Глава 7. Отравленные клубни.

      Бревенчатый пол обветшалой квартирки раздался жалобным скрипом в ответ на поступь палача.       — Что мы сделали? Что?! — отчаянный вопль лезвием резал стоявшую тишину.       Лёгкая горечь подступила к горлу. Итачи обратил свой внешне бесстрастный взгляд к гражданской.       Рыжие волосы беспорядочно растрепались от безуспешных попыток женщины вырваться из цепкой хватки шиноби. Дрожащие ладони сомкнулись в добела обескровленные кулаки. Полный ужаса и непонимания взгляд вцепился в него.       Нужно лишь прополоть отравленные клубни.       Рваный вдох был удачно замаскирован в неприязнь. Ему не нужно решаться. Выбор принят. Сегодня он сделает это сам.       — …не стоит пачкаться. Предоставьте нам… — заискивающий голос новобранца с трудом пробился сквозь вязкую пелену мыслей. Небрежным жестом Итачи заставил юнца замолчать.       Он слишком долго прятался от правды. Соорудил недосягаемую башню из отчетностей и вальяжно рассиживался на троне собственных иллюзий. Толстые стены резиденции мыльным пузырём ограждали Итачи от приземлённой реальности.       Освободиться от сладкой ловушки самообмана. Собственной рукой остановить биение полного жизни сердца. Только так он сможет выбраться. Прозреть.       Итачи покрепче перехватил рукоять куная. Вощёная обмотка шершавой поверхностью врезалась в ладонь.       — П-пожалуйста… — умоляюще зашептала женщина. — Не надо!..       Итачи сдвинул фарфоровую маску на бок. Чувствовал — так надо. В сверкающих изумрудах промелькнуло узнавание, и они вонзились в Итачи с такой наивной мольбой, словно женщина и правда верила, что сын Хокаге сможет что-то изменить. Подступила тошнота.       Хотелось прекратить это. Но спасением одной жизни не изменить ситуацию. Он должен играть по сценарию. Прочувствовать всё до конца, не оставляя себе возможности на отступление.       Должно быть, в выражении лица Итачи промелькнуло нечто такое, что заставило надежду разом потухнуть в женских глазах. Изумруды наполнились беспомощной влагой.       Он слишком много убивал для того, чтобы мешкать. И сейчас его рука привычно не дрогнула.       Вопль резко прервался хлюпающим звуком. Чёткий удар кунаем слева пришёлся в область между третьим и четвёртым ребром. Руку быстро покрыла тёплая влага. Женщина стремительно бледнела, ошарашенный взгляд сменился сонным безразличием и через пару мгновений она бессознательно упала.       Итачи почти заботливо подхватил отходящее в мир иной тело и аккуратно расположил его на полу.       Липкая опустошённость скрутила внутренности. Просто очередной труп.       Скольких он лишил жизни на поле боя?       А за время продолжительных миссий?       Но сейчас всё было по-другому. Жертвой его рук пала простая жительница деревни. Та, кого он был должен защищать. Разница ощущалась гниющей трещиной в груди.       Голова потяжелела, виски сдавило железными тисками. Мир отгородился заляпанной плёнкой. Холодная жидкость смочила форменный сандаль и тогда Итачи заметил, что пересёк порог зала, вступив в широкую лужу крови.       Виновник зачистки бездыханно распластался на тканевом диване. Испачканные пальцы красным мазнули по документам. Итачи сравнил фотографию из досье с восковым телом. Даже смерть не смогла стереть с лица мужчины следы излюбленной привычки: несмотря на посиневшие в обескровленности губы, лиловые пятна продолжали покрывать щеки и нос. Открытые глаза навечно застыли в изумлении.       Взгляд зацепился за строку обвинения. Подстрекательство к мятежу — дело серьёзное. Только вот формулировка притянута за уши. Итачи знал это, потому что в Конохе такое в порядке вещей. В учиховской Конохе.       Может, поначалу, такие миссии и служили на благо сохранности мирных граждан, когда карательным мерам подвергали лишь отпетых бунтовщиков. Десять лет ужесточений довели процесс до абсурдных крайностей.       Можно ли повлиять на это? Усилить контроль за исполнителями, следить за настроениями лидеров клана, направлять. Да, в самом начале это было возможно. И где он был тогда? Точно. Итачи слишком успешно скрывался от последствий собственного решения. Теперь — момент упущен. Остаётся лишь любоваться последствиями.       Убийство генина и гражданской женщины. Что сказать, несомненно достойное дело для особого подразделения тактики и убийств.              Больше всего Итачи презирал бессмысленные смерти. И сколько уже случилось таких с его молчаливого согласия? Волна отвращения прокатилась с головы до пят.       Итачи был почти уверен, что дело обстояло так: лишняя бутылка в баре, длинный язык и не те слушатели. Приукрашенный донос. Этого вполне должно было хватить для ликвидации обоих. Ведь жена, хоть и не участвовала в инциденте лично, но должна была знать о настроениях мужа. А раз не донесла — выходит соучастница.       И вот исход. Просто. Без суда и следствия. Всё, чтобы обеспечить неприкосновенность власти.       Правда была слишком неприглядной.       — Тела упаковали, помещение очищено. Разрешите покинуть объе… — ровный голос прервался лающим кашлем и только этим смог привлечь к себе внимание.       Итачи сморгнул пелену и перед глазами появилась фигура новобранца, пополам согнувшегося в приступе кашля. Тут же он сделал шаг вперёд и одной рукой схватил плечо подчинённого, а вторую подставил под поясницу.       Дождавшись, пока приступ утихнет, Итачи осторожно усадил его и небрежным движением стянул фарфоровую маску. Лицо подчинённого налилось красным. От надрывного кашля в уголках глаз собрались слёзы. Внутри лопнул капилляр, замарав белок кляксой крови. Россыпь лихорадного пота собралась на лбу.       — Давно это с тобой?       — Пару… дней… — с трудом восстановив дыхание, парень отмахнулся: — Это лишь простуда.       Мальчишка. И всё же кого-то он ему напоминал.       — Пойдёшь со мной, — отрезал Итачи.

***

      Два дня промедления. Сакура запрещала себе думать о последствиях. Наоборот, она старалась найти плюсы в сложившейся ситуации. И, как ни странно, нашла.       Сакура была даже рада теперь, что всё сложилось подобным образом. Ведь вернувшись домой и на трезвую проанализировав ситуацию, она нашла огромный просчёт.       Во вчерашней суматохе, Сакура ведь совершенно забыла про мать! Что будет с её самым дорогим человечком, если на миссии вдруг что-то пойдёт не так?       К счастью, теперь у неё есть время об этом позаботиться. Сакура сделает эту задачу приоритетом.       Да и к тому же ещё, необходимые материалы теперь не придётся собирать в спешке. Она сделает это по ходу работы, тем самым не вызывая подозрений. И начнёт, пожалуй, прямо сейчас.       — Кушай на здоровье, милая, а то вон какая худющая! — воскликнула старший лабораторный техник, придвигая тарелку с розовыми пирожными поближе к гостье. — Цунаде-сама то знает, что её ученица себя голодом морит?       Сакура решила наведаться в лабораторию вместо обеда вовсе не ради милой беседы, а рассчитывая на удобный случай. И вот он как раз представился. Сакура подняла взгляд и улыбнулась.       — Ну я ведь правда не голодна, Аоки-сан… — вежливо протянула она.       — Ну одно хотя бы съешь, девочка, — Аоки настойчиво сложила руки на груди. — Я ведь как вчера эти сакура-моти в магазине увидела, так сразу про тебя вспомнила. Вдруг, думаю, зайдёшь — и купила.       На деле, Сакура сложила план едва переступив порог лаборатории: она уловила травянисто-сладковатый аромат с ноткой морского бриза. Этот запах она не могла перепутать ни с чем другим.        Она вздохнула, делая вид, что колеблется.       — Дело в том… — начала Сакура и замялась. — Когда отец ещё был жив, он часто приносил мне это угощение. И, знаете, всегда приговаривал, что сакура-моти без матчи — деньги на ветер.       — Детка, что же ты раньше молчала? У меня как раз лежит, сейчас приготовлю! — ожидаемо клюнула Аоки и в ту же секунду покинула помещение.       Ей даже не пришлось врать, чтобы достигнуть своей цели. И Сакура была рада этому факту. Лгать этой добродушной женщине отчего-то совсем не хотелось.       Стоило двери в лабораторию прикрыться, как Сакура тут же подорвалась с места. Стандартное время приготовления чая — три минуты. И это всё, что у неё было.       Первым делом на глаза попалась спиртовая горелка, что была расположена в углу каждого рабочего стола. Она быстро спрятала её в набедренную сумку и спустилась ниже, к ящику с реактивами. Поиск сульфата железа занял больше времени, чем Сакура рассчитывала. Наконец, реагент упорно скрывавшийся среди химических формул был найден.       На добычу самого сложно доступного ингредиента осталась всего половина времени. Пульмозим наверняка находился в хранилище реагентов и экспериментальных образцов.       Недолго мешкая, Сакура вынула из волос железную шпильку. Полторы минуты. Она рискнёт.       Она быстро нашла нужный стенд. С помощью недавно сооружённой отмычки она быстро вскрыла незамысловатый замок отсека с препаратами. Когда достаточное количество ампул оказалось в кармане, Сакура заперла замок так, чтобы не осталось следов взлома.       Пара секунд.       На глаза вдруг попался высококонцентрированный раствор перекиси водорода. Стоит вместе с ним добавить к горючей смеси глицерин, и это сильно увеличит интенсивность возгорания и задымления. Как раз то, что надо.       Сакура двигалась так быстро, что даже не успевала проанализировать свои действия. Рука инстинктивно потянулась к дверце шкафа с основами для растворов и наощупь нашла подходящий флакон. Она не сверялась с названием, просто быстро сунула его в набедренную сумку.       Время вышло.       Она успела принять расслабленно-невозмутимый вид лишь в момент, когда дверь снова открылась.       — Не заскучала? — спросила Аоки, осторожно заходя с подносом в руках. — Ну пей на здоровье.       Сакура благодарно приняла чашку. Сердце всё ещё грохотало в груди, шумом отдаваясь в ушах. Она сделала глоток. Приятный травяной вкус разлился во рту, успокаивая внутреннюю дрожь, и тогда она потянулась к пирожному.       Сладость и солоноватость моти смягчилось горьковатым вкусом матчи. Это вкусовое сочетание вызвало приятные ассоциации, что быстро помогло привести мысли в порядок после недавней суматохи. Сакура невольно улыбнулась.       — Ну точно оттаяла… — довольно заметила Аоки, отпивая свой напиток.       — Благодарю вас, Аоки-сан, вы так заботливы.       — Да что там, — отмахнулась она, но тут внимание Аоки привлёк звук капель, тарабанящих по окну. — Лето на подходе, а дожди всё льют и льют… — задумчиво протянула она. — У тебя ведь скоро свадьба, уже решили, куда отправитесь на медовый месяц?       Сакура с трудом сдержала смех, в красках уже представив, как вытянется лицо Фугаку, если она заявится к нему в кабинет с расспросами о медовом месяце.       — Сейчас не время отдыхать, — ответила Сакура, растянув грустную улыбку на губах. — С теперешней-то загруженностью…       — Тут ты права… — тут же сникла Аоки, видно решив, что затронула больную тему. Но, спустя мгновение, её глаза вновь наполнились проблеском надежды, и она робко добавила: — может, позже? Когда ситуация в деревне улучшится…       Сакура лишь кивнула.       — А знаете, я бы сейчас и в правду не отказалась подыскать какое-нибудь неплохое местечко. Влажный климат, горячие источники и желательно где-нибудь подальше от Конохи, — словив, непонимающий взгляд, Сакура тихо рассмеялась. — Не для себя, конечно. Боюсь за здоровье мамы, она ведь по работе много контактирует с людьми. Пусть бы переждала заразу в дали.       — Ох… Да у меня ведь знакомая как раз занимается оформлением путёвок в международные санатории! Оздоровительные процедуры, тишина, горячие источники…       Заведя эту тему, Сакура и подумать не могла, что наткнётся на такую удачу.       — Аоки-сан, вы это серьёзно?       — Конечно, милая, — довольно закивала Аоки, — вот вечером к ней и зайду. Разузнаю всё.       — Вы бы мне здорово помогли! Особенно, если получится сделать всё в ближайшие дни. Я ведь последнее время так за неё переживаю… Даже работе мешает. Всё думаю: сама заражусь и её за собой. Это бы облегчило мне душу.       — Ну что же ты раньше молчала? Сделаем, всё сделаем, — уверила Аоки.       После произнесенных слов, чай сразу показался вкуснее, а моти — слаще. За время обеда она решила сразу две задачи.

***

      До обхода Сакура посетила хранилище средств индивидуальной защиты, где, вместе с необходимым для работы оснащением, успела умыкнуть костюм из кевлара, тут же запечатав его в свиток. Тяжесть добычи в кармане помогла теперь полностью сосредоточить мысли на состоянии пациентов.       Будучи теперь уже в полной экипировке, Сакура переступила порог реанимационной палаты. На душе скребли кошки. Вчера она была здесь с Мегуми. И дала запрет на переливание чакры.       Сакура ожидала худшего.       С тяжелым сердцем она подошла к мониторам и… Не поверила глазам.       Тогда Сакура поспешила проверить остальных пациентов палаты. Пациентов других палат… Странно.       После распоряжения о приоритете защиты сотрудников, она была уверена: госпиталь встретит звоном посмертных колоколов.       Но, на удивление, типичное прогрессирование заразы словно замедлило свой темп.       Что-то здесь настораживало. Сакура поспешила в медицинский архив, чтобы внимательнее изучить историю течения заболевания, но тут словно дикий ураган пронеслась Мегуми.       В ширине реанимационного коридора Сакуру она заметила не сразу, пробежавшись на пару метров вперёд. Но как только обработанная информация достигла мозга, Мегуми тут же развернулась и, быстро преодолев дистанцию, крепко вцепилась в её руки.       — Сакура-сан, вот вы где! — голос был на грани паники и безумства. Лицо Мегуми было бледным, глаза расширены. — З-закрытая палата!.. — замогильно прошептала она так, словно этих двух слов было вполне достаточно, чтобы полностью объяснить ситуацию.       Сакура продолжала смотреть на Мегуми в ожидании пояснения, но Сато, казалось, и подумать не могла, что её описания будет недостаточно.       — Так. Что за «закрытая палата»? — подсказала Сакура.       Мегуми стукнула себя в лоб.       — Сакура-сан, как же я раньше не рассказала!.. — посетовала на себя Сато. — Закрытая палата — секретный зал для приёма спецпациентов. Там наблюдаются экстренные случаи в Анбу или некоторые Учихи, если их клановый лекарь… В общем! Там сейчас… — от волнения у Мегуми перехватило дыхание. Она отдышалась, а потом совсем тихо, почти беззвучно прошептала: — Учиха Итачи. Он требует вашего присутствия.       

***

      Две хмурые тени преградили монолитную дверь из титанового сплава. Безучастные взгляды сверкали сквозь прорези маски. Мегуми скользнула вперёд и, вплотную приблизившись к одному из анбу, что-то быстро зашептала ему на ухо. Мужчины настороженно переглянулись и только потом обратили внимание и на её персону.       — Харуно Сакура? — поинтересовался низкий голос, и, получив утвердительный кивок, сухо добавил: — Документы.       Не сразу нащупав карту доступа, она зашарила в кармане халата. Когда та наконец оказалась в руках, Сакура уверенно протянула её, но анбу в ответ лишь ещё сильнее нахмурили взгляды.       — Доктор Харуно в госпитале всего два дня, мы не успели определить уровни доступа… — неуверенно протянула Мегуми.       — Без разрешения вход запрещён, — шаблонно проговорил анбу совсем не впечатлившись словами Сато.       Ну уж нет. Будет она ещё тратить время на эти бюрократические игры. Словно ей заняться нечем!       — Насколько я понимаю, — Сакура не смогла сдержать режущие нотки раздражения в голосе, — Итачи-сан лично потребовал моего присутствия. Но, раз это больше не актуально…       Она резко развернулась на пятках и уже сделала уверенный шаг в противоположную сторону, как из-за спины послышалось недовольное:       — Стойте.       Анбу расступились в обе стороны. Чёрная карта скользнула по сканеру, и индикатор над ним одобрительно загорелся зелёным.       — Направляйтесь в кабинет первичного осмотра, — только и успела обронить в след Сато.       Механизм с металлическим лязгом сдвинул дверь в бок, и, как только Сакура шагнула внутрь, титановая панель герметично захлопнулась. Спину защекотал поток воздуха, заставив лёгкое чувство тревоги зашевелиться в груди.       Дальше она следовала одна. Искомая дверь оказалась неподалёку. Сакура уже сжала ручку в ладони, когда нутро вдруг окатило волной перманентной угрозы.       Учиха Итачи. Множество слухов ходит вокруг этой фигуры: ужасающих и восхищённых. Исключительный стратег, гений «сильнейшего» клана. Капитан спецподразделения Анбу — элитной организации, выполняющей самую грязную работу по доверенности Хокаге. Он словно серый кардинал Конохи. Тот, кого действительно следует бояться.       Главный вопрос: чего же на самом деле он хочет добиться этой встречей?       Сакура остановила себя. У неё и без того слишком много забот, чтобы терзать себя мыслями об Учихе Итачи.       Сосредоточившись на данном умозаключении, Сакура без лишних раздумий переступила порог кабинета.       Чёрные глыбы врезались немигающим холодом. Но не с целью напугать или показать силу. Он смотрел так, словно и вовсе не замечал её присутствия. Мыслями он был далеко отсюда. И от этого отсутствующего взгляда Сакуре стало не по себе.       Прежде она видела его всего дважды, но этого почему-то хватило, чтобы сейчас уловить едва различимую перемену в его каменном лице.       Сакура окинула его беглым взглядом: форма на нём не выглядела свежей, фарфоровая маска была наскоро привязана к поясу. Он сидел на железной кушетке, спиной облокотившись о выцветшую плитку стены. Руки его были уперты в колени.       Что-то гнетущее было во всём его виде. И эта каменная тяжесть отчего-то разрослась и в её сердце.       Она вдруг поняла: он выглядел так, словно распрощался с чем-то важным.        Их взгляды пересеклись. И когда его взор стал осознанным и пронзающим, Сакура ощутила, как струя влажного холода пробежалась по позвоночнику.       — Чем могу быть полезна, Итачи-сан? — с формальной отстранённостью произнесла она.       Когда поддерживать зрительный контакт стало почти физически трудно, Сакура первой отвела взгляд и вдруг наткнулась на фигуру ещё одного Анбу. Сгорбленный, не издающий звуков, он почти слился с обветшалым интерьером кабинета.       — Ястреб, сними экипировку. Сакура-сан проведёт осмотр.       Над головой раздался прерывистый гул: вытяжка в этом месте заставляла желать лучшего. Застоявшийся воздух отдавал запахом медикаментов, пота и… крови.       Учуяв едва заметный запах железа, Сакура первым делом осмотрела пациента на предмет ранений, но не найдя того, что искала, вернула пристальный взгляд к Итачи. Несмотря на то, что на вид он казался вполне здоровым, форма скрывала большую часть тела, а потому судить о его истинном состоянии было трудно.       — Вы ранены?       На лице Итачи проскользнуло едва уловимое удивление, и тогда взгляд Сакуры остановился на его промокшем сандале. Она стиснула зубы. Это была не его кровь.       Сакура кожей ощутила, как Итачи наблюдал за её потяжелевшем взглядом.       — Сними маску, Ястреб, — послышался тихий, но твёрдый голос.       Анбу безропотно подчинился и Сакура, возобладав над эмоциями принялась за работу.       Дыхание «Ястреба» было тяжёлым, прерывистым. На лбу бледного словно мел лице собралась влажная россыпь, отчего волосы прилипли к коже. Губы сухие, потрескавшиеся, под глазами — болезненные синяки. Латекс перчаток плотно обтянул ладони и Сакура пропальпировала лимфоузлы. Увеличенные грозди локализовались под челюстью.       Она протянула юноше градусник, в то время как сама обхватила его запястье. Два пальца плотно прижались к лучевой артерии. Толчки врезались в подушечки пальцев с частотой, явно превышающей нормальный ритм.       Сакура засекла время — сто пятьдесят ударов в минуту. Тут и градусник раздался тихим пищанием. Электронный циферблат сообщил, что температура поднялась до тридцати восьми и пяти.       За почти два дня работы в госпитале, Сакура успела осмотреть достаточно пациентов на разных стадиях развития гулявшей заразы, чтобы понять: этот случай достаточно вписывался в картину. Осталось найти объективные подтверждения.       — Я всего только простудился, — недовольно пробормотал юный Анбу.       Сакура пропустила его комментарий мимо ушей, потому как внимательно изучала кожные покровы. Похоже, что у парня ранняя стадия, а значит шанс обнаружить сыпь мал. Кожа влажная, бледно-розового цвета. Грудь чистая. Сакура обошла пациента и убедилась, что спина также без сыпи. Когда она попросила поднять руки на левом боку, ближе к пояснице… Розовая, ели заметная, но это была она. Сыпь.       Сакура с трудом подавила внезапное желание отскочить, когда вдруг ощутила чужое дыхание на своём плече. Он подкрался так беззвучно, что она задумалась: это её внимание было слишком сосредоточено на пациенте или виной тому была ещё одна поразительная способность Итачи.       — Что это? — тихо поинтересовался он, но от неожиданной близости его губ, шея у Сакуры вдруг покрылась мурашками.       Спиной она почти ощутила как нахмурилось его лицо, рассматривая покраснение.       — Важный диагностический критерий, — бесстрастно ответила Сакура, сделав небольшой, но максимально возможный шаг вперёд — ближе к пациенту и дальше от Итачи.       Присутствие за спиной рассеялось также бесследно как и появилось.       Вновь ощутив свободу, Сакура широко шагнула назад и стянула перчатки.       — Осмотр закончен, одевайтесь, — она обратила серьёзный взгляд к юноше. — Вам придется остаться под наблюдением.       Взгляд и даже слегка приоткрывшийся рот Анбу выдавали возмущение её словами, но Сакура прекрасно понимала, что тот не мог позволить себе выразить несогласие в присутствии капитана.       — Понимаю ваше недовольство, но знайте, это не просто, как вы выразились, «простуда». Пренебрежение указаниями ирьёнинов и побег из госпиталя — обычная практика для шиноби, но, поверьте, сейчас совсем не тот случай. Это поставит под угрозу не только вашу личную безопасность, но и безопасность всех окружающих вас людей.       Она заметила как взгляд анбу стал вдумчивым и поникшим, и тогда поняла, что справилась с донесением информации на отлично. Конечно, запугивание пациентов не самая лучшая тактика, но, когда твой пациент — шиноби, всё иначе. Стоит ирьёнину смягчить пилюлю с диагнозом, и он тут же сбежит из госпиталя, сочтя тот за пустяк.       Сакура подняла взгляд над плечом пациента и вновь встретилась с чёрными омутами.       — Надеюсь, вы не имели с ним контакт чакры в последнее время? — Сакура подняла обеспокоенный взгляд на Итачи, но в момент, когда слова уже начали слетать с губ, в голове вдруг промелькнула другая, более соблазнительная мысль:       Если бы главная учиховская семейка заразилась этой дрянью и передохла, сколько бы проблем это решило разом?..       Почти сразу Сакура опомнилась и внутренне взмолилась, испугавшись того, что Итачи мог прочитать по выражению её лица.       Он продолжал смотреть. Взгляд оставался невыразительным, отсутствующим. Словно он и вовсе не услышал вопроса. Словно не заметил тени, пробежавшей в её глазах. Словно…       Сакура не была уверена. И от этого делалось не по себе.       — Нет, — наконец всё также безэмоционально выдохнул он. — Контакта не было.       Итачи рывком отстранился от стены и зашагал в направлении выхода.       — Оставляю его в ваши заботливые руки, невестка, — не оборачиваясь, кинул он, выделив слово так, что в животе у Сакуры что-то перевернулось.       Чёртов Учиха. С ним нужно быть осторожнее.       Наблюдая за его удаляющейся спиной, Сакура вдруг поняла, что упускает шанс. Когда дверь за ним уже почти закрылась, она всё же успела произнести:       — Постойте. Мне нужно с вами поговорить.       Шаги снаружи прекратились. Дверь в приглашении раскрылась вновь.

***

      Светлый, ярко освещаемый коридор казался запустевшим: куча дверей, отличавшихся лишь надписями на табличках, и ни одной души. Учиха всё также не оборачиваясь шёл впереди. Здесь царила почти стерильная пустота и только глухие шаги эхом отдавались по стенам.       Сакура заговорила вновь лишь убедившись, что они отошли на достаточное расстояние от кабинета.       — По поводу вашего подопечного, — прежде чем продолжить, Сакура ускорила шаг и встала на один уровень с Итачи. — У него ожидается один из самых агрессивных вариантов течения осложнений. Судя по расположению сыпи, поражены Врата Закрытия, которые отвечают за иммунитет. Незаживающие раны, сепсис... Скоро его организм не сможет справиться даже с обычной царапиной.       Итачи выдержал паузу, окинув Сакуру холодным оценивающим взглядом.       — Насколько я помню, вылечить больных — ваша задача, — произнёс он с отстранённым осуждением.       — И я делаю, что могу, в предоставленных условиях, — в голосе Сакуры проскользнула стальная нотка. Она не позволит какому-то, пусть даже самому выдающемуся, Учихе усомниться в её профессионализме.       На лице Итачи промелькнула тень чего-то отдалённо похожего на усмешку, и взгляд его смягчился.       — Ладно Вам, Сакура-сан. Что на самом деле вы хотели обсудить?       Глубоко вздохнув, она дала себе секунду, чтобы собраться с мыслями.       — Я отправила несколько запросов на личную встречу с вашим отцом, но все они были отклонены. А ситуация срочная.       — У Хокаге много дел, — заметил невозмутимо. — И всё же, зачем вы настаиваете на встрече?       — Исходя из моей оценки, на данный момент перед госпиталем стоит несколько острых вопросов, — с профессиональной чёткостью заговорила она. — У меня есть предложения по их разрешению. Для эффективной борьбы с эпидемией, этим необходимо заняться незамедлительно.       — Предложения? — Итачи остановился, окинув Сакуру внимательным взглядом.       — Я буду обсуждать это с Хокаге. Вы передадите ему мою настоятельную просьбу?       — Нет, — просто ответил он.       Сакура с трудом затушила искры гнева в глазах. Как только возможно работать в условиях, где неотложные запросы даже не могут дойти до своего адресата?!       Она застряла между желанием развернуться и уйти, не теряя ни минуты на самодовольного сноба, и попыткой продолжить стоять, в надежде, что Учиха всё же снизойдёт до пояснения своего ответа. Запихнув гордость в глубины своего сознания, Сакура выбрала второе.       Спустя небольшую, почти дразнящую паузу, он всё же продолжил:       — Будет эффективнее, если этим вопросом займусь я.       — Вы? — недоверие, чуть не скользнувшее в голосе, Сакура вовремя смогла замаскировать в удивление.       — Ваши предложения, — с нажимом повторил он.       Определив для себя, что разговор со второй по значимости фигурой в Конохе — не самый плохой вариант, Сакура решила заговорить.       — Во-первых, ирьёнинов с миссий нужно немедленно вернуть в деревню для работы в госпитале, — без прелюдий начала она. — У нас жесткая нехватка кадров в связи с высокой заболеваемостью как населения, так и самого персонала. Сейчас они нужнее здесь.       Она сделала паузу, внимательно оценивая реакцию собеседника: гладкие, без единой трещинки губы сложились в тонкую линию, а ровные, аккуратно очерченные брови чуть сдвинулись к переносице. Лицо Итачи выглядело сосредоточенным.       Убедившись, что Учиха слушал внимательно, и, кажется, даже не пытался возражать, Сакура продолжила всё ещё непреклонным, но уже чуть более спокойным голосом:       — Во-вторых, с населением необходимо провести профилактическую работу.       Она закопошилась в сумке, быстро нащупав блокнот с заметками. Найдя нужную страницу, с корнем вырвала её и тут же протянула Итачи.       — Я собрала информацию, которую необходимо включить в бюллетени по самозащите. Крайне важно донести это до жителей: снижение уровня заболеваемости — главный ключ в победе над эпидемией.       Учиха внимательно изучил содержимое листа, после чего, сложив его в два сгиба, упрятал в карман форменных штанов.       — И ещё. — Ровный, неподвижный взгляд застыл на его чёрных провалах. — Нам мало что известно о природе патогена. Чтобы понять его структуру, необходимы крупные финансирования в разработку специализированного оборудования, позволяющего это сделать. Но даже так это займёт слишком много времени. Мы не можем придумать эффективное лечение, пока не знаем, что именно лечим. Также, мы лишились возможности контролировать циркуляцию чакры заражённых — это обусловлено механизмом передачи. Потому, — наконец подобравшись к самому главному, Сакура сжала кулаки за спиной, выпаливая на одном дыхании: — нужно привлечь выходцев клана Хьюга.       — Не выйдет, — тут же отрезал он. — Лучше забудьте о помощи Хьюг.       — Но это необходимо!..       — Сакура-сан, — строго перебил Итачи. — Осторожнее. Подобным идеям могут придать другой, более опасный смысл.       Он резко развернулся, но всё же кинул через плечо:       — В остальном — я позабочусь, — с последним словом, его силуэт рассыпался в стаю снующих воронов.       Сакура быстро определила, что попалась в простое гендзюцу. Но стая птиц исчезла также мгновенно, как и появилась.

***

      Темноту зала освещал лишь тусклый торшер у дивана. Глянцевая поверхность билета приятно скользила в подушечках пальцев. Вот уже полчаса Сакура собиралась с мыслями. Тихий ход стрелок эхом отдавался в ушах.       Это будет прощание. И она не знала сколько продлится разлука. Может быть — навсегда.       Скрежет ключей в замочной скважине нарушил гнетущую тишину.       — Долго же ты работаешь! — воскликнула Сакура, подорвавшись с дивана и растянув широкую улыбку на лице. — Я купила якисобы на ужин. Говорят, в этой лавке готовят — пальчики оближешь.       Она перехватила у матери два пакета, и тут же расфасовала содержимое в виде рыночных продуктов в холодильник.       — Сколько у тебя энергии, — довольно подметила мать.       — Хорошие дни бодрят, — широко улыбаясь ответила она, одновременно раскладывая еду по тарелкам.       Есть не хотелось совсем, но пришлось пересилить себя, чтобы не вызвать подозрений. Дождавшись, пока мама закончит с трапезой, Сакура хлопнула в ладоши, словно вдруг что-то вспомнила.       — У меня ведь подарок есть! — Она метнулась к дивану. — Представляешь, оказывается подруга моей хорошей знакомой заведует санаторными путёвками, — возбуждённо тараторила, возвращаясь. — Еле выбила...       В тревожном ожидании Сакура протянула билет. Мать, вчитавшись в содержимое путёвки, недоверчиво схмурила брови.       — Отдохнёшь, развеешься, а то смотрю совсем заработалась. Так и тебе хорошо, и мне спокойнее.       — Ты меня отослать пытаешься? — Она кинула билет на стол.       — Ну не надо придумывать! — Сакура недовольно сложила руки на уровне груди. — Солнце, песок, горячие источники... Переждёшь заразу в дали, а я за эти две недельки может и вовсе с ней покончу. Так лучше будет.       Мебуки молчала, будто и без слов понимала её истинные мотивы.       — Ну ма-а-ам... — Сакура уткнулась лбом в её затылок и приобняла за плечи сзади. — Чего ты?       — Когда выезд? — лишь глухо прошептала она.       — На рассвете.