Часть 6. Отчаяние Королевы Или новогоднее чудо

Я слегка изменила формат повествования, все кроме первой части этой главы ведется от лица героев. Напишите, какой формат вам больше по душе) приятного прочтения)

***

Город влюбленных- Анна Герман -Мил, ну ты издеваешься, не пойму? - Фархад оторвался от клавиш, повернувшись на девушку, лежавшую на кровати. В полумраке комнаты ее силуэт казался хрупким и усталым. Он наблюдал, как мерцающий свет пляшет на ее лице, отражая тени сомнений и истощения. -Нет, просто устала очень, - выдохнула девушка, приподнявшись на локтях. Ее голос звучал приглушенно, словно эхо дальней бури. В глазах читалась мольба о понимании, смешанная с упрямым желанием не сдаваться. -Не мудрено, что устала. Опять играешь «умирающего лебедя». Королева, хоть и несчастна, но она королева! Поэтому бери себя в руки и делай красиво. Не смешно уже. Одно дурачишься.- Фархад говорил резко, но в его голосе звучала забота, скрытая за маской строгости. Он видел ее потенциал, ее талант, и не хотел, чтобы она разменивалась на пустые эмоции. -Какой у меня, однако, злой концертмейстер, - улыбнулась девушка, в ее взгляде промелькнул вызов. - Тебе не нравится тон происходящего? -«Я нормально отношусь к критике», - передразнил Фарик девушку, передразнивая ее исковерканную гримасу самодовольства, что так часто появлялась в моменты слабости. -Это уже не критика, это уже ругаешься, - девушка одним рывком села на кровати, ее глаза сузились, а в голосе прозвучали нотки обиды. -Была Дана Тех задача - подготовить тебя к роли. И если мне нужно на тебя ругаться для этого - я буду. -Он знал, что его слова могут ранить, но верил, что только так сможет разбудить в ней ту искру, которая необходима для настоящего искусства.-Мне просто хочется, чтобы ты хорошо выступила. Не больше. Просто обижать тебя не хочется, но работать начинаешь, когда на тебя орут. – Голос Фархада смягчился, в нем проскользнула усталость. Он прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он знал, что его методы далеки от идеальных, но ради ее успеха он готов был идти на компромиссы с собственной совестью. -Или ты просто ищешь повод легально покричать на меня? – В голосе девушки звучала легкая ирония, но в глубине глаз плескалось волнение. Она понимала, что за внешней строгостью Фархада скрывается искреннее желание помочь ей. Девушка обняла его сзади, заглядывая в серьезное лицо. Ее руки нежно обвились вокруг его шеи, а подбородок коснулся его щеки. В этом объятии было столько нежности и благодарности, что Фархад невольно улыбнулся. Он почувствовал тепло ее тела, которое словно передавало ему свою энергию и уверенность. В этот момент все обиды и недоразумения отошли на второй план, уступая место взаимопониманию и близости.  -Всё будет хорошо– тихо прошептала она, и эти слова прозвучали как обещание, как заклинание, способное рассеять все сомнения и страхи.- Ты то чего переживаешь? Не первый день на сцене. В крайнем случае, что нибудь выдумаю. -Не хочется, чтобы ты что-то выдумывала. Давай еще раз пройдем.– пробормотал он, чувствуя, как  по телу пробежала волна тепла от ее прикосновения. Он боялся не провала, нет. Он боялся, что ее импровизация – этот спонтанный полет фантазии – навсегда изменит ход их пьесы, их жизни. – Ты чего задумчивый? – Милана, словно плющ, обвилась вокруг его шеи, прильнув щекой к его щеке. Легкое покалывание щетины заставило ее поежиться. – Прямо вот ежик! Опять работа? – Не бери в голову, – пробормотал он, поворачиваясь и чмокнув ее в щеку. Его пальцы ловко складывали ноты в аккуратную стопку. Солнечный свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, играл бликами на золотистом волокне бумаги. – Давно с родителями общалась? – Вчера созванивались, а что? – Ее голос звучал с легкой тревогой – Все хорошо? – Да, зачем ты спрашиваешь? – Милана отстранилась, внимательно изучая его лицо. – Почву прощупываю, – он слегка улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. – Ехать, не ехать, как границу шманать перестанут? – Он подмигнул, искорки озорства вспыхнули в его глазах. – А то знаешь, хочется определенности. Поданных заявлений, обручальных колец, всего того, что есть у других людей. Хочется, чтобы и у нас уже была какая-то четкая дорога, а не вечное блуждание в тумане. – Махр-то потянешь? – смеялась она, стараясь скрыть волнение в голосе. Она знала, что за этой шуткой скрывается нечто большее, чем просто желание развеять тоску. Это был намек, робкая надежда на будущее. – А что ты хочешь попросить, ҷон? – с неприкрытым интересом спросил он, его глаза блеснули в полумраке комнаты, словно угли в камине. В голосе звучала ласка, обещание, и предвкушение чего-то особенного. – Не придумала еще, – ехидничала Милана, отводя взгляд. В ее глазах плясали озорные искорки, как будто она скрывала какую-то шалость. – Но обязательно выдумаю! – Ты все еще ребенок, – Фархад рассмеялся, прижавшись к девушке. – Когда там у тебя подгон костюмов? – Через пару часов. Опять в последний момент все… – Милана вздохнула, ее брови нахмурились, словно надвигающаяся гроза. – И сразу ворчать, – он сплел свои пальцы с ее, наблюдая за ее маникюром– Не за день же подшивают? – Неделя все равно мало. Мало ли что может случиться за неделю? – В ее голосе прозвучала легкая тревога. – Зачем портишь себе настроение? Думай о хорошем. По делам съездим и в ресторан к нашим. Представлю тебя, как свою невесту. – Он говорил это так легко, так уверенно, что ее сердце дрогнуло. – А я пока тебе не невеста, – она кокетничая отстранилась и  прислонилась к дверному проему стараясь скрыть румянец, заливший ее щеки. – Ну это пока. После праздников полечу. Обещаю, – Фарик нежно взял ее за руку, останавливая и тепло улыбаясь. Его взгляд был полон надежды и любви. – Фар, ну дай переодеться,ехать надо – прошептала Милана, чувствуя, как внутри все трепещет от его касания. – Успеешь, а если нет – подождут, – он слегка притянул ее к себе и встав со  скамьи, и обнял – Липучка ты, – Миланка подняла голову, запрокинув ее так, чтобы увидеть его лицо. В ее голубых глазах плясали озорные искорки. – Такая липучка! – Она попыталась вырваться из его объятий, но он лишь крепче прижал ее к себе. – Правду говорят, в каждой женщине живет шайтан, – Фарик усмехнулся, скорее с нежностью, чем с снисходительностью. – Сам шайтан! – Как-то по-детски обиженно сказала она, надув губы. Ее обида была мимолетной, как летний дождь. – То есть я шайтан, а ты нет? – Он приподнял бровь, насмешливо глядя на нее. Его глаза лучились теплом. – Так и есть, – уверенно заявила Милана, гордо вскинув подбородок. – Лиса… – Фархад поцеловал в лоб девушку. Его губы коснулись ее кожи легко и нежно. – Так почему шайтан? Аргументация будет? – Человеческим душам не свойственен такой плен, – тихо проговорила она, глядя в его глаза. В их глубине она видела отражение своей души. – А если ты и шайтан, то самый нежный из всех, что видел свет… а лиса почему? – Лисицы умеют хихикать, – Фархад улыбнулся, вспоминая ее заразительный смех. – А твой смех я слышу чаще, чем хруст снега последние дни. Он как  музыка звучит в моих ушах, наполняя радостью каждый миг. В нем столько тепла, что хочется укутаться в него, как зимой в пушистый плед.  – Слышишь, Маяковский, мы у кого из нас елку ставить будем? – донеслось до Фархада, когда он уже собирался было отпустить Милану. – Это очевидно, – отозвался он, отстраняясь от нее и направляясь к выходу из комнаты. – Завтра поедем за елочкой, нарядим, пусть стоит у тебя. Я в любом случае к себе только за вещами хожу, толку там от елки? – Завтра за елкой? – лицо Милы приобрело какой-то детский восторг– Обещаешь? – В ее голосе звучала искренняя надежда. – Обещаю, – твердо произнес Фархад, нежно улыбнувшись. Он подошел к ней и, взяв ее лицо в свои ладони, прошептал: – Иди переодевайся, лиса. А я пока договорюсь о машине. Надо же как-то доставить нашу лесную красавицу. И, кстати, придумай уже, что ты хочешь на махр. А то я боюсь, твоя фантазия меня разорит. – Он игриво поцеловал ее в нос и, оставив Милану в состоянии сладостного предвкушения, вышел из комнаты. Белая ночь- Форум Обычный зимний вечер. Чапман обжигает легкие, что может быть прекраснее этого сладостного яда? Дым, клубясь, растворяется в морозном воздухе, унося с собой часть тягостных мыслей. Снежинки жгли щеки, словно маленькие, игривые бесенята. Их танец в фонарном свете казался чем-то уютно-домашним, словно воспоминание из детства, когда мир был прост и понятен. Машину давно прогрел, стрелка температуры застыла на рабочем уровне. Где она ходит? Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью. Стоило мне подумать об этом, как из подъезда выбежала она. Движения легкие и грациозные, словно у дикой кошки. Она казалась снежным барсом в своей молочной шубе, и… капронки? Опять простынет. Ну, что с ней поделать? -Не смотри на меня так, - прервала она мои размышления, ее голос звучал немного запыхавшимся, но одновременно нежным и игривым. - Мне до кареты твоей три минуты добежать. Эти голубые глаза….Как только мне начинает казаться, что покорить сильнее нечем, снова тону в этой синеве. В них плескалось бездонное море, полное тайн и загадок, которые мне еще предстояло разгадать. -Заболеешь, чон. Михалыч с меня голову снимет, - ворчу я, но в голосе нет и капли злости. Скорее, нежность и забота, тщательно скрытые за маской суровости. Она улыбается в ответ, и мир вокруг становится ярче. Даже этот проклятый мороз кажется не таким уж и лютым. Всю дорогу до ресторана мы о чем-то говорили. О чем? Вспомнить трудно. Какая-то бессмысленная болтовня, пустые фразы, словно мотыльки, порхающие в свете фар. Точно не затрагивали серьезных тем. Ни тебе о бизнесе, ни о грядущих разборках. Помню только, что много говорил, сам не понимая зачем. Слова вылетали сами собой, словно пытаясь заполнить пустоту, и было легко, чертовски легко. Милана смеялась, ее смех звенел, как колокольчик, разгоняя мрачные мысли, нависшие над душой. Эта легкость обманчива, как тонкий лед на весенней реке. Надо набрать парнишке информатору, давно от него вестей не слышно. Пора бы уже узнать, что там шепчут крысы в своих норах. Скорее бы границу открыли. Эта неопределенность давит, словно свинцовая плита. Надо как-то решать вопрос со сватовством. Бахром Каюмович не будет ждать вечно. Да и мать не устанет твердить о внуках. В одном из заведений на Баррикадной нас уже ждал Саша с супругой и ребята. Фил тоже приехал с женой… даже смешно. Все мысли только об этом. О Милане. Как мальчишка, честное слово. Готов на все ради ее улыбки. Вот ведь угораздило. Вляпался, как кур во щи. И главное, ведь знал, чувствовал, что так будет. Но все равно шагнул в эту пропасть. И ни капли не жалею. Пока. Как только я помог ей снять шубу, увидел то, во что она была одета. Платье обнажало стройную спину, словно вызов, брошенный всему миру. Не то чтобы я был удивлен ее выбором наряда – она всегда любила эпатировать, – но хмыкнув, накинул на ее плечи пиджак. Зная, что у мужчин на уме при таком зрелище… не позволю. Эти похотливые взгляды пусть остаются при них. Она лишь кинула на меня снисходительный взгляд, мол, «Это просто платье, не ревнуй». Как будто я способен на такое… Откуда взялась на мою голову эта когда-то девчонка в больших квадратных очках? Превратилась в чертову сирену, омут, в котором я тону без остатка. Беседа за столом была весьма приятной. Обсуждали у кого празднуем Новый год. Честно признаться, мне было совершенно наплевать. Все эти предновогодние хлопоты, эти обязательные посиделки… мишура. Я держал ее за руку, чувствовал ее запах – смесь ванили и дерзости – и мир вокруг переставал существовать. Обещал купить завтра елку. Интересно, она любит живые? Настоящие, с колючими иголками и запахом леса, или предпочитает искусственную, бездушную имитацию? Вечер обещал быть вполне сносным, если бы ни одно но. Когда по залу пронеслась мелодия медленного танца, к нашему столу подплыла знакомая фигура. Шакалье. Как я сразу не узнал? Ведь чую их за версту. -Милка, ты тоже здесь? – с притворно приторной сладостью произнес Миша, его голос звучал как скрип грязного снега под ногами. -Да вот, отдыхаем, – ответила Милана, как всегда, по-своему искренне, не чувствуя подвоха. -Фархад, я украду у вас даму на один танец? Милана посмотрела на меня каким-то добрым взглядом. Как перед ней не таять? В этом взгляде было столько нежности, столько веры в лучшее в людях, что любой лед растаял бы. Я кивнул. В конце концов, Михаил извинился за действия, совершенные до. Может и действительно понял что-то человек. Ей виднее. Она всегда думает о людях слишком хорошо. Видит в них то, чего порой и нет вовсе. Все время танца я не сводил глаз с пары. Надо было запретить. Просто сказать: "Нет". Но не смог. Не могу смотреть на нее в чужих руках. Сложно объяснить это чувство. Словно часть меня, мой воздух, оказался в чужом пространстве. Вдруг, Милана, это нежное создание, плюнула в лицо однокурснику. Я опешил. Такой реакции от нее точно не ожидал. Он схватил ее за лицо. Вот тут уже все границы рухнули. Сломаю руку. -Че там у них происходит? - вопрос Белова был скорее риторическим. Но в его голосе звучала нескрываемая тревога. -Щас узнаем, - ответил я, подорвавшись со стула. Нельзя было медлить. Мишка, он же Шакал обыкновенный, без стаи – никто. Но гадить исподтишка умеет. Схватив наглеца за рубашку, я выволок его на улицу, не церемонясь. Морозный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Сейчас разберемся. Разговор будет коротким и доходчивым. Меня преследовало чувство дежавю. Когда-то я уже давал в морду этому… герцогу. Мять нельзя. Спектакль через неделю. Милана не простит срыва. Она так увлечена этим театром, этой ролью… любой форс-мажор станет для нее трагедией. -Ты че ей сказал, сука? - Как же мне хотелось его уничтожить… разорвать на мелкие кусочки и скормить псам. Эта ярость клокотала внутри, готовая вырваться наружу, сжигая все на своем пути. -Угомони свою шаболду. Научи с мужчинами разговаривать.- словно наслаждаясь безнаказанностью, Миша начал разговор. В его глазах читалось презрение и злорадство, будто он заранее знал, что останется безнаказанным. -Твое счастье, что я слишком уважаю Артема Матвеевича. А то зубы быстро крошатся, имей ввиду, - процедил я сквозь зубы, сдерживая себя из последних сил. Одно неверное движение, и все полетит в тартарары. -Фар, оставь, - на ступеньках появилась Милана. Ее лицо было бледным, в глазах застыл испуг. Она боялась не за себя, а за меня. -Что он тебе сказал? - я сжал кулаки, стараясь не смотреть на Мишку. Достаточно было одного взгляда, чтобы сорваться. -Не важно, пойдем, пожалуйста, - умоляюще произнесла она, и в этот момент я понял, что должен отступить. Ради нее. Ради ее мечты. Эта мелкая победа останется за ним. Но война еще не окончена. Она подбежала ближе, кутаясь в мой пиджак, как в спасительную броню. Из верхней одежды на ней только он. Ну, точно заболеет, не иначе. Это ж надо быть такой беспечной! Но в этой ее беззаботности и заключалась какая-то особенная прелесть, чертов магнетизм. Вдруг Миша, как коршун, подлетел к ней, набрасываясь с грязными словами, словно падальщик на добычу. -Что, приятно лежать под чуркой? - практически в лицо проговорил он ей, выплевывая каждое слово, словно яд. Пелена упала. Все предостережения о спектакле, об уважении к Артему Матвеевичу, мигом вылетели из головы. Я уже хотел было оттащить его, чтобы преподать урок, как надо общаться с женщинами, но вдруг он согнулся пополам. Не понял. Сначала не понял, что произошло. Потом дошло. Как только она устояла на одной шпильке при такой силе удара? Милка схватила его за волосы и, приподняв его голову, словно трофей, хищно спросила: -А получить пизды от женщины приятнее? Тишина повисла в морозном воздухе. Только его хриплые стоны нарушали эту звенящую пустоту. Женюсь. Вот сейчас, глядя на нее такую, дикую и прекрасную, как горная лань, я понял окончательно. Не ошибся в выборе. Женюсь. И пусть весь мир подождет. Она – мой мир. И я буду защищать его до последнего вздоха. Nothing Breaks Like a Heart- Damiano David  Наскоро попрощавшись с Сашей, под его укоризненный взгляд мы направились к машине. Я чувствовал на себе его тяжелый взгляд, смесь удивления и неодобрения. Сам Белый - эталон сдержанности и прагматизма, он явно не понимал моего поведения. Его присутствие словно напоминало о другом мире, о мире бизнеса и стратегий, а не инстинктов и чувств. Крайне удивительно. Так бесцеремонно плюнуть мужчине в лицо. Что-то в ней все-таки переменилось. Та кроткая девочка в очках, что когда-то робко переступила порог моей жизни, вдруг превратилась в дикую кошку, готовую защищать свою территорию с яростью и бесстрашием. Это преображение пугало и восхищало одновременно. Я смотрел на ее профиль в отблесках фонарей, пытаясь разгадать тайну этой метаморфозы. Что заставило ее так измениться? Моя любовь? Моя защита? Или же это всегда было внутри нее, просто ждало своего часа, чтобы вырваться наружу? Внутри рождалось ощущение некой прозренной правды: эта женщина не нуждается в оранжерейных условиях. Она способна устоять перед любыми бурями, а моя задача лишь быть рядом, подставляя плечо, но ни в коем случае не ограничивая ее свободу. И эта мысль почему-то делала меня счастливым. Настоящим счастливым. Мы уже сидели в машине, и молчание давило, словно ватный кокон, забивая все поры. Надо было что-то сказать, разорвать эту тишину, в которой витала еще не остывшая злость и какая-то невысказанная тревога. -Зачем ты полезла? Сам бы не раскрасил черта? – прозвучало не то упреком, не то вопросом, я и сам толком не понял. Голос сорвался, выдавая бушевавшую внутри бурю. -В том-то и дело, что раскрасил бы. А играем на днях уже… - Она откинулась на спинку сидения, устремив взгляд в черное небо за окном, усеянное редкими, словно случайно рассыпанными бриллиантами, звездами . Свет от уличных фонарей скользил по ее лицу, делая его уставшим, но в глазах все еще горел тот самый огонек – искра, которая зажигала меня каждый день. -Ну, теперь я точно могу быть спокоен, ревность моя беспочвенна….– я попытался разрядить обстановку, изобразить что-то вроде улыбки, но шутка прозвучала натянуто и неуместно. Фальшиво. -Я доказала, я чиста пред мужем, - запела она, слегка изменив голос, с присущей ей иронией. - Я вам верна, увы… А вы, А вы, А вы… а вы подвластны, – она прервалась на курение, выпустив тонкую струйку дыма в щель приоткрытого окна, – сплетникам досужим. Позор для короля… -Еще одна цитата из «Мушкетеров», и я завою, – едва улыбнулся я, пытаясь зацепиться за этот ее легкий тон, вытащить из тьмы. – Так что он тебе сказал? -Много чего. -Ну, это понятно, просто так ты б ему в рожу не плюнула. Ты ж у меня девочка воспитанная, интеллигентная, – проговорил я, стараясь сохранить непринужденность. -Ты лучше скажи мне вот что: зачем постоянно в драки лезешь? Дипломатия – вот наше оружие. Я резко дернул коробку передач. Какая нахер дипломатия? В голове пульсировала одна мысль: защитить ее, оградить от любой грязи этого мира. -Милан, дипломатия хороша тогда, когда это не касается моей любимой женщины. А когда какой-то черт кидается оскорблениями… – я замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы выразить всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри.-Извини, горячий восточный нрав. Да и кто бы мне про это лечил? Сама вон как с ним разделалась ловко -Знаешь, я придумала, что хочу на махр. Шашку. Казачью шашку. У деда была такая.

***

На любой стороне земли- Секрет  Уютная квартира наполнялась смехом и запахом свежей хвои, создавая атмосферу предновогоднего волшебства. Разноцветные шары, словно пойманные светлячки, цеплялись тонкими нитками за пушистые веточки живой елки. Атмосфера детства. Беззаботности. -Мил, дай красный, у меня кончились, - Фарик нетерпеливо протянул руку, словно мальчишка, выпрашивающий конфету. Я достала из коробки блестящий алый шар и всучила ему в ладонь. Все-таки он не изменился совершенно. Такой же вспыльчивый, импульсивный мальчишка, несмотря на солидный вид и пробивающуюся седину в висках. Интересно, он серьезно шутит насчет сватовства? Я бы пошла… без раздумий. Оставалось только воткнуть звезду на верхушку, завершив это сказочное действо. Фарик попытался дотянуться, но, задрав голову, едва не опрокинул елку.Предложил подсадить меня, чтобы я эту звездочку надела. -Ага, чтоб я вместе с елкой расшиблась! - я недоверчиво крутила хрупкую звезду в руках, опасаясь, что она рассыплется в прах от одного неловкого движения. -Давай, давай, давай! - С ребяческим восторгом он подхватил меня под бедра, чуть выше колен, отрывая от земли. -Ты совсем дурак? Джураев, поставь меня на место! – вскрикнула я, испугавшись неожиданного подъема. -Да присобачь ты эту звезду уже хоть как-то! – Смеялся он, глядя на меня снизу вверх. Одно ловкое движение, и звезда, сияя всеми гранями, красовалась на вершине елки, словно венчая наше счастье. Смеясь, я уперлась одной рукой ему в плечо, чтобы не упасть. -Вуаля! Он снова залился смехом. Его смех – музыка, которую я готова слушать вечно. Господи, если это сон, я не хочу просыпаться. Никогда. Старушка снизу начала стучать по батареям. Видимо, разбудили пожилую женщину своим гоготом. Но вместо того, что бы затихнуть, мы снова рассмеялись. Тише, стараясь не шуметь, но не менее заливисто. Смех вырывался помимо нашей воли, словно выпущенный из клетки птах, устремляясь ввысь, к потолку, и отскакивая эхом от стен. Как только мои ноги коснулись земли, я встала сбоку от него и оценила наш шедевр, прислонившись к Фарику. Тепло его тела обжигало сквозь тонкую ткань рубашки, а легкий аромат его одеколона пьянил не хуже дорогого вина. -Ну все, с украшаловом закончили, можно глянуть какие нибудь «Приключения Шурика». Или «Иван Васильевич меняет профессию». Что-нибудь доброе, душевное… -Точнее спать лечь? - он положил ладонь мне на плечо и чмокнул в макушку. Легкий, невесомый поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки, вызвал дрожь по всему телу. Все бы отдала, что бы этот миг длился вечно. Застыть во времени, в объятиях его тепла, в этом уютном коконе любви и предновогоднего волшебства. -Нет, хочу посмотреть. – Упрямо вскинула подбородок, хотя веки предательски тяжелели. -Уснешь на десятой минуте, спорим? – В его голосе звучала нежность и легкая насмешка. -Спорим, не усну! – Тут же парировала я, хотя внутри уже все протестовало против просмотра фильма. Главное – быть рядом. Вот дурак. Обычно он так не делает, позволяя своей гордости и неприступности всегда быть начеку. Но сейчас… сейчас Фарик уже спал, уютно устроившись у меня на коленях. Он любил так смотреть фильмы или рассказывать свои бесконечные истории. Говорил, что так лучше думается, что слова сами собой складываются в красивые узоры. А для меня это вызывало какой-то особый трепет. В такие моменты он был похож на большую, мягкую кошку, позволяющую себя гладить, мурлыкающую что-то невнятное во сне. Самый нежный на свете шайтан. Мне уже было совершенно наплевать, куда именно жена изобретателя летит с продюсером, кто кому перешел дорогу в этом запутанном клубке московской жизни. Все эти интриги, деньги, разборки разом потеряли всякое значение. Главное – вот он, здесь, рядом, беззащитный во сне. Я гладила его волосы, темные, густые, немного жесткие на ощупь. Перебирала пряди, пока пальцы не начинали неметь. Есть в спящих любимых что-то завораживающее, что-то первобытное, что-то, что заставляет забыть обо всем на свете. Будто в этот момент ты хранитель его покоя, его ангел-хранитель, оберегающий от всех бед. И ты готов сражаться за этот мир, за эту тишину, за это его безмятежное дыхание. Останусь- город 312 Я проснулась от ласковых лучей солнца, скользящих по щеке, словно нежные поцелуи. Они проникали сквозь неплотно задернутые шторы, раскрашивая комнату золотистыми бликами. На прикроватной тумбочке, рядом с растрепанной книгой, лежала записка, написанная его небрежным, но таким узнаваемым почерком: «Не стал тебя будить, слишком сладко спишь. Уехал на работу. Скоро буду. Ман туро девонавор дӯст медорам, рӯбоҳ». Люблю, когда он оставляет записки. Эти маленькие знаки внимания греют душу сильнее любых признаний, словно тайный код нашей любви, понятный только нам двоим. Вдруг раздался телефонный звонок. Мама. Ее голос, как всегда, наполнил трубку неудержимым потоком слов. Она снова начала тараторить о брате, о папе, о соседке тете Клаве и ее злосчастной рассаде. Привычный, слегка раздражающий, но такой родной материнский треск. Я слушала вполуха, машинально отвечая «да-да» и «конечно». Вдруг ее голос стал заговорщицким, приглушенным: у них для меня сюрприз. Сердце екнуло. Лучше бы я не знала, что там за подарок. Зная моих родственников, этот "сюрприз" грозил обернуться неловкой ситуацией, навязчивыми советами или, что еще хуже, попыткой устроить мою личную жизнь.  -Миланочка, мы еще летом тебя сватал один хороший человек. Папа согласился, приедешь – устроим смотрины. -Как приеду? Граница закрыта, мам. -Ее открыли пару дней назад. В качестве перемирия. Внутри похолодело, словно в ледяную воду окунули. В висках застучало, гулко и настойчиво, как похоронный барабан. Нет. Сука, нет. Дыханье сперло, словно кто-то грубо сжал горло. Представила лицо отца, его суровый взгляд, не терпящий возражений. Он никогда не понимал моего стремления к свободе, к самореализации. Для него главное – традиции, устои, спокойствие семьи. А я, получается, должна пожертвовать своей жизнью, своим счастьем ради этих самых традиций? Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. В голове мелькали обрывки фраз, оправданий, протестов. Как объяснить им, что я люблю другого человека? Что я счастлива? Что их "хороший человек" мне не нужен? Слова застревали в горле, словно комья мерзлой земли. -Миланочка, ты слышишь меня? Он из очень хорошей семьи. Все при нем: дом, работа, уважение. Чего тебе еще надо? Ее голос звенел в ушах, словно назойливая муха. Хотелось закричать, сорвать с себя телефон, убежать куда-нибудь подальше, лишь бы не слышать эти слова, не чувствовать этой нависшей угрозы. Все, что строилось с таким трудом, все, чем я жила последние месяцы, вдруг оказалось под угрозой. Алис, прошу тебя, передай лично в руки.

Мил, давай что нибудь придумаем?

Ничего мы не придумаем. Меня везде найдут.

***

Любите, девушки- Браво День премьеры. Я стоял с цветами у входа в тот самый малый зал Гнесенского училища. Алые розы, перевязанные шелковой лентой, немного дрожали в руках. Так долго готовились. Надеюсь, у Миланы все хорошо. Последние дни она совсем не выходила на связь. Звонил – тишина. Стучал в дверь – лишь глухое эхо. Наверное, переживает сильно. Главное, чтобы сейчас не забыла слова на сцене, чтобы этот вечер стал для нее триумфом, а не провалом. Я занял место в переднем ряду, спасибо Артему Матвеевичу, хороший дядька, ценящий мой трепет. Зал постепенно заполнялся зрителями, атмосфера накалялась. Началась постановка. Ребята играли хорошо, с огоньком, с полной отдачей. Но все мои мысли были только о ней. Вот и Милана. Дуэт с Бекингэмом. Молодец. Все сделала чисто, безупречно, технично. «Отчаяние королевы»… Превосходно. Но никогда она так не играла. Какая-то безмерная боль сквозила в каждом ее движении, в каждом взгляде. Горечь, отчаяние, тоска – все это читалось между строк, в каждом полутоне ее голоса. Моя умничка. Я ждал ее после постановки внизу, надеясь обнять, поздравить, сказать, как сильно горжусь. Вдруг ко мне подлетела Алиса, ее хорошая подруга, вся какая-то взъерошенная, встревоженная. -Фар, ты Милку ждешь? -А не заметно? – я улыбнулся, чуть приподняв букет, делая на нем акцент. Я тебя век не забуду - Ислам Идигов Она лишь протянула мне лист, сложенный вчетверо. -Не жди. -Что там? – я аккуратно взял лист, разворачивая, словно хрупкий цветок. Сердце сжалось в предчувствии недоброго. -Все нормально? – приблизился Саша с Олей под руку. Их лица выражали беспокойство, а в глазах читался немой вопрос. -Я не знаю. Там на вашем птичьем, – Алиса с несвойственной для себя серьезностью пожала плечами. А я… я стал читать… «Здравствуй, мой самый нежный на свете шайтан. Я долго думала, как тебе сказать о том, что случилось. Встретиться глазами? Эта пытка сравнима с девятью кругами ада.Решила писать. Писать, чтобы хоть на миг оттянуть неизбежное… Хотела соврать тебе, что разлюбила, что больше не хочу встреч. Сыграть роль равнодушной, вычеркнуть нас из памяти, как будто и не было ничего. Но это было бы самой отвратительной ложью, которой я смогла бы тебя одарить. Я пронесла тебя в сердце сквозь разлуку и невзаимность столько лет. И пронесу, наверное, еще столько же. Ты – свет, который освещал мою тьму, маяк, указывающий путь в беспросветном океане. Дело в том, что ты опоздал. На этот раз не на встречу, не на свидание – ты опоздал в саму мою жизнь. Меня сосватал другой человек. Отец дал согласие.Решение принято, пути назад нет. Сразу после спектакля я улетаю домой. Через три дня смотрины. Ритуал, пережиток прошлого, который, увы, властен над моим будущим. Я сделала все, что могла, чтобы избежать этого, но если не поеду добровольно – приедут за мной. Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Прости за слабость, за невозможность изменить ход событий. Ты будешь счастлив, я верю в это. Просто не со мной. Судьба – жестокий кукловод, и, наверное, ей стоило нас свести, чтобы напоследок поиграться. Я хочу, чтобы ты знал одно, то, что никогда не решалась сказать вслух. Я никогда тебе этого не говорила, задыхаясь от близости, пряча чувства за маской безразличия. Но я люблю тебя. Больше, чем могу что-либо полюбить. Больше жизни, больше надежды.С другой стороны,теперь, ты можешь не волноваться, репетиции не прошли даром. Отчаяние королевы я сыграю превосходно.  Будь счастлив. До последнего вздоха, до последней капли света в твоих глазах. Твоя Милка.» На секунду в глазах поплыло. Опоздал. Все же опоздал. Убью Фаруха! Информатор хуев.Всучив Алисе букет и нащупав в кармане ключи, я ринулся к машине. В носу предательски щипало, ком подкатывал к горлу, грозя вырваться неконтролируемым всхлипом. Неужели я потерял ее? Саша, что-то бросив Ольге, побежал следом. Грохот захлопнувшейся двери заставил меня вздрогнуть. Я старался отдышаться, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Не может быть такого. Не может. Обнимай- Кукрыниксы Открыв тайник в кольце, я занюхнул белое содержимое. Сука. Опоздал. В глазах снова помутнело, мир расплывался, теряя четкость очертаний. Я тряхнул головой, стараясь то ли прийти в себя, то ли прогнать подступающую слабость. Мерзкое, липкое чувство вины разъедало изнутри. В машину влетел Саша, тяжело дыша, с лицом, искаженным тревогой. Он явно ждал объяснений. Молчание затягивалось, становясь невыносимым. В его взгляде читалось не только любопытство, но и нескрываемое опасение. Я знал, что не смогу долго скрывать правду. Но как рассказать ему о том, что моя жизнь рушится? Как признаться, что я снова слаб? -Небо открыли, - сухо произнес я, проворачивая ключ в зажигании. Судя по лицу Белого, ему это ничего не говорило. Он лишь непонимающе хмурился, словно пытаясь разгадать сложную загадку. Я вытащил телефон и стал набирать номер, пальцы нервно барабанили по корпусу. Фарух, чмо галимое… Сколько раз он меня выручал, столько же и подставлял. Педаль газа в пол. Шереметьево… Время – деньги, а в данной ситуации – жизнь. Моя жизнь. Три гудка. Поднял трубку. Знакомый, немного сонный голос. -Фарух, салам… Отлично, сейчас узнай мне пару деталей, я первым рейсом вылетаю… Помнишь Миланку Халилову, с сестренкой твоей училась в одном классе… да, она. Узнай, кто сосватал, и сделай так, чтоб отказались… Меня пол года не было, я должен знать это?!…Ну поговори сначала… Не поймет- колени стреляй ему, что б вообще никуда придти не смог, учить тебя вопросы решать?!…Час тебе на все… Да мне похеру по большому счету, как ты это сделаешь! До связи. Бросил трубку, не дожидаясь ответа. Снова давя на газ, словно выжимая из машины последние соки. Белого передернуло от моего тона. Я посмотрел на него с вызовом, выжидая вопроса. Мне потребовалось несколько секунд, что бы вспомнить, что Саша не знает таджикского… -Милку какой то ишак сосватал.- процедил, не сводя глаз с дороги. Каждая минута промедления приближала меня к пропасти. Я не мог ее потерять. Не сейчас, когда все только начало налаживаться. Я слегка напугал девушку у стойки регистрации, вывалившись словно ураган, с горящими глазами и застывшей на лице гримасой отчаяния. Наверное, выглядел безумцем, сбежавшим из психушки. -Девушка, когда в Ташкент рейс? -Улетел 7 минут как, - не отвлекаясь от спиливания ногтей, равнодушно ответила девушка. Звук пилки о глянцевую поверхность лака резал слух, словно насмешка. 7 минут… Я еще мог ее увидеть, если бы не этот еблан на кольце…Проклятая тяга к мимолетной забывчивости, к иллюзии контроля. Семь минут, отделяющих меня от счастья. Семь минут, которые могут решить все. -Хорошо, а следующий? - Голос сорвался, дрогнул, выдавая охватившую меня панику. -Следующий завтра в 6 вечера. - Она даже не подняла глаз, продолжая сосредоточенно портить свои и без того безупречные ногти. Час, день – какая разница? Вечность. Завтра может быть слишком поздно. Я вышел из аэропорта. Один. Холодный ветер хлестнул по лицу, словно пощечина, возвращая в реальность. Саша стоял у машины, лениво смакуя сигарету. Дым, клубясь, поднимался в серое, безжизненное небо, растворяясь в нем подобно последним надеждам. -Не нашел? Ветер перемен- Анна Бутурлина  Я лишь хмыкнул, поджав губы в подобие усмешки. В глазах снова помутнело, пелена отчаяния застилала взор. Упустил. Как песок сквозь пальцы. Саня обнял, по-дружески похлопав по плечу, пытаясь разделить бремя моего разочарования. Я уставился в небо, огромная, бездонная пустота, отражающая мою собственную. Выдохнул, стараясь прогнать боль, но вопреки моим стараниям что то теплое , предательски блеснув, скользнуло к подбородку. Бессилие сдавило горло, лишая возможности говорить. Звонок. Мама? В такое неподходящее время. -Да, мам, здравствуй. - Голос звучал хрипло, словно после долгой болезни. -Сынок, небо открыли! Представляешь? Прилетишь на праздники? - В ее голосе звучала неподдельная радость. -Прилечу, мам. - Тяжело вздохнул, зная, что это лишь отсрочка неизбежного разговора. -А у нас с отцом есть сюрприз. Ты говорил, что жениться хочешь? Отец договорился. Помнишь девочку, ходила с тобой на фортепиано когда-то? - Ее слова прозвучали, как смертный приговор. Ирония судьбы в своей жестокой красе. Они хотят сыграть мою жизнь, как пьесу, не спрашивая моего согласия. -Со мной много девочек тогда ходили… - пробормотал я, стараясь скрыть безумную пульсацию сердца за легким налетом иронии. Слова матери прозвучали, как гром среди ясного неба. -Ну Милану помнишь наверное? - ехидничала Ида Рамзановна, в голосе – предвкушение победы. - Бахрома дочка. Отец твой сейчас бизнес расширяет, мы и подумали, раз вы так дружны были в детстве, скрепить деловой контракт женитьбой. На лице моем выступила улыбка, но на этот раз в ней пробивался слабый росток надежды, сквозь тернии отчаяния. Внутри все кипело, но не от гневного возмущения, а от лихорадочного восторга. Скрепить деловой контракт женитьбой… Какая циничная ирония судьбы! Они даже не подозревают, насколько близки к истине. -Да благословит вас с отцом Аллах и даст вам долгих лет жизни, - произнес я, стараясь набрать воздух в легкие,вкладывая в каждое слово искреннюю благодарность, смешанную с тихим помешательством. Слишком рано радоваться, нельзя спугнуть удачу. Я чуть с ума не сошел. Если бы она знала, если бы только могла представить, какой кульбит выкинула судьба, как близко мы были все это время… -Я сейчас расскажу тебе кое-что, мам, - голос дрожал, но уже не от ярости, а от переполняющих меня чувств. История делала невероятный виток. Всё переворачивалось с ног на голову. И теперь я знал, как мне поступить. Необходимо перехватить инициативу, чтобы ничего не испортить. Это действительно новогоднее чудо.

***

Как вам, мои хорошие? Тгк с эдитами и спойлерами : https://t.me/pupupupupypuu Тт по фанфику : kasetaaaaaaaaaaaaaaaaaaa