Адское Пламя

      Связь оборвалась, и коридор снова наполнился шумом, воплями, треском магии. Но теперь всё изменилось. Французы замешкались — я видела через окно, как их платформа дрогнула, как два мага в белых мантиях переглянулись. Некоторые подняли палочки для защиты. Пару секунд французcкая армия просто стояла на месте, словно решала, реальна ли угроза. А потом оцепенение прошло и они снова начали атаку. Тёмный Лорд их напугал, но недостаточно. Что Он задумал? Решил сыграть только на их страхе или...? Вдруг небо заволокла огромная чёрная туча, которая начала спускаться к земле. Нет... Это не туча! Дементоры! Холод ударил в меня, будто ледяной клинок — мгновенно, беспощадно. Воздух стал густым, липким, будто им больше нельзя было дышать. Коридор, полный криков и ярких вспышек заклинаний, начал меркнуть. Шум будто заглушили ватой. Даже собственное сердце стало биться тише.       Дементоры. Настоящие. Сотни. Может, тысячи.       Я видела их только издали — на уроках защиты и на поле матча, когда Гарри едва не сорвался с метлы. Но никогда раньше они не закрывали собой полнеба. Никогда не летели так низко, как стая хищников, уверенных в победе. Французы дрогнули. Один из магов выронил палочку, другой упал на колени, будто его ноги перестали принадлежать ему. С платформы донёсся приглушённый вопль. Дементоры не нападали сразу — они зависли, будто ждали команды. Или наслаждались страхом, который исходил от людей волнами. Меня ослепила мысль: Он их контролирует. Он их привёл.       Справившись от шока, французы стали выставлять в защиту своих патронусов и тут раздался топот. Мы с ребятами подбежали ближе к окну. Картина, разворачивающиеся перед нашими глазами, была невероятной! Из Запретного Леса стали выбегать сотни кентавров, а рядом с ними шли огромные пауки! Жители Леса тоже вышли на войну с врагом!       — Мерлин… — прошептал кто-то рядом.       Это была не просто помощь. Это было вмешательство самой дикой, древней магии Леса — той, которую Хогвартс всегда уважал и никогда не пытался подчинить. Французы растерялись окончательно. Их строй покосился, защитные купола захлебнулись под хаосом — светлые патронусы метались вперёд, но дементоры давили сверху, пауки сбоку, а кентавры летели в атаку стрелами, сверкающими заклинаниями, которые они использовали лишь в крайних ситуациях. Дементоры ринулись вниз, словно кто-то дал им невидимый сигнал. Пауки чёрной лавиной устремились в атаку. Кентавры выстроились в линию и обрушили град стрел во французов, вынуждая тех переместиться ближе к платформе.       А я стояла, стиснув палочку так, что побелели костяшки, и не могла отвести глаз от того, что сотворил Тёмный Лорд. Он не просто использовал страх. Он выпустил всю силу ночи, всю тьму, живущую в Лесу, сыграл на древних долгах и страхах.       — Нам нужно вниз! — выкрикнул кто-то из наших.       Я сглотнула, ещё раз взглянув на небо, где серебряные патронусы отчаянно боролись с тенью. Да... Сейчас решалось всё.       — Младшекурсники эвакуированы! — сообщил Люциус Малфой. Кингсли кивнул и крепче сжал палочку. В замке остались только студенты последних курсов, которые решили остаться и помочь.       — Тогда вперёд. Прогоним лягушатников! — прогремел голос Кингсли.       — Пошли! — сорвалось с моих губ, и мы побежали по коридору, туда, где Хогвартсу нужна была помощь.       Французы вызвали подмогу. Количество боевых магов увеличилось. Мы посылали на них заклятия, пытаясь заставить отступить прочь. Повсюду гремели вспышки заклинаний и взрывы. Пожирателей словно с цепей спустили. Зелёные лучи Авады летели с их палочки не переставая. Надо признать, и французы нас не щадили, посылая смертоносные лучи и проклятья.       Беллатрикс Лейстрендж, оседлав одного из пауков, с безумным смехом насылала на французов жуткие проклятья. Меня всю передёрнуло. Впервые в жизни я была рада, что мы сражаемся на одной стороне. Гарри и Рон помогали вытаскивать раненных с поля боя. Я их прикрывала. Вдруг послышался грохот. Я подняла глаза. Одна из башен Хогвартса подверглась атаке и куча камней посыпались вниз. Прямо на Беллатрикс, которая сражалась сразу с двумя врагами и не замечала угрозы. Я действовала скорее интуитивно, чем обдуманно, ведь никто же в здравом уме не защитил бы сумасшедшую ведьму, ведь так? Я не думала. Просто подняла палочку.       — Протего Максимум! — вырвалось из моей груди почти с рычанием.       Щит вспыхнул над Беллатрикс, как огромный слепящий купол. Камни обрушились на него с грохотом — тяжёлые, смертельные, — и рассыпались в пыль по сторонам. И тут я заметила, что щитов было два. Я посмотрела в сторону и увидела ЕГО.       Лорд Волдеморт стоял на возвышении среди развалин, словно сам разрушенный Хогвартс преклонялся под его ногами. Плащ развевался, как тень, живущая собственной волей. Его лицо — гладкое, холодное, нереальное — освещалось зелёными бликами Авады, летевшей во все стороны. Только меня пронзило другое. Не его сила. Не его внешность. Не страх.       А то, что наши заклинания легли в идеальный резонанс. Щиты почти слились, как будто были продолжением одной и той же воли.       Он также защитил её. Беллатрикс. Беллу, чья верность была почти фанатичной, чья преданность доходила до самоуничтожения. Женщина, заметив своего Спасителя, чуть ли не лужей растеклась перед его ногами и стала ласково что-то говорить в знак благодарности. Отвратительное зрелище. Видимо, не зря ходят слухи, что она его любовница. Я уже хотела отвести свой взгляд, как в этот же миг его змееподобные глаза — красные, с узкими зрачками — встретились с моими. Я ощутила жар под кожей — не тот, что от заклинаний. Скорее… неприятное, ледяное, но почему-то жгучее ощущение того, что он меня запомнил.       Беллатрикс между тем вскочила, словно не заметила чудом ушедшей смерти — или ей было всё равно. Она выкрикнула что-то на смеси смеха, ярости и радости битвы, и бросилась вперёд, даже не обернувшись. Лорд окинул меня оценивающим взглядом, и, резко развернувшись, тоже кинулся в бой.       — Гермиона! — окликнул меня Гарри. Только сейчас я поняла, что все это время стояла как статуя. «Черт, Гермиона, так ты прикрываешь ребят?! » Голос Гарри прорезал туман, в который меня втолкнул этот взгляд. Я резко вдохнула — будто только что вынырнула из ледяной воды.       — Чёрт… — прошептала, приходя в себя. — Я здесь!       И мир снова рванул вперёд. Бой не ждал.       Я кинулась к ребятам, чувствуя, как адреналин сжигает остатки оцепенения. Гарри уже тянул за воротник раненого студента, пытаясь вытащить его из-под обломков. Ему придавило ногу. Рон отбивался от двух французов одновременно, лицо сосредоточено, уши пылают — значит, он уже в ярости, а значит, жив.       — Конфринго! — выкрикнула я, и взрывная волна отбросила вражеского мага назад, прямо в гущу схватки.       — Спасибо! — крикнул Рон и снова замахнулся палочкой.       Я встала спиной к ребятам, прикрывая сектор, откуда могли выскочить противники. Воздух вокруг дрожал от заклятий, стены трещали от каждого попадания. Запах горелого камня и озона стоял такой плотный, что щекотал нос. Но тут я заметила, что мой друг неожиданно бросился вперёд.       — Тонкс! — закричал Гарри и кинулся к телу лежащему на земле. ф была вся в крови. Губы белые. Я почувствовала, как в животе завязался тугой комок. Гарри стал щупать её шею. Мир замер ожидая его вердикта.       — Жива! — облегченно выкрикнул парень. Я выдохнула. — Её надо срочно доставить в лазарет! — Мы с Роном кивнули. Он помог подняться раненому студенту, судя по мантии, Пуффендуйцу, Гарри левитирующими чарами поднял тело Тонкс и мы стали медленно отступать к замку, чтоб передать раненных мадам Помфри. Мы, пятясь, шли назад, прикрывая друг друга от случайных вспышек заклятий. Казалось, что бой жил собственной жизнью — грохот, взрывы, рев пауков, ржание кентавров, хрип дементоров, захлёбывающиеся крики французов... Всё смешалось в одно бесконечное, оглушающее месиво.       — Быстрее! — бросил Гарри, оглядываясь, будто бы сам боялся, что Тонкс перестанет дышать прямо у него на глазах. Я чувствовала, как с каждым шагом внутри всё сжимается. Она была такой яркой, живой, шумной, непоседливой. И видеть её вот так — бледной, неподвижной, тихой... Нет, мы просто должны успеть. Мы обязаны! Я отбивалась от заклятий, прикрывая отступление. Наконец, мы благополучно добрались до замка. Мадам Помфри уже ждала — бледная, но собранная. Она махнула палочкой, и Тонкс понесло дальше, в лазарет, а пуффендуйца увели двое старшекурсников.       Мы же, едва отдышавшись, снова повернулись к выходу. Бой нельзя было оставить. Рон кинулся в гущу схватки, отбросив парочку французов в сторону. Я и Гарри устремились за ним.       — Гермиона, левый фланг! — крикнул он и отбил ярко-синее заклятие, которое вспыхнуло в сантиметрах от его головы.       Я кивнула и подняла палочку, чувствуя, как жар боя вновь врывается в лёгкие. Слева прорывался отряд французов — быстрый, организованный, не похожий на тех, с кем мы дрались раньше. Их мантии были темнее обычных, а палочки двигались резко, словно за счёт какой-то тактики, которой мы не знали.       — Рон! — вскрикнула я, увидев, как один из них прицелился ему в спину.— Протего! — закричала, и щит сработал — луч отлетел, прожёг кусок стены.       Гарри метнул в ответ Ступефай, ослепив сразу двоих. Мы сделали шаг вперёд, собираясь продавить линию. И всё случилось в один миг.       Из дыма, из хаоса, из смеси пепла и песка выскочил француз — молодой, кудрявый, с лицом, искажённым ненавистью. Он держал палочку обеими руками, словно меч.       — Авада Кедавра! — зелёный луч вырвался с его палочки.       — Рон, пригнись! — успела крикнуть я.       Он обернулся. Он услышал. Но запоздал. На долю секунды. На вдох. На движение мантии. Заклинание ударило его в грудь. Я услышала звук. Жуткий, влажный, будто рвётся ткань. Но это была не ткань.       Рона отбросило назад, как тряпичную куклу. Он ударился о каменную стену и осел на землю.       — РОН! — крик Гарри расколол шум боя.       Я бросилась к нему, даже не помня, как оказалась рядом. Мои колени ударились о землю, руки сами тянулись к его телу. Гарри опустился рядом со мной и немигающим взглядом смотрел на тело друга.       — Рон! Рон, прошу, вставай! Не время притворяться! Пожалуйста! Гарри, скажи ему! — я трясла тело друга, в надежде его разбудить.       — Герми... Гермиона... — тихо позвал Гарри.       — Он жив! Он жив... Он просто... Потерял сознание... — в бреду шептала я, тряся Рональда за рукав. — Вставай же! — крикнула я и разрыдалась. Боль скрутила все внутренности. Голубые глаза Рона невидяще смотрели в небо. Гарри дрожал — так сильно, что его пальцы едва удерживали палочку. Он коснулся шеи Рона, пытаясь найти хоть что-то, хоть слабейший удар сердца, дрожащим движением прижал ухо к его груди.       Молчание.       Страшное, хрустальное, окончательное.       — Нет… — прошептал Гарри. — Гермиона… Его… Его нет.       Слово «умер» он не смог произнести. И я тоже. Я уткнулась лбом в его грудь, в кроваво-оранжевые лоскуты мантии. Земля качнулась подо мной. В ушах звенело так громко, что я почти не слышала боя вокруг. Казалось, что весь мир сжался до этого мгновения — до холодеющего тела друга, до его рыжих волос, в которых застрял пепел и кровь.       — Рон… — выдохнула я одними губами. — Пожалуйста…       Гарри закрыл лицо рукой так резко, будто его ударили. Его плечи дернулись, и он всхлипнул — теперь рядом стоял не Гарри-Избранный. А парень, потерявший брата. Зелёная вспышка прорезала воздух в метре от нас.       — ГЕРМИОНА! ГАРРИ! — чей-то голос сорвался в крике. Кингсли. — УБИРАЙТЕСЬ С ЛИНИИ ОГНЯ!       Французы прорывали оборону. Маг, убивший Рона, уже поднимал палочку снова — на нас.       Я подняла голову.       И что-то во мне… сломалось. Не хрустнуло. Не треснуло. Именно сломалось — как хрупкая стеклянная пластина, которую кто-то ударил кувалдой. Мир стал узким, резким, почерневшим по краям. Я видела только убийцу.       Только его.       Внутри меня магия словно ожила. Я чувствовала, как вокруг меня электролизуется воздух. Земля стала горячая, будто я стояла посреди горящей лавы. Вся моя боль, всё горе словно вышли из меня и превратились в пламя мести. Вокруг меня запылал огонь. Языки пламени рвались в бой, обретая образы разных животных: змеи, драконы, львы... Адское пламя пылало вокруг меня. Я слышала крики. Кажется, меня кто-то звал. Но я не слышала и не видела ничего, кроме этого перепуганного француза. Я направила свою руку в его сторону, и огонь с рёвом обрушился на него. Он даже не успел закричать, когда огромное пламя сожрало его вместе с костями. Внутри вспыхнуло злое удовлетворение. Он заслужил смерть. Он убил моего Рона... Самого светлого и храброго парня на свете. Он заслужил жить, в отличии от этого француза. Злость вспыхнула внутри ещё сильнее. Пламя вокруг меня извивалось, словно живое, — оно не просто слушалось меня. Оно жаждало. Жаждало ещё. Жаждало смерти.       — ГЕРМИОНА! — крик Кингсли теперь прорезал даже гул огня, но лишь как отдалённое эхо. — ОСТАНОВИСЬ!       Я не слышала.       Я не хотела слышать.       Мир сузился до полосы перед глазами, до фигур, которые всё ещё двигались. Французы. Те, кто стоял слишком близко. Те, кто поднял палочки. Магия рванулась наружу, как взрыв. Каждый вдох давался, будто легкие наполнены огнём, и этот огонь просил выхода. И я дала ему этот выход. Пламя с бешеной скоростью устремилось на ближайших лягушатников, они пытались защититься, но это им не помогло. С громким криком враги исчезли в огне. Хочу ещё. Хочу больше. Чтоб все они сгорели! Они убили Рона... Из-за них при смерти Тонкс. Они напали на беззащитных детей. Они — зло. А зло должно сгореть! Я уже не контролировала Адское пламя. Я была им. Огонь пожирал все, что видел на своём пути. Слышались крики, воздух наполнил запах горелой плоти. «Рон... Мой Рон... Они убили его... Убили... » слезы текли по щекам. Тело трясло. Мой организм не выдерживал такой огромный выплеск магии. Я чувствовала, как силы мои тают. Долго я так не продержусь. Я не успею убить их всех. Не смогу отомстить... Вдруг я почувствовала лёгкое касание на плече и колоссальный прилив сил. Я обернулась. Белая рука с длинными пальцами лежала на моем плече. Я повернула голову сильнее и наконец увидела владельца. Тёмный Лорд стоял рядом со мной и подпитывал меня своей магией. Его красные глаза впились а моё лицо.       — Давай, девочка. — тихо прошептал он. Больше слов и не требовалась. Я с новой силой обрушила пламя на все, что только вижу. Слышались крики и визги. А затем хлопки аппараций. Гадкие французы сбегали с поля боя!       — Врешь — не уйдёшь! — проревела я, наполняя огонь всей магической силой, что у меня была. Прогремел взрыв моего пламени, а затем оглушительная тишина. Огонь погас. Врагов не было. Только выжженное поле. Тело обмякло и я начала терять сознание. От падения меня спасли бледные руки, и последнее, что я увидела перед темнотой, были два горящих красных глаза.