Глава 5. Гарри

Возвращение в дом на Гриммо всегда было для Гарри особенным моментом. Это первый дом, который он обрёл после Хогвартса, но теперь его здесь встречал по-настоящему семейный уют. На вечер у них с Джинни не было никаких планов, и Гарри рассчитывал поужинать и ничего не делать. Иногда ему не хватало в доме телевизора, хотелось посмотреть с Джинни фильм, но он боялся представить, что случилось бы с техникой, даже перенеси он её через порог фамильного дома Блэков. Гарри знал, что Джинни не любила этот дом, во всяком случае так, как он. Нет, она ценила тишину и пространство, которых была лишена в Норе. В каком-то смысле она тоже только сейчас обрела собственное пространство. И безумные Блэки, портреты которых никакой магией не получилось вытравить из дома, были рады чистокровной волшебнице. После того как Джинни переехала к Гарри, они вместе провели операцию по очеловечиванию дома. Он по-прежнему сохранял викторианскую архитектуру лондонского таунхауса: узкий фасад, высокие окна, крутые лестницы и слегка перекошенные углы, словно здание немного сутулилось. Но теперь фасад был очищен и стал светлее, рамы обновили, а на двери появился новый латунный молоток, заколдованный так, что тоненьким голосом сообщал личность посетителя на кухне. Кингсли помог обновить защитные чары, и они вплелись в структуру дома, упрочивая чувство безопасности, которое теперь вновь ощущалось во всех помещениях и внутреннем дворике. Пол был заменён на гладко отполированный ореховый паркет, на стенах появились светлые панели и колдографии — здесь были фотографии друзей, членов Ордена Феникса, смешные снимки семьи Уизли и, конечно, снимки родителей Гарри из альбома, который когда-то подарил ему Хагрид. Там было даже несколько обычных фотографий маленькой Лили, это тётя Петуния в приступе прилива странных чувств поделилась с Гарри. Он даже не знал, что такие снимки есть, тётка никогда их ему не показывала. Наверное, это был её способ выразить благодарность за то, что Гарри привёз им костерост, когда Вернон сломал ногу, упав в гараже со стремянки. Дядя, конечно, был не в курсе, что противная травяная микстура, которой его потчевала жена, была лечебным зельем и отходил в гипсе положенное время. Зато потом хвастался всем друзьям, как он быстро восстановился после такой травмы. Воздух больше не пах застарелой гарью и сыростью, их сменили запах воска для мебели, чая и чего-то тёплого, домашнего. За эти годы дом стал тихим убежищем, местом, где Гарри мог снять очки, сесть в старое кресло, завернуться в шерстяной плед и почувствовать себя дома. Не легендой, героем войны, избранным или аврором. Просто человеком. Гарри и Джинни не пришлось работать по дому, чистоту в доме поддерживал Кикимер*. Однажды Гарри попробовал подарить ему свободу, под влиянием Гермионы, но домовик оскорбился, и Гарри выкупил у него прощение, предложив ему комнату Регулуса, правда, с условием, что он заберёт к себе все старые предметы в доме. Гарри мучила совесть, когда счастливый домовик тащил в своё новое жилье портрет Вальпурги Блэк. Они наложили Силенцио на дверь, и наконец её крики затихли. После войны домовик остался работать в Хогвартсе, но иногда навещал дом на Гриммо, наводил в нем порядок и беседовал с портретом старой хозяйки. Джинни старый домовик не нравился, но она была рада, что он снял с неё уборку. Гарри тоже радовался, что его годы бытового рабства закончились. Иногда они всё ещё спорили об этом с Гермионой. Гарри понимал её позицию и уважал стремление лучшей подруги обеспечить домовикам качественное существование и гражданские права, но он также уважал выбор Кикимера и во всем, что мог, старался проявлять доброту по отношению к нему. У них была своя история, но после помощи с поиском крестража, а особенно за последние годы, Гарри проникся к маленькому старику и, наверное, в чем-то в их отношениях компенсировал невозможность подарить свою любовь Добби. На Рождество Гарри обязательно клал под ёлку какие-то вещицы для домовика. Когда это случилось в первый раз, Кикимер ушёл в свою комнату в слезах. Три года назад они, после долгих споров, пришли к договорённости, что, если предмет одежды сшит домовиком для домовика, а не является человеческой вещью, это не попытка освобождения. Благодаря стараниям Гермионы действительно появились свободные эльфы, которые, впрочем, за редким исключением, продолжали работать на прежних работах, отказываясь от оплаты, просто довольствуясь своим положением. И среди них появились швеи и какое-то подобие моды. Так что на прошедшее Рождество Гарри подарил Кикимеру парадную эльфийскую мантию. Правда, он думал, что тот будет надевать её по праздникам, но в итоге эльф благодарно носил её каждый раз, навещая его дом. Гарри никогда об этом никому не говорил, но было в этих их отношениях что-то такое, что перекликалось с его детством у Дурслей. Только он, наоборот, заботился о своём вынужденном жильце. Гарри прошёл на кухню, разогрел себе ужин и уселся за стол. Джинни о чем-то задумалась, вращая перед собой кружку с чаем. Он решил её не торопить, захочет — сама расскажет. Блэковская кухня с массивными каменными плитами и очагом сохранила свою аутентичность, но стала намного светлее: часть камня была очищена, лампы — заменены на новые магические светильники, которые давали мягкий янтарный свет. Это помещение теперь больше напоминало Нору: за большим деревянным столом здесь собирались друзья, кипел чайник, на плите что-то варилось, а над столом висели медные сковороды. Внешне ничто не напоминало те мрачные времена, когда за этим столом собирался Орден Феникса, но эти воспоминания всё равно впитались в кирпич так же основательно, как в их владельца. Спустя недолгое молчание Джинни и правда заговорила. «Я так рада, что моя жизнь сложилась именно так, как сложилась. На работе всё замечательно. Мы есть друг у друга…» — она протянула ему руку, и Гарри благодарно её взял, но внутренне немного напрягся от странного вступления. «И я благодарна тебе, что ты позволил мне следовать за мечтой.» Гарри осторожно кивнул, кажется, он знал, куда направляется этот разговор, и жена подтвердила его догадки. «В субботу, когда мы играли с Тедди в саду, я подумала — жаль, наши дети не будут учиться с ним в школе, не смогут стать такими же друзьями, как были вы с Роном и Гермионой. Он замечательный мальчик…» Сыну Тонкс и Люпина было девять и через пару лет его ждало письмо из Хогвартса. Гарри понимающе кивнул и сжал руку Джинни. «Я долго об этом думаю, но, когда ты заговорила наконец об этом…неужели мы готовы?» — он посмотрел на жену. — «Мне иногда кажется, что я тот же ученик Хогвартса, которому в сентябре придётся тащить чемодан в Хогвартс-экспресс.» «Ну», — она хитро ему улыбнулась, — «чемодан тащить и правда придётся, но лет через двенадцать.» Ему потребовалось пара секунд, чтобы понять, что это значит. Он обнял Джинни и спросил — «Ты кому-нибудь уже говорила?» «Нет», — прошептала она ему в шею, — «решила, что на выходных расскажем всем в Норе.» Почему-то из всей семьи Гарри ярче всего представил, как раскудахчется Кикимер. Хотя он проводил с ним профилактические беседы, и на тему чистоты крови домовик больше не заговаривал, но то, что наследник хозяина будет не просто от чистокровной волшебницы, а из семьи почти-Священных 28, приведёт его в экстаз. «Я уже представляю, как твоя мама бросает всё прямо сразу и бежит вязать детский комбинезон.» Жена рассмеялась, они разорвали объятия и сели обратно за стол. «Ты её знаешь, сначала нужно будет сказать ей букву*.» Гарри доедал ужин, а всё вокруг казалось ему другим. Более ярким, каким-то новым. Впереди его ждали перемены, и сейчас он чётко понял, что готов. Он давно был к этому готов. «Рон просто сойдёт с ума», — он ухмыльнулся, представляя реакцию друга, — «он, конечно, любит Тедди, но…» «Я понимаю», — кивнула Джинни, — «наконец в клане Уизли будет пополнение. И, к слову о букве… я хотела кое о чем тебя спросить. Вернее, попросить… — она заговорила тише. Гарри отложил вилку, заметив слёзы в её глазах, и взял её руки в свои. «Думаю, если это будет девочка, она возненавидит нас за то, что мы назвали её Фредерика*.» Они снова обнялись. Гарри гладил жену по спине, задержав руку на пояснице. Ну привет, малыш. После ужина они расположились в гостиной. Здесь сохранились старые книжные шкафы, впрочем, полностью сменившие содержимое, резные шкафчики и кресла эпохи Блэков, но новые хозяева добавили мягкие покрывала, новые подушки, а Невилл снабдил их парой магических растений, которые придавали комнате жизнь — они были достаточно неприхотливыми, чтобы занятые супруги не загубили их между визитами профессора Долгопупса*. И всё же в этой комнате, как и во всем доме, чувствовалось прошлое, лёгкая тень Сириуса, смех Фреда и Джорджа, тёплые улыбки Римуса и Тонкс… Но теперь это была не боль, а тихая память. Когда они только устроились на диване, кто-то запросил связь по камину, это была Гермиона. «Прости за беспокойство, вообще-то это по работе, и если хочешь, я отложу всё на завтра, просто меня посетила мысль», — затараторила она в привычной манере. «Вообще-то я хотел предложить тебе заглянуть к нам на чай…сейчас, если ты не занята.» «Ладно, сейчас только покормлю Глотика. Минут через десять буду.» Джинни подняла глаза от «Ведьминого досуга», который она читала, сидя на диване с ногами. «Да, я даю тебе разрешение рассказать ей первой», — сказала она, не дожидаясь его вопроса. Он благодарно улыбнулся и поцеловал её в лоб. До чего он любил эту ведьму! Когда Гермиона прошла через камин, они с Джинни ждали её в гостиной. Гарри предложил ей на минутку присесть в кресло, чтобы сообщить ей одну новость, а сам сел на диван рядом с Джинни и взял её за руку. Он не успел открыть рот, когда Гермиона удивлённо вздохнула и воскликнула «Ох, Гарри! Это правда?» — она посмотрела на живот Джинни. «Самая гениальная ведьма своего поколения», — не сговариваясь, произнесли супруги, переглянувшись. «Ты испортила нам удовольствие сообщить тебе лично!» — с притворной обидой произнесла Джинни. Гермиона уже кинулась их обнимать — «но зато я могу сообщить тебе, что ты узнала первая.» «Я сохраню ваш секрет!» — торжественно поклялась Гермиона. — «Но только до воскресенья.» Пару минут они ещё поболтали, а потом Гермиона с Гарри вышли на крыльцо. Вечером было прохладно, так что Гарри наложил на них согревающие чары и протянул Гермионе кружку чая. Она поблагодарила улыбнулась и обхватила горячий фарфор руками. «Я никогда не скажу это ему», — он покосился на Гермиону, — «но когда-то я думал, что наши и ваши с Роном дети вместе пойдут в школу. Но тогда я думал, что всё случится гораздо быстрее и одновременно боялся этого.» Подруга легонько толкнула его плечом, сделала большой глоток чая и поморщилась, Гарри, как всегда, сделал его слишком слабым на её вкус. «Все случилось к лучшему», — сказала она, — «и между нами, и то, что вы с Джинни пришли к этому моменту осознанно. Я правда за вас рада, Джинни… она будет замечательной мамой. И ты тоже — ну, ты понимаешь», — она улыбнулась. Гарри фыркнул. «Я точно знаю, каким родителем быть НЕ стоит.» Гермиона понимающе хмыкнула. «Зато, благодаря тёте и дяде ты невероятно адаптирован в быту!» Они посмеялись и некоторое время молчали. Гарри знал: если Гермиона молчит — значит ей нужно сформулировать мысль. «Все вокруг будто движется вперёд, так стремительно. Семьи, дома, планы на пять лет…» — Она прервалась, чтобы сделать глоток чая. — «А я… я всё ещё чувствую, что только выбираюсь из водоворота последних лет.» Гарри кивнул. «Ты же знаешь, что это нормально?» «Я не против… этого всего», — она описала круг головой. — «Просто… не вижу себя сейчас в этом», — она посмотрела на небо. — «Если честно, я даже не уверена, что понимаю, чего хочу.» Гарри тихо рассмеялся тёплым, понимающим смехом. «Ты спасла мир больше раз, чем Министерство успевает напоминать в отчётах. Ты имеешь полное право просто… пожить. Как хочешь. В том ритме, который тебе подходит.» «Может быть», — сказала она, но уже мягче. — «В процессе работы я всё время бегу куда-то, но в жизни, кажется, я стою на месте, пока остальные уходят вперёд.» «Нет», — спокойно ответил Гарри. — «Ты просто идёшь своей дорогой. Жизненный путь — штука не универсальная.» — он повернулся к ней, заставляя её встретить его взгляд. — «И, честно говоря, если кто-то заслуживает позволить себе жить не по чужим шаблонам — так это ты.» Гермиона медленно выдохнула. «Спасибо. Когда ты стал таким мудрым? Подарю тебе на день рождения колпак, как у Дамблдора.» «Обращайся», — ответил он просто и легонько ткнул её плечом, — «колпак не надо, а вот детские вещи, наверное, уже можно.» «Рон просто сойдёт с ума!» — она широко улыбнулась этой мысли. «Я то же самое сказал Джинни, когда она мне рассказала.» Они сидели на крыльце, пили чай, и Гарри был абсолютно счастлив. «Ладно», — Гермиона оставила пустую чашку. — «Давай всё же обсудим то, за чем я сюда пришла. Спасибо, кстати, даже если у тебя был скрытый повод меня позвать. Эта мысль не даст мне уснуть…» «Ты что-то поняла про результаты диагностики?» — она кивнула, — «Мы в отделе сегодня снова их просматривали плюс изучили воспоминание Блейза в омуте памяти. Удивительная магия — лица девушки не видно. Оно будто… размытое.» «Я пришла к выводу, что они уже должны были раньше встречаться. На подготовку такого мощного зелья нужно время и кровь Блейза. Думаю, что они раздобыли кровь раньше.» Гарри обдумал её слова. Звучало логично, но… «Я понимаю, к чему ты ведёшь, но боюсь, у Забини есть две пагубные привычки — алкоголь и женщины — и они позволили бы накачать из него столько крови, что хватило бы на годовой рацион вампира.» «Понимаю, но, возможно, в предыдущую их встречу они не были так осторожны?» — она поднялась. — «Просто подумай об этом.» Гарри проводил её до камина, она определенно подкинула ему пищу для размышлений. «Спасибо, конечно, это правда может быть зацепкой», — поблагодарил он её. — «Правда, не уверен, что хотел бы настолько вникать в личную жизнь Блейза Забини.» «Да, его концентрация в твоей жизни превысила желаемый уровень», — задумчиво произнесла Гермиона. Она крикнула Джинни, что уходит и ещё раз её поздравляет, и отправилась домой. Гарри подумал, насколько же его жизнь отличается от образа жизни слизеринца. Неужели это делает его счастливым? Про подсказку Гермионы он решил подумать завтра утром и отправился к своей любимой жене.