Часть 3. Друг ли?

P.s.: Тикток аккаунт по фанфику @kasetaaaaaaaaaaaaaaaaaaa Приятного прочтения💚 ________________________________ Дуэт Королевы и Беккингема- Алиса Фрейндлих , Алексей Кузнецов Фархад вошел в просторный, но порядком обветшалый зал училища. Аромат старого дерева и пыли смешивался с едва уловимым запахом грима. На сцене, освещенной резким светом рампы, царил хаос творческой энергии.На сцене были двое, остро жестикулировали, перемещаясь по сцене с  листами в руках. Шла репетиция, судя по всему, готовились к какой-то постановке. Он прошел между рядами скрипучих кресел и опустился на одно где-то в середине зала. Милана назначила встречу здесь, сразу после репетиции. Он ожидал увидеть ее за роялем. Но инструмента на сцене не было… Опять водит его за нос? С усмешкой подумал Фарик. Вдруг вперед вышла девушка в  фиолетовой футболке и потертых джинсах. Фарик замер. Ее лицо, освещенное прожекторами, казалось неземным. И она пела. Ее голос, сначала робкий и неуверенный, постепенно набирал силу, наполняя зал мелодией, полной тоски и надежды. Куда ввязался?… - пронеслось в его голове. Пусть девушка делала это как-то неуверенно, даже немного нескладно, но получалось как-то  красиво. В каждом звуке, в каждом движении чувствовалась жизнь, эмоция, подлинность. Интересно, что именно ставят? И какую роль во всем этом играет Милана? Прислушавшись он понял….« Мушкетеры».Заинтригованный, Фарик откинулся на спинку кресла, погружаясь в атмосферу таинственности и искусства. Его привычный мир, четкий и структурированный, словно карточный домик, начинал слегка покачиваться. Он привык к конкретике, к ясным задачам и предсказуемым результатам. А здесь царила атмосфера спонтанности, импровизации, непредсказуемости. И эта неизвестность, обычно вызывавшая у него раздражение, сейчас, напротив, чем-то привлекала. Он чувствовал себя зрителем, попавшим на съемочную площадку чужого кино. С другой стороны, его профессиональная интуиция вопила. Назойливо сверлила мозг мысль что что-то здесь не чисто. Фарик привык доверять своим чувствам и если чуял что тут что то не так готов был приложить все усилия чтобы докопаться до правды. Что же это будет? Схваткой между прагматичного циника и романтика с душой поэта? Второй человек на сцене, высокий плечистый парень, касался ее руки. «Сцена королевы и Бекингэма», подумал Джураев. В сердце почему то закрался проблеск ревности. -Халилова, твою дивизию! – прервал девушку пожилой мужчина, восседавший в первом ряду, словно грозный судья на трибуне. Его голос, хриплый от многолетнего курения и команд, эхом прокатился по залу. – Ну сразу видно, инструменталист! Где эмоции?! Где экспрессия?! Трагедия где?! Не вкусно делаешь! ТЫ ЕГО НЕ ЛЮБИШЬ! ЛЮБИ ЕГО! Еще раз! Его слова обрушились на девушку, словно ледяной душ. Она съежилась под его взглядом, чувствуя, как румянец стыда заливает ее щеки. В зале повисла напряженная тишина, лишь слышно было тихое шуршание листков и переговорки студентов на первых рядах. -С «Ах, с вами вижусь я, милорд»? – тихо спросила она, словно оправдываясь. Голос ее дрожал, выдавая волнение. Девушка чувствовала как ее уверенность тает как снег под весенним солнцем. -Да! – отрезал мужчина, не смягчившись ни на йоту. - С самого начала! И чтобы я увидел, чтобы я поверил, что ты готова отдать за этого милорда жизнь! Иначе можешь считать, что постановку мы проспали со свистом! А ты, герой любовник?!- мужчина повернулся на второго обитателя сцены- Миша, ты герцог, а не пацан с улицы! ЧЕ ТЫ ЕЕ ЗА РУКИ ХВАТАЕШЬ?! Нежнее надо! Вкусно сделаете- пойдете домой! Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, словно говоря: "Удиви меня, если сможешь". Зал замер в ожидании. Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза на мгновение и постаралась собрать все свои чувства в один комок. Боль, страсть, отчаяние, надежду – все, что необходимо было для того, чтобы поверить в эту историю, чтобы полюбить этого милорда. И вот, словно из ниоткуда, раздался ее голос, чистый и сильный, наполненный такой нежностью и страстью, что у Фархада мороз по коже пробежал. Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. В ее воображении возник образ - не милорд, нет, ее первая любовь, юноша с глазами цвета коры дуба... не хотелось пускать это чувство в сердце, но… -Ах, с вами вижусь я, милорд, – запела она, и звук ее голоса наполнил зал, дрожащий и полный надежды.  Фархад завороженно слушал, забыв обо всем на свете. Он видел не девушку в фиолетовой футболке, а саму Любовь, обнаженную и беззащитную, готовую на все ради своего избранника. Он чувствовал, как мурашки бегут по коже, как учащается сердцебиение. Магия театра захватила его целиком, унося в мир страстей и переживаний. Пожилой мужчина, сидевший в первом ряду, не шевелился. Лишь в его глазах, обычно жестких и холодных, промелькнул отблеск чего-то похожего на восхищение. Он увидел то, чего так долго добивался – настоящую, живую эмоцию. Трагедию, раскрытую не только голосом, но и всем сердцем. В этот момент Фархад понял, куда ввязался. Он ввязался в мир, где нет места фальши и лицемерию. В мир, где чувства правят бал, где любовь и ненависть соседствуют рядом, где трагедия и комедия переплетаются в единое целое. Ему стало страшно. И невероятно интересно. – За тем, что я для вас дорог, – подскочил сзади Миша, слегка касаясь ее плеч. Кончики его пальцев, словно случайное прикосновение лепестка, оставили на коже Миланы едва ощутимый след. – Ах, нет, за тем, чтоб вам сказать – нам видеться не след, – уходила от него Милана, ее голос звучал так, словно она произносила признание в смертном грехе. В каждом слове – борьба, сомнение, боль. – Но без меня уже ль ваш день не скушен и не долог? – Миша не отступал, преследуя ее, словно тень. Его слова, полные тоски и отчаяния, обволакивали Милану, стараясь удержать ее. – Я не сказала да, милорд… – Вы не сказали нет… – пропел Миша, приближаясь. Парень потянулся к ее подбородку, желая повернуть ее голову в своем направлении. Его пальцы, дрожа, коснулись ее нежной кожи. Фархад закипал. Все внутри него сжалось в тугой комок ярости. Что-то первобытное, звериное проснулось в нем, готовое вырваться на свободу. Он почувствовал нестерпимое желание сорваться с места, ворваться на сцену и разлучить их, разорвать эту натянутую, словно струна, близость. – ДА ВАШУ МАТЬ! – взревел преподаватель, прерывая едва начавшееся движение Миши. Его крик, словно выстрел, пронзил тишину зала. – ЧЕ ТЫ К НЕЙ В ЛИЦО ЛЕЗЕШЬ?! КАНТЕМИРОВ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШАЛ ВООБЩЕ? Миланка молодец, дома репетируй, свободна. Пройди еще « Отчаяние королевы» В голосе преподавателя сквозило раздражение и, вместе с тем, едва уловимое облегчение. Милана, словно очнувшись от наваждения, выскользнула из рук Миши и быстрым шагом направилась к выходу. Ее лицо было бледным. Не заметив старого друга, девушка выпорхнула из зала

***

подоконник- нервы( концертная версия) -Милан, подожди! – Фарик, словно тень, метнулся следом за девушкой, стараясь не потерять ее из виду в лабиринте коридоров училища – Ой, Фара, я думала, ты позже подойдешь, – улыбнулась она, обернувшись. В глазах ее плясали искорки радости, словно от предвкушения чего-то интересного. – Я, в отличие от некоторых штатских, всегда прихожу немного раньше назначенного времени, – подколол он, лукаво прищурившись. – А что за кружок юного артиста у вас тут? Ты же вроде на кафедре фортепиано, разве нет? Или я что-то пропустил? – Это мы спектакль ставим на зачет по актерскому мастерству, – пояснила Милана, махнув рукой в сторону приоткрытой двери, из-за которой доносились обрывки мелодий. – Ребята у нас все поющие, решили, что сделать музыкальную постановку будет отличной идеей. И весело, и необычно. – А почему именно «Мушкетеры»? – с любопытством поинтересовался Фарик. – У нас педагог больной на русский кинематограф и на Боярского, – вздохнула Милана, закатив глаза. – У него это любимый фильм, вот и решил нас приобщить. – А ты прям, Алиса Фрейндлих, – улыбнулся Фархад, оценивающе оглядывая ее. – Ой, не смеши, – с долей какого-то раздражения сказала Милана. – Вот Артем Матвеевич правильно заметил – я инструменталист. Трудно мне дается все это ваше актерское мастерство. Еще и петь надо, не налажать… короче, работы непочатый край. Я вообще не понимаю, зачем мне все это нужно. – Самокритичность – путь к успеху, но скромность ведет к безвестности, – философски заметил Фарик. – Для первого раза это было очень неплохо. Гораздо лучше, чем я ожидал. Девушка рассмеялась, слегка покраснев. – Фар, мы это репетируем уже месяц. Каждый день. – Слушай, – с непоняткой в голосе спросил парень, – так у тебя сессия идет. Вы ж не успеете… – А у нас зачет зимой по этой дисциплине. На четвертом курсе. Так что времени еще вагон. Хоть отбавляй. – А… на премьеру позовешь? Я бы посмотрел, – с надеждой и ноткой поясничества в голосе спросил Фарик. Милана прикусила губу, задумавшись. В глазах ее мелькнула тень сомнения, но тут же сменилась решимостью. – Если, конечно, ты выдержишь это буйство красок и отсутствие логики, – поддразнила она, подмигнув. – Там такая вакханалия творится, что, боюсь, утонченная натура военного может не выдержать. – О, не стоит меня недооценивать, – самоуверенно заявил Фарик, расправляя плечи. – Я два года с Беловым кошмарил прапора. Мушкетеры на этом фоне – легкий бриз. – Ну хорошо, – улыбнулась Милана, – уговорил. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала. И да,если еще захочешь придти на репетицию, возьми Матвеевичу горькую шоколадку, задобри. Повезло что он тебя не заметил, а так очень ругается….У него там все должно быть чинно и благородно.  – Принято, – кивнул Фарик, сдерживая смех. – Буду как денди лондонский одет. И принесу ему горькую шоколадку. Милана покраснела еще сильнее – румянец, словно заря, окрасил ее щеки, и она нетерпеливо отмахнулась от Фарика рукой, словно от назойливой мухи. Движение получилось резким, нервным. – Я не надолго. Мне еще текст учить, – пробормотала она, лихорадочно листая страницы конспекта, – а то забуду все свои заумные фразы и опозорюсь перед всей кафедрой. Представляешь, что будет! Фарик окинул ее взглядом, в котором читалась сложная палитра чувств: восхищение ее целеустремленностью, нежность и легкое беспокойство за исход предстоящего выступления. – Удачи тебе, Алиса Фрейндлих, – с улыбкой произнес он. - И помни, даже если что-то пойдет не так, главное – верить в себя. Зрители всегда прощают искренность… Вы, кстати, шторы повесили? – Нет, конечно, – Милана цокнула языком, – все еще ждем мастера. Видимо, придется самой браться, если он так и не объявится. – Ну так не годится, – протянул Фарик, вздернув брови. – В таком случае план на вечер такой: сейчас едем в общежитие. Вешаем шторы. После с Сашей и ребятами на карьер, плавать, пока погода позволяет. Ты не против? – Ни капли! Я за это лето ни разу еще не была на речке, – с энтузиазмом откликнулась Милана. – А вот с общагой – проблема… Татьяна Олеговна сегодня на смене… – Это должно что-то значить? – Фарик приподнял бровь, изображая невинное любопытство. – В ее смену я пожар устроила… – виновато призналась Милана. – Хотя, ты же ей шторы передал тогда. Может, не будет орать сильно. Фарик рассмеялся, представив себе колоритную картину: Татьяна Олеговна, гроза общежития, и перепуганная Милана, пытающаяся объяснить причину задымления. – Орать? Эта милая женщина! Да она сама будет рада новым занавескам! Вот увидишь, все пройдет гладко.

***

пластинка-драгни На подоконнике, словно экзотическая птица на ветке, стояла Милана, старательно нанизывая петли штор на тонкую перекладину карниза. Ее пальцы ловко перебирали ткань, выравнивая складки и стараясь добиться идеальной симметрии. С другого края окна, на шатком стуле, рискуя в любой момент рухнуть вниз, балансировал Фархад. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, а вытянутая рука тщетно пыталась дотянуться до непокорной петли. Алиска, прислонившись к дверному косяку, стояла у двери, оценивающе наблюдая за этой комичной картиной. Ее взгляд, острый и внимательный, подмечал каждую мелочь, каждый изъян. – Фархад, чуть повыше зацепи. Опять криво! – Командовала Силинова, не отрываясь от своего кропотливого занятия. Ее голос звучал требовательно, но в нем чувствовалась искорка веселья. – Может, я просто ниже опущу? – обернулась Милана, устремив на подругу умоляющий взгляд. – Час ровняем уже, руки отваливаются… – Тогда по полу валяться будут, – отрезала Силинова, не давая слабину. – Фархад, ну цепани выше! – Секунду, – пропыхтел Фарик, на цыпочках потянувшись еще выше. Его пальцы наконец-то коснулись нужной петли, и он, с облегчением выдохнув, зафиксировал ее на карнизе.  Штора, наконец, заняла свое место, и комната преобразилась, окутавшись мягким полумраком. Алиска одобрительно кивнула, и Милана с Фариком обменялись усталыми, но довольными улыбками. Они сделали это. Шторы повешены. -Ну, слава богу! – выдохнула Милана, присев на широкий, прогретый солнцем подоконник. Улица за окном жила своей жизнью, но здесь, в уютной полутьме комнаты, время словно замедлилось. -А шторы-то какие хорошенькие! Противопожарные? – язвительно протянула Алиса, переводя взгляд с новых штор на Фархада, который деловито возился у окна. В ее голосе звучала легкая насмешка, но в глазах плясал озорной огонек. -Увы, шторы просто красивые. Тюль горит легко, насколько мне известно… – Фархад отмахнулся от ее слов. Он отошел к Силиновой, уперев руку в бок, стал оценивать свою работу. – Да кси очат гом! Все равно криво! Щас… Фархад, проворный как белка, снова взобрался на стул. Под его весом тот жалобно скрипнул. -А ну, не ругайся! – строго отозвалась Милана с подоконника, не отрывая взгляда от задумчивого пейзажа за окном. -А че он сказал? – с неподдельным интересом спросила Алиса, приподняв бровь. -Матерится на таджикском. Сапожник! – с усмешкой ответила Милана, наблюдая за суетой друга. -А я чего, я ничего, я молчу, – Фарик засмеялся, будто пойманный за руку озорник, ослабевая петли.- Алис, мы на речку поедем потом, давай с нами? Больше людей, больше кайфа! Веселее! -А кто будет? -Ты вряд ли с ними знакома. Оля будет! Ее ты знаешь! Муж ее и еще пацаны. Может еще кого нибудь зацепят. -Я в принципе не против, но мне еще сольфу учить… -Лиска, не шурши!- выбравшись из под синей занавески Милана подскочила к друзьям- Опять будешь Брема Стокера читать до ночи! Мне тоже слова учить! Поехали, когда еще выберемся! -Да поеду, поеду-Алиса подошла к своему шкафу- Одну тебя не отпущу с непонятными личностями! А то  знаем мы этого « Мужа Оли»….. мне только обуться и купальник взять. У машины, словно два верных стража, застыли Алиса и Фархад. Милана, как всегда, неспешно копалась в недрах сумки на пороге общаги будто археолог, ведущий раскопки в поисках артефактов прошлого. -Она и в детстве была такой медлительной? - прервала Силинова затянувшееся молчание, бросив мимолетный взгляд на наручные часы. Стрелки неумолимо бежали вперед, отсчитывая секунды, которые, казалось, для Миланы не имели никакого значения. -Так всегда было… - вздохнул Фарик, качая головой. - Ей надо научиться следить за временем, она с ним не в ладах. Живет в каком-то своем измерении. -Да я за три года уже усвоила… - отрезала Силинова, решительно выдохнув. - Ты мне знаешь, что скажи, мил друг, - ее взгляд стал пронзительным и серьезным, - Ты Милку просто ради скуки обхаживаешь или стоит мне тебе доверять? -Я должен оправдываться? - удивленно поднял бровь Фарик, слегка опешив от напора. -Нет, просто интересуюсь. Милка мне как родная. Не хочу, чтобы какой-то Казанова разбил ей сердце просто ради развлечения. Она заслуживает большего. -В этом плане можешь быть спокойна, - снисходительно посмотрел Фарик на собеседницу, в его глазах промелькнула искра. - Но если тебе Милана действительно дорога так же, как и мне, я могу пообещать тебе, что с ней ничего не случится. Как только она сама захочет, эти отношения перейдут в серьезное русло. Раньше - нет. Все зависит только от нее.

***

Мальчик мой- комбинация Вечер и впрямь обещал быть дивным. Солнце, словно опытный художник, щедро разливало по небу краски заката, превращая облака в золотые корабли, плывущие по багряному морю. На песчаном берегу реки развернулось импровизированное волейбольное поле. Витя, Космос, Алиса и Фарик с Олей, словно дети, самозабвенно перебрасывали мяч, стараясь не дать ему упасть на землю. Отсутствие волейбольной сетки ничуть не портило настроения – в пляжном волейболе главное не правила, а компания и веселье. Саша оказался единственным смельчаком, решившимся окунуться в прохладные объятия реки. Выйдя на берег, освеженный и бодрый, он поймал улетевший далеко в сторону волейбольный мяч и залился звонким смехом. Брызги воды, словно россыпь бриллиантов, сверкали в лучах заходящего солнца. -Кос, ну ты мазила! – шутливо крикнул Саша, запуская мяч прямо в друга. - Фил там скоро подтянется? Обещал же сегодня быть. -Да подтянутся, куда денутся? – Космос оторвался от пристального разглядывания новой знакомой. Алиска и вправду была настоящей красавицей. Белокурые локоны, обрамляющие нежное лицо, точеная талия, подчеркнутая легким платьем, – все в ней дышало молодостью и грацией. Он невольно залюбовался ею, забыв обо всем на свете. -Ты подавать будешь, нет? – недовольно окликнул Космоса Пчелкин, прервав его мечтательное созерцание. Вечер обещал быть интересным, и он не хотел тратить его на пустые разглядывания. Игра ждала, и азарт уже начинал разгораться в его глазах. -Саш, как вода? - окликнула мужа Оля, прикрывая глаза от закатного солнца. Ветер играл с ее волосами, разметав их по плечам словно золотую паутину. -Отличная, бодрит! Не пойму, чего стоите! Купаться приехали, они на солнце греются, как ящерицы! - отозвался он, с удовольствием растирая прохладную воду по плечам. Река ласково обволакивала его тело, смывая усталость долгого дня. -Алис, правда, пойдем окунемся, - предложила Милана, с сомнением глядя на темную водную гладь. Ей казалось, что вода вот-вот превратится в лед, несмотря на теплый вечер. Но Алиса, не дожидаясь ее ответа, уже стояла по пояс в воде. Глаза ее сияли от восторга, а на щеках играл легкий румянец. С хитрой улыбкой она окатила подругу неожиданной струей брызг, подтолкнув руками водную гладь. Милана вскрикнула от неожиданности, но тут же, поддавшись общему веселью и забежав в воду ,ответила подруге тем же. Война брызг началась, смех разносился над рекой, заглушая шепот ветра и плеск волн. Как только стих девичий смех, в воде показался Фарик. Его силуэт, словно высеченный из бронзы, четко выделялся на фоне угасающего неба. В глазах плясали озорные искорки, а на губах играла едва заметная улыбка. -До того берега и обратно? - он положил руку на плечо Миланы, и от этого прикосновения по ее спине пробежала легкая дрожь. Фарик пошел вглубь, словно зазывая ее в это маленькое пари, в эту игру с ветром и волнами, в этот миг, сотканный из беззаботности и предвкушения. Вода, как шелк, окутывала ноги, утягивая в свою прохладную глубину. Милана ничего не ответила, лишь побежала в его сторону, сбросив с себя последние оковы сомнений. Сердце забилось быстрее, кровь запульсировала в висках. В этот момент существовал только он, река и вызов, брошенный им. Летний воздух был наполнен ароматами цветущих лип и свежескошенной травы, создавая атмосферу волшебства и умиротворения. Они плыли бок о бок, их тела рассекали воду с грацией и легкостью. Каждый гребок приближал их к цели, но истинное удовольствие заключалось не в победе, а в самом процессе, в ощущении свободы и единения с природой. Они обменивались короткими фразами, смеясь над возникающими трудностями и подбадривая друг друга. Молитва- Би2 Достигнув противоположного берега, они вышли на песчаный пляж, усыпанный мелкими ракушками, словно россыпью драгоценных камней. Милана опустилась на поваленное дерево, его корявые корни сплелись с песком, словно старческие пальцы. Прислонившись спиной к шершавой коре, она почувствовала, как земля передает ей свою прохладу и спокойствие. Фарик, отжав с волос соленую воду, опустился рядом, оставив на песке мокрый отпечаток. -Сдаешь позиции! - поддел он, с усмешкой взглянув на ее покрасневшие щеки. - Раньше ты была гораздо быстрее, как дельфин в шторм. -Так я плавала последний раз год назад… - ответила Милана, пытаясь отдышаться, словно после забега на длинную дистанцию. В груди немного саднило. -И не курила, - с удовольствием рассмеялся Джураев, - По крайней мере, не так много. Больше не от кого прятаться? -А сам-то! - Милана в шуточном возмущении вскинула брови. - Одно время от Иды Рамзановны подзатыльники отхватывал за запах! -Ну, это когда было… времена динозавров! А ты не отхватывала? Бахром Каюмович как лютовал! Он одним взглядом мог испепелить! -Да… Было дело. До сих пор помню, как ты стоишь и матери рассказываешь, что не курил, а она у тебя сигарету с уха снимает. -Да не было такого, ты все выдумываешь! Это злые языки наплели, - Фарик отмахнулся, но в его глазах мелькнул смешок. Воспоминания, словно теплый ветер, обдували их лица.-Ладно, - сдался Фарик, примирительно подняв руки. – Может, и было. Зато теперь я бросил. ЗОЖ, все дела. -ЗОЖ? У тебя машина прокурена намертво! – ухмыльнулась Милана, и Фарик не нашелся что ответить. -А что за парень вокруг тебя бегал на сцене?- переменил тему парень- Какой- то он неприятный… никогда бы не дал ему такую роль, будь я режиссером. Герцог-положительный персонаж, от части. И зритель должен его таким воспринимать…. -Однокурсник мой. Мишаня. Талантливый, на самом деле. Когда не выеживается. - она пожала плечами Не сказать, что Милана не понимала, чем именно другу детства не нравился Миша. Но сейчас,в свете закатного солнца, все это отходило на второй план. В сцене , которую Фарик наблюдал , от нее требовалось сыграть любовь королевы к английскому герцогу. Михаил Кантемиров был, без сомнения, идеальным кандидатом на эту роль. Известный ловелас, вздыхатель дамских сердец, он излучал уверенность и обаяние, сводящее с ума половину женского состава труппы. Папа – прокурор города, за спиной – горы денег, да и парень, стоит признаться, был чертовски хорош собой – с точеными скулами, пронзительным взглядом и идеально уложенными русыми  волосами. Но… Милка никогда не была хорошей актрисой, когда дело касалось искренности чувств. В ней не было ни капли любви к однокурснику, кроме, может быть, нейтрального приятия. Он был всего лишь партнером по сцене, красивой декорацией, не более. Сердце же ее принадлежало другому «герцогу». Этот «герцог» сегодня сидел в зале, скрестив руки на груди, и прожигал Кантемирова недобрым взглядом, и это добавляло игре Миланы пикантности и… неуверенности. Осознание происходящего вокруг начало пробираться в сердце вспышкой колючего ощущения. Может не стоит гнать от себя этот маленький шанс на большую историю? -Фар, я уже не маленькая девочка, которую стоит защищать от дворовых мальчишек- Милана повернулась в его сторону, облокотившись на колени- Мне приятно твое беспокойство,но он безобиден. Можешь мне верить -Ты всегда думаешь о людях лучше,чем они того заслуживают. -Возможно… в среду еще один прогон, надо будет повторить. Еще и пройти это злосчастное « Отчаяние Королевы».  -Тебе не нравится песня? Или дело в чем то другом? -Мне нравятся и композиции, и роль…. Просто я в этом не талант. Вот пианинка- да. Играю я весьма не плохо. Но театр… я люблю быть зрителем. -Милан, ты думай как хочешь, но я тебя сегодня видел. Не скажу, что было идеально, есть куда стремиться. Но ты сделала это очень живо. По-своему живо. Мне лично, как зрителю, понравилось… если хочешь, я мог бы помочь с этим. Как наблюдатель со стороны… -Мне объяснить, почему тебе понравилось?- она отвела взгляд на водную гладь. -Странный вы народ, женщины. Все понимаете, знаете то, о чем мы можем только догадываться. Но сказать об этом считаете не нужным. Ждете когда, человек поймет все сам.  -Терпения, мой друг, терпения. Любая гусеница превратится в бабочку. Но только со временем.  -Ты хочешь сказать, что королева предпочитает другого герцога?- он посмотрел на нее с усмешкой полной снисходительности, готовясь  обесценить происходящее в случае , если окажется прав. -Я хочу сказать, что ты аблаҳ- Милана едва, как бы случайно, коснулась  пальцами  его кисти.- Поплыли обратно. Я уже, честно говоря хочу домой.  -Ну, поплыли, ҷони ман. Кто последний, тот баран после стрижки!

***

Девушки шли по длинному, гулкому коридору общежития, эхо их шагов терялось среди обшарпанных стен и скрипучих дверей. Алиса, словно заведенная игрушка, без умолку рассказывала о том, как весь вечер ее обхаживал Холмогоров. Какой он простой, без намека на заносчивость, при этом галантный, как рыцарь из старинной баллады, и вообще – довольно неплохой молодой человек. Кажется, она уже мысленно представляла свадебное платье и совместную пенсию. -Номер хоть оставила? - с легкой усмешкой спросила Милана, ощущая, как от бесконечных дифирамбов Холмогорову ей начинает сводить скулы. -Конечно! Такие парни на дороге не валяются, их нужно ловить, как редких бабочек! А ты? Фарику когда цифры начеркаешь на салфетке? Или он ждет, пока ты азбукой Морзе ему признаешься? -А мне не нужно, - кокетничала Халилова, слегка зардевшись. – Он мне сам номер дал. Без выпрашиваний и уговоров. -Да что ты! - передразнила весело Алиска, толкнув подругу в плечо. - Прямо принц на белом коне! Подойдя к своей двери, девушки обнаружили вставленную в дверной проем скомканную бумажку. Пока Милана, копаясь в бездонной пучине своей сумочки, отчаянно искала ключи, Алиса, сгорая от любопытства, вынула записку и, пробежав глазами по строчкам, застыла в изумлении. -Милка, тебя выселяют… -Чего? – Милана оторвалась от бесплодных поисков, ее брови поползли вверх. Алиса протянула ей «Уведомление о выселении». Бумага, казалось, дрожала в ее руках, как осиновый лист на ветру, предвещая надвигающуюся бурю. Милана выхватила бумажку из рук Алисы. Холодный, казенный шрифт, отпечатанный на дешевой бумаге, неприятно резанул глаза. «Уведомление о выселении… Причина: нарушение правил проживания…неоднократные возгорания в следствие курения в здании… жалобы соседей… предписание освободить помещение в течение 72 часов…» Слова складывались в зловещую картину, рушащую уютный мир общежитской жизни. -Да это какая-то ошибка! – воскликнула Милана, тряхнув головой. – Мы же повесили шторы! -Не знаю, - пожала плечами Алиса. – Но подпись стоит, печать тоже… Девушки вошли в комнату. Скинув обувь, Милка, словно подгоняемая внутренним вихрем, подлетела к телефону. В голове пульсировала мысль, настойчивая, как назойливый мотив: Фархад… Он упоминал, что снимает квартиру у какого-то дельца, выкупившего треть квартир в районе под сдачу. Может, он сможет пролить свет на происходящее, подсказать лазейку в этом лабиринте отчуждения? Пианистка дрожащими пальцами набрала номер, записанный на помятой салфетке, извлеченной из глубин кармана. Три томительных гудка и… – Фар, привет, это Милана, – произнесла она, стараясь придать голосу уверенности. – Здравствуй. Ты что-то забыла в машине? – в голосе Фархада звучало легкое удивление. – Нет, я по другому вопросу. Помнишь, ты рассказывал, что снимаешь сейчас квартиру у какого-то… э-э… перца? Тут дело такое, интересное… меня выселяют… можешь номер дать? – Подожди, а в каком смысле выселяют? Ты успела за те двадцать минут, что прошли с расставания, что-то натворить? – Нет, просто им, видимо, надоело терпеть мои поджоги, – Милана попыталась пошутить, но вышло натянуто. – Так… Сейчас постарайся действовать без паники. Пока собери вещи. Я сам позвоню Данилу. Завтра после репетиции можешь вечер освободить? Если да – сразу перевезем. Этим можно и послезавтра заняться, у меня как раз выходной… – Давай лучше завтра. Если тебе удобно, конечно. – Тогда договорились. Слушай, а твой педагог… Как его?… – Артем Матвеевич. – Ну вот, да. Горькую шоколадку ему привезти надо? – Ну, было бы неплохо. Если ты хочешь посидеть на репетиции. – Понял, тогда как сегодня, в 5 в малом зале? – Да, все верно. – Ага. В таком случае, до встречи. Был рад тебя услышать. Фархад отключился, а Милана, прислонившись спиной к холодной стене, закрыла глаза. В голове роились обрывки мыслей, страх смешивался с надеждой, обида на несправедливость точила изнутри. Алиса сидела на кровати, обеспокоено смотрев на подругу. – Ну что? – Голос Алисы дрогнул, выдавая едва сдерживаемое волнение. Она и сама не верила в происходящее. – Судя по всему, у меня есть куда съехать. – Она произнесла это тихо, словно боясь спугнуть вдруг обретенную надежду. – К нему, так быстро? – Силинова нахмурилась, ее брови сошлись на переносице, образуя складку сомнения.– подозрительно. – Алис, ты дура? – Милана с возмущением крутила на пальце телефонный провод, словно пытаясь унять нервное напряжение. – Просто у Фарика есть знакомый, который квартиры сдает. Вот и подвернулась удача… – Ну… процесс съема не бывает быстрым, на это нужно минимум несколько дней! А тут, «Приеду, помогу вещи перевезти»… странно. Еще и сам вызвался… Ты уверена, что ничего не кроется за этим? – В голосе Силиновой звучала неприкрытая тревога. Она словно предчувствовала неладное. – Я слишком хорошо его знаю. Он бы не позволил себе ничего лишнего, – Милана присела на кровать напротив, пытаясь развеять сомнения подруги. Ее взгляд был полон наивной уверенности. – Нет, Мил, ты его хорошо знала, – перебила Силинова, многозначительно откинувшись назад. Ее слова прозвучали как предупреждение. – Не ведись, пожалуйста, на образ из детства! Время меняет людей…особенно мужчин. – Он просто помог мне с поиском жилья, – упрямо повторила Милана, не желая слышать предостережения подруги. – Да, и на репетиции твои он ездит по старой дружбе! – Силинова подняла брови, подчеркивая иронию ситуации. Милана ничего не сказав, открыла папку со словами и стала вчитываться в текст произведения, пытаясь отгородиться от назойливых вопросов и сомнений. Времени на раздумья не было. Вопрос жилья сейчас стоял слишком остро. Осторожность сейчас была непозволительной роскошью.

***

Стихнет мотор- zoloto За столом на кухне однокомнатной квартиры сидели три девушки. Маленькое новоселье сейчас было как нельзя кстати. Отвлечься от забот и проблем сейчас было не лишним. Алиска, как завороженная, восторгалась апартаментами, восхищенно оглядывая скромную обстановку. Милана, с энтузиазмом рассказывала о репетициях и предстоящих зачетах, ее голос звенел от предвкушения. Оля же, погруженная в свои мысли, сидела с крайне задумчивым выражением лица. Что-то в квартире изменилось, что-то неуловимо ускользало от ее понимания. Когда-то она с мужем снимала эту квартиру, здесь было столько воспоминаний, счастливых и не очень. Ремонт тот же, обои все так же уныло пестрели мелкими цветочками, перестановку вроде бы не делали… Все казалось знакомым и в то же время чужим. Вдруг ее взгляд упал на рояль, стоящий в основной комнате у окна и словно стесняясь видневшийся в дверном проеме. Черный лак инструмента тускло поблескивал в полумраке. – Ты купила инструмент? – перебила девушек Белова, не в силах сдержать внезапно возникший вопрос. – Что?… А, нет. Он тут уже был, а что? – спросила Милана, развернув шуршащую обертку конфеты и отправляя ее в рот. – Да нет, ничего… просто мы снимали с Сашей же… и, вроде как, мы были последними жильцами. Квартира стояла пару месяцев. И я могу с уверенностью сказать, что рояля не было. – В голосе Ольги звучало недоумение, смешанное с легкой тревогой. – Ну, может хозяин поставил… – Милана пожала плечами, не придавая этому особого значения. – Так, для интерьера… Но я теперь смогу заниматься! Это наоборот в плюс. Инструмент пылиться не будет. Фарик нашел какого то настройщика хорошего, завтра приедет, приведет рояль в божеский вид. Алиса с Олей переглянулись. Им казалось, что только они понимали происходящее. Но вот стоит ли говорить о догадках вслух?  Во дворе дома, на одной из скамеек около детской площадки, словно примостившись на краю кипящей жизни, сидели два молодых человека, что-то оживленно обсуждая за курением. Дым сигарет лениво вился в вечернем воздухе, смешиваясь с запахом скошенной травы и детского смеха, доносившегося с площадки. – И сколько бабла ты в это вбухал? – спросил Саша, с легкой усмешкой стряхивая пепел с кончика сигареты. В его голосе звучало скорее дружеское подтрунивание, чем зависть. – Ну, не скажу, что прям много… но сейчас-то хороший Fazioli стоит как любой хороший рояль, – ответил Фархад, пожав плечами. В его словах прозвучала некоторая небрежность, однако глаза выдавали тщательно скрываемое волнение. – Всех так обхаживать – никаких денег не хватит, – подколол друга Белов. Он затянулся сигаретой, наблюдая за реакцией собеседника . – А я и не всех так обхаживаю… Зато она теперь сможет репетировать дома и не мотаться в кабинеты училища. – Джураев  говорил с явной гордостью, словно совершил подвиг. – Фарик, – с беспокойством спросил Саша, отбрасывая недокуренную сигарету и придавливая ее ногой, – Ты уверен, что не греешься за прошлым? – Я гонюсь за настоящим. Или мне напомнить, какие подарки ты делал Оле? – Оля – моя жена. Милана же – просто подруга детства, принимающая от тебя ухаживания уже две недели как. Или я что-то пропустил? – Все приходит со временем. Если бы я был просто хорошим другом в ее глазах, не думаю, что первым делом она позвонила бы мне. Ольга, насколько мне известно, тоже имеет представление о том, где и у кого можно снять квартиру.Просто у нас считается неприличным выражать открыто чувства.  Особенно девушке. А мне…мне нужно действовать тонко, ненавязчиво, показать серьезность своих намерений делами, – произнес Фархад, загадочно улыбаясь. -Вот все у вас не как у людей.- по доброму хмыкнул Саша