Часть 4. Чурка

Свет уходящего солнца- Валерий Миладзе Несмотря на июль-месяц, утро выдалось обманчиво прохладным, словно забытый гость из далекой весны. Милка, кутаясь в тонкую ветровку, вышла из подъезда. Ткань, казалось, лишь имитировала тепло, не спасая от пронизывающей свежести. Достав из кармана помятую пачку сигарет, она прислонилась спиной к холодной стене дома. Камень сонно вбирал в себя остатки ночной прохлады. До занятий оставался ещё целый час… Милка любила эти редкие моменты уединения, когда бессонница дарила возможность наблюдать, как город просыпается, окутанный первыми лучами солнца.  Вдруг дверь подъезда снова скрипнула, выпуская на свет Фархада. Не заметив Милку, он быстрым шагом направился к припаркованной у обочины машине. – Ты куда в такую рань, дядька? – окликнула она его, улыбнувшись уголком губ. – А?… Мил, привет, – обернулся Фарик, слегка удивленный. – Да я на работу… Тебе в колледж? Давай подкину? Он, не переставая говорить, продолжал двигаться к автомобилю, словно боялся опоздать. – Ну, подкинь, – согласилась девушка, легко нагнав Джураева. Договорив фразу, девушка затянулась сигаретой. – Да убери ты эту дрянь! Херню какую-то куришь, – поморщился Фархад, открывая водительскую дверь. Лицо его сморщилось, словно от зубной боли. – От тебя потом за километр несет. Милка, усмехнувшись, бросила сигарету на асфальт, придавив носком обуви. – Не поверишь, твой « Беломор» пахнет не лучше. – поддела она его, садясь на переднее сиденье. Салон машины встретил запахом кофе, беломора и зиры. – Да ну тебя, – отмахнулся Фарик, заводя двигатель. – Здоровье дороже. Машина тронулась, плавно выезжая на утреннюю дорогу. Солнце, наконец, полностью освободилось от власти горизонта, и лучи начали пробиваться сквозь редкие облака. Милана отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими пейзажами. Город просыпался, потягиваясь после ночного сна. В воздухе чувствовалось приближение нового дня, полной надежд и возможностей. – О чем задумалась? – спросил Фархад, бросив мимолетный взгляд на девушку. – Просто смотрю, как мир просыпается, – ответила Халилова, слегка улыбнувшись. – Иногда мне кажется, что это самое лучшее время суток. -Пар много сегодня?- не отвлекаясь от дороги спросил он -Не то что бы… а ты сегодня сильно занят? Ждать на репетицию? -Тебе так важно мое присутствие? -Ну, я же тебя пригласила. Не придти будет не вежливо…. кстати,чего в моем подъезде забыл? -Это и мой подъезд тоже. Живу аккурат над тобой. - усмехнулся Фарик, словно удивляясь вопросу. -В таком случае готовься к вечерним концертам. С личным инструментом буду играть чаще. -Я люблю слушать как ты играешь. Теперь позволь мне побыть наблюдателем.  -Опять намеки? -Допустим так…. Мы ведь уже выяснили, что ты их понимаешь. -Какой зануда- передразнила она- придешь или нет? -Опять смеешься надо мной?- хмыкнул Фарик- Приеду. Обещал-значит приеду. Или я когда то тебя подводил? Машина плавно затормозила у тротуара напротив училища, будто нехотя, словно разделяла волнение Фархада. Он вновь взглянул на Милану, стараясь запечатлеть в памяти каждую черту её лица, как путник перед долгой дорогой запечатлевает образ родного дома. Теплое, но вместе с тем щемящее чувство разлилось в груди, заставляя сердце биться чаще. – Не переживай, я буду на каждой репетиции, – произнес он, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри бушевал ураган сомнений. – Только попрошу об одной услуге… Сможешь сделать кое-что для меня? Милана откинула зеркальце на козырьке над сидением, тщательно поправляя алую помаду, словно это был не просто макияж, а боевая раскраска перед важным сражением. – Смотря что попросишь, – кокетливо ответила она, бросив на Фархада быстрый взгляд. – Не играй ему любовь, – внезапно лицо Джураева стало серьезным, словно на него пала тень. В глазах исчезла вся прежняя мягкость, и они стали холодными, как горные вершины. – Чувства, эмоции… Оставь их для меня. Играй… мне. Представь, что рядом стою я, а не этот шакал напыщенный. Представь, что каждое слово, каждый взгляд адресован мне, лишь мне одному. Милана вскинула бровь, стараясь изобразить на лице невинное непонимание, словно слова Фархада были для неё полной неожиданностью. В ее глазах мелькнула искра, то ли удивления, то ли хорошо скрываемой иронии. – Ты думаешь, я что-то к тебе испытываю? – спросила она, словно играя, испытывая его терпение. В голосе звучала легкая насмешка, за которой, казалось, скрывалась гораздо большая глубина. – Догадываюсь… ты там не опаздываешь? Нет? – Фархад старался сгладить неловкость внезапно возникшей в воздухе. Он чувствовал, что разговор зашел слишком далеко, и пытался вернуть его в более безопасное русло, но было ли еще возможно остановить течение событий? Милана не спеша положила обратно в сумочку алую помаду, справившись с неподатливой застежкой. Закончив с этим нехитрым действием, она повернулась к своему давнему другу, словно собираясь поставить точку в этом коротком диалоге. – И правда, заболтались мы с тобой… – произнесла она с легкой улыбкой, которая, казалось, ничего не выражала. Девушка уже открыла дверь машины, готовясь выскользнуть на тротуар, но вдруг остановилась, словно споткнулась о невидимую преграду. В ее глазах снова мелькнула та же искра, что и в начале разговора, но теперь она казалась гораздо ярче и отчетливее. – А может, ты прав в своих догадках, – тихо произнесла она, словно делясь сокровенной тайной. С этими словами, брошенными словно мимоходом, она, оставив Фархада в легком замешательстве и мучительных размышлениях, выскользнула из машины и направилась ко входу в училище, оставив его наедине со своими мыслями.    В зеркале заднего вида мерцало отражение здания училища, казавшегося теперь каким-то чужим и далеким. Фархад стиснул руль, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. "Глупости, – одернул он себя мысленно. – Все это игра воображения, вызванная предстоящей репетицией". Но голос разума звучал неубедительно, заглушенный нарастающим гулом сомнений. Он свернул на узкую улочку, ведущую к центру города, и припарковался возле старого кафе, где они часто бывали с Миланой в юности, когда ездили в Москву на конкурсы . Знакомый запах кофе и свежей выпечки ненадолго отвлек его от тягостных мыслей. Но ведь так хотелось верить, что Милка не врет. Что эти слова были не просто девичьим кокетством. Многое в ней могло перемениться за эти годы, но не станет же она играть с его чувствами? Милана шла, скорее порхала, к кабинету. Шаги её были легкими, уверенными, словно ноги едва касались земли. В волосах играли солнечные зайчики, отражаясь в озорном блеске глаз. Пусть и не прямо, пусть и сумбурно, но она сказала это! Слова сорвались с губ, словно птицы из клетки, и теперь кружили в воздухе, меняя все вокруг. Она смогла. Преодолела смущение, победила страх, выпустила на волю сокровенное. Тело колотила мелкая дрожь, то ли от волнения, то ли от предвкушения. Каждый вдох, каждый выдох казался ощутимым, словно наполнял ее изнутри светящейся энергией. Мир вокруг преобразился, наполнился новыми красками и звуками. Даже серые стены училища казались теперь более приветливыми и теплыми. Она приоткрыла дверь кабинета, и в нос ударил знакомый запах пыли и старых книг. Лекция уже началась. Прошмыгнув в лекторий на цыпочках она достала конспект. Нужно было что то записывать за читающим, он что то рассказывал о Чайковском, но голос не перебивал мысли: Встретятся ли их взгляды сегодня? Поймет ли он намек, скрытый в её словах? Или все это было лишь мимолетным порывом, игрой воображения, которая скоро рассеется, как утренний туман? Ответы на эти вопросы она найдет совсем скоро, в этой самой комнате, под пристальными взглядами коллег и учителей. Игра начинается.

***

Гранитный камушек- Божья коровка – Миш, ну там двухголосье в конце, унисон не звучит совсем! – голос Миланы звенел, отражаясь от стен кабинета. Она, склонившись над роялем, казалась хрупкой статуэткой в лучах заходящего солнца. – Да хорош о нотах, Халилова! Полчаса еще, тем что ли больше нет для разговора? – усмехнулся Миша, восседая на подоконнике, словно на троне. Его непринужденная поза контрастировала с напряженной сосредоточенностью Миланы. Он спрыгнул с подоконника, оказавшись перед ней, загородив свет. – Если нет, вот отличная тема, – он театрально взмахнул рукой, – не хочешь посмотреть фильм вечером? – Какой? – Милана не подняла глаз от нотного листа, ее пальцы машинально перебирали клавиши. – Про «Мушкетеров»… – Миша приблизился, встав сбоку от рояля.– У меня как раз предки уехали. Посидим, вживемся в роли…. Легкое прикосновение к ее волосам заставило Милану отпрянуть. – Извини, сегодня никак, – отрезала она, не отрываясь от нот. – Репетировать буду. – Так вместе и прорепетируем… Чего убегаешь? – Он присел рядом, на краешек скамьи. – Или твои планы – чурка, который тебя в шарагу подвозит? – Слышь, Кант, – Милана раздраженно захлопнула ноты, – Знать будешь много – состаришься быстро. – На машинку повелась? Так у меня тоже есть, поновее… – Миш, я не хочу смотреть с тобой кино. Я в принципе не хочу иметь с тобой никаких отношений кроме дружеских. – А чего ты заводишься? Или урюк в постели не сахар, вот и бесишься? – Я перекурю пойду, а то Матвеич не отпустит потом.– Милана рывком схватила сумку и направилась к двери. Она вылетела из класса, словно пушечное ядро, оставив Мишу одного в клубах тихой ярости, витающей в воздухе. В голове пульсировала обида, подгоняемая уязвленным самолюбием. Он не привык к отказам. Он, Миша, объект воздыхания половины консерватории, вдруг оказался отвергнутым. Милана, преодолев несколько пролетов лестницы, остановилась, чтобы перевести дыхание. Сердце колотилось, как птица в клетке. Слова Миши оставили неприятный осадок, смешанный с отвращением и болью. Она знала, что не должна реагировать, что поддаваться на его провокации – только играть ему на руку. Но колкие фразы задевали за живое, напоминая о ее происхождении, о том, что, по мнению таких как Миша, она всегда будет «не такой». Верхом на звезде- Найк Борзов Выйдя за ворота учебного заведения, она снова достала пачку сигарет из сумки и, чиркнув зажигалкой пару раз, закурила. Дым горько обожег горло, но сейчас это казалось даже приятным. В колледжу подъехала машина. За рулем сидел Фархад, тот самый "чурка", как презрительно выразился Миша. В руках у него был маленький букет ромашек. Эти простые полевые цветы, казалось, излучали свет. Он улыбнулся ей, и в этот момент Милана почувствовала, как напряжение немного отступает. Возможно, в мире есть место для доброты и понимания, даже если оно такое хрупкое и эфемерное, как эти ромашки. -Ты чего такая взъерошенная? - подходя к девушке спросил Джураев. Его глаза, всегда такие внимательные, сегодня были особенно обеспокоенными. - Плакала что ли? -Не, я… так… минутка слабости, - она сделала затяжку, стараясь скрыть дрожь в голосе. Дым помог ей немного собраться. – Ты опять приехал раньше. Она окинула быстрым взглядом ромашки. Просто цветы, но в них было больше тепла и участия, чем во всех высокопарных речах Миши. Фархад умел слушать и слышать, не пытаясь навязать ей свое мнение или завоевать ее расположение. Возможно, именно это ее и привлекало. Он не давил, не требовал, просто был рядом. -Подумал, что тебе не помешает немного солнца в этот серый день,по крайней мере он был таковым утром- ответил Фархад, протягивая ей букет. – И что-то ты сегодня очень расстроена.Расскажешь? Если захочешь, конечно. -Да, Миша чудит… нормально, - отмахнулась она, стараясь придать своему голосу легкость, но ее выдавало покрасневшее лицо. -Пристает? - лицо Фарика в момент приобрело серьезность. Глаза его потемнели, от прежней добродушной улыбки не осталось и следа. В нем чувствовалась сдержанная сила, готовая вырваться наружу. -Ну, я бы это так не назвала, - Милана замялась, потушив окурок о крышку урны. Ей не хотелось втягивать Фархада в свои разборки. Миша, при всей своей наглости, все же был ее однокурсником, а Фархад… Он был слишком хорошим для всего этого балагана. -Он обидел тебя, Мил? Ее сердце дрогнуло от его прямоты и искренней заботы. Она достала из букета одну ромашку и стала машинально крутить ее в руках. -Он… навязчивый, - наконец призналась она. - Считает, что я должна отвечать взаимностью на его ухаживания. Фархад молча кивал поджимая губы.Она чувствовала, как в нем зреет гнев, но он старался сдерживаться. Он понимал, что ей сейчас нужна поддержка, а не вспышка ярости. -Понятно, - наконец произнес он. - Знаешь, Милан…Просто скажи, если тебе понадобится моя помощь. В любой ситуации. Он посмотрел на нее с такой нежностью и пониманием, что у Миланы перехватило дыхание. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент она поняла, что нашла настоящего друга, человека, который ценит ее не за внешность или талант, а за то, кто она есть на самом деле. И этот человек был готов защитить ее от любого Миши, от любых невзгод. 31 весна - ночные снайперы Вдруг, словно из воздуха, рядом с ними возник Миша. -Одной курить - признак одиночества, - он выхватил из пальцев девушки сигарету, затянулся и с отвращением выплюнул дым в сторону. - О, новые лица. Михаил, партнер Миланки по сцене, - Миша протянул руку Фарику. - А ты, я так понимаю, тот самый водитель? Не надоело с ней ездить. Миланка у нас неразговорчивая, - парень закинул руку Халиловой на плечо. - А так поздравляю, отхватил ты, мужик, себе неплохую посудомойку, - он кивнул в сторону Миланы, злобно ухмыляясь. -Ты руку бы убрал, парень, - Фарик скинул руку нового знакомого с Миланы, его голос был низким и угрожающим. -Не уберу. Я ее с первого курса обхаживаю. Не поддается, гадина, - его рука в мгновение оказалась на талии однокурсницы, сжимая ее так, словно хотел сломать. Милана оттолкнула парня с такой силой, что тот пошатнулся.  - Миша, ты совсем сдурел? Прекрати! - Ее голос дрожал от гнева и унижения. Она ненавидела чувствовать себя беспомощно. -Ой, да ладно тебе, принцесса, - Миша попытался снова схватить ее, но Фарик перехватил его руку. -Еще раз и я тебе руки переломаю, - прорычал Фарик, его глаза горели яростью. - Понял? Миша опешил от такой угрозы, но быстро пришел в себя. Ухмылка вернулась на его лицо.  - Ого, водитель решил поиграть в героя? Да ты хоть понимаешь, с кем связался? - Он вырвал свою руку и толкнул Фарика в плечо. - Остынь. Еще из за бабы я не дрался… Фарик, не говоря ни слова, сжал кулак и ударил. Удар пришелся точно в челюсть, Миша пошатнулся и потеряв равновесия,упал на асфальт. Никто еще не смел дать отпор сыну прокурора. Тем более увести из под носа очередной « Трофей». Милана ахнула, закрыв рот ладонью. -Фарик, не надо! - попыталась она остановить его, но он ее не слышал. Миша попытался подняться, но Фарик набросился на него, обрушивая град ударов. Завязалась драка. Миша отбивался как мог, но Фарик был сильнее и яростнее. -Да она тебя ни во что не ставит!- кричал Миша, пытаясь отбиться. Эти слова только подлили масла в огонь. Фарик с новой силой обрушился на него. Драка прекратилась так же внезапно, как и началась. Фарик оттолкнул Мишу и отступил назад, тяжело дыша. -Еще раз увижу тебя рядом с ней, хуже будет, - прорычал он. Миша лежал на асфальте, из разбитой губы текла кровь. Он поднял голову и посмотрел на Милану. В ее глазах он увидел страх и отвращение. Он плюнул кровью на асфальт и с трудом поднялся на ноги. -Дура… ты здесь не доучишься… - Миша двинулся в сторону училища, его спина выражала всю скопившуюся злобу и унижение. Кровь заплеталась в его спутанных волосах, придавая ему демонический вид. -Потеряйся! - Милана выплюнула эти слова с такой силой, что они, казалось, прожгли воздух. Она подбежала к Фарику, осматривая его лицо в поисках ран. - Ты в порядке? Зачем ты это сделал? Теперь у нас будут проблемы! Фархад взял ее лицо в свои ладони, нежно касаясь пальцами ее щек.  - Все хорошо. Я в пределах нормы. Но теперь он тебя не потревожит, верно?Проблемы решим.  Она прислонилась лбом к его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.  Фархад осторожно, словно боясь прикоснуться к ней, обнял Милану. В его объятиях она почувствовала не только физическую безопасность, но и душевное спокойствие. Этот жест, полный понимания и поддержки, сейчас значил для нее больше, чем любые слова. .Миша не оставит это просто так.Она это знала.Но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя в безопасности, в объятиях человека, который готов был за нее сражаться. -Я так понимаю, репетиция отменяется?- Нарушил молчание Джураев. -Похоже на то…но мне надо  к Артему Матвеевичу зайти надо… а то Кант наплетет сейчас… Милана вздохнула. Артем Матвеевич, их преподаватель по актерскому мастерству , был человеком принципиальным и справедливым. Если Миша начнет плести интриги, ей не избежать неприятностей. Нужно успеть объяснить ситуацию, прежде чем Миша доберется до Артема Матвеевича. -Ну что мне вам сказать, молодой человек. Драться за женщину- дело благородное. Жаль что перед нашей репетицией. А вы, Михаил, никогда не размахивайте руками попусту. Драться за девушку нужно лишь при наличии серьезных намерений. Таковых у вас, судя по образу жизни,не наблюдается.  Фархад, был очень рад знакомству с вами, но в следующий раз берите Бабаевский, он мне больше по душе. Репетиции возобновим через неделю. Герцога вы мне ,конечно, помяли…но, я уверен, было за что.  Пусть восстанавливается.Халилова, учи «отчаянье королевы». Свободны! Воины херовы….

***

Зайдя в квартиру, Милана скинула олимпийку, и та, словно уставшая птица, опустилась на вешалку в прихожей. Движение было резким, отчаянным, словно она хотела сбросить с себя не только куртку, но и груз последних событий. Фарик, немного помедлив, зашел следом, его тихий взгляд скользил по ее взъерошенным волосам и напряженной спине. В квартире пахло уютом и старыми книгами, запах, казалось, окутывал коконом, обещающим убежище. -Ну что, Алиса Фрейндлих, с чего начнем? – прозвучал его голос мягким эхом в небольшой прихожей. -Давай с «отчаяния». Оно у меня получается крайне скверно… – отозвалась Милана, не оборачиваясь. В ее голосе звучала усталость, словно она уже давно смирилась со своим несовершенством. -От меня требуется только зрительское наблюдение или подыграть? – Фархад прошел за девушкой в комнату, его шаги были почти бесшумными. Он словно боялся нарушить хрупкую тишину, в которой трепетали ее чувства. -Ты еще помнишь, как играть? – усмехнулась она, остановившись у инструмента. В полумраке комнаты рояль казался черным зверем, застывшим в ожидании прикосновения. -Ну, если ты дашь мне ноты, я постараюсь вспомнить былые времена, – ответил Фархад с легкой улыбкой. Он подошел ближе, его взгляд был полон тепла и поддержки. Между ними установилось какое-то негласное понимание, словно они говорили на языке, понятном только им двоим. Девушка вытянула из сумки ноты и протянула Фарику. Тот, примостившись на скамье, и открыв ноты, бегло пробежался глазами по папке. Легкий шелест страниц, короткое покашливание, и его лицо приобрело сосредоточенное выражение. -Так… ага, тут басовый ключ… здесь модуляция… Я в принципе готов, – произнес он, откладывая ноты на край рояля. Его пальцы коснулись клавиш, словно здороваясь со старым другом . -В таком случае начинай- отозвалась Милана. Отчаянье королевы- Алиса Фрейндлих Фархад стал играть. Быстрые, умелые пальцы запорхали над клавишами, извлекая из рояля печальные, но завораживающие звуки. Милана и в школьные годы засматривалась на его высокую фигуру за инструментом. Но теперь его атлетика и серьезность совершенно не сочеталась с владением инструментом. Казалось, что в нем живут две совершенно разные сущности: одна – сильная и властная, другая – чувственная и творческая. Она вступила. Старалась отыгрывать как могла, вкладывая в каждое прикосновение к клавишам всю свою душу, всю боль и страх, которые накопились за последние часы. Вдруг Фарик остановился. Звуки замерли в воздухе, оставив после себя ощущение недосказанности. Тишина, казалось, давила на них, как тяжелый камень. -Не верю… да простит меня Станиславский, не верю, Мил, – он обернулся на подругу. Его взгляд был серьезным, но в нем читалось сочувствие. – Ну у тебя отчаяние… Ну как будто ты мужу изменила, тебя поймали,как то надо выпутываться….Это же молитва!Вот покажи мне тревогу! Тебе страшно, ты злишься! Ты сейчас играешь, будто просто читаешь ноты, а надо проживать каждую ноту! Давай еще раз заново, хорошо? – Его слова были пропитаны участием и стремлением помочь. "Покажи мне, как ты боишься", казалось, сквозило в его взгляде. И Милана поняла, что он готов быть не только партнером по сцене, но и тем, кто поможет ей прожить и выплеснуть наружу ее боль. Весь страх перед возможным будущем. Девушка прекрасно понимала о чем молится ее героиня. Но она молилась совсем о другом. Милану никак не отпускали мысли о том, что будет, если отец найдет жениха….. -Вот сейчас уже лучше… не устала? Может, дуэт пройдем? Милана вытерла влажные ладони о юбку. Его слова, хотя и были критическими, звучали как поддержка. Тревога клубилась внутри, но что-то подсказывало, что рядом с ним она сможет преодолеть этот страх. -Нет, не устала, – ответила она, стараясь придать голосу уверенность. – Давай попробуем. Фархад улыбнулся, и эта улыбка, такая редкая и искренняя, согрела ее сердце. Он открыл другую папку, ища нужные ноты. Дуэт Бекингэма и Королевы- Алиса Фрейндлих, Алексей Кузнецов. Наконец, Фархад достал нужные ноты и положил их перед собой. Мелодия дуэта была нежной и печальной, словно рассказ о потерянной любви. Фархад начал играть, и его музыка, плавная и проникновенная, окутала комнату, словно мягкое покрывало. Милана глубоко вдохнула и вступила, вторя его мелодии своим голосом. Звуки сливались воедино, переплетаясь и дополняя друг друга. В голосе Миланы звучала не только тревога, но и надежда, робкая и едва уловимая. Фархад поддерживал ее своей музыкой, направляя и подбадривая. Их дуэт стал их исповедью, их способом выразить то, что невозможно передать словами. То, что в слух говорить не прилично…. Не принято. В тишине комнаты звучали только мелодия и голоса, рассказывающие историю о боли, страхе и надежде на светлое будущее. Голос Фархада завораживал. Не сказать что он был каким то особенным, но разве это можно было объяснить очарованной девушке? -С каких пор ты заделался певцом? - Милана едва коснулась его плеча улыбаясь. Легкое касание, словно перышко, упавшее на его плечо, вызвало у Фархада трепет в сердце. -В армии времени было много, – стараясь не выдавать своей радости от жеста, ответил он. Он отвел глаза на клавиши, боясь выдать свое волнение. Но тепло от ее прикосновения будто разлилось по всему телу.- Так, с Саньком вечером такие кульбиты вокальные устраивали, что уши вяли…. Милан, я задам один вопрос?… Ты давала ему какую то надежду на ответные чувства? Милана убрала руку с плеча друга. Легкое тепло его прикосновения медленно рассеялось в воздухе, оставив после себя лишь невысказанные чувства и недосказанные вопросы. Вопрос казался глупым, почти наивным, но, с учетом событий последних двух недель, – весьма уместным. Ей нужно было произнести это вслух, обозначить границы, чтобы не допустить даже намека на неверное толкование. -Нет. Просто пойми, я для него очередная экзотика. Трофей, если хочешь. И, наверное, то, что я была первой женщиной, отказавшей Канту, лишь подстегнуло его интерес. Вот и привязался… Но если тебя интересует вопрос чувств – нет, никогда я к нему ничего не испытывала… поэтому, наверное, и играла ужасно. Все время думала о том, как бы поскорее сбежать. -Так вся проблема в выборе партнера? - Фархад обернулся к ней, положив локоть на клавиши, которые при этом издали резкий диссонирующий звук, словно протестуя против этого неожиданного вторжения. – Сейчас ты сделала все превосходно. Кроме «Отчаяния королевы». Предлагаю перерыв на прогулку по району. Подышим воздухом… развеемся. -Ой, не… - потянулась Милана. В ее голосе звучало утомление, перемешанное с нежеланием покидать насиженное место. – Давай дома, а? Мне Алиска передала кассету с «Мушкетерами». Может посмотрим? Ну, для полноты образов, для лучших отыгрышей? Представим, что мы с тобой Констанция и д’Артаньян. Она лукаво улыбнулась, надеясь, что он разделит ее желание остаться в этом тихом, безопасном мире, где есть лишь они двое, рояль и старая кассета с «Мушкетерами». -Скорее Бекингэм и Королева, - Фархаду казалось забавным такое по-детски наивное сравнение. В голосе его звучала легкая ирония, но в глазах плескалось неприкрытое тепло. – Хотя, мне бы не хотелось ни одного из этих сценариев. -А чего бы хотелось? - Милана уже искала в тумбочке кассету, ее движения были быстрыми и нервными. Она словно хотела поскорее заполнить тишину голосами актеров и знакомым сюжетом, чтобы отвлечься от невысказанных вопросов, повисших в воздухе. -Хорошего конца, - ответил Фархад. Просто и искренне. Он наблюдал за Миланой, ее взъерошенными светлыми волосами, за тем, как она закусывает губу в поисках нужной кассеты. Ему хотелось, чтобы у нее все было хорошо, чтобы кошмар последних дней остался в прошлом, и чтобы она вновь обрела свою улыбку, свою беззаботность.- Устраиваем ночной кино-марафон?  Милана наконец нашла кассету, и, победно вскинув ее над головой, направилась к видеомагнитофону. Комната наполнилась тихим жужжанием техники, а затем полилась знакомая музыка, возвещая о начале истории о любви, чести и мушкетерской дружбе. Она оглянулась на Фархада. -Тогда будем надеяться, что хорошие концы бывают не только в кино. А почему нет? Я люблю это сериал, ты, помнится, тоже когда то был без ума от средневековой романтики.- сказала она, и в ее голосе звучала слабая надежда. Они расселись на диване, приготовившись к просмотру. За окном сгущались сумерки, а в комнате становилось все уютнее. На экране разворачивались события, а в сердцах двух молодых людей зарождалась новая история, полная надежды, страха и предвкушения.

***

Моя родная, покой теряю- Ислам Идигов Справедливости ради, Миланы хватило ненадолго. На третьей серии "Мушкетеров" она уже крепко спала на его плече, кутаясь в серый плед, который пах домом и каким-то неуловимым ароматом ее духов. Ее дыхание было ровным и тихим, словно шелест осенних листьев. Фархад осторожно прислонился головой к ее волосам, чувствуя, как тепло ее тела согревает его. А Фархад думал… думал, куда может привести эта история, если продолжится. Хотела ли она того, чего хотел он? Наверное, да. В ее взгляде он видел что-то большее, чем просто благодарность за поддержку. Ему нравилось чувствовать себя с ней снова влюбленным школьником, теряющим голову от одного ее взгляда. Она не требовала от него быть сильным, идеальным, непогрешимым. Просто снова была рядом. Снова слушала армейские байки, смеясь над его неуклюжими попытками изобразить сержанта-матершинника, как когда-то слушала рассказы о книгах, затаив дыхание. Делилась историями с выступлений, живописно описывая курьезные случаи на сцене, как когда-то рассказывала о видах шашек и как правильно пользоваться этим опасным, но изящным оружием. Ему просто было хорошо. Спокойно, до странного тихо и безмятежно рядом с ней. Он чувствовал себя рыцарем, защищающим свою даму сердца от всех невзгод этого мира. Снова. Как тогда, в юности, когда он готов был на все ради ее улыбки. И эта мысль наполняла его сердце теплом и надеждой. « Как только откроют небо- полечу домой и пойду к ее родителям. Сосватаю. Черт возьми, сосватаю…. Такая она… родная что ли… Как и не было этих лет. А вот захочет ли она за меня выходить?…» P.s.: любимый читатель, не кидайте в меня камень умоляю🫸🏻🫷🏻, в следующей главе они будут вместе, даю слово пионера! Ваше ожидание не напрасно. Люблю, обнимаю❤️