Сцена вторая, в которой всё только начинается, чтобы сразу закончиться

      Иногда наша жизнь меняется слишком быстро. Кажется, что мы движемся по проложенной колее, всё просчитано на годы вперёд и измениться никак не может. И такая стабильность даже устраивает.       А после происходит что-то на первый взгляд незначительное. И вот уже порыв ветра кружит тебя, как осенний лист, в вихре таких же листьев, и ты не знаешь, когда и где упадёшь. Но именно этот танец мелькнёт вспышкой прекрасного, чтобы навсегда остаться в сердце.       Е Ванси боялась того, как стремительно всё завертелось. И недели не прошло, а она уже привыкла, что её провожают и встречают с собакой со станции метро, делятся курткой, если она выходит утром лёгко одетой, а к вечеру моросит дождь и холодает. И она, не любящая чужие грязные вещи, спокойно… нет, с радостью закутывается в неё. Каждому человеку свойственен свой запах, не всегда приятный. От Наньгун Сы, казалось, не пахло ничем, то есть не так… его запах не раздражал и не отвращал. Оставался нейтральным. Е Ванси было комфортно рядом с ним.       Это что-то из области психосоматики, подсознания, верно?       Или у неё просто плохо с головой?       Е Ванси пыталась просчитать этого парня, тупо и непатриотично носящего рваньё бренда Columbia Sportswear и кепки с вензелем NY. Раскладывала черты его характера по полочкам и намечала векторы развития, но Наньгун Сы был слишком хаотичным. Метался туда-сюда без какой-либо закономерности.       «Мечтаешь свалить за бугор?» — подколола как-то она.       «Я бы свалил, чтоб предки не давили. И открыл там зоомагазин или ветеринарку. Старший дядя же смог!»       «У тебя долг перед людьми, которые тебя любят. Которые тебя воспитали. Перед Родиной, давшей тебе образование», — перечислила Е Ванси, на дух не переносившая подлиз Запада. Но Наньгун Сы отчего-то стал исключением. Потому что долго с ним общаться она не собиралась, только поэтому!       «А почему ты не вкалываешь на благо Линьи, а смоталась в Пекин?» — отбил подачу Наньгун Сы.       И вместо того, чтобы дерзко ответить, Е Ванси растерялась. И даже чуточку покраснела.       Но свидания стали обычными, если это можно назвать свиданиями… Сначала Е Ванси сделала одолжение Наньгун Сы, когда он пожаловался, что ему не с кем сходить на фильм, который он давно мечтал посмотреть. Какое-то фэнтези про викингов. Е Ванси рискнула поделиться (боясь, что её засмеют), что увлекалась их культурой, читала мифы в пересказе и даже задалась вопросом, почему мужчины, умершие с честью на поле боя, попадают в Вальхаллу, а женщины — все непременно в Хель. И даже если станешь воительницей, не поможет. Быть девой-валькирией не хотелось вдвойне — это значило на вечерних пирах ублажать героев-эйнхериев, а наутро снова становиться девственницей. Но о валькириях Е Ванси, постыдившись, смолчала. На что Наньгун Сы долго ржал, как дурак: «Вот именно, что в Хель, прям туда!» Нет, он пытался поддержать разговор, болтал, что в средней школе фанател по сериалу про викингов, но при дальнейших расспросах выяснилось, что в теме он плавает, а всё, что его поразило в северной культуре, это мечи, кровь и кишки.       Его знания были поверхностными. Во многих областях. Но кругозор широким. Е Ванси это прекрасно осознавала, но не бесилась. Напротив, сама рядом с ним глупела и вела себя как дурак.       Конечно, она нашла информацию в сети о том, кто такие Наньгун из Линьи. И удивилась их достатку. И стала смекать, что дырявые, штопанные и поношенные с виду вещи Наньгун Сы сто́ят, как две или три её стипендии. Зачем отваливать такие деньги на страшные и недолговечные тряпки — это вопрос риторический.       Но Е Ванси не ожидала от себя, что перед походом в кино будет метаться по квартире, включив какую-то сладкоголосую итальянскую песенку, наверняка о романтической чепухе, и судорожно перебирать одежду. Вещей у неё водилось мало — лишь самое необходимое, и напрасно бабушка и мама пытались уговорить купить что-нибудь нарядное. Раньше минимального гардероба хватало с лихвой, а тут вдруг резко оказалось, что надеть нечего. К счастью, хлынул дождь, и пришлось ограничиться свитером и пальто. И втайне надеяться, что свидание сорвётся. Но Наньгун Сы невозмутимо зашёл за ней (кто его просил, а?! да, он знал, где она живёт, но это не повод трезвонить в дверь!), а на дождь за окном пожал плечами и сообщил, что он за рулём. В марках автомобилей Е Ванси не разбиралась, но машина явно была не из дешёвых. Интересная логика у родителей Наньгун Сы: за собаку плати сам, но квартирой и колёсами обеспечим.       — В Цинхуа ты ведь не на машине приезжаешь? — спросила Е Ванси.       — Там парковаться негде от тачек бедных студентов. Вызываю такси, у меня уже и скидос хороший набежал.       — Я на метро, тут всего две станции, две станции я осиляю.       — То есть?       Е Ванси не собиралась признаваться в приступах клаустрофобии. Но Наньгун Сы догадался:       — Боязнь закрытых пространств? Или толпы людей? Если хочешь, могу тебя подвозить.       — Я не просила.       Вот зачем она ему?       У него это несерьёзно, ясно же. Вот и Е Ванси старалась относиться несерьёзно. Не замечать, какие у него глубокие карие глаза, и ресницы, смешно слипающиеся в стрелки. И идеальная форма узкого носа. Он был зажиточный, благополучный, свободный и одновременно неуклюжий, смешной мальчишка. Да ну, не бывает такого! Что это за сюжет дорамы? Не ведись, Е Ванси, мажорам не нужны отличницы с улицы! Добром это не кончится! Его родителям ты точно не понравишься, а он вряд ли понравится твоим, он ведь даже названия фигур сянци не знает! Не говорит ни слова на наречии акха! И наверняка понятия не имеет, как чинить проводку или собирать мебель!       Мало тебе истории твоей мамы? Ты собралась пойти по её стопам?       Зато Наньгун Сы умел играть в баскетбол. Гонял мяч по площадке, вокруг которой Е Ванси нарезала круги, а за ней вприпрыжку нёсся Наобайцзинь. Который, конечно же, не её любил, а корм, который Наньгун Сы подсыпал ей в карманы.       Сеанс того фильма проходил в небольшом VIP-зале на пятнадцать человек. Показывали форменную ерунду, которую Е Ванси даже не запомнила. И героев, одинаковых на лицо европейцев, не различала. На поверку это оказалось не фэнтези, а мистический триллер, где из воды выползали хладнокровные умертвия и нападали на людей.       В какой-то момент Е Ванси стало казаться, что в замкнутом тёмном помещении не хватает кислорода.       — Тебе нехорошо? — Наньгун Сы наклонился к ней. Наверняка чтобы услышать её ответ сквозь предсмертные вопли на экране. — Выйдем?       Е Ванси напряглась. Она и без того чувствовала себя обязанной, ведь билеты оплатил он, попкорн тоже купил он, а она… Она порывалась перевести ему деньги, но Наньгун Сы и слушать не пожелал. От попкорна Е Ванси отказалась, заявив, что пришла фильм смотреть, а не есть. И мало того, что Наньгун Сы надулся на её непонимание, в чём прелесть ведра сырного попкорна, так теперь она ему и фильм не даст посмотреть!       — Е Ванси? — он оказался совсем близко. Пульс застучал в ушах, дышать резко стало нечем.       Они сидели на втором ряду. Это ни разу не места для поцелуев, но, но…       — Не люблю призраков и всякое такое, — ляпнула Е Ванси.       — Не бойся, я рядом. Я с тобой, — он вдруг обнял её и привлёк к себе. И Е Ванси, сама не понимая как, оказалась головой на его плече. И пусть сидеть, вывернувшись и перегнувшись через подлокотник кресла, было жутко неудобно, она боялась шелохнуться. Он не делал ничего предосудительного, его ладонь спокойно лежала на её плече. А Е Ванси вдыхала и вдыхала его запах, парфюм с острой ноткой чёрного тмина (в ароматах растительных масел она разбиралась на раз-два благодаря работе), и потихоньку забыла о том, как давят стены, как напрягают люди, отработавшие весь кислород. И сама не заметила, как успокоилась.       И нет и ещё раз нет, она не будет признаваться в своей клаустрофобии! Это ведь даже не клаустрофобия. Это якорение родом из детства, психологическая зацепка, связанная с аналогичным случаем, когда в итоге она опозорилась на глазах у всех. Такое стыдно рассказывать и стыдно самой себе признаваться в иррациональных страхах.       Ведро с попкорном было отставлено в сторону. На экране главный герой секирой рубил шеи умертвиям. Е Ванси, очень надеясь, что это незаметно, теснее прижалась к Наньгун Сы и жадно дышала им, живым и надёжным.       — У всех свои фобии, — раздался его тихий голос над ухом, и дыхание коснулось виска. — Жун Янь, э-э... то есть моя мать боится воды. И меня редко отпускала в бассейн. Зато в Линьи, у деда с бабкой, я отрывался на городском пляже. Там почти ничего не было, только привезённый песок и кабинка для переодевания, не помню, чтобы ей пользовались. Такая… как спираль, там в прятки было прикольно играть с троюродным братом.       — Зелёная, жестяная, на высоких ножках, — подхватила Е Ванси. — Я побоялась бы там переодеваться, всё почти открыто же! Сейчас набережная Ихэ совсем другая.       — Весь Линьи изменился. Как пришли Volvo и Deutz-Fahr, так промышленность и взлетела. В центре понастроили торговых центров, плиткой всё выложили. Жескач какой скользкой.       — Ну конечно, — беззлобно проворчала Е Ванси. — Что мы, провинция, перед богатыми сычуанцами. А твоя мама… Почему она боится воды? Потому что чуть не утонула когда-то? — решилась спросить она, надеясь хоть чуть-чуть узнать о чужой фобии и, быть может, тем самым разобраться в своей.       — Нет, — он запнулся. — Вроде. Не знаю. Мы на эту тему не общались. Зато я видел утопленника. Как раз когда сопляком чилил на пляже Ихэ, и тут бабка закрыла мне глаза и приказала не смотреть.       — Его водолазы несли на каком-то то ли брезенте, то ли чьём-то полотенце.       — Ты там тоже была, что ли?       Е Ванси пожала плечами:       — Похоже, что да. Заметила только синюю ступню из-под полотенца.       — Бр-р-р!       — Живые люди опаснее мёртвых.       — Зато я тебя тогда не увидел.       — Конечно, тебе же бабушка глаза закрывала.       На экране выл умертвий, которому вырезали сердце.                     Через день на работе грянул-таки ремонт, и свободного времени стало резко много. У Наньгун Сы его в принципе было некуда девать. Со своим гибким графиком он мог запросто позвонить на подработку и сказать, что приболел. И интересовался у Е Ванси, почему она не может так же отпроситься.       «У кого мне отпрашиваться, у Небес? — ворчала она. — Я вообще-то администратор, я слежу за тем, чтобы остальные приходили вовремя и не нарушали дисциплину. Понимаешь, на мне всё держится! Если я не приду, кто откроет салон, кто всё подготовит, встретит клиентов?»       Но он, естественно, не понимал.       А что до университета…       «Учёба? — искренне удивлялся Наньгун Сы, чеша бровь с пирсингом, который Е Ванси при знакомстве и не разглядела, а то ещё больше шокировалась бы. — А что, в универе учатся?»                     «Да ну, это не свидание», — убеждала себя Е Ванси, собираясь уже на третью встречу с Наньгун Сы. Между прочим, по делу! Ей понадобилось провентилировать один вопрос, не более того. И для этого не обязательно было одеваться так, как она в жизни не одевалась — в короткую юбку от рабочей формы, белую рубашку и корсет с подтяжками навроде портупеи. Дедушка, увидев такое, наверняка сказал бы, что мог бы и свои лямки от штанцов подарить, но перед дедушкой в таком виде она ни за что не предстала бы. Когда-то Е Ванси, слегка помешавшейся на «Атаке титанов», понравился этот аксессуар одежды, она спонтанно его купила, не зная, куда наденет, это же какая смелость нужна! А тут совершенно естественно напялила, как символ брони и нападения, словно намекая на что-то…       И почти не краснела.       Волосы, как обычно, с левой стороны закрутились внутрь причёски, с правой — наружу. Е Ванси долго билась с неправильной волной феном и расчёской, понимая, что ветер всё равно испортит её труды. Ладно, Наньгун Сы потерпит.       В итоге они, закупившись огромным пакетом конфет, шли по алой кленовой аллее от магазина при кондитерской фабрике. Наньгун Сы собирался подарить все ей. Она не попробовала ни одной конфеты, напомнив кое-кому забывчивому, что не любит сладкое. Вот вообще. Даже не тянет нисколечки.       Наньгун Сы расстроился.       Е Ванси, чувствуя неприятный осадок от своего жёсткого поведения, неизвестно за какие провинности обрушившегося на Наньгун Сы, согласилась на танхулу из боярышника. Заставив себя забыть, что пока они ехали сюда, нечаянно краем глаза прочла переписку на экране телефона Наньгун Сы, закреплённого на приборной панели:              Вы:       Куда вести девушку на свидание оригинальнее всего?       

      Беспредел:

       до сих пор вспоминаешь блевотную свиданку на теплоходе?

             Вы:       Да пошёл ты!       

      Беспредел:

      На кондитерскую фабрику. Стопроц. Жалко я раньше не догнал

             Если рассудить логически, отключив чувства, которые в последнее время отключаться не желали и туманили рассудок, то действительно оригинально. Вот только…       — Я вообще Жун… матери на днюху конфеты выбирал, — соврал Наньгун Сы, пытаясь сохранить лицо. — Там ещё на кассе зачётные открытки продавались, ты бы своей матери такую задарила?       Е Ванси очень внимательно читала ту открытку, потому что мысленно возражала каждой фразе:              Мама!       Спасибо, что варила мне кашу…              Кашу Е Ванси варила бабушка.              …утирала мне слёзы…              Слёзы Е Ванси никто не утирал. Она рано поняла, что плакать бесполезно.              …делала со мной уроки…              И уроки с Е Ванси никто не делал, это была только её обязанность.              …отвечала на все мои «Почему?», рассказывала сказки…              Этим занимался дедушка.              …прогоняла чудовищ из комнаты…              Что за глупости, чудовищ не существует!              …и всегда была — и остаёшься — на моей стороне.              Последнее утверждение с натяжкой, но подходило. Да и когда маме этим заниматься, она пахала, чтобы прокормить семью.       Наньгун Сы, истолковав её молчание по-своему, непонятно сказал:       — Вот и я не задарил бы, — задумался о чём-то своём, свободной рукой (второй прижимая пакет с конфетами) поймав кленовый лист, покрутив в пальцах и выбросив. И оживился, отбирая у Е Ванси нетронутое танхулу и поигрывая палочкой перед её носом: — Давай как интервью. Я буду что-то спрашивать, ты отвечать, как в микрофон.       Он дурак или да?       — Где бы ты хотела побывать?       — Через две недели на Праздник середины осени поеду к родным домой.       — А я мечтаю ловить волну на Фиджи. Знаешь, где Фиджи?       Другие нормальные девчонки, с которыми ходят на свидания, наверняка при этих словах делают глупенькие глазки. И даже не играют, потому что реально не знают.       — Океания, — не задумываясь, ответила Е Ванси.       — Поедешь со мной?       — У меня нет загранпаспорта.       — Оформим. А ты любишь готовить?       — Тебе собеседник нужен или домохозяйка? — надулась она, отодвигая от лица его руку с танхулу. — Нет. Мне некогда.       — А мой приятель обожает.       — Серьёзно? Один мой знакомый тоже любит.       — Правда? Возьмёшь у него пару уроков?       Е Ванси вздёрнула нос, и, чеканя шаг, ушла вперёд. Листья шуршали под ногами, липли к каблукам. Она и каблуки… немыслимо!       — Е Ванси! Е Ванси, стой! Если я не провожу тебя до дома, меня Наобайцзинь убьёт! Загрызёт! Не веришь? Видишь, какая у тебя мощная группа поддержки? Е Ванси! Не игнорь меня! Не будь такой врединой!       Врединой?       Да она самая благородная и справедливая!       — Я не вредная!       — Ты вредная.       Она обернулась, сдувая прядь волос, прилипшую к губам, точнее, к гигиенической помаде с блеском.       — Нет!       — Ещё какая вредная. Делаешь вид, что меня терпишь.       — Я не терплю!       — Разве? Вся такая ненуждающаяся и незаинтересованная…       — Слушай, — перебила она, вспомнив то важное, о чём хотела спросить. Зачем, собственно, и договорилась на эту бестолковую встречу. — А на том складе, где ты подрабатываешь… При нём же есть база, сток-магазин?       — Ну?       — У меня у ноута гнездо зарядки окончательно отлетело, а мне ещё доклады писать и курсовые. Можно купить ноут по дешёвке?       — Да легко! — подмигнул Наньгун Сы, доедая танхулу и выбрасывая палочку. Даже не в урну! Зачем так свинячить! — Я тебе помогу подобрать конфигурацию.       Он?       Поможет?       Е Ванси?       Е Ванси прекрасно разбиралась в железе и сама знала, что ей надо. Как знала и то, что гнездо ей адекватно ни в одной ремонтной точке не починят: запчасти найдут, но с треснувшим вокруг пластиком никто так и не научился работать.       — По поводу конфигурации я в состоянии посоветовать дельные вещи, если надо, обращайся, — холодно ответила она, чувствуя растущее внутри раздражение. — Могу и начинку поменять, это же просто, как конструктор Lego. Я и ноутам головы, то есть экраны, меняю. Как в фильме «Who Is Julia?»       — Что за кинцо?       — Я в детстве смотрель.       — Про любовь?       — Про выверты самосознания.       — Я в детстве «Мадагаскар» зырил. И «Ледниковый период».       Е Ванси от такой чуши плевалась даже в детстве. Совершенно неправдоподобно и непоучительно!       — И принтер тоже вчера чинила, вся в чернилах, плакал мой французский маникюр, — она посмотрела на почерневшие кончики ногтей. Жалко гель-лак… тратила на него деньги, так как на работе это был элемент дресс-кода. — На каких же соплях вся техника сделана…       — Только не начинай опять душнить, мисс правильная девочка! И делать вид, что твоя правда самая правдивая! — Наньгун Сы приспособился к её бойкому шагу.       Аллея, ведущая от кондитерской фабрики, как нарочно, не заканчивалась. Людей по пути не встречалось: не у каждого есть свободное время после обеда пятницы, разве что у студентов. Кружились в нагретом воздухе разлапистые листья да кричали собирающиеся в стаю грачи.       — Ты только маякни заранее, как соберёшься за покупкой, — предупредил Наньгун Сы. — Ну чтоб я был готов, вышел там тебя встретить. Я буду вести себя прилично, как с обычной клиенткой, замётано? А то скажут: «Обслужил — так обслужил».       — Я бы ещё эпилятор купиль, — брякнула Е Ванси. Не потому что не думала, что говорила, хотя и это тоже. А потому что шла на предельную откровенность. Сознательно шокировала и оценивала ответную реакцию.       Ретируется или нет?       Уступит ей инициативу или нет?       Но её игра стала какой-то уж совсем дебильной. Ни в какие рамки!       Да что с ней происходит?       — Я скину тебе самые популярные модели, — ничуть не запнулся Наньгун Сы. Теперь он точно не выйдет её встречать на этой своей базе! Зачем ему подобный, как он выразился бы, кринж?       Отстанет, нет?       — Ухаживаешь за кожей? — шепнул Наньгун Сы, склоняясь к ней. Солнечный луч блеснул на кольце в брови. Некстати вспомнилось, как она спрашивала, на кой ему понадобился этот пирсинг, и что он будет делать, когда пожалеет об этом в зрелом возрасте, а Наньгун Сы вместо ответа начал рассказывать страшилки, как прокол заживал, как долго пришлось ходить с тонкой штангой, как случилось загноение и помогли лишь антибиотики. Тем самым он пытался показать свою смелость или глупость? — Следишь за собой, м?       Е Ванси затравленно огляделась, но вокруг по-прежнему не было ни души.       — Дружинник Е, от вас всегда так пахнет… Чем-то экзотическим. Югом. Пачули там или иланг-иланг… Напомни, что из них афродизиак?       Давно пора было завязать с тайскими массажами!       — А может, чаем пуэр? — предположила она.       — Предпочитаешь пуэр?       — Предпочитаю искренних людей, — с вызовом бросила Е Ванси, сомневающаяся, что в Наньгун Сы присутствует хоть толика искренности. И во всей это ситуации. В этой безумной осени…       А он вдруг шагнул к ней вплотную, загораживая пронзительно-синий купол неба, перехватывая её руку с почерневшими кончиками ногтей, и слишком быстро, неожиданно, прикоснулся губами к губам.       Даже листья в воздухе застыли. Всё застыло. Лишь терпко пахло сухой травой и ярким чёрным тмином.       Его глаза были так близко. Огромные. И в карих радужках, оказывается, плясали золотистые искры.       И мягкое влажное прикосновение губ… было ни на что не похоже. Это сбивало с толку. От этого не крыло эйфорией. Но голова почему-то стала поразительно лёгкой, и сердце забилось оглушительно, и тонко зазвенело в ушах.       Е Ванси напряглась, отстраняясь.       — Это что?       — А на что это похоже? — горячо выдохнул Наньгун Сы.       Когда он успел её обнять свободной рукой? Когда она успела повиснуть на нём, цепляясь за плечи? Что вообще происходило?       В ушах продолжало шуметь.       Мир стирался, оставляя в невесомости и белом пузыре невмешательства лишь её… и Наньгун Сы…       — Мы ведь друзья... — и непонятно, чего было больше в её лепете: возражения, утверждения или самого вопроса.       — Конечно, друзья. Друзья — это с тобой уже прогресс, вредина.       А?       В смысле?       Ах ты!       Целоваться оказалось совсем не страшно, не противно и не сложно. Особенно если вы почти одного роста. Е Ванси подалась вперёд, прихватила губами его пухлую, совсем как у капризного ребёнка, нижнюю губу, нажала кончиком языка, чувствуя его ладонь на пояснице. Жар его тела. Встречаясь глазами с его взглядом. Насмешливым, слегка изучающим.       Какой же ты настоящий, Наньгун Сы?       Она стиснула зубами его нижнюю губу и застыла. Ловя ответный недоумённый взгляд. Они замерли на секунду… пять… десять… пятнадцать… А затем разъединились и рассмеялись.       — Ну ты… Попробуй отгадай, чего от тебя ждать, — он с ухмылкой провёл большим пальцем по губе, поверяя, есть ли кровь. Е Ванси хитро сощурилась, понимая, что ей мало, и порывисто чмокнула его в губы.       — А это что было?       — Проверка твоей реакции! — она глупо рассмеялась. — Ты не успел среагировать!       Её прижали к себе уже не нежно, а властно, и поцеловали на сей раз по-взрослому, развязно, с языком, и Е Ванси растворилась в новых ощущениях, в Наньгун Сы, и даже не размышляла, проходили ли мимо люди, что они подумали бы. Хотя сама, будучи народным дружинником, такие аморальные парочки разгоняла, потому что: «Неужели места не нашли?» Но места действительно не нашлось.       Они закинули в машину конфеты и прошлись по набережной озера Хоухай, подальше от людных дорожек, поближе к деревьям и насаждениям, и Е Ванси смутно припоминала, как раньше её раздражала молодёжь, то есть те самые, которые в темноте тут, на скамейках, чуть ли не совокуплялись… а теперь сама сидела на коленях Наньгун Сы, самозабвенно целовалась и совершенно не обращала внимания, что его рука спускается с талии ниже, по плотной ткани юбки, и останавливается на внутренней стороне бедра, а после поднимается выше и выше, до самого предела.       Наверное, данный жест должен был возбуждать. Но Е Ванси и близко ничего такого не чувствовала.       И почему-то ни на цунь не нервничала.                     Расстались они поздно вечером у её квартиры. Наньгун Сы заявил, что пойдёт выгуливать Наобайцзиня. Но она не вышла с ними и на сообщения не ответила. Не потому что партнёра положено мариновать, прежде чем что-то ему дать, нет… Хотя, наверное, да, но.       Всё-таки нет…       Что же с ней происходит?       Почему обычно логичные, точные, выверенные мысли путаются?       Почему по ночам засыпается лишь после долгих-долгих фантазий о следующих этапах их отношений, хотя в реальности всё идёт не так. Е Ванси уже спланировала, через сколько месяцев после свадьбы уместно заводить детей, в какой клуб сянци их отдать… ужас!       И почему это не хочется обсуждать ни с какими подругами? С той же Бу Шэньци. Да и подруги ли они, всего лишь единомышленники по партии. Наоборот, хотелось забрать бурлящие эмоции себе и только себе и ни с кем не делиться! Бу Шэньци наверняка похвасталась бы в ответ достижениями на романтическом поприще, а Е Ванси…       А ей и хвастать нечем.       Вот совсем-совсем нечем.       Ну правда, это долго не продлится. Они друг другу не подходят. Ну что он может ей рассказать о том, как прошёл его день, если ей даже слушать неинтересно?       А так ли неинтересно, Е Ванси? Ты же каждое слово ловишь!       И думаешь, ему с тобой дико весело?       Но почему сердце бьётся так часто-часто?       Проверить щитовидку, что ли?                     Глубокой ночью ей пришло сообщение:              «Я хотел бы заняться с тобой сексом».              А почему глядя в глаза не сказал?       Зато вскрылось наконец, что Наньгун Сы от неё надо. Это не любовь, это нехватка интима, влечение, увлечение, в общем, банальная история.       Но почему бы в самом деле… хотя бы не попробовать с ним?.. Просто попробовать, без обязательств. Он ведь симпатичный. Не отталкивает, даже наоборот… такой вкусный… к нему тянет… на него приятно смотреть, и быть в его руках тоже приятно… и вообще…              «В двух словах я не против», —              ответила она.                     Встретиться на следующий день не получилось — по графику значилось дежурство. О чём Е Ванси и сообщила. Это не помешало ей вечером тщательно вымыться с самым экзотически пахнущим гелем для душа, натирая тело мочалкой из люфы. И найти единственный красивый комплект кружевного белья, который раньше надевался только на приём к доктору. Е Ванси готовилась к первой в жизни близости, как могла. И как могла себе это представляла, высчитывая все шаги и комбинации, и свои, и оппонента.       Наньгун Сы, наверное, обиделся, потому что писать в тот день перестал.       Вечером следующего дня она прочла:       «Я зайду к тебе?»       «Меня нет дома, вернусь очень поздно», — честно ответила она.       «Дела в вечер воскресенья?»       Ах он! Будто в её скучной жизни может присутствовать только учёба, работа и дом! Хотя... так оно и было, но признаваться в этом не хотелось.       «У нас субботник в парке Первых Авиаторов».       И снова тишина в ответ.              «У меня в два заканчиваются лекции», — сообщила она в понедельник.              «Не смогу подъехать», — пришло короткое в ответ.              Она отправилась на его склад за ноутбуком. Но никто к ней так и не вышел, сколько бы кругов по торговому залу она не нарезала. Е Ванси удалилась с покупкой. И с плохим настроением.       Дошло до того, что она подсматривала в окно, когда Наньгун Сы выгуливает Наобайцзиня, чтобы ни в коем случае не пересечься с ним. Хотя, казалось бы, встретиться было необходимо. Что за парадокс?       Наверное, она всё испортила. Наверное, это было расставание. И немножко, чуточку, стало обидно. Горький привкус не на губах, а на сердце. Вот и провела время приятно и без обязательств…              «Сегодня у меня свободен вечер, как насчёт прогулки по парку, пива и цзянь биней? Ничего сладкого, я помню».              «Не мой уровень», — фыркнув, напечатала Е Ванси.              «Шампанское и омары?»              Вот и пойми, серьёзно это или как.              «Когда будешь просить новый айфон? Нам на базу подвезли».              «Не вижу смысла продолжать», — разозлилась она.              Кто бы мог подумать, что играть в любовь — это так пошло. И муторно. А другие почему-то играли, и ничего, им даже нравилось.       А Е Ванси родилась не такой, как все. И, видимо, отношения такие, как у всех, ей не светят. Не стоило и мечтать.