Глава вторая, в которой фигурирует нервный гражданин

Кровавые бинты и вата отправляются в мусорное ведро. Гайка взбивает на руках густую мыльную пену, смывая капли крови и зеленки с пальцев. Младшего своей подруги ей уже приходилось забинтовывать, как раз в тот день, когда тот пришивался. Да и в целом, все пацаны с Молодежки знали, как Гайка умело наматывает бинты на разбитую голову, как ловко она откупоривает пузырьки с йодом и зеленкой. Гайка должна была Капельницей стать. Капельница — это долго выговаривать, а с пробитой копилкой попробуй три буквы в слово составить. Отправив младшего Пользы спать, Галя открывает форточку, ставит чайник, закуривает. Не переживает. В отличии от пацанов у Пользы инстинкт самосохранения работал на отлично. Она хоть драться мало-мальски умела, возможно, даже не хуже некоторых из мальчишек, но бегать у нее получалось лучше, да и нужнее в её делах. Гайка смотрит на часы, качает головой. Хоть бы позвонила сказать, что живая. Стоило задуматься о благополучии Пользы, как тут же по квартире разносится звонок. — Где? — блондинка не разувается, заглядывает с коридора в кухню. — Ни здрасьте, ни спасибо, — цокает Гайка. — Спит. Полина кивает. Она благодарна Гале. Галя это знает, слов ей не надо. Возмущается в холостую. Слова ради слов. Кипяток разливается по кружкам. Полина греет замерзшие пальцы о нагревшийся фарфор. — Прилетело? — Галя толкает к подруге спички, чтоб та спокойно закурила. — Не совсем. — Рассказывай. До знакомого подъезда Полина с Саввой доходят молча. Она спокойна, что брат в целом нормально и ждет её у Гали. Разбора полетов не боится, пусть Вася выговаривает сколько влезет, Поля ни о чем не жалеет. У подъезда поджидает Гусь, в миру Степа Гуськов, и раз вызвали аж смотрящего за молодыми, то дела немного сложнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Они здороваются и проходят в подъезд. Гусь молчит, хотя и характер у него вполне себе спокойный, не стал бы он сходу выговаривать. Наверное поэтому его и отправляли на всякие мирные разговоры, умел Степа в дипломатию. — О, Польза, а тебя уже ждут, — в коридоре просторной квартиры с чашкой стоял Раджа. Рафаил Раджа Галимов почти что глава всей Молодежки. Он за безопасность всех дел на земле отвечает, и его присутствие предполагает поднятие уж очень серьёзных вопросов. Савва незаметно касается ледяными пальцами Полининых. Успокоить пытается, сам все понял. Польза не акцентируя внимание осторожно убирает руку подальше. Не до него сейчас. — Че встали? — Раджа был в необычно приподнятом настроении. — Савва на кухню, Польза в кабинет. Полина кивает, проходит по коридору в нужную дверь. Кажется, ей достанется пряник, а Савве кнут. А может и наоборот. — Заходи — не бойся, — слышится после скромного стука в деревянную дверь. — Уходи — не плачь? — усмехается Полина, проходя в кабинет. Накурено. Значит уже что-то обсуждали. Василя откладывает счетную книгу и очки в тонкой металлической оправе. Аккуратные плечи плотно обтянуты черной жаккардовой тканью пиджака, на тонкой смуглой шее блестит золотая цепочка арабского плетения, на ней подвешен кулон мусульманского полумесяца с россыпью камней. Василя выглядела так, что партийные жены бы позавидовали. Это не только бешенных денег стоило, но и требовало не малых связей, чтоб доставать такие ткани и украшения. — Садись, — женщина кивает на диванчик. Полина садится, опускает глаза в пол. Перед Васей всегда так. Даже здоровые быки с авторитетом сникали перед её взглядом. Знали её. Помнили мужа её. — Чего без шапки? — почти по-матерински интересуется Василя. Это какая-то ментовская уловка — перед допросом поговорить о чем-то отвлеченном. — Потеряла. Полина слишком поздно вспомнила про шапку, оставленную на чужой земле. — Жалко, хорошая была, — вздыхает Василя. — Я тебе из Финляндии везла. Полина молчит. — Ну рассказывай, что там за дела такие? — Сама ведь уже все знаешь, — Полина глаз не поднимает. — Знаю! — женщина бьет по столу кулаком. — Знаю, что мне старшие соседей наших звонят, про беспредел ваш рассказывают, как школьницу отчитывают! Польза вздрагивает. Чтобы там у Саввы не происходило на кухне — ему достался пряник. — Я не при чем. — А кирпичами какая-то другая Польза кидалась? Узнали тебя соседи. — Толпой на троих шли. Убивать, не иначе, — блондинка наконец находит смелость заглянуть Василе прямо в глаза. — Я ни о чем жалеть не собираюсь, там мой брат был. Это к Савве вопросы, зачем он их туда отправил, я с самого начала сказала, что хуево закончится. — В следующий раз ты не за ними беги, а мне докладывай, ясно? — женщина подкуривает. — Я должна от вас узнавать, что на улице происходит, а не от шавок с Разъезда, доступно объясняю? — Да. — Что дальше было, почему сразу к своим не побежала? — Поворот с их улицы пропустила, пришлось гаражами уходить, а там район чужой. Отдышалась пару минут, оттуда домой по нейтральным. Про встречу с местными тех земель говорить Полина не стала. Разошлись без вопросов, проблем не будет, а сейчас это только масло в огонь. Один день залет на два чужих района. Плохо. — Я тут сижу сейчас и все это имею не без твоего отца, Полинка. Он в свое время помог Дамиру, я хорошее не забываю, но твой папка дисциплину уважал, и от всех это требовал. Чтобы в последний раз такая ситуация происходила, договорились? — Договорились. Полина сглатывает ком. Сколько бы лет не прошло, она смириться со смертью отца не может. Уж слишком крепко они к друг другу привязаны были невидимыми нитями. — Кстати о хорошем, — Василя тушит сигарету в резной пепельнице. — Закончите с моим последним поручением, да побыстрее, я вас с Галей на серьезные дела забираю. Так что, подыщи мне среди своих там на ваши места кого-нибудь ответственного. Возраст уже позволяет делами взрослыми заниматься, да? — Наверно да. Наконец-то что-то серьезнее, чем узнать где там собираются пацаны с чужого района. Давно пора. — Сначала доделывайте то, что должно, потом введу вас в курс дела. Но завтра позвонишь в ателье на Савинке, Андрейка Хорс у нас там сидит. Помнишь я тебе говорила, про дело с джинсами? — Поля кивает. — Вот договоришься с ним о встрече, отвезешь ему вот это. На стол падает картонная папка. Открыть блондинка не решается, не просили ведь. — Там материалы по новому направлению. Он поймет. Пусть посмотрит, подумает денька два, потом мне отзовонится, как решит. Тебе поручаю, потому что хочу с тобой это дело вести, ясно? — По новому направлению? — Сейчас не вникай, пусть Хорс сначала ответит. Не переживай, не обижу. — Я не переживаю. — Афәрин. Можешь идти, Савву ждать не надо, у нас с ним еще разговор. Польза не прощаясь выходит. Как-то не принято было на их улице прощаться. Пока все живы, значит скоро увидятся. Девушка тушит сигарету в пепельнице, допивая остатки чая. Гайка от последних новостей вся аж засветилась. — Это нас на возраст получается подняли? — улыбается темноглазая. — Заживем, Полинка, тоже в меха оденемся. — Сначала заработай. Обе тихо смеются. Впереди маячат интересные времена.

***

Вахит с утра не в настроении, сначала от Кащея выхватил, а потом еще скорлупа новости приносит, что их вылавливают после школ супера с Грязи, спрашивают о старших, где сборы проходят, а потом избивают. Чего там они готовят, еще предстоит разобраться. Муть какая-то начинается, у Зимы на такое чутье. — Зря мы вчера залетную отпустили, — говорит он Валере, что сидел на скамье для жима. — Надо было хоть расспросить. — Да что там спрашивать, — Турбо небрежно отмахивается. — Матрёшка с Молодежки. Оба усмехаются. Что серьезного девка может из себя представлять? — И всё же, надо узнать. Может и нет никакой Пользы с Молодежки. — Молодежка это, где дворец молодежи? Я думал он на Низах стоит, — в спортзал входит Марат с двумя бутылками минералки. — Молодежка — это магазин Молодежной моды. Турбо сам удивляется своей просвещенности. — А че там? — Да заглядывала вчера к нам баба оттуда, с разъездовскими что-то не поделила, случайно к нам залетела. — А может не случайно, — добавляет Зима, открывая крышку минералки ключом. — А Кащей что говорит? — Маратик, — возмущенно говорит Валера. — Ты че такой любопытный? Воду принес — молодец. Уши не грей, топай отсюда, пока я тебе еще какое-нибудь дело не придумал. Марату дважды повторять не надо. Он подхватывает шапку со стула и быстро покидает старших. — Разузнать бы, что за матрешка, — предлагает Вахит. — Что ты кипишь поднимаешь? Пустяк же. — Ну вот и разузнаем, пустяк или нет, а то потом Кащей узнает и все — кабзда. — Ну и че мы туда попремся? — Турбо недовольно цокает. — Хуй пойми куда, разговаривать с хуй пойми кем. Может она и не матрешка вовсе, сама по себе бегает, развлекается. Вахит хмурится. Раздражает его, что Турбо не видит очевидного. Вчера чужачка по району бегает, сегодня скорлупу их лупят, а завтра набеги внезапные и от Кащея лещи за то, что сразу не доложили. — Один пойду, — чеканит Зима. — Шапку эту дай мне. — Куда ты пойдешь-то, ходок? Валера во внутреннем кармане нащупывает вязанную шапку. Он ее вчера подобрал, когда залетная уже пятками сверкала. Вещь хорошая, импортная. Сначала он подумал, что продаст её подороже. Потом почему от этой мысли отказался, мало ли, вернется человек за вещью, а вещи нет. Ему бы неприятно было. — Вместе двинем, а то мало ли, может они не такие гостеприимные, как мы. Общих границ с Молодежкой у Универсама не было, поэтому топали через более-менее дружественную Савинку. Друзьями их тоже назвать сложно было, но в данный момент и конфликтов не было. Прошли без происшествий, наткнулись на знакомых только, но быстро разошлись, объяснившись. Знакомые-то и подсказали, где на Молодежке знающие люди стоят, чтоб они по всему району не шарахались. Доходят до небольшого сквера с замерзшим фонтаном. Малышня бесится, в снежки играют, тетеньки с колясками ходят, а поодаль на лавочках расположились пацаны. По виду их сразу понятно, что вопросы туда задавать надо. — Потерялись, пацаны? — первый с лавки поднимается, видимо старший. Турбо с Зимой замирают, чтоб не провоцировать конфликт, местный тоже не приближается. Метра полтора меж ними. Турбо огляделся по сторонам, прикидывая пути отхода. Даже если он уберет самого здорового, что с лавки на них посматривает, их все равно больше. Хочешь, не хочешь — бежать придется. — Да мы по делу, — голос Вахита приобретает деловые нотки. — Откуда у дела ноги растут? — С Универсама. Я Зима, это Турбо. — Савва, — кивает парень, руку не протягивает. — Какое дело? — К нам вчера персонаж залетел поздно вечером, мы по доброте душевной отпустили, а сегодня вопросы появились. Пообщаться хотим, мирно без наездов. — Че за персонаж? — Баба какая-то, сказала с вашего района, есть матрешки у вас? — вмешался Турбо. — Какая баба? — Пользой назвалась, знаешь такую? — Какая она тебе баба, сука? — Савва дергается на Турбо. Валера скидывает чужие руки со своего воротника и тут же бьет противника под ребро. Остальные, что сидели на лавках быстро оказываются рядом с универсамовскими. Завязывается драка. Валера уже трижды проклял Зиму. И себя заодно, что послушал его. Турбо не чувствовал боли, когда дрался. Боль приходила после, когда ему спиртом раны поливали и мазями синяки покрывали. Поэтому драться он любил больше, чем лечиться. Пятеро на двоих — не равный бой. Но универсамовские держались, хоть и исключительно в обороне. В драке никто и не заметил, как народ стал разбегаться подальше от разбушевавшейся молодежи. Беспорядок заметил один и авторитетов Молодежки. — Куда звоните, барышня? — В милицию! — Милиция уже тут, сейчас разберемся, — Степа осторожно вешает трубку таксофона. Гусь в мгновение оказывается рядом с дерущейся толпой, оттаскивая своих за шивороты. — А ну стоять, бояться! Молодежка отступила, узнав голос старшего. — Че устроили? Сколько раз было сказано, чтоб народ не пугали? Савва, говори. — Да эти вон, пришли, права качают. — Кто качает, дебил? По-хорошему пришли поговорить. — Ты кого дебилом назвал, урод? Иди сюда, я тебе… — Умолкни, Сав, — рявкает Гусь. — Разошлись. Местные безоговорочно отошли на несколько шагов от места стычки. — Теперь вы. Кто такие, откуда будете, че надо? — Представлялись уже, с Универсама мы, о вчерашнем инциденте поговорить пришли. Турбо сплюнул кровь, накопившуюся в рту, совершенно не опасаясь старшего Молодежки. — Что за инцидент? — Я тебе попугай что ли, по сто раз повторять? — Слушай сюда, сынок, — Степа ухватил Валеру за плечо, притягивая к себе. — Ты если нормально разговаривать не начнешь, я тебе перьев в жопу напихаю, будешь петухом, а не попугаем, ясно? — Ну молись, сука, — Турбо скинул тяжелую руку с плеча, замахиваясь на противника. — Эй, стойте-стойте, пацаны, — Зима встрял меж ними, разводя в стороны. — Давайте щас успокоимся, нормальный разговор должен был быть. Ваша вчера залетела к нам на землю, мы отпустили, сейчас вопросы появились, пришли выяснить мирно. Но не получилось, похоже. — А ты этого с собой в следующий раз не бери, тогда и разговоры складываться будут, — Степа отошел на пару шагов от Турбо. — Гусь. — Зима. Парни пожали руки. Турбо пыхтел, как паровоз. Если бы не чужой район, он бы уже этого Гуся яблоками фаршировал. — «Наша» — значит кто-то из девчонок? Как выглядит рассмотрели? — Польза. Гусь сначала вскинул брови, а потом очень искренне рассмеялся. Он мог предположить сразу. Кто еще по чужим районам вчера полночи шатался. А Вася-то не в курсе. Залет, Польза. — Че смешного? — огрызается Валера, набирая в руку снега, чтоб приложить к носу. — Щас узнаешь, — Степа свистнул в сторону своих. — Найдите Пользу, скажите Гусь ищет. — Да хуй им, а не Польза, — прикрикнул Савва, останавливая парня, что уже готов был исполнять приказ. — Савва, ты ревность свою в жопу себе затолкай, понятно? Будет при тебе ходить, будешь отвечать за неё, щас захлопнись, пока я тебя жалею. Турбо усмехнулся. Причина неадекватной реакции на обыденное «баба» стала понятна. Все бабы — бабы. Но не своя. Свою так назвать ни у одного пацана язык не повернется. Как-то это уничижительно для своей. Девушка, барышня, дама — как угодно, но не баба. Теперь Валере даже стало интересно, что там за Польза такая. Ночью в темном переулке рассмотреть не сумел, запомнил только, что волосы сивые. Золотом отливали в приглушенном свете с ближайшего окна. И почему вообще Польза? Много ли пользы от Пользы на районе? Матрешки обычно мешают. Конфликты эти бабские — туфта. Подворовывают, где не надо, лохмы друг другу рвут, да визжат так, что уши закладывает. Какая тут польза? Хотя вчерашняя залетная не визжала. Спокойно пояснила — спокойно ушла. Зря Зима сюда притащился. Не соврала девка. Турбо смотрит, куда развернулись местные. По узкой тропинке первым шел паренек, которого отослали на поиски, а за ним уже и виновница всей суеты. Девушка сначала к своим подходит. Савва ей что-то на ухо шепчет, она нервно плечами дергает и отходит, как ошпаренная. — Ну вот и Польза, — усмехнулся Гусь. — Бывайте, пацаны. Степа отходит, уступая место переговоров Полине. Она сегодня уже не в мужской куртке с высоким воротом. В пальто, с платочком на голове. Вот так встретишь, не подумаешь, что мотается. — Чего вам? Вчера мирно, вроде, попрощались или соскучились? — Со старшими так не разговаривай, — кидает Турбо. — А ты мне не старший, кучеряшка, так что говорите, что за срочность меня дергать или валите. — Да вас тут храброй водой опаивают на районе, я не пойму, — Валера хотел сделать шаг вперед, но Зима его придержал. — Турбо, хорош, — Вахит чуть оттолкнул друга. — Ситуация такая, что мы вчера тебя у себя на районе ловим, а сегодня утром нашу скорлупу грязевские вылавливают по одиночке и казнят на месте. — И? — Да вот, решили проверить есть ли такая Польза с Молодежки. — Проверили? Дергать меня зачем? — Ты говорила, что с Разъезда вчера бежала, че там забыла? — Дела были. Личные. Полина кусает щеку изнутри. Нервничает. Скорее злится. — Или договоры какие-то? Разъезд с Грязью недавно на Дом Быта ходили, пол улицы отжали, теперь пацанов там кошмарят. Тут ты со стороны Разъезда неожиданно забегаешь, потом Грязь включается. — Не было договоров у меня с Разъездом. Слово пацана, если хотите. Турбо смеется. — Слово пацана — для пацанов. — А ты баба что ли? — Полина дергается на шаг к Валере. — Еще раз, для непонятливых, с Разъедом договоренностей не имею, они вчера чуть брата моего не убили, потом за мной всей сворой побежали, сама бы каждого в асфальт закатала, понятно? У Валеры уголок губы вверх дергается то ли от смеха над деловой матрешкой, то ли от восхищения. Сам пока не понял. — Понятно, — кивает Вахит. — Не злись уж, сама понимаешь, времена не спокойные. — Понимаю, претензий не имею, — она наконец-то расслабляется. — Если вопросы кончились, то давайте в расход, пацаны. Времени нет у меня с вами беседы вести. Полина разворачивается, идет к своим, которые столпились чуть поодаль, внимательно наблюдая за троицей. — Польза, — звонко доносится из-за спины. Она оборачивается. Турбо поднимает руку с ее шапкой, чуть размахивая. Польза усмехается, идет обратно, тянется за шапкой, но рука парня поднимается выше. Полина не растерялась — заводит одну ногу парню под колено и подсекает. Силы уронить его не хватило, но на одно колено его поставить сумела. — Спасибо, Турбо, — блондинка пользуется замешательством парня, забирая свою вещь из чужих рук. Она быстро удаляется от универсамовских в компании своих. Валера отряхивает штанину от снега, смотря на Зиму. Вахит лишь покачивает головой. Они еще какое-то время смотрят в сторону местных, пока те не теряются между деревьев сквера, а затем разворачиваются в сторону дома. — Видал че дает, — усмехается Турбо. — Ну я так понимаю она не дает, а если и дает, то только просраться, — шутит Зима, и оба посмеиваются. — Забавные бабы пошли, — Валера чуть кашлянул. — Девушки.

***

— Васе расскажешь? — Полина замедляется, пристроившись к Степе. — Не расскажу. — Добрый что ли? — Не хочу лишний раз драконить, обошлось же, — Гусь останавливается. — А ты меньше в такие истории попадай, а то вдвоем с тобой выхватим. И Сеньку не дразни больше так, он чуть не лопнул, пока ты этому нервному гражданину с универсама глазки строила. — Я не строила никакие глазки, тем более нервному. — Я сказал — ты услышала. Идите, мне в другую сторону. Полина без лишних слов уходит. Она краем глаза замечает рядом Савву. Вздыхает. Надоело это все ей. Надо бы найти время ему все прямо объяснить, раз намеков не понимает. — Польза, — Гайка встречает их на площадке. — Я ее по всему району ищу, а она прогулки с патрулями устраивает. — У нас дела так-то были, — опережает с ответом блондинку Савва. — Деловой какой, — передразнивает Галя. — Не с тобой разговариваю же. Савва не отвечает, идет дальше, оставляя подруг позади. — Что это с ним? — Универсамовские заходили, вопросы мне задавали, а этот взбесился из-за одного… Не важно. Информация есть, про Разъезд, надо бы капнуть к ним. Они с Грязью на Дом Быта ходили. — Ну это не секрет никакой. — А теперь Грязь универсамовских трясет. Хорс с Савинки жаловался, что на его земле беспределят что одни, что другие. А Разъезд соседи нам, если помнишь, и что у них там с грязевскими за интересы общие одному Богу известно. — И нам должно быть? — И нам должно быть. Полина смотрит на часы. Хмурится. Столько времени потеряла с этими выяснениями. — Гай, мне бежать надо. Собери вечером девчонок, разговор будет. — Сделаем. Они расходятся на развилке. Полина провожает взглядом подругу. Когда та уже отходит на приличное расстояние, блондинка быстро добегает до ближайшего таксофона. Кидает монетки, не глядя набирает номер. Гудки, гудки. — Квартира Зариповых, слушаю, — отвечает голос брата. — Дима, впитывай внимательно, я сегодня поздно, ты на сборы не идешь, Савва в курсе. Делаешь уроки, кушаешь и спать. Принято? — Принято, — вздыхает парень. — Молодец. Как чувствуешь себя? — Голова немного кружится, а так нормально. Не болит ничего. — Хорошо. Дим. — А? — Люблю тебя. — Тебе тоже по голове настучали? — смеется парнишка. — Нет. Просто напоминаю. — Я тебя тоже, сестра. Она кладет трубку. Не прощается. Нельзя. Полина вздыхает, опуская глаза. Взгляд цепляется за вязанную шапку, что зажата между локтем и ребрами. Надо же. Вернул. Она думала, что её уже сегодня, как любою импортную шмотку, продали лошку подороже, а на вырученное можно неплохо разгуляться. Честный. Польза снова пихает в таксофон копейки, снова набирает номер. — Ателье, слушаю. — Андрея Хорисова можно услышать? — Секунду. Блондинка, пользуясь паузой, оборачивается по сторонам. Никого. — Хорисов, — бархатный голос слышится на том конце провода. — Это Польза. — Василя говорила, помню. Приезжай завтра в ателье вечером, как раз приедет человек заинтересованный в этом вопросе. — Вася в курсе человека? — В курсе, — Хорс вещает трубку. Полина отходит от таксофона. Какой же долгий день получается, а ведь это еще и не все дела.

***

Магазин «Молодежная мода» — место притяжение молодежи в Казани. Тут можно было найти такие вещи, каких иногда даже в Москве не достать. Начиналось все еще в семидесятых, когда фарцовщики сюда продавали привезенное из-за границы, а отсюда теневым путем товары находили своих покупателей. Сейчас дела с этим уже намного проще и законнее. Масштабы выросли, схемы усовершенствовались, все теперь в Молодежной моде по-новому. Эта точка и была основной прибылью всей группировки Молодежка. Василя ее под себя перестроила, бизнес наладила и охраняет. Вернее, пацаны охраняют. Она только следит, чтобы все было, как ей нужно. — Здравствуйте, теть Роз, — Полина проходит в помещение. Обычно пусто в этом магазине не бывает никогда, но в последние недели людей ходит все меньше. — Исәнме , Поленька, — женщина оторвалась от прилавка. — За сумкой? — За ней. Роза передала блондинке спортивную сумку, что лежала за витриной в углу. — Пряник хочешь? — У меня тренировка, теть Роз. Женщина покачала головой, что-то приговаривая на татарском. — Ну иди, девочка, танцуй. — Спасибо, что у себя вещи передержали. Свете привет. — Передам. Полина снова оказывается на улице. Теперь уж самое сложное. Доехать до хореографического училища. Из-за брата пришлось пропустить утренние занятия, вечерний класс теперь точно пропускать нельзя. Лилия Раулевна не простит. Лилия Раулевна вообще давно угрожает Полине, что отчислит ее, если она продолжит наплевательски относиться к балету. А Полине было не плевать, просто разорваться между занятиями, братом и улицей физически невозможно. Но танец она любила. Всем сердцем любила. Отдавалась целиком, как ступала на паркет. Папе очень нравилось, как Поля танцует. Он видел ее маленькой принцессой, в белой пачке, со смешной гулькой на голове. Ни одного выступления не пропустил, плакал от гордости, когда еще маленькую Полину брали на ведущие партии в детские постановки. Полина продолжает в том числе из-за него. Она верит, что где-то там, он смотрит на неё и гордится тем, что она не сдалась, что она продолжает стараться. Деревянная дверь скрипнула за спиной. Полина поправляет шишку на голове и проходит в зал. Не опоздала. Занятие начинается, пластинка медленно крутится на проигрывателе, воспроизводя до дыр заезженную мелодию. Как только ноты касаются уха девушке, она забывается. Нет никакой улицы. Нет никаких поручений. Нет никакой ответственности. Есть она. Есть станок. И есть танец.