Глава 21: Срыв (Часть 2)

— Господи, приятель. Ты уверен, что не перебрал?   — Я тебе не приятель. Наливай.   Бармен скривился: — Чёрт с тобой. Платишь — наливаю.   Роберт швырнул на стойку пачку двадцаток, и бармен тут же их сгреб.   — Ладно, будет тебе алкогольное отравление.   Он взял пивной стакан и налил в него водку примерно на две трети, затем скользнул стакан по стойке к Роберту. Роберт сделал длинный глоток, почти полностью осушив стакан за раз. Бармен присвистнул.   — Ты ведь был тут раньше с какой-то девушкой? — спросил он. — Не заладилось у вас?   Роберт поставил стакан на стойку: — Хватит быть таким дружелюбным. Чаевые ты уже получил.   Бармен поднял руки: — Ладно, господи. Осуди меня за попытку пообщаться.   Почти полчаса Роберт пытался найти Кортни после того, как она сбежала, но всё было без толку. Её телефон то ли разрядился, то ли был выключен, а искать человека, который может стать невидимкой, — занятие заведомо безнадёжное. В конце концов он сдался и вернулся в бар. Вот он снова здесь: в «Сардине», и он пьёт. За это время он влил в себя по-настоящему эпическое количество алкоголя и накатал счёт под стать. Дошло до того, что вокруг начали собираться зеваки — кто-то даже делал ставки, когда и вырвет ли его вообще. Роберт был настолько отрешён от мира, что долгое время даже не замечал этого, но в какой-то момент толпа стала слишком большой, чтобы её игнорировать.   Роберт обернулся, в глазах давно уже не было искры. — Если уж пялитесь, купите мне выпить, — сказал он. — Или катитесь отсюда к чёрту.   Пара человек и правда угостила его выпивкой, но большинство просто посмеялись. Роберт снова повернулся к стойке, не моргнув и глазом. Ничего из того, что они делали или говорили, не могло заставить его чувствовать себя ещё хуже. Он принял несколько шотов от щедрых зрителей, потом заказал ещё виски на свой счёт. К несчастью для него, бармен, похоже, был вполне доволен тем, сколько с него уже поимел.   — Всё, дружок, с тебя хватит, — сказал он. — Пора выметаться.   Роберт просто уставился на него: — Заплачу вдвое.   — Ага? А за новый паркет заплатишь, когда тебя стошнит и всё впитается в пол? — Бармен покачал головой. — Всё, с тебя хватит. Проваливай домой.   Выпей воды и подрочи.   Роберт со всей силы швырнул пинту об стойку — стекло разлетелось на осколки. Лицо у него оставалось непроницаемым, а вот у бармена всё перекосилось от злости.   — Всё, хватит. Тони, выкинь этого ублюдка отсюда.   К Роберту подошёл здоровяк с щупальцами вместо волос и попытался схватить его, но Роберт оказался быстрее. Он развернулся на табурете и влепил ногой прямо в живот вышибале — тот пошатнулся и отступил назад. Роберт спрыгнул со стула и бросился за ним, снова и снова вколачивая кулаки, пока тот не отключился. К нему тут же начали приближаться ещё двое — то ли завсегдатаи, то ли ещё вышибалы. Роберту было плевать. Он ударил ближайшего, костяшки хрустнули о челюсть. В ответ получил жёстко по рёбрам, потом по грудине, но всё ещё держался. Он рванул вперёд, сбил следующего с ног, его голова глухо ударилась о стойку. Для верности Роберт ещё раз врезал ему по зубам, а потом резко обернулся к следующим противникам.   — Ну что, всё, на что вы, ублюдки, способны?   Прежде чем Роберт успел что-либо сделать, он почувствовал резкий удар по макушке, вспышку боли — и провалился в темноту.     Когда Роберт пришёл в себя, казалось, будто его голову раскололи топором. Он тихо застонал от парализующей боли и свернулся калачиком. Понадобилось время, чтобы понять: он лежит где-то на чём-то мягком. Робко приоткрыл глаза. Всё плыло перед глазами, но он смутно различал что-то похожее на комод. Перевернувшись, увидел тумбочку, небольшой рабочий стол, дверной проём… Похоже, он был в чьей-то спальне, но чьей — не узнавал. Он вдохнул воздух. Было тепло, пахло деревом и корицей. Прежде чем он успел рассмотреть всё вокруг, чей-то голос вывел его из оцепенения.   — О, очнулся! А мы уж думали, тебя потеряли, малец.   Он посмотрел на дверной проём, пытаясь разглядеть, откуда доносится голос, но никого не увидел… потом опустил взгляд. Кольм стоял там, улыбаясь ему снизу вверх, в одной руке держал бутылку воды, в другой — чашку чая.   — Как самочувствие, сынок? Знатно тебя приложило.   Роберт поморщился, пытаясь приподняться: — Что… случилось…?   — Влез в барную драку, сынок. Один. Так делать нельзя, — проворчал он. — В таких делах всегда нужен напарник. Тогда можно раздавать всем по очереди, хоть вперемешку. А в одиночку? Легко схлопотать быструю и грязную оплеуху сзади… что, уверен, ты сейчас на своей шкуре прочувствовал — удовольствие так себе.   Роберт кивнул: — Ага. Что бы ты там ни сказал, ладно. Чёрт, башка просто раскалывается.   — Бармен зарядил тебе целой бутылкой Джека Дэниэлса. Здоровенный мужик, — хмыкнул Кольм. — На, пей что хочешь.   Он поставил воду и чай на тумбочку, потом подтащил к кровати стул. Вскочил на него, ноги торчали прямо, как у ребёнка в детском кресле. Роберт бы обязательно подколол его, если бы не был при смерти.   Роберт залпом осушил полбутылки воды, потом медленно начал пить чай. На вкус он был отвратительный, но головная боль почти сразу начала отступать, стоило только сделать первый глоток.   — Спасибо, Громила.   Тот кивнул: — Значит, сегодня пьёшь в одиночку, да? — Кольм усмехнулся. — А где твоя пассия? Невидива решила устроить себе выходной?   У Роберта внутри всё сжалось. Он сделал ещё глоток чая, попытался что-то сказать — вместо этого разрыдался, слёзы потекли по щекам, из носа потянулись сопли. Кольм поморщился.   — А, больная тема. Прости, парень, — вздохнул он. — Тяжёлый период, да? Вон оно что, вот ты и пытался сегодня себя споить до смерти.   Роберт всхлипнул: — Ты… ик… там был? В баре?   Кольм кивнул: — Ага. Я уже пару минут там сидел, когда ты начал махать кулаками. Зашёл пропустить стаканчик — Допплс мне дальше по улице больше не наливает. А тут смотрю — ты сцепился с этими ребятами… Ну, думаю, надо бы тебя выручить.   — Ну… спасибо тебе, — выдавил Роберт. — Хотя, если честно, иногда жалею, что ты им не дал меня отделать.   — Не говори так, Роберт. Что бы там у вас ни случилось… Дать каким-то пьяным ублюдкам проломить тебе башку — это не выход. — Кольм на секунду задумался. — Не расскажешь, что у вас вообще происходит? Всё выглядит мрачно, если честно… Но не думаю, что это конец. Вы с ней как солнце и луна. Без вас обоих небо было бы пустым.   У Роберта дрогнула губа: — Она… Я сам не понимаю, Громила. Она просто сбежала от меня сегодня. Мы о чём-то говорили… Я даже толком не помню. Кажется, про моего отца. А потом я сказал ей, как сильно люблю её, как много она для меня значит, и…   Роберт снова не смог вымолвить ни слова — его захлестнули рыдания. Кольм быстро запрыгнул на кровать, выхватил у него из рук чай, пока тот не свернулся калачиком и не рухнул на бок, сотрясаемый горем. Вздохнув, Кольм поставил чашку на тумбочку.   — А. Спугнул ты её, — кивнул он. — Был у меня такой опыт. Только с другой стороны, конечно… Но был, парнишка. Сложная ситуация.   Роберт всхлипнул: — Это было… так внезапно. Ещё неделю назад, может, даже меньше, мы говорили о будущем. Она так радовалась, так хотела быть со мной по-настоящему, — он всхлипнул. — А теперь… я не знаю. Я не понимаю, что не так сказал. Что я сделал не так.   — Парнишка, слушай меня внимательно, — сказал Кольм. — Дело не в тебе. Всё дело в ней.   — Что ты имеешь в виду?   — Ты её напугал. Одно дело — говорить о таких вещах, когда у вас обоих приподнятое настроение. Когда накрывает волна любви, кажется, будто вам всё по плечу, — объяснил он. — Но когда вы оба навеселе? Валяетесь в какой-то подворотне, вокруг одна мрачнятина? Тут реальность и накрывает, вот она и струсила.   — То есть что? Она поняла, что больше не хочет быть со мной?   Кольм покачал головой: — Не думаю, что всё так плохо. Эта девчонка тебя любит, Роберт. Правда любит. Про тебя болтает без умолку, даже когда тебя рядом нет, — усмехнулся он. — Иногда уже уши вянут. Нет, ей просто нужно немного пространства.   Роберт вытер глаза: — Но она просто сбежала. Буквально исчезла, — сказал он. — Я должен просто смириться с этим?   — Конечно нет. Когда вернётся — устроишь ей серьёзный разговор, и она поймёт, что была неправа. Но если сейчас бросишься за ней, попытаешься схватить, пока она разбирается в своих чувствах… только дальше друг от друга отдалитесь.   — С чего ты взял? — спросил Роберт. — Может, она как раз хочет, чтобы я за ней погнался, а? Может, это и есть правильный ход.   Кольм вздохнул: — Я знаю… потому что сам был на её месте, давным-давно. Я встречался с одной девушкой, и она вдруг стала относиться ко мне серьёзно. А я не был готов к этому — или думал, что не готов, — вот и смылся. Она меня догнала, потребовала объяснений, требовала ответа… а я сам ещё ничего не обдумал. Так что единственное, что смог сказать, — это «нет».   Роберт нахмурился: — Ты сейчас про…?   — Купе? Ага, — снова вздохнул он. — У нас с ней всё было по-настоящему, Роберт. Я был уверен, что мы с ней навсегда. А потом… она сказала мне то же самое. И, наверное, именно это меня и напугало. Тогда, по крайней мере.   — Я не понимаю. Если ты хотел быть с ней, а она — с тобой, то почему…?   — Думаешь, любовь — это что-то рациональное, парень? Ни хрена. Настоящая любовь — никогда, — усмехнулся он. — Знаешь… я боялся, что кто-то будет так сильно на меня рассчитывать. Что я отвечаю за чьё-то счастье. Это слишком много, особенно для меня тогда. Я был пьяницей и полным раздолбаем, а Купе — единственная, кто вообще обращал на меня внимание. Единственная, кто мне был по-настоящему дорог. Так что сама мысль, что я могу всё испортить и сделать её несчастной…   — Это было немыслимо. Я понимаю, — сказал Роберт. — Но если ты просто сбежишь, разве не это и происходит?   — Конечно, происходит. Но так было проще — сделать это по-своему, чем случайно всё запороть. Так проще жить, — сказал Кольм. — Или мне тогда так казалось. Сейчас… не знаю. В большинстве дней я только и думаю, что хотел бы вернуться и попробовать снова. Дать себе быть уязвимым.   Роберт медленно сел. Вид у него был ужасный. Глаза красные, нос в соплях, лицо всё в засохших слезах, а сам он — весь в крови и синяках.   — И что мне делать? Просто ждать?   — Дай ей понять, что ты будешь рядом, когда она будет готова, — сказал Кольм. — Скажи ей, пусть не торопится. Но чтобы больше не сбегала. Будь настойчив, но по-доброму. Я бы так и поступил.   Роберт кивнул: — Попробую, наверное, — сказал он. — Чёрт, Громила. Я до чёртиков по ней скучаю.   — Знаю, парень. Пошли напьёмся в хлам.   Роберт приподнял бровь: — Я уже выдул мини-бар. Думаешь, заливать в меня ещё больше — это умно?   — Я с умом не особо дружу, Роберт. Ты же должен был это понять, — усмехнулся он.   — Ладно, убедил. Можешь не повторять дважды. Чем меньше я буду соображать, тем лучше.   Роберт перекинул ноги через край кровати, которая, как он только сейчас понял, была очень маленькой. Удивительно, что он вообще на ней уместился — видимо, всё это время свернулся калачиком. Он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся к выходу вместе с Кольмом.   — Так… ты и Купе, да? Похоже, у вас богатая история, — усмехнулся он.   — Чёрт. Мне точно надо будет напиться посильнее, если мы собираемся это обсуждать, — усмехнулся Кольм.