Глава 6. Тео

В обеденный перерыв Тео подумал опять пойти во вчерашнее кафе. Местная еда была вкусной, и была возможность опять встретить там Брук и Гермиону, если они ходят туда постоянно. Теодор несколько раз видел высокую волшебницу в коридорах Министерства. Пару недель назад они вместе ехали в лифте, вернее, он стоял у стенки, а Грейнджер с Брук перед ним о чем-то весело перешучивались. От Кларк приятно пахло чистотой и немного бергамотом. Теперь, если они вновь столкнутся, можно будет поздороваться или даже перекинуться парой слов. Жаль, что ему некого расспросить о Брук. Он поёжился, представляя себе, как обращается с этим вопросом к Перси Уизли. Поразмышляв ещё несколько минут, он отказался от идеи пойти туда же, не хотелось показаться навязчивым. Вчера коллеги обедали с ним только потому, что не было свободных столиков. В итоге он перекусил едой, принесённым его домовиком, параллельно листая утренний выпуск «Ежедневного пророка». На спортивном развороте была короткая заметка про команду Драко. Тео сделал мысленную пометку поздравить друга с успехом. С работой получилось закончить пораньше, домой возвращаться не хотелось, и он решил навестить Малфой-мэнор под предлогом узнать, как дела у Блейза. Обычно они с друзьями не виделись между выходными, но эту неделю никак нельзя было назвать обычной. В их среде близость требовала соблюдения дистанции и негласных договорённостей. Тео был по-своему доволен тем, как сложилось его окружение. После отъезда Пэнси связь оборвалась почти безболезненно, как это и бывает, когда отношения держатся на привычке. Остались Дафна, Драко, Блейз и их союз, сформированный годами. Их объединяло воспитание в семьях чистокровных, обеспеченных волшебников, где проявление эмоций считалось ненужной слабостью, а откровенность — формой неосторожности. Это создавало между ними определенный комфортный уровень доверия. Не абсолютный, но вполне достаточный, чтобы понимать друг друга, и в то же время недостаточный, чтобы говорить вслух то, что действительно имело значение. Иногда Теодор ловил себя на желании переступить эту границу, но привычки и внутренние запреты, заложенные в нем слишком рано, оказывались сильнее. Он высоко ценил их альянс и относился к нему бережно, стратегически оберегая эту связь. В этом, возможно, и проявлялось его единственное слизеринское качество. Тео никогда не считал себя истинным представителем факультета. Почти наверняка, не упроси он тогда Распределительную шляпу, его цветом вполне мог бы стать синий, но с таким отцом он не мог позволить себе роскошь выбирать путь, где стремление к знаниям оказалось бы сильнее инстинкта самосохранения. И он никогда ни с кем об этом не говорил. В конечном счёте именно Слизерин подарил ему эту компанию, и Тео не склонен был игнорировать подобные факты. Сходиться с людьми всегда было трудно, и он с отстранённым удивлением замечал, что ни он, ни остальные так и не обзавелись новым кругом общения, несмотря на то, что Дафна и Блейз казались куда более открытыми. Вероятно, дело было не в характере, а в системе, в которой они выросли. Замкнутый мир высшего общества плохо выпускал тех, кого однажды принял, и никого не впускал внутрь. Они будто негласно прикрывали друг друга, существуя как закрытый клуб, и Теодор понимал, что в этом круге заключалась не только их ограниченность, но и форма безопасности, единственно доступная, к которой они умели прибегать. Было кое-что, что давно его терзало. Он почти наверняка знал, что не сможет говорить с Драко об этом прямо, но не потому, что тот не понял бы или не выслушал. Скорее потому, что сама форма признания нарушила бы тонкий баланс между ними, сделала бы уязвимость предметом обсуждения, а этого Тео решительно избегал. Но мысль давила на грудь, и оставаться с ней наедине было трудно; эти чувства превращали его спокойное одиночество из убежища в источник напряжения. И со временем держать это в себе становилось всё сложнее. Он не хотел советов, но подумал, что само присутствие Драко, их привычный обмен ироничными репликами и обсуждение тем, не имеющих прямого отношения к сути проблемы, позволят ослабить внутреннее напряжение. Иногда, рассуждал Тео, достаточно говорить о погоде, политике или чужих ошибках и не произносить самого важного, при этом всё же чувствовать, что ты не остаёшься с этим наедине. Можно же просто поговорить с другом, не нарушая тех негласных правил, на которых держался их хрупкий, но ценный союз. В прошлом году Тео с Драко заключили договор, по которому они пили алкоголь в компании друг друга только два выходных в месяц. Нельзя сказать, что этот ход сильно приблизил их к пути трезвенников, но, во всяком случае, он завершил смутный период, когда они надирались вместе по любому поводу и без. Так что, когда Тео пришёл, домовики накрыли для них чай в одной из небольших гостиных. «Не имею представления, где сейчас шляется Блейз и, если честно, совершенно не горю желанием узнать», — Драко взял со столика чашку и чем-то неуловимо напомнил Тео Нарциссу. Они некоторое время поговорили о работе, Тео поздравил Драко с успехами его квиддич команды и пообещал, что посетит следующую их большую игру, хотя на самом деле никогда особо не интересовался этим видом спорта. Он комфортно развалился на диване, а хозяин оставался собранным и сидел идеально ровно. Как всегда, воплощение стоицизма. Когда вежливые темы для разговоров иссякли, Тео спросил: «Ты когда-нибудь жалел, что упустил Асторию?» — и был готов поклясться, что друг немного поперхнулся. «С чего вдруг такой вопрос?» — справившись с чаем, Малфой поднял бровь и выжидающе посмотрел на него, но Тео не торопился пояснять. «Я не упускал её, мы решили расстаться», — медленно ответил Драко, подбирая слова. — «Это было обоюдное решение. И, как ты знаешь, она уже нашла себе выгодную партию. Она умная ведьма, достойная представительница своей семьи. Уверен, для неё всё сложилось наилучшим образом.» «А для тебя? Ты не чувствуешь себя одиноким?» «Что за сопли, Нотт, откуда взялись эти вопросы? Нормально себя чувствуешь? Может, мне нужно усомниться, уж не скрывается ли под твоим оборотным зельем Паркинсон?» «Просто стало интересно. И, нет, когда я сегодня утром ублажал себя, я совершенно точно не был женщиной…» — Тео улыбнулся и жеманно отпил чай, заправив воображаемое каре за ухо, как это делала Пэнси. Драко закатил глаза, а Тео продолжил — «Просто я много думал о ситуации Блейза, о его отношениях с Дафной и о том, что он сейчас испытывает…» «Ну, сейчас все, что он испытывает, это похмелье или», — Драко посмотрел на часы, — «уже третью ступень опьянения. Что же, если ты пришёл сюда, чтобы мы вместе поплакали, пожалели друг друга и обнялись, то спешу тебя разочаровать, в моем расписании на сегодня экзистенциального кризиса не было», — он отпил ещё чаю, но Тео не торопился заговаривать, и спустя пару мгновений Драко ответил. «Если ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос», — он немного поморщился, словно его заставляли отвечать, — «я чувствую себя свободным. У меня всё отлично, и я не вижу смысла что-то менять. Мать иногда намекает, что готова подыскать мне подходящую партию во Франции для продолжения фамилии, но сейчас у меня другие приоритеты.» Внешне Драко, как всегда, был холоден и спокоен, но стиснутые челюсти выдавали напряжение. Что-то, видимо, всё же зацепило его в вопросах Тео. «Тебе не кажется, что ты что-то упускаешь?» «Например?» — насмешливо посмотрел на него друг. «Жизнь. Не всё в нашем мире поддаётся контролю. Даже если ты не веришь в чувства, можно попробовать… ну, знаешь… дать людям шанс.» «Что же…» — Драко покачал головой. — «Блейз вот дал шанс чувствам, и посмотри на него сейчас, он уязвим как никогда. Он потерял контроль, и чем это для него обернулось?» «Так всё дело в контроле? Ты боишься чувств, потому что они могут тебя ослабить?» «Не понимаю, что у тебя сегодня за настроение…», — Драко пристально его осмотрел. — «Тебя тоже околдовали? К Блейзу залезли в хранилище, а ты решил залезть ко мне в душу?» — он раздражённо поставил чашку на столик и нервно постучал пальцем по колену. — «Я не боюсь чувств», — последнее слово он процедил, — «просто не вижу в них смысла. Ты же понимаешь, что подцепить ведьму в баре и позвать её замуж это не наш выбор? Наверняка в договорных браках вполне реально сформировать доброжелательные отношения, основанные на взаимном уважении. Знаешь, мне кажется, мои родители — это исключение. А я… мне это не дано. Ну все, ты доволен? Я достаточно душевно обнажился или хочешь поговорить о том, как я потерял девственность на пятом курсе? Хотя», — он опять поморщился, — «пожалуй, на сегодня хватит упоминания Пэнси и членов в одном предложении.» «Я не упоминал…» — начал ехидно Тео, но Драко остановил его жестом. «Умоляю, не надо. Я просто хочу допить свой чай и не обсуждать твои причиндалы.» Они немного помолчали. «Иногда мне так хочется, чтобы они с Дафной успокоились и остепенились. Они же неплохая пара. Она заслуживает счастья», — мечтательно вздохнул Тео. «Да, только Забини этого не понимает. И если он не образумится, она не станет его ждать. Кстати, об ожидании. Заберёшь его в конце недели?» «Ну я же обещал. Пусть проведёт у тебя выходные…» «Видишь, Нотт, зачем мне кто-то нужен, когда мы уже живём с тобой как старая сепарированная пара с сыном-идиотом?» И они торжественно чокнулись кружками, словно внутри был не чай, а самый настоящий огневиски. *** После визита к Драко Тео понял, что возвращаться в свой дом ему не хочется. Всё внутри тихо сопротивлялось мысли о пустоте, которая там его ждала. Было ещё не слишком поздно, вечер только начинал оседать на улицах, потому он решил заглянуть в «Дырявый котёл», выпить и ненадолго раствориться среди людей. Ему всегда нравились подобные места не столько из-за уюта или вкуса огневиски, сколько из-за возможности находиться рядом с чужой жизнью, где говорили громче, чем следует, открыто смеялись и спорили о вещах, которые действительно волновали. Можно было сидеть в стороне, делая вид, что он принадлежит этой картине, будто его присутствие само по себе уже означало участие. «Дырявый котёл» почти не изменился за все эти годы. Это был всё такой же тесный, невзрачный кабак с обшарпанными столами и потолком, который будто навсегда пропитался дымом и разговорами. Сквозь проход в Косой переулок сюда стекались люди, принося с собой шум, движение и ощущение непрерывности жизни, и именно это делало заведение живым. В воздухе смешались запахи еды и алкоголя, чужих духов и чего-то неопределённо старого, кислого, что Теодор предпочитал считать ароматом выдержанного сыра. Где-то в углу недовольно ухала сова, и этот привычный звук успокаивал. Нашлось пустое место за стойкой, и он устроился там, позволив шуму и теплу обволакивать себя, и с отстранённой ясностью отметил, что именно здесь ему проще всего делать вид, будто он не ощущает болезненного одиночества. Когда он был на половине стакана огневиски, а волшебник за столиком позади него наконец добрался до той части истории, где доблесть должна была спасти его от неминуемой гибели от лап мантикоры, рядом кто-то сел. «Привет», — протянул женский голос, — «нужна компания?» Тео косо оглядел соседку. Это была симпатичная молодая ведьма, раньше он её не видел. Сзади его кто-то толкнул локтем. «Извини, приятель», — пробормотал мужчина и нетвёрдой походкой пошёл в сторону туалета. Ведьма вопросительно смотрела на него, покачивая ногой так, что она касалась его лодыжки. Одним глотком Тео допил напиток и бросил пару монет в банку бармену с надписью «на новую метлу». «Прости, дорогая, но ты не в моем вкусе», — он сдержанно улыбнулся и встал. В баре было жарко, и он решил перед уходом зайти в туалет, освежиться. Но до туалета дойти не получилось. Чьи-то руки резко схватили его сзади и грубо вытолкали через боковую дверь в проход между зданиями. Оказавшись на улице, Тео осознал, что жарко было не в баре, это ему было жарко. Ноги подкашивались, а зрение помутилось. Внутри всё кричало, что он в опасности. Мир кружился. Сил аппарировать ему сейчас не хватит. Почти ничего не видя, он побрёл вперёд, держась за стену, но не прошёл и пары шагов, споткнулся и упал. Сквозь пелену он увидел смутные силуэты. «Держи его крепче», — сказал женский голос, — «мне нужно крови у него нацедить, а не покалечить.» Голова кружилась, мир расплывался и собирался вновь с неприятной медлительностью. В этом колеблющемся пространстве мысли Тео потеряли привычную упорядоченность, рассыпавшись на обрывки, которые он сейчас был не в состоянии собрать. Его неожиданно поразило с небывалой ясностью, что неразделённое чувство, которое он всё это время носил в себе и практически лелеял, вынужденно делая себя одиноким, ограничивалось линией, за которой не бывает взаимности. Временами он делал вид, что сомневался, могло ли что-то быть между ними, но в последнее время уже почти пришёл к решению отпустить это чувство. Его переполняло странное, трудноразличимое ощущение, в котором смешались усталость, сожаление, невыраженная нежность и тихий, почти равнодушный страх перед тем, что всё важное в его жизни так и могло остаться непрожитым. Интересно, так ли ощущается поцелуй Дементора? Собрав последние силы, Тео призвал невербальным заклинанием палочку в руку и хрипло прошептал: «Депульсо…» Противников отбросило от него, а Тео упал и, кажется, ударился обо что-то головой. Что было дальше он не узнал, потому что его окутало густой непроглядной тьмой.