Поймём всё

За свою недолгую карьеру в Министерстве Драко повидал множество самых разных кабинетов: просторных и тесных, светлых и мрачных, помпезных и откровенно убогих. По правде говоря, он устал от сраных кабинетов и всех, кто сидит в них, обложившись бумажками и делая занятой и важный вид. Потому что единственным, кто действительно работал в этом проклятом месте, по его искреннему убеждению, был он сам. Старый легилимент с гордым прозвищем «наставник» периодически просыпался и изрыгал со своего рабочего места важные напутствия: «Мистер Малфой, скажите Аннушке, что у нас масло закончилось». Потом проваливался в послеобеденную кому и вновь через время подавал голос: «Когда заходишь в бессознательное, не дыши». Драко смотрел на седой затылок с проплешинами, подкладывал бумаги на подпись и подгребал себе всю гору папок гребаного Министерства. Проверками сотрудников перед приемом в аврорат он себя не утруждал, выполнять дебильные поручения Смитерса тоже не собирался, работы и без того хватало. Ведь впахивал он в этом кабинете за двоих. Возможно, Гермиону тоже следовало записать в полезные министерские единицы, но Малфой предпочел бы, чтобы она умерила свою активность и вообще никуда не лезла. Потому что вот поперлась она за ним в Мунго, и что? Лежала теперь на диванчике лапками кверху и колдовать совсем не могла. Хотя Драко это полностью устраивало. Пусть Золотая девочка посидит дома. Пусть почувствует себя, как они тогда, в ссылке. Пусть побудет жалкой, безвредной маглой. К сожалению, Драко предполагал, что долго такое ее состояние не продлится, а значит, действовать надо быстро. Клубок перед ним образовался знатный: Теодор то ли проклят, то ли нет, убийца маглорожденных, предпочитающий девушек комплекции Гермионы, все еще на свободе, а единственная свидетельница отошла в мир зеленых лужаек и радужных единорожек прежде, чем Малфой успел вскрыть ей голову. Концентрация злобы после всего случившегося в Мунго была столь высока, что он на следующий же день ураганом ворвался в один из этих долбанных кабинетов с табличкой «Главный аврор» на двери и хорошенько дернул сидевшего там Смитерса за поводок-Империус. На требование немедленно предоставить лучшего специалиста по проклятиям Смитерс с покорностью дрессированной овцы выдал нужную фамилию. Спустя полчаса какой-то сопливый стажер роняя тапки помчался на третий уровень в обнимку со всеми материалами дела, включая свидетельства очевидцев, стенограммы воспоминаний самого Драко и отчеты работавших на месте авроров. С тех пор минули еще сутки, и вот Малфой нетерпеливо топтался в министерском лифте, горя желанием получить ответы на все свои вопросы, главным из которых был «Что за хуйня сожрала Лукрецию и ранила Грейнджер?». Лифт, как назло, натужно дребезжа, останавливался на каждом уровне, впускал и выпускал людей и невыносимо долго тупил, прежде чем поехать дальше. Наконец безжизненный женский голос под потолком объявил нужный отдел, и золоченые решетки с лязгом разъехались в стороны. Дверь в искомый кабинет притулилась в самом конце коридора. Таблички на ней не было, вместо нее висел криво пришпиленный листочек с загадочной надписью «Носи себя пустым». Ниже, прямо на филенке, мелом было выведено «Сдача отчетности еженедельно по четвергам после обильных осадков». В довершение картины с дверной ручки на длинном куске скотча свисал молоток для мяса. Сперва Драко решил, что ошибся, что зашел не туда. По его мнению, за подобной дверью никак не мог сидеть ценный министерский специалист по проклятиям. Скорее уж, там обитала многократная жертва оных, повредившаяся умом на упомянутой почве. Однако, присмотревшись внимательнее, Малфой заметил пятно чуть более свежего лака примерно по центру створки. Очертания пятна однозначно складывались в номер двадцать семь, а значит, он явился по адресу. Стучать не стал. Хотя хотелось. Но не по бездушной деревяшке, а по тупой башке Нотта. Змееныш в неистребимом желании доказать свою правоту уничтожил важную свидетельницу и подверг опасности Гермиону, так что Драко себе пообещал: если Макбретни сейчас опровергнет теорию о черном вдовце, он вернется домой и медленно, с удовольствием открутит Теодору голову. И прибьет ее потом к доске. И на стену повесит, как Блэки вешали головы своих домовиков. Он ведь, в конце концов, наполовину Блэк. Хотя Тео наверняка и без башки продолжит функционировать в прежнем режиме, как живучий таракан. Подкинув еще одно мысленное поленце в топку своей злобы, Малфой потянул на себя дверь. Иронично, но первым, на что упал взгляд, стала задница. Тощая, обтянутая клетчатыми брюками, она торчала между рабочим столом и высокой тумбой для бумаг и слегка покачивалась из стороны в сторону. — Могу я видеть мистера Макбретни? — Драко прислонился к дверному косяку скрестив руки на груди, без интереса разглядывая тощие ляжки. Ничего особенного. Еще одна серая канцелярская мышь. Такая только взглянет на него — сразу же затрясется и сдохнет от припадка скромности. Но мышь, к его изумлению, пропищала: — Нет. — Задница качнулась, а клетчатый узор сложился в мерзкую ухмылочку. — Разумеется, не можете. Драко на пару секунд даже опешил и поморгал, прогоняя видение. Получать отказы не входило в его привычку. — Почему? — едко спросил он, вложив в вопрос изрядную порцию скопившейся желчи. — По той простой причине, — так же ехидно ответила задница, — что я Макбретни. И я, если потрудились заметить, не мистер. Драко замер, разглядывая клеточки на правой ягодице. На «мистера» узкобедрое нечто действительно не особо походило: на боку висел розовый девчачий брелок, цепочки с камушками, а пятки украшали тонкие острые каблуки. Явно не мужские. А жаль, с «мистером» Малфой даже сдерживать себя не стал бы: давно уже оставил бы отпечаток своего ботинка на идиотских клеточках за то, что эта копуша тратит его драгоценное время! — Не суть важно, — сдержанно процедил он в итоге. — Меня не волнует ваша половая принадлежность. — Что ж, очень зря. — Макбретни как будто задумалась ненадолго, а затем попятилась, вылезая наконец из своей норы. — Как минимум в контексте вашего дела на это стоило бы обращать внимание. Следующие несколько секунд Драко наблюдал, как тощая клетчатая задница трансформируется в полноценную женщину, худую и очень высокую. Подобно складной линейке, она разогнула узкую спину, поднялась с колен, вытянула по швам длиннопалые руки и заявила: — Мистер Малфой, я полагаю? Присаживайтесь. Гордо вздернув подбородок, Драко прошествовал мимо нее и занял гостевое кресло напротив стола. Без интереса огляделся, отмечая, что кабинет этот ничем не отличается от десятков других кабинетов. Хоть надписи на входной двери и внесли некоторую долю интриги, на деле все оказалось банально и тоскливо, четко в стиле Министерства, которое обожало распихивать рядовых клерков по таким вот безрадостным коробочкам, чтобы те всецело ощущали свое рядовое положение. Впрочем, Макбретни занимала эту комнатушку единолично, что могло намекать на ее исключительность как специалиста. Во всяком случае, Малфой на это надеялся. — Итак. — Она втиснулась за свой стол и снова принялась складываться, как перочинный нож, чтобы угнездиться в кресле: переломилась пополам, опустила тощую задницу на сиденье, отчего коленки задрались почти до груди, и водрузила на столешницу острые локти. — Мне вчера передали материалы по вашему делу, и, должна отметить, это очень и очень любопытный случай. Не побоюсь этого слова, уникальный. — Прелестно, — фыркнул Драко, — не терпится услышать ваше экспертное заключение. — Всенепременно, — покивала Макбретни. — Жаль только, эта штука… Было бы куда нагляднее с ней… Ну да ладно, позже. Так вот… — Она побарабанила по столу спицеподобными пальцами, видимо, собираясь с мыслями, и продолжила: — Я изучила все отчеты и могу с полной ответственностью заявить, что два дня назад в Мунго вы имели дело с классическим проклятием черного вдовца. — Вот как, — сквозь зубы процедил Малфой, даже не пытаясь скрыть досаду. Гаденыш не ошибался, выходит. Не зря мутил воду и вводил свои дурацкие правила. И к Лукреции шел, будучи полностью уверенным, что прикончит ее. Сволочь эгоистичная. Пусть весь мир горит синим пламенем, лишь бы все узнали, что Теодорушка был прав. — В чем же тогда заключается упомянутая вами уникальность? — В первую очередь, в материализации, конечно. — Макбретни потерла ладони с таким видом, будто перед ней только что поставили тарелку с куском аппетитного пирога. — А во вторую, в невероятном стечении обстоятельств, в результате которого одно проклятие вступило в противоречие с другим. Драко непонимающе нахмурился и впервые внимательно вгляделся в лицо напротив. По лицу этому сложно было судить о возрасте непревзойденного эксперта, ей с одинаковой вероятностью могло быть и тридцать, и сорок. Далеко не красавица: длинный нос, жидкие брови, тонкие сухие губы. Но кожа гладкая, и глаза выразительные, с признаком ума, цепкие, что опять же дает надежду: ее словам можно верить. По крайней мере, пока они касаются ее специальности. — Материализация, — медленно проговорил Малфой. — То есть вы хотите сказать, что та студенистая тварь… — он прервался, потому что в этот момент что-то прошуршало под столом, легонько задев его штанину. Драко уронил взгляд вниз, но не заметил там ничего, кроме собственных ног и протертого почти насквозь паласа. — И есть проклятие, да, — договорила за него Макбретни. — Видите ли, обычно ничего подобного не происходит, и носитель проклятия вынужден жить с ним, пока не помрет. Ну или, — она тихо хмыкнула, — пока не попадет в руки к кому-нибудь вроде меня. Однако в вашем случае проклятие вынуждено было покинуть своего носителя по той причине, что соприкоснулось с чем-то сопоставимым и при этом диаметрально противоположным. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — покрутив ее слова так и этак, вынужденно признался Малфой. Ему хотелось бы попросить ее выражаться попроще, но при этом совсем не хотелось выглядеть идиотом. Он и так в последние дни ощущал себя слепым котенком. Альбусом, которому положили кусок колбасы на темечко, отчего хвостатый чуял вкусный запах, но никак не мог сообразить, откуда тот исходит. Нотт иногда потешался так над котом. И над всеми ними потешался, подкидывая проблемы с самых неожиданных сторон. — Секундочку. — Макбретни, не вставая, легко дотянулась до тумбы, выдвинула верхний ящик и извлекла оттуда папку. — Сейчас я все разложу по полочкам, — пообещала она, быстро перелистывая бумаги. — Ага, вот. Мистер Нотт, далее именуемый «носитель один», прибыл в больницу Святого Мунго в десять часов утра, бла-бла-бла… Вступил в контакт с мистером Лонгботтомом, далее именуемым «носитель два», в следствие чего проклятие пятой степени носителя один вошло в неразрешимый резонанс с проклятием пятой степени носителя два. Как итог… Хм, опустим технические подробности. — Макбретни перевернула сразу два исписанных мелким почерком листа и забегала умными глазами по строчкам. — Ага… Как итог проклятие пятой степени покинуло носителя один путем прохождения через доступный проводник магии и материализовалось, то есть воплотилось телесно, с использованием стороннего объекта трансфигурации, — и она с крайне довольным видом захлопнула папку. — Ебучий случай… — пробормотал Драко, с силой потирая виски. Из прозвучавшей карусели слов он мало что понял. Разве только что Лонгботтом как-то замешан во всей этой хуйне, неспроста же Макбретни упомянула его фамилию. Все остальное уставший мозг начисто отказался воспринимать, вместо этого разбух, как губка, теперь болезненно распирал стенки черепа, долбил по ним током крови. — Понимаю, звучит несколько витиевато, — признала Макбретни, а затем вдруг извлекла из-под стола тяжелую хрустальную пепельницу. — Курите, мистер Малфой? Курите, конечно, по вам видно. — Она грохнула пепельницу на стол и продвинула к середине. — Дать вам сигарету? — У меня свои. — Драко наградил ее благодарным взглядом и вытянул пачку из голенища высокого ботинка. Утром, провожая его на работу, Грейнджер придирчиво поводила своим курносым носом и устроила обыск. Но в обувь заглянуть, слава Салазару, не догадалась. — Я объясню попроще, — Макбретни похлопала себя по груди и извлекла на свет тонкий портсигар. Со щелчком откинула металлическую крышку. — Вы же помните мои слова о том, что половая принадлежность играет роль в контексте вашей ситуации? Так вот, два участника рассматриваемого нами события некогда подверглись проклятиям, которые, несомненно, носят женскую природу. — Почему вы так в этом уверены? — достав волшебную палочку, спросил Драко. Ему и вправду стало любопытно. Никто не посвящал Макбретни в подробности биографии Нотта. Да тот и сам не мог однозначно назвать имя той, что его прокляла, кандидаток-то было немало. Разумеется, список подозреваемых венчала Алекто, которой хватило бы тупости сделать человека черным вдовцом, а потом выйти за него замуж. Тетушку Беллу тоже не следовало сбрасывать со счетов, она была той еще злобной сукой. Ну а продолжение списка плавало где-то в тумане многочисленных любовных похождений змееныша, и разбираться в этом, если честно, не было никакого желания. — Ох, ну подумайте сами. — Макбретни вздохнула и достала из портсигара тонкую черную папироску. — Какой мужик обречет другого мужика на подобное? Поверьте моему опыту, — она прикурила от протянутой Малфоем палочки и выпустила из ноздрей клубы сизого дыма, — пожизненные страдания, мучительная смерть, отсохший член, в конце концов, — вот ваш списочек. А у нас что? Черный вдовец пятой степени и не менее запущенный венец безбрачия. Как ни крути, а все дела сердечные. Явно видна женская рука. — Венец безбрачия? — Драко закурил сам. Блаженно прикрыл веки, удерживая в легких первую затяжку, ощущая, как остывает вспухший мозг и как вместе с никотином и смолами в организм будто бы поступает капелька душевных сил. — У Лонгботтома? — Именно, — пыхнула папиросой Макбретни. — Когда проклятые вступили в тактильный контакт, их проклятия, равные по силе и противоположные по сути, оттолкнулись друг от друга, как вода от масла. И одно в итоге нашло выход через волшебную палочку. Попало в кресло. — Она пожала костлявыми плечами, смяла окурок в пепельнице. — Получилось то, что получилось. — Допустим. — Малфой повторил ее маневр и нагло достал новую сигарету. — Проклятие обрело… Назовем это телом. И уничтожило Лукрецию Хьюз. Но дальше… — Дальше самое интересное. — Макбретни нетерпеливо поерзала в кресле. — Видите ли, прежде чем напасть на мисс Хьюз, оно напиталось и разрослось до, я бы сказала, колоссальных масштабов. Я бы сказала даже, что его до этих масштабов раскормили. — В Мунго не было других… съеденных, — возразил Драко. — Проклятье питается не плотью. — А чем? — Магией, конечно. После этих слов Малфой задумчиво поджал губы. Кинул взгляд в дальний угол кабинета, откуда донеслась какая-то возня. Макбретни, однако, и ухом не повела. Откинулась на спинку кресла и сплела на животе свои пальцы-спицы. — Вы не в курсе, к мисс Грейнджер все еще не вернулись ее способности? — спросила она. Драко, разумеется, был в курсе. Потеря Гермионой магии стала очень неприятной неожиданностью. Куда более неприятной, чем освежеванная от плеча до запястья рука. Благодаря настойкам и мазям, прописанным в Мунго и приготовленным Малфоем лично, кожа постепенно восстанавливалась, а вот магия возвращаться не спешила, несмотря на все заверения колдомедиков. Грейнджер страшно бесилась по этому поводу. На работу ее по понятным причинам пока не пускали, а потому она заделалась домохозяюшкой, но не той, что ласково кудахчет в нарядном переднике и печет пироги, а той, что рычит за грязную обувь в прихожей, за невымытую посуду готова откусить нос, а за брошенную где-нибудь не в том месте одежду и вовсе прибить. Ко всему прочему, она ужесточила диету, и по утрам вместо «страшно вредного» кофе Драко вынужден был давиться «невероятно полезным» цикорием, а на ужин поглощать цветную капусту, из которой исчезла даже соль. Но все это были цветочки, а ягодки полными горстями отсыпались Нотту. Змееныш все еще сидел дома без работы и от нехер делать лучился самодовольством, что доводило Гермиону до белого каления. Потому что она тоже прекрасно понимала, кто в конечном счете, стремясь доказать свою правоту, угробил проститутку. По ее гриффиндорскому мнению, Нотт должен был хоть капельку раскаяться в содеянном, но тот раскаиваться и не думал. А еще не думал браться за пылесос и тряпку, чтобы помочь с уборкой. На все просьбы использовал магию и добавлял еще больше бардака. И питался, судя по всему, исключительно святым духом и сигаретами, а цветную капусту прикапывал в лотке Альбуса. Грейнджер орала, как баньши, когда обнаружила это вчера вечером. Теодор лишь пожал плечами и сообщил, что ее стряпне самое место рядом с кошачьим дерьмом. На звуки разразившегося после этого скандала из соседней квартиры примчался взволнованный Грег. — К мисс Грейнджер, насколько мне известно, еще не вернулись ее способности, — мрачно ответствовал Драко. — Колдомедики обозначили срок в неделю-две. Однако тварь выросла в размерах еще до того, как напала на нее. — Именно, — удовлетворенно кивнула Макбретни. — Значит, успела нажраться раньше. А поскольку других пострадавших с симптомами мисс Грейнджер нет, как и других съеденных, мы можем сделать вывод: кто-то раскормил проклятие осознанно. Ставлю на то, что в него просто швыряли заклинания. Скорее всего, темные, которые соответствовали его сути, а следовательно, позволили достичь максимального эффекта. Вот, — она протянула Малфою папку, — я отметила там один момент, изучите на досуге. Драко послушно взял предложенное и сунул за пазуху. Снова посмотрел в дальний угол, где опять что-то зашуршало, а потом зачавкало, как ребенок, который торопился съесть большущее мороженое до того, как оно растает. — Я хотел еще кое-что спросить. — Он отвернулся в другую сторону и задумчиво пошарил взглядом по стене. Отметил, что окна в кабинете нет. Ценнейший министерский специалист по проклятиям не удостоился даже такой мелочи как искусственное окно. О чем только думает Люциус? Дует в жопы своим подпевалам, обходя вниманием действительно полезные кадры. — По поводу того воя, от которого… — перееблась вся больница, но говорить такое в умное лицо напротив отчего-то не хотелось, так что Драко просто неопределенно поводил рукой в воздухе, надеясь, что его поймут. — Зов, — не разочаровала Макбретни. — Проклятие поглотило мисс Хьюз, ее тело и суть, и, с учетом профессии погибшей, очевидно, переняло некоторые особенности, которыми не преминуло воспользоваться. Пыталось подманить к мистеру Нотту новых претенденток на его… хм, сердце, чтобы поглотить потом и их. Это, знаете, своего рода сэндвич, который предварительно следует намазать горчицей и только потом употреблять в пищу. Вы могли бы съесть и так, но для проклятия наличие соуса в виде связи жертвы с носителем куда более критично. Мистер Нотт на тот момент оказался вне зоны доступа для околдованных людей, поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как… увлечься друг другом, — мягко закончила она. — Ясно. Кристально и прозрачно. Макбретни стоит потраченного на нее времени, решил Драко. А потенциальная реакция Пэнси стоит того, чтобы поведать ей истинную причину вспыхнувшей между ней и Лонгботтомом страсти. Не то чтобы ему было не похер, кого трахает Паркинсон. Просто он считал, что она имеет право знать, иначе это… Иначе это слишком напоминает Алекто с ее Амортенцией. Пожалуй, здесь ценный эксперт могла и ошибиться: не сожранная проститутка дала твари способность внушать людям похоть, а Кэрроу. Специалистом Малфой, конечно, не был, но готов был поспорить на пару пальцев левой руки, что прав. — Нет худа без добра, — подбодрила его Макбретни. — Венец безбрачия мистера Лонгботтома был разрушен в результате этого акта. Подоспевшие авроры укротили проклятие мистера Нотта. Как итог, все зайцы убиты, а все яйца целы. За исключением мисс Хьюз, разумеется. Пожелала бы мира ее праху, но сами понимаете, — и она неожиданно цинично усмехнулась. — Вы сказали, укротили, — уцепился Драко. — А вы стали более внимательны к моим словам, — похвалила Макбретни, и какого-то хера ему даже стало приятно. — Проклятие черного вдовца, к моему глубочайшему сожалению, не поддалось окончательному уничтожению. Даже телесная его часть, так что вы можете забрать ее и передать мистеру Нотту на память о том, что половая принадлежность иногда имеет весомое значение. Пусть впредь десять раз подумает, прежде чем обидеть женщину. Подумает он, как же, мысленно фыркнул Драко, но потом его настиг полный смысл сказанного. — Подождите… Что значит не поддалось окончательному уничтожению? — тупо переспросил он. — А я сразу сказала, что с этой штукой будет нагляднее, — покачала головой Макбретни и достала палочку. — Люмос Максима. Шар голубоватого света сорвался с кончика ее древка и плавно опустился на пол возле кресла Малфоя. Тут же из дальнего угла выкатился какой-то черный сгусток и жадно всосал в себя сотворенное заклинание. Пискляво рыгнул и уставился на Драко алыми и до чертиков злобными глазками. — Я дам вам амулет для сдерживания проклятия. И неразбиваемую банку, — пообещала Макбретни. — Я не собираюсь тащить это… — домой, чуть было не ляпнул Малфой, но вовремя сдержался. — Что мне с этим делать? — Я же сказала, — укоризненно цокнула языком Макбретни, — отдайте мистеру Нотту. Амулет он должен носить постоянно, дабы никто больше не пострадал. А материальная часть его проклятия больше не опасна. Ей… удалили жало, назовем это так. Вышла почти домашняя зверушка. Кормите светлой магией, авось, перевоспитаете во что-то вроде котенка или щенка. Желаю удачи! — и она несколько раз взмахнула палочкой. Драко моргнуть не успел как оказался на ногах у двери и с банкой. На горловине болтался шнурок с каплевидным кристалликом, а по стеклянным стенкам распласталась мелкая тварюшка, два дня назад напустившая ужаса на всю больницу Святого Мунго. Или не ужаса. Неважно. Главное, теперь есть отличный повод настучать Теодору по отсутствующим мозгам и посадить жопой прямо на чертову банку. — Спасибо за консультацию. — Малфой взялся за дверную ручку, собираясь уходить. — Вы бы не злились так, — нагнал его комментарий Макбретни, — не то ваша ярость тоже выльется в нечто этакое. И у кого-то отсохнет-таки член. — Было бы неплохо, — хмыкнул Драко. — Не добавляйте мне работы. Лучше перед уходом прочитайте надпись на моей двери. Малфой лишь раздраженно качнул головой, но, уже оказавшись в коридоре, все же последовал совету. «Носи себя пустым», — призывала дверь, и суть этой фразы теперь тоже стала кристально понятной. Но проще сказать, чем сделать.

***

Носи себя пустым. Эмоции кипели в Драко, все до единой. От обескураженности, вызванной потоком заумных фраз Макбретни, до собственной кристально чистой злости. Хотелось уничтожить что-то красивое. Он сжал в руках папку, будто желая разорвать. Скрутил, замахнулся, а потом с яростным шипением рванул на выход. Побежал. Потрусил по коридорам как чистокровный скакун. Встречные прохожие предусмотрительно расступались, он даже заметил пару вытянувшихся аврорских морд — наверняка впервые видели, как их штатный легилимент несется по коридорам словно подраненный гиппогриф. С галстуком, съехавшим набок, в туфлях из крокодиловой кожи, что гремят каблуками не хуже подков. Драко было абсолютно плевать. Думайте что хотите, идиоты. Получил от начальства, забыл кофе на плите, опаздывал к любовнице-секретарше… Пусть на следующий день местные курилки пополнятся слухами, он вычислит всех и вычистит память кому надо, а сейчас ему срочно требовалось домой. Потому что стоило только представить, что этот недоразминированный черный вдовец сидит в одной комнате с беззащитной Грейнджер… Одна эта мысль била невидимым кулаком под дых. Как он раньше не заметил? А что было замечать? Тео как Тео. Менял девушек, никогда не собирался остепеняться, в последнее время осел, но судя по девице, которую подцепил в баре, к Гермионе у него тоже не было фундаментальных намерений… Поверхностные мысли, что Малфой считывал легилименцией, оставались в привычном хаосе и вечной тоске по свободе, как у ребенка, который сам не знал, чего ему хочется. Триггером в обоих случаях стало кольцо и заключение брака… Оставалось надеяться, что за пару часов наедине с Гермионой Теодору не взбредет в голову вновь обручиться. Ну не настолько же он конченный, да? В голове сразу всплыла картинка, как Нотт стоит на одном колене перед их девочкой и протягивает ей свое ублюдское кольцо. Драко стиснул зубы и, влетев в толпу бюрократов, невежливо раскидал всех в стороны. Волшебники поприседали на грузные задницы и прокричали что-то гневное ему в спину. Малфой даже не слушал. После проведет профилактическую чистку от проклятий, а сейчас его прожигало лишь одно желание — снова переломать гаденышу каждый палец и завязать косточки в узел. Чтобы не смел никогда выкидывать что-то подобное! Нет, Теодор не идиот. Сам же осознавал исходящую от него угрозу и, доказав свою правоту, скорее всего успокоится и будет держаться от Гермионы подальше… Мысли в голове метались как агонизирующий осьминог на обеденном столе у японца — цеплялись присосками то за одно, то за другое. Из здания Министерства аппарировать запрещалось, и Драко еле добежал до границы барьера. Сердце стучало, будто вот-вот откажет, не от физической нагрузки, к которой он привык, а от мысли, что может быть уже поздно… — Ты опоздал. — Теодор упер руки в бока и по-птичьи склонил голову на бок. Встретил на пороге. В пушистом халате на голый торс и широких пижамных штанах, едва висевших у самых бедренных косточек. Еще и тапочки с розовыми зайцами напялил. Драко давно заметил, что Нотт стал перенимать манеру одеваться у магла Бруно, но желания разгребать причинно-следственные связи в его кудрявой башке не возникало. Малфой едва сдерживался, чтобы эту самую кудрявую голову не открутить под самый корешок. Натянуть мышцы и сухожилия, услышать хруст позвонков… — Где она? — Драко расправил плечи, пользуясь своим трехдюймовым преимуществом в росте, и навис над змеенышем, словно гигант над карликом. Карлик могуществом не слишком впечатлился. Безразлично пожал плечами и, противно шаркая, уплелся в глубь комнаты, явно демонстрируя, что аудиенция закончена. Спина прямая и ровная, кудри рассыпаны на меланхоличном челе — видимо недолорд Нотт был не в настроении беседовать. Малфой последовал за ним, напряженно всматриваясь. Коридор как коридор, обои в цветочек, гостиная в привычном беспорядке, с кофейными чашками, стопками книг, бумагами и спичечными коробками на журнальном столике. Трупа не обнаружилось, следов крови не наблюдалось, да и предсмертных стонов не раздавалось. Только где-то копался в своем в лотке Альбус. — Где она? — Драко нагнал Тео и схватил за грудки, папки он бросил на пол как балласт, мешающий надрать тощую задницу. В ответ его окатили презрительным взглядом. Нотт скривил губы и, брезгливо оттопырив мизинчик, скинул руки Малфоя со своего халата, всем своим видом транслируя невинное недоумение. Будто бы даже не подозревал, почему вдруг кому-то в этом мире могло хотеться его убить. Драко перехватил крепче махровую ткань и склонил лицо так, что они едва не соприкоснулись лбами. Дыхание Тео пахло кофе, сигаретами и ее, сука, духами. Он целовал Гермиону? — Последний раз спрашиваю, где она? — процедил Малфой сквозь зубы, неотрывно глядя ему в глаза. Сейчас было бы так легко считать его всего, от и до. Светло-зеленые радужки становились прозрачными, открывая дорогу в поверхностные мысли и эмоции. Ликование, превосходство. Задница Гермионы, когда она встала на четвереньки, чтобы выманить Альбуса из-под дивана, горячая похоть Тео. Малфой тяжело сглотнул и заставил себя моргать. Последнее время навык легилименции все чаще выходил из-под контроля, из-за чего он проваливался в чужие мысли слишком легко и даже когда сам этого не желал. Ему не хотелось знать, как бреет подмышки секретарь аврората, как Грег просматривает видео про роды, когда головка ребенка пролезает в десять сантиметров раскрытия, или как сильно Нотт хочет Гермиону. Потому что это была единственная девушка, к которой привязался он сам. И, видимо, для Нотта она тоже стала единственной, пусть змееныш этого еще и не осознавал. Но все его мысли были о ней. Драко молча отпустил Теодора и отвернулся, разрывая связь легилимента и объекта. Непрошенный провал в чужое сознание принес с собой острую боль в висках. Он устало опустился на диван и прикрыл веки. Нотт же, почувствовав, что Малфой отступил, наконец соизволил ответить на вопрос: — Гермиона в квартире у Гойла. Помогает собрать кроватку. Оказалось, Грег не знает, как управляться с отверткой. — Тео уселся рядом и пихнул его в бок, снова привлекая внимание. — Убедился? Драко открыл глаза и медленно сфокусировался на родинках на щеке у Тео. Когда тот улыбался, они кучковались, как муравьи на сахаре. И вот сейчас этот ублюдок сидел и самодовольно скалился, а родинки-муравьи собрались возле ямочки. Теодор Нотт однозначно был очень доволен собой. Он всем доказал, что говорил правду, а остальное — мелочи. Подумаешь, устранил единственного человека, который видел нападение на одну из жертв и мог описать преступника. Единственную, кто наверняка видел лицо нападавшего крупным планом, прежде чем ей самой выжгли мозги… Ярость вновь начала затапливать Драко, веко задергалось, а пальцы сами по себе потянулись к палочке. Но впадать в припадок агрессии уже было поздно. Требовалось решить сложившуюся ситуацию и как можно скорее. Рука Малфоя сменила направление с кобуры на карман мантии и извлекла на свет банку с черной слизью. Что там говорила Макбретни? Материализованное обезвреженное проявление проклятья? Вот пусть две твари развлекают друг друга. Драко грохнул банкой об журнальный столик так, что посыпалась стопка бумаг и опрокинулась одна чашка с кофе, затопив лужицей какие-то схемы Гермионы. Тео с интересом уставился на гостинец. — Не слышу твоего ответа, малыш, — мерзко протянул он. На звук голоса Нотта слизь в банке внезапно открыла маленькие алые глазки и протянула тонкие щупальца к плотно закрытой крышке. Почуяла, гнусь, папочку. Драко извлек из кармана следующий подарок от специалиста и сунул Теодору в руку зачарованный кристалл на кожаном шнурке. — Надень этот магический презерватив на себя и не смей к ней приближаться без него, — вместо всех объяснений сухо произнес он, тайно надеясь, что Нотт хотя бы раз в жизни послушается. Змееныш амулет брать не стал, а склонился над черной субстанцией и неопределенно хмыкнул. Черная тварь лепешкой прилипла к стеклу, словно облизывая. Тео взял банку и немилосердно взболтнул, пуская слизь по центрифуге, как белье в стиральной машинке. — О, зачем мне это носить, если никакого проклятия не существует? — Красные глазки существа слились в тонкую линию, зеленые глазки папочки проклятия ехидно поглядывали на Драко из-под полуопущенных ресниц. И Малфою стало кристально ясно, что он теперь из них обоих всю душу высосет. Высушит до изнеможения слизняка, а потом примется за него. Малфой жалобно подумал, что ему срочно нужна Гермиона, чтобы не убить гаденыша здесь и сейчас. Ему нужна Гермиона, чтобы переварить весь поток фраз Макбретни, нужна, чтобы просто разобраться, что происходит. Сил и внутренних резервов на спор с Ноттом не оставалось. — Ты был прав, — слова дались как никогда тяжело, он еще раз ткнул амулетом в руку Нотта, но тот снова будто не заметил. — Я не расслышал, — промурлыкал Теодор, с искренней заинтересованностью рассматривая баночку со слизью. Тварюгу теперь рвало черной жижей, которая тут же впитывалась в нее. Объем субстанции при этом сохранялся неизменным. Как у воды в комнатном фонтанчике. Драко стиснул зубы и взглянул на Теодора самым своим страшным взглядом, таким, от которого подозреваемые выкладывали свои грязные секретики до приходов адвокатов, стажеры ссались под себя, а старый легилимент даже просыпался и начинал имитировать активную рабочую деятельность. Прекрасный, чудесный взгляд из арсенала холодного оружия, который с Ноттом совершенно не сработал. Малфой подумал, а не затолкать ли амулет ему в глотку. — Ты убил шлюху, — мрачно выплюнул Драко и набрал воздуха в легкие, чтобы ткнуть носом в дерьмо этого змееныша, который угробил единственного свидетеля. Но не успел издать даже звука. Потому что Нотт с самым безмятежным выражением лица отвинтил крышку и выпустил черную слизь на свободу. — Что ты творишь?! — Драко выхватил банку из рук Теодора, но было поздно. Черная гнусь выпрыгнула и, растекшись лужицей, уползла сквозь щели в полу. — Любопытно, — только и отметил Тео. Задумчиво почесал щеку, прошуршав ногтями по небольшой щетине, но наконец-то взял амулет и подошел к месту, где скрылась тварь. — Кис-кис-кис, — и, присев на корточки, постучал пальцами по деревяшкам. На стук сразу высунулась рогатая морда Альбуса с широкими зрачками котоохотника, и где-то в паркетной щели сверкнули маленькие красные бусинки. Драко закатил глаза — рогатый, вечно голодный кот и слизняк, впитавший в себя всю ярость мира. Какое следующее пополнение им ждать у себя в квартире? Нотт поскреб ногтем по полу, привлекая внимание тварей. Альбус затрясся в разбеге на месте, гнусь потянула тонкие щупальца к Тео, и Малфой даже замер, с интересом наблюдая за исходом. Было бы неплохо, если бы слизняк поглотил мерзкое кошачье отродье. Теодор выманил черную пакость из щели и сгреб в ладонь. Тварь обволокла его руку, будто пытаясь растворить кожу, как недавно проделала это с Грейнджер. Но Макбретни, похоже, действительно обезвредила ее, и никакого урона папочке чернь не причинила. Альбус в это время наконец-то набрал скорость и рванул со всей кошачьей дури, но пронесся мимо, сбив на ходу мусорное ведро. Металлическая урна со звоном покатилась по полу. Кот подскочил от испуга, пробежал галопом по столешнице, повалил на пол банки с крупами, а под конец торжественно лупанулся рогами в дверной косяк, промазав мимо проема. — М-да, — выдохнул Драко, наблюдая, как лысая кошачья задница скрывается где-то в коридоре. Прицел у кота явно сбит. Такого захочешь натравить на слизь, так он все равно до нее не добежит. — Может, спилим ему рога? — задумчиво спросил Нотт, отлепляя от пальцев субстанцию. — Тебе Грейнджер хуй за это спилит. — Драко развернулся к нему лицом и смерил взглядом с ног до головы. — А знаешь что? Давай. Нарывайся еще больше, малыш Тео. Продолжай. Ты же у нас всегда делаешь что тебе в голову взбредет? Захотел убить свидетеля — убил… Нотт даже не стал дослушивать. Слегка повернул голову в сторону Малфоя и в отвращении скривил губы, будто наступил в теплую кошачью отрыжку. Слизь на его руке заершилась и покрылась черными колючками, словно намеревалась зашипеть. Тандем уродцев. Два сапога пара. — Во-первых, вашего свидетеля убил не я, а Алекто и ваше собственное неверие в мои слова… — Теодор произнес все отрывисто и четко поставленным голосом, явно готовясь выдать долгую речь. Драко бесцеремонно его перебил: — Ты спровоцировал это специально. Ты хоть понимаешь, что из-за тебя Гермионе угрожает опасность. Судя по его драматично скривленной мине, сия новость ничуть впечатления не произвела. Слизняк на его руке выгнулся дугой, видимо, пытаясь устрашить Малфоя размерами. — И да, и нет, мой дорогой друг. — Теодор собрал тварь в кулак и, замахнувшись, словно снежком, запустил в стену. И Драко не сдержал усмешки. Что, не ожидала, тварь? Наш Теодор всегда сначала приручает, потом бьет в спину ради собственных интересов. Жижа с громким «чавк!» расплылась по стене и медленно потекла вниз черной струйкой, поблескивая яростными красными глазками, отчего Тео удовлетворенно хмыкнул, и Драко даже стало слегка жалко тварь. Он ей посочувствовал бы и, может, отобрал у папаши, если бы эта сука не сожрала его единственного свидетеля. Вместо проявления жалости Малфой подошел к стене, одним рывком отлепил гнусь и со злостью швырнул об пол. Падаль взорвалась кусочками-капельками и плавно стала собираться в единую лужицу. Неубиваемая. — Я опасен как вдовец, но это не значит, что за ней охотятся все преступники мира. — Нотт помог тварюге собраться и накрутил ее на палец, как лапшу. — В городе происходят серийные убийства — Мы живем в магическом мире. Здесь у случайностей существуют магические причины, а не только логические, как у маглов. Драко покачал головой. С этим спорить бесполезно, нужна была Гермиона. Она знала всю документацию, видела, в каком состоянии находились дела, и точно так же рыла землю, чтобы найти преступника. Малфой поднял с пола папки, едва сдержавшись, чтобы не щелкнуть ими гаденыша по лбу напоследок. Тот, конечно, мог быть угрозой обществу, но в последнее время все его попытки творить хаос сводились лишь к мелким бытовым бунтам. — Я к Грегу. А ты сиди дома и не высовывайся. Тео взглянул на него глазами прозрачными и абсолютно тупыми. Будто все слова Драко отлетели от толстой стены его самодовольства. Подумать только, оказался прав в одном своем предположении, и теперь Малфой выглядел рядом с ним как помешанный и зациклившийся на слове опасность. — Ты параноик. Все это произошло из-за меня, а значит, нам стоит сосредоточиться на том, как снять проклятие, а не погребаться в нераскрытых делах аврората. Устраним проклятие, уйдет опасность. Драко фыркнул и направился к двери. Даже если Нотт и мог быть косвенным провокатором, но это никак не отменяло того факта, что маглорожденных убивали. Три случая месяц назад, два, если считать Лукрецию, в этом. И Малфой буквально интуицией чуял, что все дорожки в этой цепочке вели к одной, самой яркой, ведьме магической Англии. Ведьме, что по своей неуемной гриффиндорской тупости умудрилась сотни раз засветиться в заголовках газет, встать поперек горла десяткам темных магов. Которая сейчас была лишена своей магии и беззащитна, как котенок. И, если уж представлять самое безопасное место для нее, то им наверняка стала бы квартира Гойла. Грегори в стремлении защитить свою беременную жену применил все свои таланты в защитных обрядах и навесил такую стену сложнейших заклинаний, что если бы даже Лорд воскрес и решил брать штурмом его хоромы, то отступил бы еще на этапе поиска. Для магического мира этой квартиры просто не существовало. Это место могли видеть только люди и доверенные волшебники — ведь любые следы обрывались на пороге, актовые записи искажались и направляли на несуществующие адреса, а если бы маг подошел близко, то увидел бы голую стену без дверей. На удивление, Милли, жена Грега, до сих пор не подозревала, что у нее под боком живут четыре волшебника. Грегори вроде собирался сообщить ей о своих магических особенностях, но поначалу они только встречались, и ему казалось, что незачем, а потом она успела первой огорошить его новостью о беременности, и тихий, спокойный Грег просто поплыл. Вот так и получилось, что уже больше двух лет в присутствии пассии Гойла они все играли в маглов. Драко считал, что он охренительно с этим справляется, в отличие от Теодора, который зачем-то прихватил свою глазастую слизь к соседям. — Оставь это дома. — Малфой ткнул волшебной палочкой в жидкую субстанцию, но потом опомнился и спрятал древко в кобуру под рубашкой. Милли и без того один раз застала, как он делал пас для заклинания, и теперь считала его дирижером в консерватории. В целом, он не возражал, но теперь старался скрываться тщательнее. — Дома Дохлик, я к нему эмоционально привязан, вдруг эта штука засосет его насмерть. — Тео закинул гадость в карман халата, и оттуда яростно моргнуло красным. Хтонь явно была возмущена, но, к счастью голоса не имела. — Я решил назвать ее Тыковка. В честь бывшей жены. — Лишь бы не Алекто, — буркнул Малфой. Он даже не стал с ним спорить. Все силы уходили на то, чтобы не схватить его за кудри и не напинать черному вдовцу задницу. Вдвоем они пересекли лестничную площадку и без стука ввалились во владения четы Гойл. В квартире примерного семьянина Грегори пахло сдобой и домашним теплом. Драко никак не мог понять, как и, главное, когда бывший Пожиратель умудрился одомашниться и стать примерным семьянином в фартучке. Это казалось даже забавным, но попробуй он посмеяться над Грегом, то моментально получил бы длинную отповедь и запрет посещать его уютное гнездышко. А приходить к нему в гости даже нравилось. Его квартира оставалась тихим уголком, куда можно было забежать, чтобы передохнуть от Министерских будней, идиотских идей Теодора и правильного питания Гермионы. Потому что Грег, в отличие от нее, уважал жаренный бекон, политый литрами шипящей магловской газировки и сдобренный жирным-прежирным соусом. Войдя внутрь, Драко первым делом сходил на кухню, урвал с шипящей сковороды кусочек мяса и только потом нашел Гермиону, оставив Нотта ковыряться в холодильнике. Девочка сидела на корточках в будущей детской комнате, прикручивая одну деревянную перекладину к другой. Все здесь уже было готово к появлению малыша: шторки с утятами выглажены и развешаны на окнах, расставлены вдоль стен столики и комоды с игрушками, присыпками, странными аппаратами, похожими больше на пыточные, но при этом нежно-пастельных оттенков. В кресле качалке сидела круглая Милли, поглаживающая необъятных размеров живот. Удивительно умиротворяющее зрелище, и где-то далеко-далеко промелькнула мысль, что Грег счастливчик, но Драко ее быстро отогнал. Он встал рядом с Гойлом в коридоре напротив входа и перехватил папки поудобнее. Гермиона его появления не заметила, продолжая обсуждать амортизацию колясок. — Ты как? — тихо спросил Малфой. Лицо Грега говорило лучше слов: глубокие мешки залегли под глазами, и он забывал моргать, щетина на щеках росла кусками, будто его не раз прерывали в процессе бритья, а футболка была надета задом наперед. Таким Драко его видел в долгих рейдах, когда ему несколько дней подряд приходилось держать защитный купол, чтобы Орден не мог отследить их отряд. — Мы снова ночью ездили в больницу. — Грегори словно очнулся ото сна и потер переносицу. — Но Милли опять передумала рожать. Драко окинул взглядом его круглую, как пончик, женщину. Казалось, еще немного, и она просто лопнет на месте. Наверняка Грегори выворачивал весь свой магический потенциал наизнанку, прежде чем выводить рожающую жену из дома и, насколько мог судить Малфой, это был уже пятый раз за неделю, когда они среди ночи срывались в роддом. — Трахни ее. — Теодор бесшумно встал рядом с Гойлом и откусил свежую домашнюю булочку. Гойл медленно повернул голову и посмотрел на него так, будто Нотт предложил осквернить святая святых. Плеснуть водки на алтарь и смазывать прихожанам лоб клубничным лубрикантом вместо освященного масла. Но в целом Драко даже был с ним согласен. Логика в предложении прослеживалась: каким образом в нее засунул ребенка, тем же путем и вытаскивай. Но, будучи человеком более дальновидным, чем Тео, он промолчал. — Ты сначала свою жену заведи, потом советуй, — мрачно буркнул Гойл. Нотт так широко улыбнулся, что казалось, вот-вот разорвет рот до ушей. — А я уже. — Он достал из кармана черную слизь и подсунул под нос Грега. — Знакомься, это Тыковка. Грегори не мигая уставился на слизь. Слизь точно так же не мигая уставилась на него. Ярко-алые глазки полыхнули первозданной яростью, будто бы она вот-вот готовилась подпрыгнуть и всосать массивную тушу Грега одним глотком. — И как ты ее планируешь трахать? — наконец спросил Гойл и, равнодушно отвернувшись, продолжил наблюдать за Милли и Гермионой. Драко изможденно провел ладонью по лицу. Он в тайне надеялся, что Грегори выдаст свое экспертное мнение по поводу материализации проклятия, но иногда забывал, насколько эти двое могли подходить друг другу. Тео и Грег. Они либо ругались, ни уступая в одинаковом упрямстве, либо несли абсолютную ахинею с самыми умными выражениями лица. — Тут главное найти ротовое отверстие, — проникновенно прошептал Теодор и растянул слизь в пальцах, как резинку. Встревать в их высокоинтеллектуальную беседу у Малфоя желания не было. В голове проносились хаотичные обрывки фраз Макбретни, которые никак не складывались во что-то осмысленное. Проклятие вдовца. Тварь кто-то раскармливал. Зачем? Если единственной жертвой стала Лукреция, то мог кто-то целенаправленно устранять свидетеля? Но в больнице дежурили авроры, и этаж охранялся… Драко казалось, что он бродит где-то по краю очевидного, будто ответ лежит на поверхности и ему нужна лишь маленькая подсказка, чтобы собрать весь пазл. К счастью, Гермиона наконец-то заметила их присутствие и встретилась с ним взглядом. Она нежно улыбнулась ему, отчего в душе стало будто бы чуточку теплее. — Советую обмотать вокруг члена и немного поработать рукой, — меланхолично ответил Грег после некоторого молчания, видимо, наконец придумав, как сострить. — Это все, что ты скажешь, специалист по защитным чарам? — Тео одарил Грега насмешливой ухмылкой и махнул Грейнджер слизью, будто платочком. — Ты скоро? — Сейчас, нам последнюю деталь закрепить осталось. — Гермиона вернулась к своему занятию и что-то ответила Милли, отчего та звонко рассмеялась. — А что тут скажешь? Неодушевленная субстанция темной природы, оживленная магией, полностью обезвреженная и привязанная к своему носителю. — Грег пожал плечами, но все же забрал слизь из рук Нотта. Он отщипнул от нее кусок и растер между пальцами. Тварь опять вздыбилась. — На раздражители реагирует, значит, потенциально можно надрессировать. А так бесполезная штука. — Вы о чем? — Гермиона наконец-то закончила и, улыбаясь, вышла к ним в коридор, но, увидев Тыковку, сразу же стала серьезней. — Это оно? Тварь тоже обратила свой взор на Грейнджер и живо поползла в ее сторону по руке Теодора, но тот схватил ее за щупальце и помотал ею в воздухе. — Хочешь погладить? — он ловко подкинул гнусь в воздух и поймал одной рукой. — Давай, неженка, не бойся, — и, словно озорной мальчишка, пленивший таракана, протянул Тыковку под самый нос Гермионе. — Спасибо, воздержусь, — сухо ответила Грейнджер, не сводя взгляда с болтающегося в воздухе существа, которое едва не сожрало ее живьем. Для человека, недавно посмотревшего в глаза собственной смерти, потерявшего после этой встречи возможность колдовать, она была превосходно спокойна. Драко с интересом наблюдал за выражением ее лица. Пару лет назад эта истеричка зашлась бы в крике и настучала Нотту палочкой промеж глаз, сейчас же стоило отдать ей должное. Золотая девочка не затряслась и даже не побледнела, лишь отошла на шаг назад и недовольно поджала губы. — Кто-нибудь может объяснить, что происходит? Драко не сдержался и крепко прижал ее к себе. Такая она у него умница. Не впадает в эмоции, а сдержанно пытается во всем разобраться. Он уткнулся носом в кудрявую макушку, вдохнув теплый родной запах, и тихо прошептал: — Это будет долгий разговор. Начать долгий разговор получилось не сразу. Сначала они все вместе двигали кроватку так, как хотелось будущей мамочке — не сюда, здесь солнце светить будет, там слишком темно, тут некрасиво. Потом Грегори запряг их двигать шкаф, который вполне можно было бы переместить магией, но он из своего амплуа магла выходить категорически отказывался. Потом они долго усаживались на кухне за обеденным столом. Милли вначале посуетилась, наливая всем чай и предлагая угощения, но быстро устала и задремала в спальне. Когда наконец-то миссис Гойл угомонилась, Малфой наложил дополнительные звукопоглощающие чары и, убедившись, что жена Грега точно их не услышит, воспроизвел весь свой диалог с Макбретни. Времени это заняло даже меньше, чем он сам ожидал. Дольше сидел в ее кабинете, а на словах ему хватило около пяти минут, чтобы пересказать, что Теодору жениться больше не стоит, нужно носить сдерживающий кристалл и стараться не пихать кому попало кольцо. Драко быстро закончил с этим и перешел к главному — Грейнджер требовалось обеспечить безопасность, и без помощи Нотта и Гойла он никак не мог обойтись. Гермиона задумчиво пила чай, сосредоточенно его слушая. Теодор фыркал, хлюпал кофем в кружке и посерьезнел, только когда Драко разложил на столе отчеты Макбретни и папки с делами погибших маглорожденных. Какое-то время в маленькой уютной кухне висела гнетущая тишина, прерываемая лишь шуршанием страниц. Грегори внимательно изучил отчет специалиста по проклятиям и многозначительно протянул: — М-да-а-а. — Ситуация хуевая, — устало согласился Драко. — Я думаю, что на месте Лукреции должна была быть Гермиона. Скорее всего, нападавший перепутал их в темноте подъезда и атаковал Луки только за то, что она вышла из нашей квартиры. — Луки убило проклятие, — упрямо повторил Теодор. Он машинально поглаживал слизь по головке, а та щурила красные глаза от удовольствия. — Оно могло притянуть любого психа с улицы. Так работают магические случайности. — Где ты видел психов, владеющих легилименцией на высоком уровне? — скривился Малфой. Его взгляд блуждал по фотографиям на столе: каштановые кудри в крови; безжизненные глаза другой молодой ведьмы, блондинки, но на траве того самого парка, где иногда устраивала пробежки Гермиона; погибшая женщина в возрасте на пороге той самой аптеки, где Грейнджер заказывает себе магловские лекарства; рыжая копна Луки на ступеньках их подъезда… Почерк и характер убийств везде разный, но их связь для Драко была очевидна, при этом для авроров из отдела недоказуема. Просто убийства маглорожденных в разных частях города и несколько заявлений на пропажу. Теодор задумчиво барабанил по столу. Черная слизь качалась на его пальцах, как на детской лошадке. — Кто-нибудь из вас читал отчет с пометками этой Макбретни? — подал голос Грег. — Читал бегло, — отмахнулся Драко. По его мнению, вся эта ситуация с проклятием Теодора была хоть и опасной, но отнимала его драгоценное время и уводила их не в ту сторону. Черный вдовец носит на себе амулет, а значит, обезврежен. В это же время гибнут ведьмы, и у Малфоя нет ни единой ниточки. В аврорате часть дел списали как раскрытые. В одном случае виноватым оказался антисоциальный магл, и дело было передано в их отделение правопорядка, во втором из ниоткуда всплыл оборотень в период обострения, и его тоже нейтрализовали в Мунго. Такие папочки были помечены штампом «Закрыто» и сданы в архив. Но Драко не успокаивался. На третьем допросе он явно почувствовал влияние Империуса на бродяжного вида магла. Щербатый дед с неряшливой бородой и в засаленной осенней шапочке сидел напротив него, смотрел абсолютно пустыми глазами и доказывал, что он убил эту женщину за двадцать фунтов в ее кошельке. А Драко чувствовал влияние Непростительного, но стоило ему заикнуться об этом, как старый легилимент восстал из-за своего стола, с важным видом раскрыл пальцами веки на одном глазу подозреваемого и с самым экспертным видом изрек: — Он чист. На этом третье дело и закрыли. Против заключения эксперта не поспоришь. Ни следов, ни зацепок, чтобы связать все в серию, не находилось. В пожирательские круги Малфой наведался первым делом, перетряс всех, кого смог, с помощью легилименции и удостоверился, что заказов или организованной деятельности против маглорожденных среди них не было. А он знал. Просто знал, что убийца где-то рядом и нацелился на его Золотую девочку. Чувствовал как легилимент по отголоском эманаций в сознаниях свидетелей. У каждого, каждого убийства был яркий ментальный отпечаток: взрыв ярости, холодной ненависти и расчетливости. Но, к сожалению, эмоциональную составляющую никто всерьез не воспринимал, поэтому он просто рыл носом землю и не продвинулся ни на шаг. Кто бы это ни делал, он хорошо подчищал за собой следы и каждый раз использовал разных исполнителей. — Третий этаж был вовремя оцеплен прибывшей группой быстрого реагирования… — голос Гойла звучал тихо, как из старого трескучего радиоприемника. Драко сложил руки на столе и уперся лбом в тыльные стороны ладони. Все не то! Что они упускают? Грег зачитывал вслух сухие комментарии Макбретни, а чтобы усвоить из них хоть какую-то информацию, требовалось наизусть вспомнить справочник по переводу бюрократического языка в человеческий, добавить к этому пару учебников по проклятиям и темной магии, и тогда, возможно, стало бы хоть чуточку понятней. — Вот тут выделено кое-что интересное. — Грегори провел массивным пальцем по странице. — Свидетель Мелисса А. утверждает, что видела, как аврор Максимус Бонт пытался остановить существо из черной слизи, посылая в него заклинания в форме серебристого диска. Пометка следователя: чары не зарегистрированы в Министерстве магии, но за годы войны зафиксированы многократные их применения со стороны Пожирателей смерти. — Он опустил лист и перевел многозначительный взгляд с Теодора на Драко. Уставший мозг со скрипом зацепился за крохотный кусочек информации. Заклинание с визуальной формой серебряного диска. — Думаешь, Жнец? — Малфой забрал у Гойла отчет и быстро пробежался глазами по выделенным строчкам. Ничего особенного на первый взгляд: маленькая девочка насмерть перепугалась Тыковки, но ее спас бравый аврор Максимус Бонт. Макбретни наверняка даже не слышала о таком парне, потому что выделила лишь те строчки, где девочка рассказывала, как ее спаситель раз за разом кидал заклинания в существо, а оно все росло и росло, а потом скрылось в палате, где благополучно сожрало Лукрецию. — Он ее раскармливал, — припомнив слова Макбретни, медленно произнес Драко, не до конца понимая, зачем Максу понадобилось это делать. Едва ли он таким образом пытался остановить проклятие. Даже до дебила быстро дошло бы, что тварь от этого только увеличивается в размерах. — Это бессмысленно. — Теодор выхватил отчет и тоже уткнулся в бумаги. — Зачем тогда ему использовать Жнеца несколько раз подряд? — Малфой вздернул брови и посмотрел на притихшую Гермиону. У Зазнайки всегда на все находились ответы, но та растерянно пожала плечами. Малфой недобро усмехнулся — правда, откуда члену Ордена феникса знать про свойства Жнеца? Чистые, светлые волшебники не пачкались в подобном. — Может, просто удобное? — предположил Грег, почесывая клок щетины на подбородке. Драко лишь покачал головой. Бонт мог использовать лицензированные аврорские чары, но раз за разом выпускал в тварь серебристые диски. Заклинание с такой визуальной формой было хорошо им всем знакомо, с другим не перепутаешь. Малфой сам регулярно его использовал, когда действовал на поражение. То самое заклинание, что сожгло его способность к светлой магии. Жнец. Его создали в самом начале войны как усиленную и более точечную форму Сектумсемпры. Все Пожиратели смерти знали его. Эффективная, убийственная магия без контрзаклинаний. Бонту наверняка достаточно было одного раза, чтобы понять, что Жнец не способен нанести твари вред, но он упорно применял его, даже не смотря на то, что у темной магии всегда есть необратимые последствия для колдующего, а применять пожирательское заклинание на службе - верный путь потерять работу. В памяти всплыла еще одна фраза Макбретни. Ставлю на то, что в проклятие просто швыряли заклинания, скорее всего, темные, которые позволили достичь максимального роста, сказала она. Ну, примерно как-то так. Драко медленно поднял глаза на Тео, но тот был слишком погружен в документ. — Так не пойдет. Давайте рассуждать логически. — Гермиона взяла лист из рук Нотта и пробежалась глазами. — Здесь нет никакого преступления. Девочка утверждает, что Максимус спас ее. Он атаковал тварь, отгоняя ее и загоняя дальше по коридору. Существо росло и грозило поглотить всех, но благодаря отважным действиям Бонта тварь развернулась… — И попала к нам в палату, — хмыкнул Теодор встретившись взглядом с Драко. Выражение лица у него при этом было такое, словно готовился свернуть кому-нибудь шею. Он неосознанно сжал слизь в кулаке до побелевших костяшек пальцев, так, что у Тыковки красные глазенки наружу полезли. Малфой молча кивнул, радуясь, что наконец-то до змееныша тоже дошло. — Она могла попасть в любую палату, — продолжала упорствовать Грейнджер. Ей всегда слишком сложно было выдвигать обвинения в адрес людей. Вечно видела во всех хорошее и спорила вусмерть до тех пор, пока ее не прижимали твердыми доказательствами. — Но заглянула на огонек именно к нам, — вкрадчиво продолжил за нее Теодор. Его голос лоснился скрытым ядом, будто он уже перебирал в мыслях способы расчленения Бонта. Драко решил качнуть чашу весов в нужную сторону. Если насчет их теории Гермиона еще и могла возражать, то здесь, на столе, лежало задокументированное заключение независимого эксперта. — Макбретни сказала, что тварь кто-то раскормил, — спокойно произнес он, ожидая, когда же Грейнджер осознает. Но Гриффиндор не сдался. — Макс спасал девочку. — Она категорично поджала губы. — Зачем ему натравливать существо на нас? Мы же работаем вместе… Драко захотелось подхватить ее и заставить вместе пересмотреть все фотографии погибших, чтобы показать, что ее ждет. Какая к хуям разница зачем? В мотивации покопаемся позже, когда препарируем его голову. Хочешь, чтобы твоя кровь растеклась по асфальту? Красными-прекрасными ручейками. Или, может, ты мечтаешь, чтобы на пробежке тебе перерезали горло? Представь, как воздух со свистом вылетает из трахеи. Или лучше, чтобы тебе выжгли мозг до состояния овоща? Будешь лежать кабачком всю оставшуюся жизнь и пускать слюни. Однако вместо всех этих слов, он подцепил пальцами ее подбородок и заставил взглянуть на себя. Требовалось очень деликатно сформулировать мысль. И он постарался как мог: — Давай хоть раз в жизни ты сядешь на задницу ровно, прижмешь свои лишенные магией булки к дивану и не будешь со мной спорить. Ладно? — проговорил мягко, почти мурлыкающим тоном. — Малфой, да кем ты себя вообразил? — глаза Грейнджер сощурились в узкие опасные щелки. — Ты бесполезна без магии, — внезапно решил поддержать Драко Теодор, вот только, как всегда, слова подбирать не стал. Он тоже обхватил пальцами подбородок Гермионы, заставив взглянуть на него, и самым чутким, проникновенным тоном добавил: — Ты сейчас пустышка, Цветочек. Балласт. Чемодан без ручки. Гермиона оттолкнула его руку и встала из-за стола. Возвысилась над ними во весь свой небольшой рост. Ее глаза засверкали янтарными молниями, и, умей она колдовать невербально, то всех их наверняка ждала бы парочка проклятий. Драко беззвучно застонал. Надо было глушить Нотта до того, как он открыл свой рот, но уже поздно. А теперь как и, главное, кому успокаивать бушующую фурию? — Вы оба! Вот кто здесь бесполезен! Ты, Драко, за три недели так и не смог найти ни одной зацепки, еще легилимент называется! Ты, Теодор… Тебя надо в лечебнице с твоей тварью закрыть и не выпускать! Я вообще не понимаю, зачем я вас обоих терплю! — Она гневно ткнула пальцем в лоб Нотта и, наклонившись так, чтобы быть на одном уровне с его лицом, грозно прошипела: — Еще раз ты забудешь повесить одежду в шкаф, я выкину все твои вещи к чертям на улицу! Драко в душе любовался этой картиной. Яростная валькирия и мальчик-который-не знает, как складывать свои носки. Теодор вызов принял и гордо вскинул подбородок. — О, а ты думаешь, что вкусно готовишь? — Он встал со стула, легко выиграв соревнование в росте. Грейнджер рядом с ним казалась хрупкой и тоненькой, как веточка вербы. Тео дрогнул уголками губ и с отвращением выплюнул: — Твою стряпню даже Дохлик назад отрыгивает, я лучше его блевотину съем, чем твои шедевры. Там хотя бы уже частично переваренная субстанция, и можно не бояться отравления. Грейнджер затряслась. Драко встал со своего места, не решив до конца, кого от кого в этой ситуации придется оттаскивать. — Да ты знаешь что? — опасно шагнула к Теодору Гермиона. Грегори растерянно наблюдал за разгорающимся конфликтом, поворачивая голову с одного оратора на другого. — Макс часто спрашивал про вас. Как дела, где сейчас живете, — торопливо проговорил он, видимо, пытаясь вернуть всех к первоначальной теме. Грейнджер с Ноттом резко примолкли, продолжая сверлить друг другом взглядом. Малфой осознавал. Бывший Пожиратель смерти интересовался их адресом? Какое случайное совпадение в контексте атаки на Лукрецию. В теплой уютной кухоньке повисла зловещая тишина. Капала вода из крана, и капли звонко ударялись о фарфор в раковине. Где-то наверху у соседей гудел телевизор и играла жизнерадостная мелодия, а у них время будто остановилось. Драко посмотрел на Грега, ища зрительного контакта, чтобы не терять времени на расспросы, а сразу прочитать воспоминания легилименцией. — Что ты сказал? - ласково промурлыкал он, надеясь подманить фальшивой добротой. Гойл трусливо отвернулся и посмотрел на Нотта, подчеркнуто избегая взгляда Малфоя. — Макс. Мы с ним время от времени встречаемся в баре у Пьюси. Он приходит после работы, я иногда сбегаю от Милли. — Гойл определенно нервничал. По его виску катилась капелька пота, а пальцы неосознанно чертили защитные сигилы на столе. — Ну а что здесь такого? Мы оба прошли через войну, через Лорда. Он спокойный, хороший собеседник. Внимательно всегда слушает, не то что вы. — И что ты ему сказал? — Малфой сел на стул напротив Грега, глядя ему в лицо. Ну давай, же. Подними свой взгляд. Я тебе все мозги наизнанку выверну, если сам не признаешься. — Он спросил, как у нас жизнь сейчас. Где мы живем, общаюсь ли я до сих пор с вами. Ну, я и сказал, что живем в одном доме, и позвал как-нибудь зайти в гости… Драко наблюдал за массивными пальцами Грега, тот водил ими неосознанно, но уже по третьему кругу прочерчивал себе щит. Гойл не был идиотом, явно понимал, что, сообщив малознакомому человеку их адрес, мог крепко и хорошо их подставить. Зато теперь стало понятно, как преступник смог найти Луки в подъезде. Действовал ли Макс своими руками? И главное, зачем ему это? — Я убью его! — гаркнул Теодор, и Драко тут же поймал его за руку, а Гермиона вскочила и повисла у него на плечах. — Да вы чего? Нельзя обвинять человека, основываясь только на ваших догадках! — Бонт точно следит за нами! Я сталкивался с ним на прогулке с Пэнс! — Теодор сбросил руку Драко, а Гермиону отцепил и, словно куклу, отставил в сторону. — Ублюдок терся тут незадолго до случившегося с Луки! — В мгновение ока он вытряхнул из рукава палочку, а второй рукой нащупал за поясом пижамных штанов нож. Орешек, Матильда. Гнусь по имени Тыковка задрожала, как злобное желе, и сама заползла к нему в карман халата. Малфой встал и, плавно вытащив свою палочку, направил на Тео. — Аппарируешь, и я тебя убью. Долетишь до места разными кусками, как рубленная котлетка. — Кончиком палочки он изобразил магический пас. — Сядь и успокойся. — И чего ты будешь ждать? — Теодор насмешливо вздернул черные брови. — Когда он до нее доберется? — О нет, первыми доберемся до него мы. — Губы Малфоя неудержимо растянулись в предвкушающую улыбку. Наконец-то он знал, в какую сторону им двигаться. И прав был Теодор. Так действуют магические случайности. Его идиотское проклятие вскрыло огромный гнойный нарыв. И если Макс до этого мог спокойно прятаться у них перед самым носом, то сейчас он, скорее всего, даже не подозревал, что они его тоже заметили. А значит, преимущество теперь на их стороне. И Малфой собирался им воспользоваться по-полной.