IV. Скованные одной цепью

      — П-простите… Прошу прощения… — робко бормотал паренёк, пытаясь своими неумелыми попытками обратить на себя внимание высокой мужской фигуры, повёрнутой к нему спиной. — Господин Брич!              К счастью школьника, больше неумело лепетать себе под нос не нужно, ведь обладатель фамилии Брич, наконец-то, отвлекся от бумажной работы, связанной с «Церковью Человека-бензопилы».              — Тебе что-то нужно, Нобана? — одарил его обыденной полуулыбкой господин Брич, поправляя в руках стопку документов.              Кого-то эта несколько доброжелательная ухмылка, возможно, располагала к себе, но Хигашияме она всегда отдавала дрожью по позвоночнику.              — Я надеюсь это что-то важное, потому что, как видишь, я немного занят…              — Э-это важно! Очень важно! — выпалил Хигашияма Нобана, ещё сильнее разволновавшись. От страха он даже чуть ли не забыл, о чём хотел сообщить заместителю главы Церкви, но вовремя спохватился: — А!.. У входа Вас ждёт женщина… и-из Общественной Безопасности!..              — Женщина из общебеза? — вопрошая больше вслух для себя, Бёрэм Брич погладил подбородок. — Наверное, охотники опять что-то нелегальное вынюхать хотят…              Обычно, так и было. По иным причинам работники этой организации не пытались сунуться за порог здания. Поэтому посещение Церкви охотником пусть и не было частым событием, но и не становилось горячо обсуждаемой новостью, из-за которой стоило отвлекать Бёрэма от работы.              — Так чего же ты не покажешь ей наше замечательное убранство? Мог бы, как обычно, позволить охотнику походить туда-сюда и дать понять, что здесь всё в порядке, а потом идти дальше по своим делам…              — Н-нет! Всё не так! — не дав закончить сказанное, перебил его выкриком школьник. Он тут же зажал свой рот ладонью, а щёки зарделись от стыда за собственную грубость. Неудачно проглотив ком внутри горла, Нобана поспешил исправиться: — И-извините… я просто… я просто… Ей не нужна экскурсия от меня, она желает видеть только Вас, господин Брич…              — Вот как? — хмыкнул Бёрэм.              Значит, охотница пожелала сразу же вести переговоры с руководством — такое тоже бывало, поэтому он не был удивлен.              — Ты спросил, как её зовут?              — С-спрашивал… Но она с-сказала, что хочет оставить это для вас с-сюрпризом… — неуверенно пробормотал Хигашияма, будто сам сомневался в сказанном из своих же уст.              — «Сюрприз», говоришь? — Бёрэм странно-весело ухмыльнулся этому слову. Чем-то оно его позабавило. — Говорит так, словно мы уже знакомы… Тогда скажи мне, как выглядит эта таинственная охотница?              — О… о… — замялся парень, выискивая удачные слова для описания, — о-она не очень высокая, носит рубашку, галстук и брюки, а е-ещё большое пальто… У неё такие красные волосы, с-собранные в косу, вот… и… и что же ещё?              Впав в раздумья, старшеклассник не заметил, как померкла издевательская улыбка господина Бёрэма, а лицо накрыла мрачная тень.              — А!.. И… и у неё яркие-яркие жёлтые глаза!              Это было последней нужной деталью, чтобы Бёрэм пришёл в движение, одним резким жестом бросив все те бумаги, которые он так тщательно приводил в порядок, на стол. Не успел Нобана и глазом моргнуть, как широкая спина промелькнула у него перед носом и с нечеловеческой скоростью устремилась прочь из кабинета. Школьник даже понять ничего не успел, когда остался в помещении уже совсем один наедине с приглушенными разговорами других подростков из коридора. Повертев головой, Нобана принял волевое решение уйти куда подальше и не попадаться господину Бёрэму на глаза какое-то время. А ещё, может быть, всё-таки уйти с должности экскурсовода. Уж очень это было в последнее время опасное занятие.              

***

             Бёрэм Брич на самом деле не убегал — он просто очень быстро шёл широким шагом. Но порой ему так и хотелось сорваться на бег, пролететь по всем лестницам, проскользнуть по каждому коридору, лишь бы поскорее узнать ответ на пульсирующий в разуме вопрос:              «Это действительно она?»              Не придавая значения косым взглядам школьников вокруг, которые не привыкли видеть зама в спешке, Бёрэм торопился к лифту. Всего пара вечных минут, и он будет на первом этаже, где развеет все свои наивные надежды. Быть того не могло, чтобы она просто взяла и воплотилась из воздуха в своём первозданном виде, подобно Венере, вышедшей из пены морской, — такой же непревзойдённой языческой богиней. Это было бы слишком благосклонный подарок для этого мира, который уже растерзал Человек-бензопила.              И всё же, ему было не по себе. Тесная кабина лифта с группой подростков переполнилась всевозможной какофонией запахов, которая сейчас ему показалась ещё более отвратительной, чем обычно. Навязчивые духи, грубый одеколон или полное его игнорирование — отвратительный букет, собранный в узком лифте, будто нарочито медленно спускавшемся и, как назло, останавливавшемся на каждом этаже. Мужчина нервно подёргал ворот рубашки и заметил, как его шея уже покрылась испариной. Но он не был уверен, поспособствовало ли этому замкнутое пространство с другими людьми. И всё-таки он принял достойный вид, не высказывая внешне никаких неудобств, будто всё для него было рядовым делом, будто ничего необычного не происходило, будто всё было под его контролем.              Так оно и было. Ровно до той секунды, когда с мелодичным звонком и шипением не раскрылись двери лифта.              Подростки все мигом высыпались кто куда, а Бёрэм сразу же увидел ту, из-за которой возникло столько волнений у одного школьника. Всё, как и описывал Нобана: брюки, пальто не по размеру, собранные свободно в небольшую косичку красные волосы. Женщина стояла спиной, но Бёрэм уже ощутил приятный спазм в животе.              И, видимо, тоже что-то почувствовав, охотница повернулась к нему, чем словно ударила его невидимо под дых.              Взгляд жёлтых глаз пронзил его насквозь. И Бёрэм не будет врать — он уже давно мечтал вновь ощутить этот взгляд на себе.              Это была она, несомненно она, живая, дышащая и покровительственная, а не призрак его бессонных ночей — госпожа Макима собственной персоной. Бёрэм Брич, не совладав с собой, остановился, рассматривая так жадно и неприкрыто, что со стороны наблюдать за этим, наверное, было ещё мучительнее. Но он всего лишь выискивал деталь, которая бы разбила его наваждение, раскрыла бы обман и игру разума, что вздумал мучать его ещё и галлюцинациями. Но всё было тщетно: тот самый овал лица, толщина бровей, форма века и носа, разрез глаз, ширина губ, длина прядей, обрамляющих лицо и всё, всё, всё…              Это не могло быть реальностью. Только очень и очень красочным сном.              Но она заметила Бёрэма издалека и улыбнулась ему. Даже уголки её губ дрогнули точно также! Бёрэм Брич не смог сдержать нервного вздоха. Ноги его будто налились свинцом и отказывались срываться с места к ней, о чём он так мечтал с тех пор. Тогда женщина сама двинулась навстречу «старому знакомому». И походка была абсолютно идентичной! Лёгкая, с ровной осанкой, высказывающей о том железном стержне, что был несгибаем в демоне Завоевания. Она была ангелом для него, вернувшимся в этот бренный мир. И ведь на неё оборачивались старшеклассники, тоже смотрели в изумлении, заинтересованные в ней по щелчку пальцев, просто потому что она такая, — значит, Макима реальна?              Чем ближе она подходила, тем точнее были её черты. Бёрэм не отпускал надежды найти в них изъян. Но либо его подводила память, либо всё было тщетно. Даже пахла она настолько же приятно и не вызывающе.              — Ну здравствуй, — тихо произнеся, улыбнулась она ещё шире.              Это был её голос.              — С возвращением, госпожа Макима, — только лишь смог выдохнуть он.              Сомнения всё ещё не покидали его, но соблазн подыграть этой сладкой иллюзии был куда сильнее, и мужчина не сопротивлялся.              — Я рада тебя видеть, Бёрэм Брич, — она усмехнулась этому в своей привычной манере. — Так ведь тебя сейчас зовут?              — Всё верно.              От её проницательного взора не должно было укрыться, как дёрнулось веко Бёрэма, когда она назвала его имя, но Макима предпочла продолжить с улыбкой на губах:              — Так что же, не покажешь мне самые занимательные места вашей удивительной Церкви? Ваш гид и слова вымолвить не мог вразумительного, когда я пришла.              — Только если Вы после экскурсии ответите на несколько моих вопросов, — он ответил ей такой же гримасой.              На секунду улыбка Макимы исчезла, а сама она словно о чём-то задумалась, впиваясь взглядом в одну точку, но быстро вернула губам привычную форму полуулыбки, чтобы сказать:              — Разумеется.              И они пошли вперёд по коридору, исследуя старую архитектуру уничтоженного культа и нововведения нынешней религии. Бёрэм знал Церковь как свои пять пальцев, но откровенно поверхностно пробегался по каждой сколько-нибудь интересной постройке, которая так или иначе заставила Макиму остановиться и рассматривать её, пристально изучая. И тогда мужчина рассказывал, какая история за этим стоит и какой сакральный смысл несёт для верующих здесь. На всё Макима иногда клонила голову в бок, иногда улыбалась, иногда задавала вопросы. Но она никогда не была равнодушной.              А свадебная часовня Человека-бензопилы так и вовсе заставила её удивленно вскинуть брови и охнуть. Бёрэм не поспешил раскрыть ей истинный замысел таких массовых браков среди молодёжи и других верующих всех возрастов — решил оставить на приятный десерт после того, как точно убедится в подлинности своих вполне ощутимых видений.              И так коридор за коридором, этаж за этажом, но в конечном счёте заместитель главы и охотница оказались перед входом, ведущим в тот кабинет, откуда час назад выбежал он сам. Открыв дверь, Бёрэм галантно сказал:              — Прошу Вас.              Макиму позабавила такая джентльменская вежливость и кивнула в ответ, проходя в небольшую комнату. Перед ней стоял большой, старинный письменный стол из красного дерева, на который так приятно падали горящие оранжевым лучи закатного алого солнца. Кабинет тонул в тёплых оттенках, оставляя на стенах чёрные густые тени от каждого предмета перед стеклом, в том числе и решеток на окнах. Макима невольно залюбовалась этим видом, но ей пришлось отвлечься, когда за её спиной хлопнула дверь. Её загораживал теперь Бёрэм, который невольно щурился от солнца, пускай оно и не было сейчас таким сильным. И даже несмотря на это, он улыбался. Ведь сейчас два его любимых явления происходили здесь и сейчас.              — Теперь пришло время ответов, я так полагаю? — хитро задала она риторический вопрос, на который все в этом кабинете знали ответ.              Глаза её блестели от удовольствия сложившейся ситуацией. По крайней мере, Бёрэм трактовал это так.              — Первый вопрос, — без замедления прямо начал он, — как Вы победили смерть? Свою реинкарнацию? Ведь, насколько мне известно, Вас уничтожил Человек-бензопила, и Вы вернулись в совершенно другом теле.              — Ты правда думал, что меня остановит перерождение? — ответила Макима вопросом на вопрос. — Это был лишь вопрос времени, когда моя истинная суть возобладает над новым телом. Демоны по-иному растут, мыслят, существуют, ведь они, по сути, неизменны. Внешность, голос, характер — дайте только время, и настоящий демон покажет себя. И я — не исключение из правил.              Всё то время, пока плавная речь текла из её уст, женщина неотрывно смотрела на Бёрэма из-под своих пушистых ресниц, вглядываясь в саму его суть. Поначалу она легонько прислонилась к столу, но вот уже ловко присела на его край, закинув ногу на ногу. Облокотившись на своё колено, Макима всем своим видом говорила: «Итак, следующий вопрос». Бёрэм кивнул:              — Как Общественная Безопасность приняла Вас обратно?              Она улыбнулась чуть шире.              — Слишком легко, — обронила она, — все охотники и даже капитан Кишибе не более, чем мои славные пёсики, которые укусили руку, что их всё это время кормила. Они думали, что без моей дрессировки жизнь будет куда краше и лучше, но это мечта всех наивных собак… Я не держу зла на них. И сейчас, спустя время, наши сотрудники хорошо воспитаны и они не смогут проигнорировать мой приказ, как и подобает хорошим псам… И последний вопрос.              Это было предупреждение о том, что нужно особенно грамотно подойти к выбору третьего вопроса, но Бёрэм тщательно его обдумал ещё в начале их экскурсии по Церкви. И сейчас был тот самый момент, чтобы задать его:              — Что Вы думаете о нашей «Церкви Человека-бензопилы»?              На сей раз Макима не спешила с ответом, глубоко задумавшись. Пока она размышляла над подбором нужных слов, Бёрэм мог нагло и открыто снова разглядывать её, подобно фарфоровой статуэтке за стеклянной витриной. И всё-таки не мог он позабыть так много за каких-то полгода, когда за плечами столько лет работы с госпожой Макимой, где ему предоставлялись все возможности любоваться ею в свободные минуты. Поэтому беда была в том, что это именно она перед ним сейчас. В точности до самых мельчайших деталей. Желание отдаться в распахнутые объятия радости и наслаждения от внезапно воплощенной грезы только усиливалось, однако, мужчина заметил кое-что странное.              Макима никогда не поднимала воротник рубашки и пальто так высоко к шее, практически закрывая её полностью. Другой бы не обратил на это и доли внимания, но Бёрэм не был другим, он ценил каждую секунду, проведенную подле Макимы и старался запомнить о ней всё. И подобное ношение офисной и верхней одежды никогда не было чертой её стиля. Чтобы оправдать свои тревожные чувства, Бёрэм также подметил, что это не было простой случайностью, ведь она изредка, но поправляла ворот рубашки, не позволяя ему оголить её белоснежную шею. Это насторожило мужчину, но он старался не подавать виду, особенно сейчас, когда Макима, распахнув свои губы, наконец-то заговорила:              — Удивительно, к чему всё привело. Фанатская любовь к Человеку-бензопиле действительно вышла на новый уровень… Я бы сказала — «помешательства». И желание «верующих» помочь Человеку-бензопиле жить обычной жизнью, как по мне, только злая ирония. Его подвиги уже забывают, потому что у вас новая героиня — Митака Аса? — так её зовут? Впрочем, неважно. Если нет подвигов, значит, Человек-бензопила плохой. И демон займёт главенствующую позицию в этом союзе.              — Разве Вы не этого хотели? Вернуть Героя Ада, которым бы сотворили лучший мир? — это были уже лишние вопросы, но Бёрэм пожелал нужным уточнить, даже если ответа, справедливо, и не получит.              Выражение лица Макимы вмиг стало серьёзным, пускай одновременно и расслабленным. Она словно резко осеклась, но приняла это с привычным ей хладнокровием.              — Да, так и есть, — она немного замолчала, после чего достаточно резко сказала: — Теперь наступила моя очередь задавать вопросы.              — Для Вас — сколько угодно, — заявил Бёрэм, на что Макима вновь очаровательно ухмыльнулась.              — Мне нужен всего один.              — Как пожелаете.              — Чудесно, — Макима спустилась со стола, — тогда согласен ли ты присоединиться к седьмому специальному подразделению Общественной Безопасности, которым я буду руководить?              В комнате повисла тишина, переплетаемая с вполне ощутимым напряжением. Бёрэм Брич колебался. В любое другое время он бы не раздумывая согласился на всё, что она только попросит, даже если нужно было бы сброситься с горы Фудзияма. Для Макимы он был готов сделать всё что угодно. Но сегодня он медлил с ответом. Потому что не могло быть всё так просто.              — Остальные Орудия также должны будут вступить в это спецподразделение? — уточнил Брич, оттягивая время ответа.              — Конечно, — ответила Макима, — я надеюсь, что Плеть, Копье и Меч последуют за тобой, когда ты выберешь сторону общебеза. Как я поняла, ты имеешь над ними какое-то влияние.              — У Церкви и, по совместительству, Киги свои планы на грядущие события, которые идут в разрез с политикой Общественной Безопасности. Но теперь появляетесь Вы. Поэтому расскажите хотя бы мне свои планы.               Он не спрашивал — он ставил условие. Будь это настоящая Макима, у него бы и мысли о подобной дерзости не возникло. Но что-то было определенно не так, и мужчина пользовался этой брешью.              Макима впилась глазами в его лицо, вчитывалась, казалось, в его мысли, чтобы произнести:              — Ты мне не веришь? — одним вопросом она обрубила все его надежды узнать больше.              Внутри него всё скрутилось и похолодело: так сильно он не хотел предавать Макиму. Но всё же потаённая интуиция умоляла продолжать сопротивляться, даже если сердце бешено выстукивало только её имя в страстных конвульсиях. Её разочарованное выражение лица было подобно удару ножом, и Бёрэм поклялся никогда не совершать ничего такого, что заставило бы её разочароваться в нём. Но он не мог сказать честное «нет».              — Ты сильно изменился за тот короткий срок моего отсутствия, — отметила Макима, продолжая наступать на все его больные точки. — Я ведь не таким тебя запомнила. Тебе не нужны были подробности, чтобы выполнять мои приказы идеально. Только тебе я могла доверять целиком и полностью, Бёрэм.              Он оставался отрешённым, когда Макима провела ладонью по его щеке, остановившись на подбородке, но внутри почувствовал, как его всего передернуло от своего же имени на её губах, от её рук на своём лице. У неё были приятные тёплые пальцы, но Бёрэм на всю жизнь запомнил температуру её рук, которые он без устали целовал, пока она не говорила ему остановиться. Её руки были холодны как лёд. Впрочем, вся она была подобна ледяной статуе с горящими глазами и красным огнём в волосах. Но глаза Макимы сейчас не сияют таким же зловещим светом, а блеск волос в закатных лучах теперь кажется искусственным. Сказка понемногу начала меркнуть.              — Госпожа Макима, Вы же сами прекрасно знаете, что я всегда буду верен Вам, — он наклонился к ней, сократив расстояние почти до интимного.              Бёрэм оборвал её пути к отступлению, уперев руки в край стола, чтобы Макима была зажата в своеобразной ловушке, где позади неё стол, по бокам крепкие мужские руки, а перед ней — он. В её глазах ясно читался вопрос, но Брич не собирался давать ответов, пока она не сбросит обманчивую обёртку и не явит истинный облик. Если бы она была действительно Макимой, то уже давно взяла бы его под контроль. И потому что Бёрэм не хотел в эту секунду тешить себя мыслью, что он, может всё-таки быть чем-то большим для своего идола.              — Просто я подумал, что после всего того, что между нами было, я достоин больше углубиться в детали…              Он перешёл на шёпот, от которого нижнее веко Макимы стыдливо дёрнулось. С каждым словом Бёрэм опускался ниже к её лицу, обжигая своим пламенным дыханием её белую кожу. Чем ближе было её лицо, тем сильнее оно напоминало маску. И он хотел сорвать её с мясом. Но мужчина был выше безрассудного насилия. Понимая, что разгадка находится чуть ниже, он скользнул взглядом к её закрытой шее. Макима заметила это.              — Вы не представляете, какой приятный «сюрприз» оказали мне… — сказал он, прежде чем одним быстрым движением отодвинуть ворот рубашки.              Чека.              Настоящая, металлическая, блестящая чека в её шее мелькнула всего на мгновение, когда та, кто притворялась Макимой, не сорвала её. Бёрэм среагировал не хуже, тут же отскочив, и зажал кнопку за верхним зубом.              Но слишком поздно. Во всём здании прогремел взрыв, от которого даже окна задрожали. Сработала противопожарная система. Завизжал аварийный гудок. С первого этажа начали доноситься крики непонимающих школьников, но Бёрэм их не слышал.              Он не чувствовал, как сам обратился в свою демоническую форму Огнемёта, — лишь наблюдал за тем, что трансформировалось перед ним. Объятая пламенем взрыва женская фигура была уже совсем не Макимой. На обычной офисной одежде повязался фартук со длинной связкой динамита до пола. Руки оплели чёрные фитили бомб.              — А ведь всё так гладко шло… — раздался уже иной, искаженный голос из огня. — Хорошее представление вышло же, не правда ли?              Обтянутая верёвками рука смахнула последний язык пламени, явив вместо человеческой головы скалистую морду демона Бомбы, и тут же правая рука занеслась для удара.              — И в правду… — Бёрэм сразу выставил перед ней дуло правого огнемёта вместо руки и послышался щелчок, после которого вырвался ужасающий столб пожирающего всего и вся пламени, — хорошее.              Но девушка-бомба ловко подскочила на волне своего же взрыва в сторону, увернувшись от опасного удара. Следующий залп уже из левого дула не заставил себя долго ждать, из-за чего Бомбе пришлось только и уклоняться да маневрировать в потоке огня. И всё-таки она подгадала момент, чтобы выпустить искру щелчком пальцев в него, а Огнемёт успел лишь закрыть свою грудь руками-орудиями.              Его моментально оглушило, когда он от силы взрыва проломил дверь и вылетел в дальнюю часть коридора, и потом в ушах ещё долго стоял неприятный перезвон. Все стекла окон, кроме одного на другой стороне этажа, надулись как пузыри и лопнули, осыпая пол Церкви и тротуар на улице крошками осколков. Бёрэм Брич рассеянно выглянул в целое панорамное окно на улицу: все школьники выбегали на улицу из Церкви и истерично махали руками, привлекая к себе внимание взрослых. Но на улице было слишком мало несовершеннолетних, когда Брич точно знал, что сегодня в Церкви толпилось полно присутствующих. Значит, кто-то остался внутри и решил выполнить свой долг охотника на демонов.              Единственная ошибка Бёрэма была в том, что он ослабил бдительность. Забыл, кто ещё представляет угрозу, и кто до этих пор оставался в тени, выжидая лучшего момента. Он недооценил работу разведки и шпионажа СССР, по крайней мере, умения Резе уж точно. И теперь она стоит перед ним, разрушая его тщательно спланированную стратегию по кирпичику.              — А ты теперь работаешь на общебез? Неожиданно, что уж могу сказать, — его голос звучал приглушенно за баллонами с горючей жидкостью и сжатым газом. — Я думал Советский союз останется в стороне в этой войне.              — Не говори ерунды, — бросила Резе, больше не пытаясь попадать в ноты голоса Макимы, — назревает угроза мирового масштаба, поэтому партия отправила меня долгой дорогой по частям сюда, завоевывать доверие к себе же обратно после того… инцидента с Макимой.              На последнем слове она снова вырвалась на взрыве вперёд, замахнувшись горящим пламенем кулаком, но Огнемёт увернулся, и новый небольшой взрыв ударил воздух. Он пытался сжечь её безудержным огнём, но Бомба была слишком проворная и быстрая, поэтому ловко укорачивалась от всех опасных всплесков горячей стихии.              — И для устранения этой «угрозы» общебез решил и меня привлечь. Но у меня другой вопрос, — сказал он в короткой заминке, — кто придумал этот безрассудный план?              — Я.              — Тогда почему именно «она»? — раздался в каскаде взрывов новый вопрос.              Он полоснул огненной струёй по её ноге и стене, отчего оголенные разбитым цементом электрические провода заискрились и зашипели. А Резе не издала ни звука, хотя её штанина брюк тут же вспыхнула, а на голой коже расплылось красное пятно из крови и вздувающихся волдырей. Но девушка только хлопнула ладонью по горящей ткани, чтобы огонь не распространялся, и бросилась дальше в бой.              — Немного дедукции и удачи, — в отместку она ударила его в грудь коленом, выбив сдержанный кашель, — я предположила, что телохранитель Макимы, который работает на неё с сороковых годов, который воздвиг целый культ Человека-бензопилы, может действительно оказаться её ярым последователем, а не обычным подчиненным болванчиком.              Совсем близко к голове вспыхнул свет и стало невыносимо горячо. Разорвалась ещё одна бомба, которая могла бы тут же привести его к потери сознания, а там уже проснулся бы на цепи у охотников. Он сражался с подготовленным профессионалом, но продолжал пытаться хоть на секунду отвлечь её бессмысленной болтовнёй:              — Занимательно, — ещё одна вспышка пламени, — тогда ты удивительно близко попала к образу той, кого видела всего один раз.              — Это моя работа, — разнёсся ряд коротких взрывов. — Опыт позволяет мне запоминать мельчайшие детали о человеке и потом их копировать. Достаточно одного взгляда… — взрыв, — …разговора… — уклонилась от огненного залпа, — …рассказа от постороннего лица… — ещё один взрыв, — …фотографии.              — И, если бы я согласился… — снова раздался щелчок, от которого взвилось в воздух пламя, — как бы ты дальше вела своё представление?              Она легко уклонилась, разнося за собой череду ярких взрывов. Короткие, но острые зубы Бомбы сжались, пропуская через себя воздух. Но когда они разжались, то из зубастой пасти вышел лишь пар, будто в горящем помещении была отрицательная температура.              — Как-как… Играла бы и дальше эту роль для тебя, пока ты окончательно не понял бы, что обманываешь самого себя.              Резко рухнули потолочные балки и бетон между ними. Всё вокруг полыхало, дымилось и чернело, а они и не замечали до этого.              — Ладно, хватит пустых разговоров, — рука Резе начала меняться: фитили зашевелились, формируя бомбу куда сильнее и протяжнее — в осколочно-фугасно-зажигательную авиабомбу.              Но вдруг раздался топот по лестнице, и на другом конце коридора показались вооруженные мечами и ножами малолетние охотники, которых ждала неприятная неожиданность. Два опасных демона стояли друг напротив друга, выжидая следующих действий оппонента. Ребята также колебались, не выпуская оружия. Безрассудное геройство, которому их научил Человек-бензопила, заставляло их не обращать внимания на слезящиеся от дыма глаза и судорожный кашель от недостатка кислорода. Они вздрогнули, когда демон, похожий на огнемёт по форме головы и рук в белой рубашке и брюках, заговорил:              — Хочешь продолжить, но пожертвовать жизнями этих детей?              Школьники перевели взгляд на демона Бомбы, к которому, по всей видимости, и был обращён вопрос. Похожее на женщину существо непоколебимо стояло, не выдавая никаких эмоций, но другая её рука, а точнее фитили из неё, зашевелились, сплетаясь в новую модель бомбы. Тогда демон Огнемёта направил одно из своих орудий прямо на группу старшеклассников. Подпрыгнув, они поспешно убегали назад к выходу, но девушка-бомба быстрее оттолкнулась ногами от земли, дернув руками назад, отчего она буквально на грохочущей стене огня и дыма рванула вперёд прямо на своего противника.              Силы двух мощных взрывов из авиабомб хватило, чтобы Резе вытолкнула Бёрэма через стену Церкви, породив ещё больше оглушительного треска, глухого грома и звонкого перезвона последнего целого окна. С тихим «бам!» они оба пролетели несколько десятков метров вниз и приземлились на бетонную плитку кубарём, раскиданные в разные стороны. На дрожащих от усталости коленях Бомба не без труда встала и огляделась по сторонам: она увидела, как из почти разрушенного здания выбегают те самые школьники-охотники, которые хотели с ними сразиться, а, повернув голову, увидела, что Огнемёт даже не потерял сознание от удара, продолжая пытаться подняться на ноги. Они оба потеряли много крови и начинали уставать.              Поэтому следующее, что произошло их совершенно не удивило, а принесло, скорее, неприятный осадок и раздражение. Их демоническая форма таяла на глазах, грязными комьями непонятной плоти падала наземь, обнажая их человеческие лица. Раненные, в изорванной одежде они переместились на новое поле битвы перед «Церковью Человека-бензопилы». Резе наконец-то показала своё настоящее лицо, на котором не осталось ни единого признака Макимы, что принесло Бёрэму заметное облегчение.              — Я уйду отсюда только при двух обстоятельствах: либо я ломаю тебе позвоночник и несу в общебез, где уже охотники разберутся с тобой, либо ты идёшь со мной по своей воле, — и девушка приняла боевую стойку, выставив перед собой кулаки и расставив ноги на ширине плеч.              — А как тебе встречное предложение: ты оставляешь общебез и СССР, присоединившись к нам? — ухмыльнувшись, ответил господин Брич, разминая шею и плечи. — Больше не будешь сидеть ни на чьей цепи…              Но Резе на это тихо рассмеялась и покачала головой.              — Шило на мыло… Ты же и сам сидишь на цепи, только не правительства, а лично Макимы, — отметила Бомба, — чем она лучше?              И, не дожидаясь, что же скажет Бёрэм, бросилась наносить удар первой. Но мужчина успел выставить вперёд локти и закрыть ими голову, избежав прямого удара, дальше уклоняясь от ловких и быстрых замахов её сильных ног. В один момент он уличил возможность нанести удар в живот, от которого бы Резе согнулась пополам, но она вовремя ускользнула, отскочив в сторону. Но всё же, Огнемёт почувствовал, что его кулак пришёлся по чему-то мягкому, и, как оказалось, ему не показалось — Резе держалась за ушибленный бок, но быстро приняла прежнюю готовую позицию.              — Всем, — ответил Бёрэм, — она могла подарить людям лучший мир, в котором были бы побеждены все беды.              — Это же утопия! — вскрикнула Резе то ли со смехом, то ли с отчаянием, вновь поддаваясь вперёд с новой порцией техник ближнего боя. — Которая на самом деле жизнь собачья…              — Люди как собаки живут по своим инстинктам и будут обычными дворнягами, если их не станет дрессировать кто-то свыше, — и точный удар кулака прилетел прямо в переносицу Резе.              Перед глазами посыпались искры, а из носа брызнула алая кровь, но она, не обращая никакого внимания на это и на то, что сейчас вокруг неё, с пол-оборота махнула ногой до скулы мужчины, отчего он сильно пошатнулся. Похоже, Резе задела его висок. Он провёл рукой под носом и размазал по губам свою кровь. Здесь они были квиты.              — Никогда не думал съездить в СССР? Мне почему-то кажется, что тебе там понравится, — язвит она, пока Бёрэм хватается за гудящую голову.              Пользуясь уязвимым состоянием противника, Резе решила взять его в обхват, наскочив со спины. Но Бёрэм пришёл в себя раньше, поэтому оказывал активное сопротивление её попыткам его задушить и переломать позвоночник в двух местах. Девушка брыкалась, карабкалась по нему, как будто он огромное дерево, а она — юркая кошка, и старалась всеми способами сбить его столку.              — Тебе лучше с распущенными волосами, — оттягивая и чуть не наматывая их на кулак, между делом говорит Резе, словно вела обычный разговор. — И кстати: где серьги потерял?              — Откуда ты… — не успел прошипеть Бёрэм, потому что на его твёрдой шее сделали захват тонкие, но невероятно крепкие девичьи руки.              Резе пыталась зафиксировать его руки за спиной своими ногами, но Бёрэм Брич вырвался из её хватки и, сжав её запястье, кинул через себя наземь. Из груди Резе вырвался непроизвольный кашель, когда весь воздух лёгких выбило наружу от удара. Бёрэм хотел уже добить её одним ударом ноги в голову, но Резе с поразительной ловкостью перегруппировалась так, что нога мужчины ударила бетон, и в одном лёгком порыве, воспользовавшись растерянностью оппонента, сделала подсечку, на которую Огнемёт уже никак не успел ответить. Теперь Резе возвышалась над лежавшим ничком Бёрэмом, а не наоборот.              — У меня хорошая память на лица, — ответила она, перед тем как пнуть его с размаху в колено.              Бёрэм сдавленно крикнул. Его голова с каждой минутой всё сильнее шла ходуном от царившей анархии из огня, разрушений, воя сирен и криков людей.              — И я всегда видела за собой только твоё лицо, шпион ты недоделанный. Ну что, много успел на меня информации собрать? — Резе ударила по второму колену, когда Бёрэм пытался приподняться на локтях.              — Немного, — он откашлялся кровью и обнажил в улыбке, похожей на оскал, окровавленные зубы, — ты хорошо скидываешь хвосты.              — Пришлось скрываться в тёмных переходах, где меня в итоге и нашла Макима, — Резе выплюнула её имя. — Твоими трудами, я полагаю.              Она вытащила из-за спины нож, который всё это время прятала в брюках, и занесла над Бёрэмом, чтобы окончательно обездвижить его до прибытия подмоги. Но неожиданно он оттолкнул её ногой, сильно ударив в живот, отчего Резе упала в нескольких метров от него, а нож блеснул и откатился ещё дальше от неё.              — Немного дедукции и удачи, я бы сказал, — насмешливо передразнил её Бёрэм, — и мышка попадётся в мышеловку…              Он только притворился, что больше не может шевелить ногами, пускай и вставать было всё равно очень больно. Шатаясь, Резе тоже нашла опору в ногах, но практически сразу её стошнило кровью.              — Где же я так промахнулась… — прохрипела она больше себе под нос, чем кому-либо, но потом уже отчетливо спросила: — Может быть подскажешь, а я проведу работу над ошибками?              — Настоящий профессионал, — посмеялся про себя Бёрэм, занося кулак назад.              Пришёл черед Резе уклоняться, блокировать и выискивать лазейки хотя бы для одного ответного удара. В глазах танцевал и двоился калейдоскоп цветов: чёрный дым, красные, жёлтые, оранжевые языки пламени, серые обломки начавшего разрушаться полностью здания. Пожарные не могли подступиться к огню, пока демоны были на территории пожара. Прибывшие медики помогали пострадавшим от чрезвычайной ситуации и крушения Церкви. Всё текло своим чередом, пока они сражались. И никто из них не собирался отступать с поражением, подчинившись другой стороне.              — Хм, я кое-что заметила, — сильно вдарив по подбородку Бёрэма, между делом сказала Резе, — Макима ведь никогда тебя по имени не звала?              Мужчина отплюнулся кровью вместо ответа.              — Как я могла забыть, что у собак клички, а не имена, — продолжала издеваться она.              Бёрэм схватил её руки, но Резе быстро ударила его в желудок коленом и, выпрямив ногу, снова ударила по нижней челюсти Огнемёта. Но он перехватил её запястья в одну свою большую ладонь и приземлил правый кулак на её щеку.              — Насколько я знаю, «Резе» — это тоже кличка.              Она хмыкнула, подбирая кровь из носа языком, и, выкрутив руку, что держала её запястья, проскользнула вниз между его ног, оказавшись на свободе. Но «свобода», наверное, слишком громкое слово, потому что Резе всего лишь снова выставила перед собой кулаки. Костяшки рук кровоточили и дрожали, а сама она тяжело дышала. Бёрэм был в состоянии не лучше, чем её. Их продолжительная битва была обречена на ничью, но в спутанных мыслях девушки созрел новый отчаянный план. «Ох, и пожалею же я об этом…» — подумалось ей, но иных вариантов не растянуться плашмя на асфальте от анемии она не находила.              — Неймётся же тебе… — буркнул Бёрэм, готовясь отражать новый порыв Резе, стремительно приближавшейся к нему.              Но она, к его удивлению, обежала его стороной. Когда он обернулся, то увидел, что так сильно привлекло её внимание, — длинный охотничий нож. Резе схватила его и, подкинув невысоко в воздух, удобно перехватила. Так она немного вооружилась. А Бёрэм вспомнил, что оставил пистолет в ящике стола, который был уже давно сожжен. Придётся ему обороняться голыми руками. Когда Резе бросилась на него уже с ножом, то это стало куда более сложной задачей, чем раньше. Крови и так было критически мало в организме, чтобы здраво управлять своим телом, а одно касание ножа могло только привести к лишней потере. Движения девушки также изменились: до этого она била чётко, грамотно, отточено, беспрекословно верно, но здесь выпады стали хаотичнее, грубее, слабее. Она тоже измотана как и он.              И вдруг отбитое колено вскоре дало о себе знать, внезапно словно прострелив острой болью всё тело, а вслед за этим Бёрэм ощутил новую боль, яркую, пронзительную. Так его полоснуло лезвие хорошо заточенного ножа, разливая кровь по всей его белой рубашке. Он сперва и не понял, что произошло, но, опустив глаза вниз, увидел свежую длинную рану поперёк своей груди. Потом в подведшее его колено пришёлся подлый пинок, и Брич рухнул на спину. Резе нагло и бесстыдно залезла на него сверху, поставив свою коленку близко к его паху. Предприняв бесполезные попытки скинуть шпионку с себя, левая рука Бёрэма оказалась проткнута ножом в асфальт, а правую прижала к земле ладонь девушки-бомбы. От головокружения он не был в состоянии снова почувствовать боль в руке и на груди или хоть что-то, но то, что следом сделала Резе заставило его очнуться.              — Не принимай на свой счёт, — единственное, что сказала она.              А сразу же после этого её сухой язык прикоснулся к свежей кровоточащей ране на теле Бёрэма. Свободной рукой Резе отодвигала разорванные вокруг пореза куски рубашки, чтобы вместе с кровью в рот не попали оборванные белые нитки. Она жадно впивалась в чужую кровь, глотая как можно больше, практически вгрызаясь в плоть, чтобы разодрать рану ещё глубже. Бёрэм прекрасно понимал, зачем она это делает: напивается его кровью, чтобы восстановить силы. Воспользовавшись той увлечённостью, с которой Резе восполняла потерянный ресурс, Огнемёт тем временем пытался вытащить свою руку, пригвождённую ножом, поднимая её вверх по лезвию. Действовать приходилось аккуратно и неторопливо, чтобы Бомбу ничего не отвлекло. Тянущееся медленно мучение смешивалось с неведомой ранее пряной негой наслаждения, источник которой Бёрэм предпочел бы не узнавать. Как только последний миллиметр ножа оказался позади, Брич, вытащив его из асфальта, быстро и наугад махнул им по заметившей неладное Резе. Она никак не успевала отвернуться или пригнуться, поэтому холодное грязное лезвие перерезало её горло. Алая кровь тут же разлетелась во все стороны и забила ключом по ключицам, груди, спускаясь всё ниже, не прекращая.              Чтобы не терять и капли столь любимой демонами части человеческого организма, Бёрэм припал губами к открытому порезу, вбирая всю кровь, которую Резе у него забрала. Та как будто обмякла в его руках, совершенно не сопротивляясь происходящему. От неё не исходило никаких звуков, только частое дыхание. Бёрэм мог чувствовать её ускоренное сердцебиение и только сильнее прижимался к ране. Но, когда он провёл по начавшему заканчиваться сладкому источнику языком, девушка дрогнула и занесла руку к восстановившейся чеке. Выдохнув последние железные нотки приятного аромата, Бёрэм нашёл нужный зуб моментально.              Взрыв и огненный всплеск сопровождали их возрождение как демонов.              Вновь поодаль друг напротив друга они стояли, притворяясь, что ничего словно и не произошло. Оружие в полной боевой готовности встало на изготовку.              — Второй раунд, — объявляет Резе, и огнемёты Бёрэма искрят вместе с её фитилями.              У них впереди ещё целая ночь, покуда не объявятся охотники или они не упадут замертво обескровленными.