Сцена четвёртая (как ни крути, в Китае число дьявольское), в которой бывшая этого достопочтенного пожаловала, а из зрительного зала слышны крики: «Сжечь ведьму!»

      Было холодно. Очень-очень холодно, словно Е Ванси находилась зимой в неотапливаемом помещении. В самом настоящем Холодном дворце, поскольку обстановка вокруг соответствовала: сквозь распахнутый дверной проём растворялись в тумане павильоны и стрельбища, а справа возвышалась громада то ли крепости, то ли княжьих палат эпохи Цинь.       Она поднялась с футона, вышла наружу и оказалась на укреплённой стене рядом с бойницами. Людей вокруг не наблюдалось. Падал снег, и морозный ветер приносил запах гари. Над горизонтом пылала то ли вечерняя, то ли утренняя заря, а широкие заснеженные поля пестрели чёрными пятнами. Е Ванси не стала вглядываться, боясь различить в них трупы.       — Возьми, — услышала она голос Наньгун Сы. Проморгалась, рукой разогнала перед собой стылый туман и поняла, что Наньгун Сы стои́т напротив. Такой же, но неуловимо другой… Растрёпанные волосы собраны в хвост и заколоты серебряной заколкой, из-под лёгких доспехов из сюаньского железа выбивается алое златотканое ханьфу. Вышивка складывалась в изображение журавля… такого же журавля Е Ванси, опустив глаза, увидела на собственной груди. В свою очередь и её одежда оказалась мужской, но темнее и проще.       Что происходит? Что это вокруг? Декорации со съёмок дорамы? Но почему нет ни режиссёра, ни операторов, ни костюмеров? Почему так громко кричат вороны за стеной? И над крепостью всходили две луны… как на картине в студенческом кафетерии. Один спутник явно был лишним, его хотелось стереть ластиком.       И ещё очень холодно. Ветер замораживал кровь в жилах, так что немели кончики пальцев, щёки и нос… как на мифической родине девятихвостых лис — вечнозаснеженной Циньцю. Да что там кровь! Даже ци в цзин-май не двигалась.       «Ци? Меридианы цзин-май?» — вздрогнула Е Ванси. Если она и слышала эти слова раньше, то лишь от пенсионеров из клуба сянци, увлекающихся цигуном и прочими нетрадиционными медицинами.       Обратись к ней сейчас «нян-нян», она воспримет это как должное. И решит, что снимается в очередной псевдоисторической любовной мути для стриминговых сервисов.       — Возьми, — снова попросил Наньгун Сы.       Е Ванси наконец отмерла, оттаяла, принимая из его рук талисман мира.       — Зачем?       У неё частенько перехватывало голос — осталось в наследство с подростковых времён, когда тот ломался, и не надо думать, что голос ломается только у мальчиков — но сейчас в нём прорезалась такая хрипотца, что Е Ванси себя не узнала.       — Пусть оберегает тебя на границе. Эта война… Этот собачий выблядок не должен победить.       — А ты? Недуг снедает тебя…       Недуг? Что за недуг? О чём она говорит?       Наньгун Сы, ты болен? Что с тобой?       — Я подожду, пока мне доставят из твоего гарнизона прекрасную костяную бабочку. Ты уж проследи, чтоб она не оказалась бракованной. И чтоб её поскорее отправили.       — А если мы не успеем? А-Сы… практика котла в печи… У тебя же есть я, прямо здесь…       — Да прекрати ты уже! — в его голосе прорезалось раздражение, лицо перекосилось. — Не хочу об этом ничего слышать! Ты мой друг детства, я с тобой так не поступлю!       — Я выдержу…       — Глупая баба! Молчи и слушай своего господина! Езжай уже на границу!       — А-Сы…       — Давай пошевеливайся, пока дороги не захватили пешки этого сукина сына!       — Нет! — она схватилась за его рукав. — Нет, А-Сы! Ты ведь умираешь!..       — Ученик Е, вы совсем рехнулись? Наобайцзинь! Уведи её отсюда!       И вой то ли ветра в горах, то ли волчьей стаи заглушил всё остальное.                     Е Ванси с трудом открыла глаза. Наобайцзинь сидел у дивана, положив большие передние лапы на подушку и дыша прямо в лицо. Е Ванси отодвинулась, чихая от шерсти, перевернулась на другой бок. Рука Наньгун Сы соскользнула с её плеча, он что-то промычал сквозь сон и растянулся на спине.       Утро только наступило. За окном расчирикались воробьи — они часто устраивали сходку на вишне под окнами. Наобайцзинь зевнул, облизнулся и процокал когтями в сторону кухонной зоны, огороженной от основной комнаты барной стойкой. И снова стало тихо.       Показал бы кто Е Ванси эту картину месяц назад, она не поверила бы. Даже неделю назад не поверила бы. А теперь…       Она засыпала в его кровати… ну хорошо, только на диване, но ведь они студенты, для них и это роскошь. Они обедали вместе в кафе или ужинали едой из доставки за просмотром фильма. Они никак не могли оторваться друг от друга… Е Ванси не ожидала, что её будет так тянуть обняться, прижаться, слиться с Наньгун Сы. Подумать только, она живёт с кем-то! И ей это определённо нравится!       И пусть она уговаривала себя, что, попробовав раз… ну два… ну три для закрепления материала, легко расстанется, на деле их связь переплелась в стабильность. Они это не обговаривали, всё сложилось без их участия.       Может, и сейчас ей приснилась их прошлая жизнь? Может, они и тогда были вместе, а теперь, в круговерти современности, на новых этапах перерождений снова нашли друг друга? Может, они друг другу предназначены, как две половинки единого?       Она придвинулась к Наньгун Сы, поправляя сбившееся одеяло на обнажённой груди. Одной рукой подпёрла щеку, другой обняла его за талию. Застыла, всматриваясь в изученное до мельчайших черточек лицо, и почему-то никак не могла наглядеться, и сердце замирало. Даже проколотая бровь уже не раздражала, а нравилась.       У основания его шеи чернели две маленькие родинки, словно следы от клыков вампира. Е Ванси часто их целовала.       «Вот укушу тебя, — подумала она, наклоняясь к его шее и потираясь кончиком носа об ухо, — и станешь таким же, как я. Заделаешься патриотом, отринешь загнивающий Запад и вступишь в партию».       И, улыбнувшись, прижалась к тёплому боку Наньгун Сы, не сводя глаз с его профиля в мягком утреннем свете. Её А-Сы такой глупый. Дурачок. Большой ребёнок. Совсем не понимал, как устроен мир, внешнеполитическая обстановка, семейный бюджет, но…       …даже в этом он оставался непосредственным. И классным. Потому что сердце у него было доброе, Е Ванси чувствовала это своим сердцем. Такой внимательный, такой чуткий, такой сильный, такой настойчивый, и вообще…       «Красивый…»       А шептались, что ей никого не найти. Что на неё, такую оглоблю, никто и не взглянет. Или взглянет кто-то такой же невзрачный и неудачливый, как она. Геймер или жертва фастфуда, зануда или фанат пива-дивана-рыбалки.       Вот все удивятся, когда она явит им своего Наньгун Сы! Непьющего, некурящего, из приличной семьи. Когда он привезёт её в Линьи на собственной машине, какой-то там иномарке.       «Мой парень», — с восторгом резюмировала Е Ванси. Это так странно звучало. Это так сладко звучало.       Зря она боялась. Зря сомневалась. Они сумели создать узы. Пару. Будущую ячейку общества.       А ещё…       Она поцеловала те самые родинки и почувствовала, как Наньгун Сы просыпается и обнимает её, недвусмысленно скользя руками вдоль спины.       А ещё заниматься с ним любовью просто волшебно!       — С добрым утром! — хихикнула Е Ванси.       — С добрым… хм? — задумался Наньгун Сы, поворачиваясь и нависая над ней. — Ещё не совсем доброе… но сейчас будет!       Наобайцзинь залаял, что-то с грохотом упало — то ли со стола, то ли с подоконника.       — Сидеть, погуляю я с тобой! — крикнул ему Наньгун Сы.       Е Ванси рассмеялась.       Вот и настал закономерный эндшпиль отношений, за которым ждало долгое совместное счастье.                     К завтраку Е Ванси заварила принесённый вчера из своей квартиры пуэр, предварительно прожаренный. Залитые кипятком спрессованные ферментированные листья начали расправляться в чайнике, распространяя тонизирующий, но вместе с тем утончённый аромат. Первый настой Е Ванси слила, а второй выдержала на две секунды дольше.       Это, разумеется, не чайная церемония, но на скорую руку сойдёт.       Наньгун Сы, пошатываясь, выбрался из ванной. Наобайцзинь тут же принялся скакать вокруг хозяина. Его энергии хватило бы на тысячу батареек. Зато Наньгун Сы спал на ходу.       — Может, кофе? — заканючил он. Ну точно большой ребёнок…       — Шэн пуэр. И яоцзян с мясом.       — Мясцо — это хорошо, — Наньгун Сы, потянувшись, уселся за барную стойку напротив Е Ванси. Высокие стулья неожиданно оказались очень удобными. — А чай… зачётно пахнет.       — Он и на вкус зачётный, — заверила Е Ванси. — Слово даю, такого ты ещё не пробовал. Настоящий юньнаньский пуэр. Держи чашку ладонями… вот так, и под донышко. Тогда чай согреет не только тело, но и душу.       — Вкусно, — заметил Наньгун Сы спустя пару минут, пробуя напиток. — С такой... древесной горчинкой.       — Зато кофеин, как ты и хотел, — Е Ванси внимательно посмотрела на неподготовленного Наньгун Сы и сжалилась. — Хорошо, оставшееся залью холодной водой на несколько часов, чтобы не было так крепко. И чтобы ты не морщился.       — Какой-то определённый сорт?       — Просто натуральный, свой. Сами просушивали и собирали композит. Акха в этом разбираются.       — Акха? — недоуменно переспросил Наньгун Сы.       — Я — акха, — Е Ванси приготовилась рассказывать историю своей семьи. И его будущей семьи. И чая пуэр, выражающего всю суть и душу их народа. Но Наньгун Сы вдруг расхохотался.       — Ну нечего, акху я как-нибудь переживу, — сообщил он, продолжая смеяться.       Е Ванси кольнуло обидой. Она привыкла к тому, что многие её знакомые понятия не имели, кто такие акха. И раздражалась, когда остальные — те, кто знал — держали акха за отсталых вымирающих дикарей из высокогорий, тогда как на самом деле в южных краях давно укоренилась цивилизация, а деревенские ничем не отличались от жителей округов Хэбэя, разве что выговором.       Но чтобы вот так отреагировать? Будто Наньгун Сы всё равно?..       — Фак… — протянул тот. — Не хочу никуда идти, хочу поменяться с Цзинь-эром и остаться дома! Кто выдумал понедельники…       — У тебя срез сегодня. Уже через два часа! — напомнила Е Ванси. — Я не позволю тебе опоздать! Что я, зря тебя наставлял по политэкономии, как дурак?       Два последних вечера она правда очень ему помогала — пережёвывала и втолковывала материал, хотя Наньгун Сы был бы не против потратить время на что-нибудь другое, но нельзя же всё время целоваться!       И всякое такое!       Зато Е Ванси радовалась, что больше не будет чувствовать себя белой вороной и краснеть, когда в группе при ней начнут обсуждать, кто у кого остался с ночёвкой. «Нет! — махала на эти жалобы руками Бу Шэньци. — У меня такого нет, у меня все девушки!» Но Бу Шэньци училась младше на курс, тем более на естественно-научном факультете, где контингент более сознательный, погружённый в учёбу, порядочный и скромный.       — Ладно-ладно! — Наньгун Сы поднял вверх руки. — Сдаюсь, строгая мамочка!       — А мама тебя так же воспитывала?       — Жун Янь? Мы с ней лазали по развлекательным центрам, кино и ресторанам заграничной кухни. Получали новые впечатления, как она любила. А ещё она ругалась, когда я не мог пересказать всё, о чём талдычили в музее или на экскурсии… а мне было так скучно, что я просто спал. Если бы Жун Янь… мама… — немного удивлённо добавил он, будто впервые обкатывая это слово на языке, — …да уж, вот был бы приколдэс, если б она меня воспитывала… Даже... попробовать хочется, что ли, как оно, у людей, у которых есть мама...       И Е Ванси решила, что у Наньгун Сы свои семейные заморочки. Их, богатых, не поймёшь, но узнать она обязана, ведь это… её парень. Но вот незадача — некогда.       — Назвать бы её не Жун Янь, а ма…       — Что? — не расслышала Е Ванси.       Наобайцзинь пробрался под барную стойку и положил морду ей на колени. Е Ванси сглотнула. Она ещё не привыкла к собаке… тем более такой немаленькой собачке…       — Погладь его, ухо почеши, он за этим к тебе лезет, — заметил Наньгун Сы.       — Правда?       — Правда. От тебя моим запахом несёт, вот он и знакомится с новым членом стаи.       Э-э? Это воспринимать как комплимент?       Е Ванси зарылась пальцами в густую шерсть. Наобайцзинь высунул длинный ярко-розовый язык, повисший тряпочкой, и шумно задышал.       — Какой ты… — прошептала она, гладя между ушами. — Меховой…       — Ещё какой меховой! Я уже привык находить шерсть в своём хавчике.       Наобайцзинь запрокинул голову, а после упал Е Ванси под ноги, задрав все четыре лапы и подметая пол хвостом.       — Я в таких случаях ногой по пузу его чешу, чтоб не мешал, — посоветовал Наньгун Сы, разжевывая очередной рисовый крекер.       — А ты не отвлекайся, доедай и собирайся на прогулку! Не заставляй Наобайцзиня ждать!                     После их ухода Е Ванси осталась, чтобы прибраться. Робот-пылесос неплохо справлялся с мытьём полов, хотя забавнее было наблюдать, как он смешно реагирует, натыкаясь на препятствия, застревает под диваном, не вписывается в дверной проём или десять раз начищает одно и то же место.       Но пыль с мебели он не стряхнёт.       Интерьер квартиры был не чета углу Е Ванси, где всё застыло в прошлом веке. Здесь имелись и полы с подогревом, и плитка вместо тканных дорожек и ковриков, и мебель тёмного дерева, блестящая хромом утопленных ручек, встроенными подсветками, реагирующими на движение, и прочими удивительными штуковинами, о которых Наньгун Сы, похоже, не подозревал и не пользовался. По метражу квартира-студия была точь-в-точь такая же, как у Е Ванси, но из-за грамотной планировки казалась больше, и даже разноуровневые навесные потолки вместо того, чтобы съедать пространство, создавали видимость, что его много. Стиль портили разве что погрызенные диван и косяки. Обувь и вовсе приходилось прятать в тумбочку с дверцами. Зато Наньгун Сы не разбрасывал везде свои вещи, соблюдал какой-никакой режим, задаваемый псом, и умел нести ответственность за тех, кого приручил.       Взгляд упал на светящуюся рамку над варочной панелью, где часы и минуты сменялись температурой за окном, а та — датой. До Праздника середины осени осталось пять дней, а дальше выходные плавно вольются в Золотую неделю. Следовало купить в подарок друзьям и родителям лунные пряники юэбины. И посмотреть, не осталось ли с прошлого года упаковочных красных коробок. Всегда остаются от чужих подарков и кочуют в итоге по кругу. Столицу со дня на день украсят фонарями и яркими ленточками, но уюта всё равно не будет.       А дома в Линьи будет. Да, без богатой иллюминации. Зато всем кварталом соберутся вечером любоваться луной и отгадывать загадки.       Но это ещё что! Как рассказывал дедушка, в родной деревне и вовсе накрывали один большой стол, за которым собирались все, пели песни акха, танцевали, заваривали чай нового урожая и слушали предсказания шаманки по рисунку осевших чаинок. Пока не грянула Культурная революция и всех усреднила и унифицировала. Но Е Ванси на малой родине никогда не была. Да и на акху совсем не походила.       Хм, а может позвать с собой на Золотую неделю Наньгун Сы… Это ведь не слишком рано — знакомить его с родителями, если они ещё и месяца не провели вместе?       Телефон оповестил о входящем сообщении, когда Е Ванси заливала спрессованный блинчик пуэра водой. Она бросила чашку у мойки, перепрыгнула через пылесос и взяла телефон с журнального столика, заваленного конспектами, уже частично и её собственными.       

      Бу Шэньци:

      Прив! ЛП, хочешь встретиться с хорошим парнем? Отличник, учится в педе

      Е Ванси насторожилась. Её всегда пугало, когда кто-то предлагал познакомить её с кем-то. В последний раз... ладно, в первый и последний раз та же самая Бу Шэньци звонила на Новый год, чтобы заплетающимся голосом оповестить: «Мы тут нашли тебе жениха!» Е Ванси тогда буркнула, что не просила, и повесила трубку. Меньше всего горела желанием стать посмешищем для их пьяной компании. Бабушка, ставшая свидетелем этого разговора, долго ругала глупую внучку.       

      Бу Шэньци:

      Я отправила ему твою фотку, он просит твой WeChat

      

      Бу Шэньци:

      Познакомилась с ним на студслёте в Шанхае. В августе. Ты ещё не поехала, у тебя запара на работе была. То есть смотри, вы с ним почти земляки 😉

      

      Бу Шэньци:

      Девушки у него нет. Он в них разочаровался, говорит, что все меркантильные. Любит поэзию эпохи Мин, участник поэтических дуэлей. Даже лауреат. Магистратуру в этом году заканчивает 👍

             «Какая скука! — подумала Е Ванси. — Не то, что мой!»       

      Бу Шэньци:

      Хороший парниша, очень хороший, я свидетель! Бабушке и дедушке помогает, в комсомоле состоит. Мать у него из горкома Сучжоу, не на высокой должности, но уже кое-что! 😻

             Чего же тогда сама Бу Шэньци с ним не встречается?              «Спасибо, но не нужно, я не свободна», — с гордостью напечатала в ответ Е Ванси.       

      Бу Шэньци:

      А почему не говорила? 🥺Пришли мне его!!!

             Е Ванси сообразила, что у неё нет ни одной фотографии Наньгун Сы.              Вы:       Извини, руки заняты. Я в метро. Неудобно отвечать.       

      Бу Шэньци:

      Если вы ни разу не фотались, это плохой звоночек

             Да с чего подруга такое взяла? Е Ванси совсем другое ей ответила!       И вообще она раньше без веского повода не лгала! Так почему же сейчас…       Телефон снова запищал. Ну что ещё?       Но это оказалась не Бу Шэньци.       

      Сюэ Цзымин:

      Привет!

      Можно тебе позвонить, а то неудобно писать, я в метро, тут шумно и все на головах друг у дружки сидят.

             Е Ванси пару секунд пристально смотрела на сообщение. Сюэ Цзымин и его двоюродный брат Мо Вэйюй учились вместе с ней на подготовительных курсах «Персиковый источник». С Сюэ Цзымином Е Ванси редко общалась. Пожалуй, Мо Вэйюй даже чаще звонил и интересовался, как она, вытаскивал в кино или в новые кафе, где: «Тут такое жареное молоко подают, тебе обязательно понравится! Не приторное, отвечаю!»       А без него Е Ванси никуда и не выбиралась. С ребятами из студенческого актива было не до этого. Подруг у неё как-то не завелось, даже Бу Шэньци, и та… И вообще Е Ванси не очень-то любила общаться со сверстниками, они казались ей ограниченными, неинтересными, её не волновали их мелочные заботы, она не смотрела их сериалы и терпеть не могла их музыку. Вот люди пожилые — другой разговор. Кладезь мудрости и целая библиотека.       А что до Мо Вэйюя, то Е Ванси воспринимала его как… подругу. Сюэ Цзымин разболтал о его нетрадиционной ориентации, когда они вместе отмечали поступление в Цинхуа в «Золотых Арках» и перебрали с бурбоном, который Мо Вэйюй протащил под курткой и разливал в колу. И обычно правильная Е Ванси даже не бухтела.       «Ты думаешь, это он празднует, да? — разоткровенничался поплывший Сюэ Цзымин. — Не-а, это у него панихида. Его Ши Мэй бросил и укатил в эту долбанную культурную столицу».       Е Ванси даже имя запомнила, потому что сначала не разобрала и приняла за «сестричку».        И нельзя сказать, что Е Ванси жалела… или на что-то рассчитывала с Мо Вэйюем. Пресловутое, хотя научно недоказанное женское чутьё твердило, что с этим симпатичным парнем что-то не так и лучше на него не заглядываться. А вот уважать почему-то получилось сразу.       Сюэ Цзымин — другой разговор. Чего это он вдруг вспомнил о Е Ванси, все летние каникулы не вспоминал же! А если и он скажет что-то вроде: «Мы друг друга давно знаем… Может, попробуем встречаться?» Ведь не зря бабушка приговаривала, что то пусто, то густо, а раз уж где-то пошёл клёв, то жди богатого улова.       И Е Ванси рассердилась сама на себя. Когда это она помешалась на отношениях? Скоро станет такой, как юньнаньская двоюродная тётушка, которая, навещая семью, единственное, что спрашивала у племянницы, это «не собирается ли она замуж», и, слыша в ответ «нет», интерес теряла. Она, наверное, по-своему переживала за Е Ванси, но её племянница этого не понимала.       Е Ванси решительно нажала на контакт «Сюэ Цзымин» и, кашлянув, сказала:       — Привет, — прозвучало глупо, но надо же с чего-то начать разговор! А вдруг… Не могла же Бу Шэньци иметь в виду Сюэ Цзымина?!       Да нет, описание совсем не подходит!       А тот самый Ши Мэй… Он же тоже в Шанхае…       — Утречка, Е Ванси! — раздался знакомый энергичный голос. — Прости, что беспокою. Может, мне перезвонить?       — Ничего, у меня в тарифе пятьсот бесплатных минут, все не изговорить. Рада тебя слышать.       — Слушай, я тоже! Давно не созванивались! Как дела?       — Лучше всех, — нисколько не покривила душой она.       — Это круть! Это я уважаю! Правда, так держать! Прости, что без предупреждения… Е Ванси, можно тебя попросить?       Она напряглась.       — Смотря о чём.       — Ну если не можешь, если тебе неудобно, то пошли меня, я пойму.       Ей стало по-настоящему страшно. Пришлось даже сесть в кресло, так как сердце защемило в волнении. Если он тоже про отношения, что ответить? Как сказать «нет» действительно хорошему парню? Потому что Сюэ Цзымин не какой-то виртуальный, а самый реальный и проверенный. И не его вина, что у неё ничего не ёкает!       — У вас же философия в том году закончилась, да? Случайно не Луцунь вел? Ну так-то чел прикольный, рассказывает улётно, но экзамены дерёт как зверь!       — Есть такое, — автоматически ответила Е Ванси, всё ещё ничего не понимая. В мыслях она только что играла совсем другую партию и не успевала за тем, как стремительно перемешивались фигуры на доске сянци.       — Я был на сборах, пропустил целую неделю. И никаких конспектов у меня нету. А нужны очень срочно, сегодня на семинар, иначе… он, когда последний раз рисовал мне оценку, предупредил, что больше такое не прокатит, и вообще вертел он этих спортсменов. Будто это не мы отстаиваем честь универа! — в динамике синтетический голос громко объявил станцию Цзюгун. — Я попросил у Се Фэнъя, но он такой жлобина. Зажал, короче. Мэй Ханьсюэ навязывался выручить, но у него, во-первых, все лекции в сокращённом виде, у них ж философия всего один семестр была, во-вторых, вёл Мусорный Король, а в-третьих, у Мало́го почерк… ему с таким только в доктора идти, ни хрена не разберёшь.       У Е Ванси камень с души упал. Утро снова стало прекрасным и удивительным. И сил было столько, что можно горы свернуть. И времени хватило бы на всё. И она с любым встречным готова была поделиться счастьем и любому протянуть руку помощи. Тем более если это старый знакомый.       — Конечно, одолжу, у меня остались тетради.       — О, я знал, у тебя ничего не теряется, ты монстр учёбы! Е Ванси, мне прям срочно, можешь принести к главной проходной, а то не факт, что я успею добраться до тебя. С меня... не шоколадка, но что попросишь.       — Без проблем, соберусь и сейчас буду! — она посмотрела на часы. Наньгун Сы вернётся минут через двадцать… в таком случае она оставит ему записку, чтобы не тревожился, не ждал её и сразу же собирался на политэкономию. У всех вокруг итоговые срезы знаний перед долгими выходными, похоже, одной Е Ванси поставили всё автоматом. — Через сорок минут подойдёт?       — Ок! Как раз доплетусь с другого конца Пекина. Е Ванси, ты фея! Ты лучшая! Как мама говорит, здоровья тебе и жениха богатого!       — Хватит прикалываться! — засмеялась она.                     В записке, пришпиленной магнитом к холодильнику, значилось:       

      Подруга попросила одолжить конспект, так что я убежала в Цинхуа. В библиотеке поделаю реферат, останусь до занятий.

      1. Не опоздай в университет, у тебя сегодня важный день!

      2. Не забудь заскочить на работу и подменить коллегу на время обеденного перерыва, как он вчера просил, а ты обещал. Деньги сами себя не заработают, а у Наобайцзиня корм заканчивается.

      3. Вернусь к часу Обезьяны.

4. Не трогай мой пуэр.

             И было совершенно непонятно, откуда взялась эта «подруга попросила одолжить». Когда Е Ванси сочиняла своё послание, мелкая ложь казалась гуманнее долгих разъяснений. Но позже совесть заела, впрочем, в последнее время совершенно не получалось долго переживать или копаться в себе. Позитивные эмоции быстро возвращали себе отвоёванные хандрой позиции.       У главных ворот студгородка Е Ванси успела поболтать с Сюэ Цзымином о том о сём и расстаться в самом прекрасном расположении духа. После заскочила в библиотеку, чтобы отксерить кое-что для реферата по высшей математике. Но ввалившаяся шумная компания помешала её тихому времяпрепровождению. От таких людей Е Ванси старалась держаться подальше и не контактировать. Из неуютной библиотеки она ушла.       В сегодняшнем расписании у неё значились две пары, и те во вторую смену, на работе ремонт и вынужденный простой, так что свободного времени оставалось много. Досмотреть аниме, которое они вчера начали с Наньгун Сы? Её любимая затёртая до дыр «Атака титанов», про которую ещё в школьные годы утверждали, что она не для девочек, девочкам такое не нравится. Мальчику Наньгун Сы, как оказалось, нравилось. Как оказалось, он смотрел лишь первый сезон, а остальные знал исключительно по эдитам из TikTok. И Е Ванси уболтала его на совместный просмотр с целью устроить своему парню ликбез.       Нет, без Наньгун Сы под боком она включать не станет, иначе это теряет смысл! И Е Ванси решила вернуться домой и засесть за реферат, а заодно настроить наконец новый ноут под себя, а то руки никак не доходили. Одно постоянно перекувыркивающееся изображение на экране чего стоило! Стандартные настройки не помогали. Наньгун Сы посоветовал просто перевернуть ноутбук. Ему тоже задали реферат по математике, было весело делать научные работы вместе. Или одну на двоих, вдруг не заметят?       «Да нахрена мне эти сферические треугольники? И что с того, что их углы больше ста восьмидесяти градусов?»       «Вот и посчитай, сколько у такого треугольника может быть тупых углов. И ничего смешного в этом слове!»       «Да хоть все!»       «Верно, могут быть и все».       «Да ты гонишь?»       Дубликат ключа от квартиры Наньгун Сы вручил ей в тот же день, когда они… скажем, вернулись из загородной поездки, грязные с ног до головы… душ принимали вместе, и пока Наньгун Сы собирался выгуливать пса, он бросил ей ключ: «Если тебе понадобится спуститься к себе, переодеться там… чтобы было, чем открыть дверь, а то вдруг мы с Цзинь-эром к тому времени не успеем вернуться. Самми нужны долгие прогулки».       Она рассчитывала сразу вернуть дубликат. Наньгун Сы отказался.       «Ты же не своруешь у меня ничего, я знаю. Разве что Наобайцзиня, но такое сокровище даром никому не упало».       Зря он так. Белоснежно-серебряный агат был очень даже ничего. Бу Шэньци точно сказала бы, что, продав такого пса, смогла бы безбедно жить до следующей стипендии.       Прижимая к груди ворох распечаток, Е Ванси повернула ключ в замке. Наобайцзинь звонко тявкнул, а после завёл свои северные песни, как его вольные сибирские собратья.       — Цзинь-эр, это я! — успокоила Е Ванси…       …как вдруг дверь распахнули прямо у неё перед носом.       — «Я» бывают разные, — ответила миловидная девушка… с голыми ногами. В футболке Наньгун Сы. Той самой, которую он забавно называл «с конями».       — О! — отметила незнакомка, пока Е Ванси ошарашенно пялилась на неё. — Сы-эр заказал курсовую у местных отличников? И ты ему принесла? Он уже заплатил или мне тебе перевести?       Сы-эр?       Что…       Что происходит?       Незнакомка вежливо улыбнулась. Такая… и хотелось бы сказать, что насквозь ненатуральная, с перманентным макияжем, вульгарным чрезмерным татуажем бровей… из тех дурочек, которых парни выгуливают как породистых собачонок — у кого сучка красивее, ухоженнее и лучше. Из тех, кто дефилирует зимой по гололёду в сапожках на шпильках, смешно косолапя и повисая на руке кавалера, и кавалеру это не кажется нелепым, наоборот, он надувается от гордости, что может быть сильным рядом с беспомощным, зато услаждающим взор существом. Или из тех фотогеничных моделек, кто снимается на фронтальную камеру, ведёт блог, демонстрирует себя на фоне заграничных курортов и при этом всегда замечательно выглядит, а не страшно, как выходят на селфи простые смертные. Е Ванси краем глаза наблюдала, как одногруппницы листали такие стримы, где кукольные девочки либо несли полнейшую пургу сахарными голосочками, либо молча смотрели в камеру, поворачивая голову и так и этак… действительно, что ещё от них ждать? Не грамотных же речей о решении Тайваньской проблемы! Но публике заходило. Е Ванси же не понимала, как можно растрачивать свою жизнь на просмотр того, что не несёт пользы.       Ей хотелось бы всё это подумать и высказать вслух. С раздражением и завистью, которые свойственно испытывать таким синим чулкам, как она.       Если бы это было правдой.       Но правда заключалась в том, что незнакомка была от природы прекрасна. Как бутон нежно-розового лотоса. И не сквозило в ней ни цуня вульгарного, и даже замеченное на вешалке бежевое пальто оказалось строгого кроя, а не цвета безумного леопарда или формы круглого пуховика, задача которого не подчеркнуть фигуру, а максимально её испортить, зато их все носили поголовно.       Нет.       И ещё раз нет.       Эта девушка выглядела на миллиард юаней. И одевалась соответственно. И даже глупенькой, наверное, не была. Скользила внимательным взглядом по Е Ванси, оценивая, кто она.       И кем приходится её Сы-эру…       И Наобайцзинь не лаял на неё, а спокойно сидел у ног, переводя взгляд с неё… хорошей знакомой, надо думать… на Е Ванси.       А у самой Е Ванси сердце выпрыгивало из груди.       Наньгун Сы говорил, что он единственный ребёнок в семье. Что-то упоминал о троюродном брате. Но не о сестре. И о друзьях из Сычуани, с которыми вырос и обрывки чьих переписок иногда попадали в поле зрения Е Ванси. Но не о подругах.       — Не молчи, пожалуйста. Я тебя не понимаю, — девушка вопросительно склонила голову. Солнце уронило лучи и рассыпало искры на длинных шоколадных волосах с рыжеватым отливом, уложенных волосок к волоску. Будто только что из салона.       А у Е Ванси опять на голове воронье гнездо.       — Я… забрать кое-что… — она не думала, что говорит. Что делает. Всё происходило без её ведома.       Потому что… так-то ей хотелось орать… просто орать… Ни на кого и на всех сразу. На несправедливость мира. На Наньгун Сы. Который, как кобель, своих сук не считает.       Девушка не собиралась её пропускать, но она была настолько нежным созданием, что прорваться через её изящную лапку для рослой Е Ванси не составило труда. В ушах уже не стучало — звенело и свистело, как стылые ветра из утреннего сна. И под ногами расползалась мёрзлая пропасть без дна. Пока Е Ванси собирала свои тетради со стола, она почти физически ловила на себе взгляд, наполненный жалостью. А жалость по отношению к себе Е Ванси не переваривала.       Наконец она выпрямилась, едва удерживая разъезжающуюся макулатуру в руках. В глазах потемнело то ли от резкого движения, то ли от того, что воздуха не хватало, хотя поводов для клаустрофобии не наблюдалось.       Взгляд упал на дальнюю мойку — туда безжалостно выбросили её пуэр.       Вот, значит, как...       — Интересная ты... — приподняла идеальную бровь незнакомка. — На чай не останешься?       — Вы не одеты.       — Прошу прощения. Я не ждала гостей. Я только что из ванной.       Наверняка с пеной, морской солью и шиммером. Ничего общего с Е Ванси, которая споласкивалась под душем, лишь бы быстрее.       Так спокойно беседует. Так буднично. Она что, не понимает, кто такая Е Ванси? Что она тут забыла? Откуда у неё ключи? Она… не ревнует? Не закатывает истерику, что, пока её не было, её Сы-эр закрутил интрижку с какой-то дворняжкой… акхой… которую он, так и быть, потерпит…       Если сейчас на пороге появится третья красотка, с такой же точёной фигурой «песочные часы», как у этой… сучки… с такой же высокой грудью, которой и бюстгальтер не нужен, и явно он там под футболкой не надет… и спросит: «Ой, а где Сяо Сы?» — Е Ванси уже ничему не удивится. Да все демоны бездны, она и Мо Вэйюю на пороге не удивится! Мо Вэйюю в одном лишь полотенце и с вопросом: «Обана, наш Сы-Сы ещё кого-то притащил?»       Собачья свадьба!       Тьфу!       Е Ванси швырнула жалобно звякнувший ключ на стол и придавила сверху ладонью.       — А это надо оставить, — голос подвёл, сорвавшись. Было нечем дышать. Она очень боялась упасть в обморок здесь и сейчас. Окончательно опозориться. Расписаться в том, какой она слабак, болван, второсортная акха, поверившая в какую-то большую и светлую любовь!       Ведь сама же твердила себе, что нельзя привязываться! И как больно… как же больно…       Выпрямившись, она посмотрела на незнакомку сверху вниз. В душе мутным облаком всколыхнулись воспоминания о первых днях в школе, в ВУЗе. Когда среди товарок Е Ванси возвышалась каланчой, как несладкая цапля среди ладненьких уток-мандаринок в императорском пруду. И как никогда ощущала свою неполноценность.       Она везде лишняя.       Её изваляли в грязи.       Вытерли об неё ноги и забыли.       — Мудрое решение, — девушка улыбнулась, демонстрируя жемчужные ровные мелкие зубки. — Лучше сейчас, чем позже. Верно я говорю, да-а-а?       Е Ванси развернулась так, что волосы разметались, и вышла вон, напоследок со всей дури хлопнув дверью. Срочно на воздух, срочно! И лишь у лестницы она остановилась, падая на перила, со стоном пытаясь отдышаться. Тетради веером упали на грязный пол, собирая все микробы. В носу засвербело.       Наобайцзинь скулил вслед и даже скрёбся в дверь, но ничего, хозяйка вернулась, она его утешит.       А Е Ванси некому утешить. И она никому не расскажет о своём идиотизме. Чтобы никому не раскрыть своё унижение.