Глава 13: Пасть — не сдаться

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В главе содержатся откровенные рассуждения о самоубийстве и мыслях об этом. Пожалуйста, будьте осторожны и берегите себя.   Роберт избегал Кортни. Она не знала почему, но чувствовала это. Был четверг, и вот уже пять последних сред Кортни приходила к нему домой — они вместе играли в видеоигры и целовались на диване. Это была одна из первых традиций, которые они завели как пара, и Кортни это очень нравилось. Поэтому когда Роберт сказал, что в этот раз у него нет настроения, она расстроилась… но не стала лезть с расспросами. Она решила, что заставлять его объясняться — не то, чем должна заниматься девушка. Кортни приняла это как есть и пошла утром на работу в плохом настроении.   К сожалению, стало только хуже — почти весь день она практически не пересекалась с Робертом. Он обращался к ней исключительно как к «Невидиве», ни разу не отправил их вместе на задание и вообще был очень сдержан. Фламбе раз за разом пытался заговорить с ним, но всякий раз натыкался на глухое молчание. Кортни понимала: что-то явно не так… но не хотела расспрашивать. Не хотела заставлять его говорить, если он этого не хочет. Хотя где-то глубоко внутри знала, что не сможет долго делать вид, будто ничего не происходит.   — Смена окончена, увидимся в пятницу.   Это было последнее, что Кортни услышала от Роберта, прежде чем он исчез из здания СДС. Она надеялась поймать его на выходе — поцеловать, обнять… хоть что-то, чтобы он почувствовал себя хотя бы чуть-чуть лучше. Но когда пришла к его столу, его там уже не было. Она проверила все мыслимые места: раздевалки, комнату отдыха, парковку и даже крышу здания. Роберта нигде не было. К счастью, лучик надежды всё же оставался, потому что она действительно нашла—   — Ты какого хрена здесь забыла? — буркнул Чейз. — Мужику вообще можно спокойно хер помыть?   Кортни оказалась у мужской душевой, где, судя по всему, Чейз принимал душ после смены. Она тут же юркнула за ближайший угол, чтобы не увидеть предмет обсуждения.   — Чёрт, извини, Чейз, — поморщилась она. — Я Роберта ищу. Не хотела заглядываться на твой двухдюймовый аргумент.   — Ага, очень смешно. Между прочим, у меня вполне приличные четыре дюйма. Для старого пердуна — просто шикарно.   Она фыркнула: — Вот это ты даёшь. Не думала, что у тебя такие запасы.   Звук воды стих. — Можешь выйти, если хочешь. Я уже прикрылся, так что на шоу не надейся.   Кортни вышла из-за угла. Чейз, как обычно, был в амулете Мэнди — и это всё, что на нём было. Теоретически она знала, что стандартную одежду, которую даёт амулет, можно снять — ну как тут забудешь тот случай с Робертом на третий день? — но всё равно было странно видеть Чейза почти голым и с этим амулетом.   — Ты говорила, Роберта ищешь? — спросил Чейз.   — Ага. Значит, не видел его?   Чейз отвёл взгляд: — Я… не думаю, что мне стоит говорить. — Парень ни хрена не слушает, больше всего в нём это бесит. Упрямый, как осёл. Терпеть не могу таких.   Кортни посмотрела на него.   — Иди ты, — сказал Чейз. — Но понял. Всё равно — пацану, кажется, прям нравится молча страдать. Хоть бы иногда прислушался к совету.   — В смысле? — спросила Кортни. — Он что, во что-то вляпался?   Чейз вздохнул: — С такими, блядь, вопросами ты и меня сейчас подставишь.   — Чейз. — Она скрестила руки. — Слушай, я понимаю, что ты мне всё ещё не особо доверяешь, ладно? Я это понимаю. Но—   — Ну и дурочка же ты, что ты несёшь? С чего ты взяла, что я тебе не доверяю?! Конечно, я тебе доверяю! — рявкнул он. — Я просто пытаюсь сохранить его грёбаный секрет, ясно?   — Так перестань его хранить тогда. Роберт со мной сегодня вообще не разговаривал, а вчера отменил все наши планы. Я реально начинаю переживать.   Чейз закрыл глаза и тяжело выдохнул: — Чёрт. Ладно, скажу, где он. Только ты не вздумай говорить ему, что это я рассказал, поняла? Мелкий со мной потом больше не заговорит. Просто скажи, что сама его отыскала — или свали на кого-нибудь ещё. На Фламбе, например — ржака будет.   — Меня устраивает. Просто скажи, где он.   — Он на мемориале Мехамена, — сказал он. — Скорее всего, на самой верхотуре. Башня из бетона — огромная, чтоб все офигели. Типа символ «возвышения над ожиданиями» или какая-то ещё ахинея. Хотя, если по мне — просто потому что большие башни это круто.   Она нахмурилась: — Почему он там? Это —   — Годовщина смерти отца? Нет, она только через пару месяцев, — сказал Чейз. — Сегодня у него что-то другое на уме. Я, если честно, не уверен: придёшь ты — станет лучше или хуже.   Её лицо помрачнело: — Всё настолько плохо? Это из-за меня? — спросила Кортни. — Чёрт. Знала, надо было оставить его в покое. Я всегда так — испытываю свою чёртову удачу, лезу куда не надо, и…   — Дело не в тебе, — сказал он. — Как я уже сказал, если ты туда придёшь, может стать лучше, а может — хуже. Я сам не до конца понимаю. Но не стоит из-за этого чувствовать себя виноватой. Волноваться за кого-то — это нормально. Это хорошо.   В глазах у неё всё ещё стояла тоска, но она смогла слабо улыбнуться: — Кажется, это самое хорошее, что ты когда-либо мне говорил.   — Да не гони. Я тебе жизнь спас, это вообще не считается?   — Спасти — это не то же самое, что сказать что-то, старый пердун. У тебя маразм прям на глазах развивается, а?   — Отвали, Невистерва. Знал ведь, надо было Роберту сказать, чтобы с твоей шкурой не связывался.   В душевой воцарилось молчание, а потом оба расхохотались.   — Знаешь, одна из первых вещей, которую Роберт мне сказал в свой первый день в СДС… Он заявил, что у нас с тобой «похожая энергия». Так меня это выбесило, честно. Потому что он, чёрт возьми, был прав.   — Хорошо, что он мне этого не говорил. Врезала бы ему за такое сравнение с героем-отставником вроде тебя.   — Ха-ха. Ладно, ближе к делу.   Чейз сел на одну из ближайших скамеек. Его взгляд был прикован к полу, и былое оживление в выражении лица улетучилось.   — Что сейчас делает Роберт… Не мне тебе рассказывать. Наверное, должен был бы, но парень мне доверяет. Не хочу это нарушать, — сказал он. — Но вот что могу сказать: думаю, сейчас ему нужна ты. Не кто-нибудь. Именно ты.   — Как мило, — пробормотала она. — Но если уж ты не смог заставить его прекратить… чем бы он ни занимался, — она пожала плечами. — Сомневаюсь, что у меня получится.   Чейз усмехнулся: — Может, ты теперь и героиня, но в голове у тебя всё та же каша. Не видишь, что для него ты — важнее всех на свете? — спросил он. — Нет никого, кому он больше доверяет. Никому не доверяет так, как тебе. Нет мнения, что для него ценнее твоего. Он с ума сходит, лишь бы ты была довольна. Лишь бы ты им гордилась.   — Гордилась? Почему… почему я не должна им гордиться? Он чёртов Мехамен. Он уже сотню раз всем жизнь спасал.   — Ну что, новости для тебя. Не ты одна тут ходишь и гложешь себя заживо.   У Роберта свои тараканы. Старые. Такие старые, что были ещё до нас с тобой. Династийная чертовщина. — Чейз вздохнул. — Слушай, мы можем хоть до утра тут сидеть. Я могу вокруг да около ходить, намёки кидать, разыгрывать из себя какого-то ёбаного сфинкса с загадками. Но, по-моему, тебе просто стоит пойти.   Кортни нахмурилась: — Ты уверен? Ты же сам говорил, что может стать только хуже…   — Может, и так. Но ты хочешь знать моё мнение? — Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Не думаю, что он вообще способен грустить, когда ты рядом.   Она улыбнулась: — Спасибо, Чейз. Я сразу к нему пойду.   — Отлично. И, Визи?   — Ага?   — Он не дал тебе себя оттолкнуть. Не дай и ему тебя прогнать.   Она на миг задумалась, кивнула. Вылетела из душа, почти бегом помчалась по коридору к машине. Чейз вздохнул, посмотрел вниз.   — Ой, чёрт, я же со всеми причиндалами напоказ ходил.   Прошло совсем немного времени после смены Кортни, а снаружи уже лило как из ведра. Самый настоящий ливень, будто из кино: плотные потоки воды молотят по земле, тусклые уличные фонари светятся сквозь туман, и людей так мало, что кажется — попала в чистилище. Кортни стало не по себе, когда она вела машину по городу, держась курсом к мемориалу Мехамена. Лично ей там бывать не доводилось, но по телеку видела кучу раз. Она знала, что мемориал строили ещё для Мехамена Прайма десятки лет назад, а потом обновили, когда погиб Астрал. Не приходило ей в голову, что это место что-то значит для Роберта, но теперь всё вставало на свои места. Кроме Чейза, только эти двое, наверное, сильнее всех повлияли на жизнь Роберта.   Когда она добралась до мемориала, над городом уже гремел гром. Вспышки молний то и дело озаряли небо, сотрясая землю под ногами Кортни. Нехорошее предчувствие закралось в неё, пока она смотрела вверх, на возвышающуюся перед ней башню. На самой вершине она заметила что-то знакомое: стоящий ровно, как в строю, меха-костюм. Она глянула к основанию башни и с досадой увидела нескольких охранников, патрулирующих по периметру. На краткий миг Кортни усомнилась, сумеет ли проникнуть внутрь… но затем вспомнила, кто она такая.   Она исчезла и бесшумно пробралась на территорию мемориала, скользнув мимо охраны и внутрь здания. Оказавшись внутри, Кортни подняла взгляд — и оцепенела. Тысячи писем и записок были зажаты под стеклом и развешаны на гигантских стенах мемориала. Она подошла к самой ближней стене, прищурилась и попыталась разобрать текст одного из писем во тьме.   Дорогой Мехамен,   Спасибо за всё, что вы сделали для этого города. Наша семья живёт здесь вот уже четыре поколения, и мы видели как худшие времена Лос-Анджелеса, так и лучшие. До Мехамена здесь был настоящий ад. Каждый мог выйти из дома — и никогда не знать, вернётся ли обратно, если вдруг какому-нибудь злодею взбредёт в голову выбрать тебя жертвой в этот день. Никто не идеален, но чаще всего казалось, что вы — исключение. Без вас этот город уже никогда не станет прежним. Надеюсь, вы нашли покой.   Кортни нахмурилась. Она перешла к следующему письму.   Мехамен:   Спасибо за то, что спасли моего сына. Сомневаюсь, что вы бы его запомнили, если бы всё ещё были здесь, но банда грабителей ворвалась в наш магазин, когда он закрывался, и они чуть не забили его до смерти. Если бы вы не прилетели и не остановили их, я бы потеряла единственного ребёнка. Словами не передать, насколько я благодарна вам. Спасибо — от меня и от всех, кому вы когда-либо помогли в этом городе.   Она прочитала столько записок, сколько могла достать глазами. Их были десятки, сотни, тысячи — столько людей благодарили Мехаменов Лос-Анджелеса за их службу. Большинство не писали, кому именно адресовано письмо, так что вполне могли говорить о любом из них. Она подняла взгляд в чёрную пустоту башни — потолка не было видно в темноте. Величие наследия Роберта захлестнуло её. По щеке скользнула слеза.   — Роберт… — прошептала она.   Кортни всхлипнула, затем вытерла глаза. Ей всё ещё нужно было найти его. Она осмотрелась внутри, надеясь найти служебную лестницу или лифт. К её разочарованию, здесь оказалась только ржавая пожарная лестница, которая была явно не соответствовала правилам. Неохотно она взобралась на неё и стала подниматься по скрипучим ступенькам, одну за другой. Потребовалось несколько минут, чтобы добраться до верха, и только тогда Кортни осознала, как высоко она находится. Она открыла люк пожарного выхода на крыше и чуть не потеряла сознание, когда взглянула вниз. Кортни мало чего боялась, но высота была в их числе. Она решила смотреть только вперёд, пока не найдёт Роберта.   Вокруг крыши проходила только узкая дорожка — всё остальное занимала гигантская игла шпиля, исчезающая в облаках, будто пронзая небо. Кортни обошла по периметру, молясь, чтобы Роберт не ушёл, пока она сюда добиралась. К счастью, на противоположной стороне, у пожарного выхода, она нашла его. Он сидел в кабине своего меха, дверь была распахнута, и он был открыт всем ветрам. Кабина служила ему укрытием, защищая от ливня. Кортни поморщилась, заметив пивные бутылки, валяющиеся у ног меха. Сам Роберт выглядел… плохо. Всё ещё в рабочей одежде, в поту, с тёмными, впалыми глазами. Похоже, пиво у него закончилось — теперь он медленно потягивал бутылку виски. Он смотрел в небо, не двигаясь, не мигая. Роберт не заметил Кортни, пока она не заговорила.   — Роберт?   Роберт не сдвинулся с места, но его глаза — да. Они медленно скользнули вниз, с трудом фокусируясь на ней. Он чуть наклонил голову, и на лице проступило узнавание.   — Визи? — пробормотал он. — Ты какого чёрта тут делаешь?   Она пододвинулась под прикрытие открытой дверцы кабины, радуясь, что больше не попадает под дождь. Опустилась перед Робертом на колени, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку.   — Привет. Я… слышала, что ты, возможно, будешь тут сегодня, — тихо сказала она. — Я сразу подумала, что что-то случилось, когда ты вчера отменил встречу. А сегодня ты весь день был какой-то отстранённый… Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.   К её удивлению, Роберт рассмеялся: — Вот уж прекрасно! Спасибо тебе большое за то, что пришла меня проверить, но я как-нибудь и сам справлюсь.   Он сделал долгий глоток виски, потом сдержал отрыжку. Слабый свет в кабине едва освещал лицо Роберта — Кортни заметила на щеках следы высохших слёз. У неё замерло сердце.   — Я… Роберт, я волнуюсь за тебя, — тихо сказала она. — Чёрт, парень. Слился со свидания, весь день меня игнорировал, а теперь это? Это уже…   — Кто тебя вообще сюда звал? — перебил Роберт. — Я что-то не помню, чтобы просил тебя приходить. Обычно, если люди не говорят, куда идут, значит, не хотят, чтобы за ними таскались.   У Кортни дрогнула губа: — Ты издеваешься? Она попыталась глубоко вдохнуть, но Роберт продолжал говорить.   — Не дай бог я хоть что-нибудь сделаю для себя, да? Не дай бог Роберт Робертсон Третий перестанет быть для всех этой вашей сраной ручной шавкой!   Он допил остатки виски и со злостью метнул бутылку через всю крышу. Она разлетелась вдребезги, осколки сверкнули в воздухе и утонули во тьме.   Кортни стиснула зубы: — Роберт, тебе надо поговорить со мной. Ты ведёшь себя как полный мудак, и ты это знаешь. Скажи, что не так.   — Ну конечно. Ты ведь всё решишь, да, Визи? Сама, как всегда? — усмехнулся он. — Ты же у нас всё разруливаешь. Взорвать мой мех, забрать мой Пульс…   Она подошла вплотную. Впилась взглядом прямо в него — чтобы он уж точно увидел её лицо. Она была в бешенстве: брови сдвинуты, губы поджаты, по щекам текут слёзы.   Кортни схватила его за плечи: — Хватит. Ты ведёшь себя как настоящий мудак. И я знаю почему. Ты не хочешь говорить, почему ты здесь. А теперь уж, хочешь ты того или нет, придётся. Думаешь, мне приятно каждый раз вываливать тебе всё, когда я дергаюсь из-за какой-то хрени? Я терпеть этого не могу. Чувствую себя полной идиоткой. Но я всё равно это делаю, потому что я тебя люблю. И хочу, чтобы ты это знал, — сказала она твёрдо. — Не отталкивай меня. Пожалуйста.   Роберт огрызнулся. На миг показалось, что скандала не избежать, но ярость медленно сошла с его лица. Он уставился прямо перед собой стеклянным взглядом.   — …Ладно, — сказал он. — Кому вообще не плевать. Всё равно снова всё испорчу.   Она тяжело выдохнула: — Почему разговор со мной должен всё испортить? Разве что… если ты мне изменяешь или что-то вроде того. Хотя… — у неё внутри всё похолодело. — Ты ведь не изменяешь, да?   — Да ни за что, — отрезал он. — Я… Это сложно объяснить.   — Тогда попробуй. Я никуда не уйду, пока не расскажешь.   Кортни решительно протиснулась в кабину и уселась рядом с ним. Места было впритык, они реально сидели как сельди в бочке, но Роберт выглядел настолько отстранённым, что даже не пытался отодвинуть её.   — Просто скажи, зачем ты здесь.   Между ними повисла долгая пауза. Он снова уставился в небо; тонкая полоска лунного света освещала его лицо. Кортни видела, какой он безучастный, — это разбивало ей сердце. Осторожно она опустила ладонь к его руке и крепко сжала её. К её облегчению, Роберт тоже сжал её руку. Он повернулся к ней.   — Я стал Мехаменом, когда мне было четырнадцать. Отец умер, а я не знал, что делать с собой. Сейчас, оглядываясь назад… совершенно ясно, что он готовил меня стать его преемником. Всё время заставлял меня разбираться, как работает костюм, поощрял меня наблюдать за его боями. Я просто хотел быть ребёнком, но, видимо, что-то всё же осталось. Через несколько дней после его смерти я зашёл в его мастерскую. Провёл там часы, изучая чертежи, надеясь уловить… чёрт знает что, наверное. Получить какую-то зацепку. Конечно, так и не нашёл. Но я выяснил, что костюм работает на астральном пульсе. Этого оказалось достаточно, чтобы начать.   — Мне было девятнадцать, когда до меня реально дошло, какая у меня теперь жизнь. Казалось, я просто навсегда остался Мехаменом. Я знал, что моя работа слишком важна, чтобы её бросить. И знал, что отец ни за что бы меня не простил, даже если бы это и не было так. Так что я застрял. Каждый грёбаный день залезал в этот мех, шёл помогать людям… потом возвращался домой и готовился делать всё заново. Кажется, вот тогда я и понял, что мне крышка. Я пару раз пытался завести настоящую жизнь вне костюма — не вышло ни разу. Были девушки, были друзья. Меня вечно не было рядом, так что все быстро сливались. Всё так и шло ещё пару лет. Пока мне не стукнуло двадцать три. Тогда-то я и решил свести счёты с жизнью.   У Кортни внутри всё оборвалось. — Ты что?   — Я пытался. Честно пытался. Хотел взлететь на мехе в небо, потом сигануть вниз и просто молиться, чтобы рядом не оказалось спасателей-героев. Только не повезло. Пока летел, в центре что-то рвануло, и я подумал, что наверняка окажусь в аду или типа того, если не помогу. Ну, я спустился и спас ситуацию. А потом… пошёл домой. Долго больше не пытался. Прошёл почти год, прежде чем я снова собрался с духом. В этот раз мне хотелось сделать всё по-поэтичнее. Вот и поднялся сюда.   Роберт махнул рукой в сторону крыши башни.   — Я думал, если разлететься тут к чёртовой матери прямо в здании памяти деда и отца, может, хоть как-то донесу свою мысль. Кому, сам толком не знаю. Может, им. Может, Богу. Может, себе. Я был бухой, когда всё это придумал, так что чёрт знает, какой у меня тогда был план. Я пришёл сюда, повис на краю, болтал ногами, мысленно примеривался — прыгнуть или нет. Угрохал две упаковки пива. Меня вывернуло наизнанку. Изревелся в конец. А потом ушёл. Не сделал этого, хоть так, блядь, хотел.   Роберт глубоко вдохнул. Кортни почувствовала, как он начинает дрожать, и обняла его обеими руками.   — Продолжай, — прошептала она.   — Потом это превратилось в традицию. Ещё одна хреновая штука в коллекцию семейных традиций Робертсонов. Уже почти десять лет я каждый год прихожу сюда. Каждый раз — напиваюсь в хлам и думаю, может, пора с этим всем покончить. Освободиться наконец-то от этого наследия, которое меня разъедает изнутри. Но я так ни разу этого и не сделал.   Роберт повернулся к Кортни, его лицо было абсолютно пустым.   — Думаешь, это делает меня сильным или слабым?   Кортни расплакалась. — Это делает тебя сильным, Роберт. Ты — чертовски сильный.   Она уткнулась лицом в его плечо и обняла его так крепко, как могла. Она чувствовала, как её сердце бьётся в такт его; ровный глухой стук пронзал шум дождя за окном.   — Потому я и взял себе Бекона, понимаешь, — пробормотал Роберт. — Прочитал где-то в интернете: иногда люди, которые думают о суициде, заводят питомцев. Чтобы хоть ради чего-то остаться. Сначала показалось бредом, но… последние пару лет, когда я поднимался сюда, знал, что прыгать не стану. Традиция оставалась, и я тоже, видимо.   — Роберт, — едва выговорила Кортни. — Я так чертовски тебя люблю. Прости, что тебе пришлось столько выдержать.   — Всё нормально, правда. Просто… вот что значит быть Мехаменом, — хмыкнул он. — На самом деле я по этой причине не хотел возвращаться в костюм. Когда был диспетчером… наконец-то почувствовал, что начал жить по-настоящему. Были друзья. Были перспективы. Я уже не должен был сдохнуть в этом сраном костюме. И всё равно мог приносить пользу. Вернуться к старому… в чём-то это хорошо. Как будто надеваешь старый вытянутый свитер. Но, возможно, я не могу быть Мехаменом иным способом. Не могу — не будучи вот таким сломанным.   Кортни вдруг обхватила его лицо обеими руками и повернула к себе.   — Слушай меня, Роберт. Ты больше не тот, кем был раньше. Я тоже. Это ты мне сказал, помнишь? Когда я была на самом дне, готова просто… исчезнуть. Ты дал мне понять, что никогда не поздно стать другим человеком, — сказала она. — И ты смог. Ты стал другим. Да, ты — Мехамен. И, наверное, всегда им будешь. Но теперь это уже не то, что было десять лет назад. Чёрт, даже год назад — совсем не то же самое.   Она снова сжала его руку. Сквозь потоки слёз на её лице Кортни смогла улыбнуться.   — Я такая, блядь, везучая, что ты есть в моей жизни, Роберт. Ты всё изменил для меня. Каждый новый день с тобой — как праздник, — она всхлипнула. — Раньше я ощущала себя в ловушке… как будто всегда останусь той самой мерзкой тварью, злодейкой. А ты показал, что это не так. Ты меня… спас. Так что, пожалуйста…   Кортни прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза.   — …дай мне спасти тебя. Ещё один раз.   Роберт молчал. Они долго сидели в тишине. Для Кортни это показалось часами. Но она не шевельнулась. Она осталась рядом с ним, держала его за руку. Потом Роберт икнул. Она почувствовала, как его резко затрясло, будто у него начался припадок. Кортни распахнула глаза, внезапно испугавшись — но паника прошла, когда она увидела его лицо. Оно исказилось самой мучительной гримасой, какую она только видела; по щекам струились слёзы. Он разрыдался, его голос разносился по тёмной, дождливой ночи.   — Я… я… мне так чёртовски… — ик — чёртовски жаль, Визи…   Он опустился в её объятия, обмяк всем телом. Кортни улыбнулась. Она обняла его обеими руками и прижалась губами к его голове.   — Всё хорошо, Роберт. Всё хорошо, — сказала она. — Я здесь. Я люблю тебя. Не переживай.   По всему Лос-Анджелесу лил дождь. Гром сотрясал город, озаряя ночь вспышками и вселяя в жителей страх. Но у горожан хватало и других поводов бояться. На каждом углу поджидали злодеи. Люди, готовые ограбить, ранить, убить… Но несмотря ни на что, большинство не так уж и боялись. Они знали: там, за пределами тьмы, обязательно найдётся тот, кто готов их защитить. Они были уверены — что бы ни грозило им и их городу, Мехамен всегда будет рядом.   К счастью, кто-то был рядом и с Мехаменом.