4.3.

      Юлиусу не велели приезжать в деревянный двухэтажный склеп господина доктора канцлера, но никто не запретил проклинать канцлера Шрёдингера по пейджеру. Статус "Прочитано" — и денщик явился к господину на чай.       Худой и зеленоватый Лотар вынырнул из дома в тапочках и домашней тунике до колен, постоял на крыльце, пока заместитель не припарковался кое-как, наискосок, не приложил карту к сенсорной панели и не бросился к нему.       — Ты, дерьма кусок!..       — Не всё ещё высказал? — устало отразил Лотар. Его заместитель запыхтел. — Не переживай, тебе это вредно.       — А кому не вредно?!.. — и перешёл к сути: — Когда лучший друг даёт себя потрошить! В век искусственных органов, систем органов!       — Тс-с. У тебя еда с собой есть?       — Какая? — опешил он.       — Любая. Не завалялось ничего в машине?       — Мне не сказали...       — Разворачивайся за чем-нибудь, я не могу тут больше на тухлой капусте сидеть! — настал черёд Лотара бранить друга. Он выпалил и остыл. — Или я тебя съем.       — Тогда это будет самоедство?       — Именно, — прищурился Лотар. — Себя-то кормить нечем, а тут ты!       — Нужно мне угощение твоё, я не в столовую летел как ужаленный. Мы когда останавливались у тебя в прошлом году, оставили тебе печенья. Забыли.       — Где?!       — В дальний угол их вроде не заталкивали... — Юлиус вошёл в мартовский полумрак веранды; на улицу обрушились сумерки, какие разлучили их с Лотаром в игре.       — Пиво в подвале нашёл рядом с соленьями!       — Мне нельзя! Тебе, наверное, тоже?       Пока они искали на кухне печенья, не нашли и заключили, что их в последний момент забрал кто-то из "доверенных лиц", на дровяной печи закипала вода для ромашкового чая. Горячая кружка успокоила негодование одного и голод другого.       — А тебя в Центре трансплантологии накормили?       — Закормили! На высшем уровне! Поверь моему гастрономическому опыту. С ходу понятно, что финансы не в карманы текут.       — Ясно. Завидую белой завистью.       — Зелёной, — прыснул Юлиус. — А ты-то хорош. Друга воскресили, он приехал повидаться, а ты недоволен, отсылаешь его подальше.       — А ты куда меня посылал, когда очнулся?       — Ладно, давай вместе в магазин?       — Эм, я не могу.       Денщик вспомнил о капусте и хрюкнул.       — И я в инфотумане, не хочу его нарушать.       — А управляет кто?       — Герман, кто же ещё. По врачам носился и одновременно документ о временной отставке подписывал. Я не шучу.       — Это я должен был с нашей совместимостью тебе требуху отдать, а не ты мне...       — Не дождёшься. Бери что подарили.       — Почему ты-то?       — Моё ты лучше побережёшь, я думаю! — и порхающей походкой выскочил из кухни, ненадолго оставил Юлиуса наедине с его глубокой досадой. Трудно было признать, что Лотар разыграл над ним самую гейскую шутку из возможных, отдал своё сердце.       Юлиус никогда не узнает, как Лотар в его отсутствие наяву воплощал сценарии их совместных виртуальных игр. Как выполз цыплёнком из скорлупы и крепко пожалел, что не попросил "доверенных лиц" оставить еды на первое время — забыл второпях довесить в инструкции. Март-месяц, зелень не проклюнулась. Не заказать доставку в глубину сельской местности, не поднять заново "доверенных лиц" по тревоге, не выбраться самому в супермаркет за тридевять земель — инфотуман, его координаты и состояние здоровье суть тайна великая. Денщик не узнает, как он опустился до того, что полночи счищал густой слой плесени из-под баночных крышек и уничтожал закрутки в подвале — и потому являл сегодня себя таким.       — Вашбродь! — так встретил Юлиус друга. — Вот каково тебе знать, чьё сердце в тебе бьётся?       — А вот не знаю, мне не сообщили. Пробирочное, скорее всего. Если моё не нравится, возврат оформишь?       — К чёрту. И пивом-то не залиться! Столько стресса...       — Минералки со мной попьёшь забористой. Мы в одинаковых условиях, — подмигнул он и подлил себе из чайника.       — Ни себе ни другим. Мне тоже плесни... Врачи, кстати, пиво во всём и винят.       — Ну да, ну да. "А кто не пьёт?"       — Да! А я за всех пьяниц страдай, — опрокинул в рот свежую заварку и обжёг губы. — Ловко ты систему пересадок раскрутил, я почти уже сорок лет не первозданный. А у тебя терпение лопнуло на меня смотреть?       — Я испугался.       — И под нож сразу! Что ты говорил о самоубийствах?       — Об этом-то да, — усмехнулся Лотар. — а про жертвы я не говорил плохо.       — Передалась бы мне с сердцем и частичка тебя, реально.       — Я ещё до прихода к власти читал, что это небылицы.       — При братьях Гримм?       — А там поглядим.       — Нашёл, понимаешь, испытуемого в своём стиле, как заместителя, из знакомых.       — И как оно, господин испытуемый?       — А я разбираюсь? Сердечный сомелье, тоже мне. — Задумчиво отпил чай. — Куда теперь денешься? А тебе за подвиг засчитают... А тебя тут, что ли, оперировали? В Центре ни слуху ни духу.       — Это даже тебе не расскажу и никому не разрешил говорить.       "Ну и пожалуйста", — фыркнул он в чашку.       Лотар уложил его в одной из трёх жилых комнат, смирился с тем, что автор не послала ужин ему и Юлиусу; впрочем, подумал, оно и полезно после маринованных и квашеных овощей не первой свежести.       Бутылка неожиданно вернула форму, о водосток ударилось иссушенное яблоко с дерева, тявкнула заблудшая лиса — неизвестно, но Лотар проснулся, открыл глаза и никого вокруг себя не увидел.       В полной тьме и тишине спали маньяки, воры и убийцы, а кто бродил по Новосаксонии, укрывший своё помешательство, не дойдёт до глубинки, до хижины с вертолётной площадкой, где обнажённый косматый Лотар с осиной талией мёрз под простыней, укрытием от полуночника-денщика. Не привлекала стопка чистой бумаги под настольной лампой, не возникало потребности зашуршать одеждой и отправиться на сонную прогулку до туалета на улице.       Вибрация, и, как подсказывала интуиция, не первая. Лотар нашарил телефон под подушкой, там, куда его никогда не кладёт и куда вообще не привозил; автору так угодно, Лотар давно не спрашивал.       "Погода на завтра... Обновление ПО, потрясающе. А зарядка есть?"       "Доверенные лица", как и министры под каблуком и.о. канцлера, не допытывались, как он поживает. Герман, кареглазый блондин с широкими скулами и солидным разрезом глаз, светился на международных конгрессах, выступал от имени Лотара, ни на йоту не отступаясь от заветов Мейендорфа.       Восток, от Новосакса до России, дорожил этнической однородностью, остальная же Европа помянула Шпенглера и теперь допускала соображения о смене цивилизаций, за которые лет пятьдесят назад канцлеру Саксонской республики угрожали бойкотом и санкциями. Южане в госсекторе, в медиа, в сфере услуг; в международных комитетах и на заседаниях Союзов сложно безошибочно опознать страну происхождения делегата. Лотар зло посмеялся, когда его историческое презрение к лягушатникам и чаехлёбам не унялось от факта их замещения "иностранными специалистами". Заслуги госпожи доктора Климе как никогда неоценимы и востребованы, она не промахнулась со своей ориентацией на зарубежные научные сообщества.       Лотар перебирал горячие новости и треды, сам не встревал в обсуждение и не объявлялся в блоге, листал, листал и листал, тёр глаза — и однажды приподнял взор над экраном. Всё это время на него таращился силуэт, а когда их взгляды столкнулись, осклабился: "Дрочишь?" Лотар завизжал, телефон подлетел и приземлился обратно на кровать.       — М? — донимал его голос Юлиуса. — Давай я помогу.       — Отстань!       — На меня, нет?       — Ага.       — О, наконец-то! — Он попятился, нащупал стул и уселся. — Всего-то стоило подохнуть.       — Помолчи, — и сам помолчал, пока во мраке сельской местности не прояснилась фигура в одном белье и со смехотворным пучком волос на груди. — Ты... реально здесь сидишь?       — Весь как есть, так и сижу. Думаешь, я снюсь тебе? Давай проверим. Посчитай, сколько у тебя пальцев.       Недоверие Лотара усилилось, и к нему присовокупилось искреннее убеждение, что у призрака Юлиуса самого не все дома.       — Считай-считай! Это бесплатно.       Лотар, чтобы только от него отвязались, вслух, громко и отгибая пальцы, сосчитал их и получил десять.       — Значит, не спишь. Во сне и восемь бы набралось, и шесть, и бог знает сколько ещё.       — Ты здесь зачем?       — Да! Что хочу сказать: рванём в Швейцарию? Если уж ты в отставке и, наверное, тебе тоже прописали свежий горный воздух для восстановления сил...       "Давай", — пролепетал Лотар как будто во сне. — А как мы...?       — На машине, моей, я отвезу.       — Транзитом через Вюртемберг и Баварию?       — Да... Мы есть в Шенгенской зоне, не помнишь?       — Растолкал и что-то спрашивает, — он потянулся наискосок кровати.       — Ты мои сообщения минут двадцать назад прочитал.       — Мисклик.       — Значит, не едем?!       — Едем, едем, не ори, ох, господи... — Он стащил одежду с пуфика, и Юлиус, проявив небывалую вежливость, освободил его личное пространство, убежал к себе одеваться.       — А что ты силки с ловушками не расставил? Столько часов тренировок насмарку! — ругался Юлиус, когда его друг запирал дом.       — Настоящий силок не двумя кнопками ставится. Теряю хватку, согласен.       — А подстрелить? — Шепнул, не особо разбираясь в местных охотничьих законах, и побежал к машине с водительской картой.       — Был бы у меня ствол.       — Как?! И ствола нет? Подарю на день рожденья.       "Когда работаешь семь через ноль, нет различий между будними днями и выходными!" "Пригоним мать его вертолёт, если что-то от нас понадобится!"       В другую страну на бессрочную рекреацию — не за хлебом сходить, Лотар постепенно осознавал это и не смущался. Сорок минут молниеносной езды по неосвещённой голой трассе, сорок минут обсуждения планов на спонтанный отпуск в Альпах и поддразниваний, иронических комплиментов и признаний в вечном обожании — и заверещал датчик заряда на приборной панели. Осталось пять процентов.       "Глуши мотор!" — крикнул Лотар, и Юлиус скатился на обочину. Оба заткнулись из-за разгоревшейся вдруг труднообъяснимой злобы друг на друга. Оба отвергли концепт эвакуатора и мобильной станции подзарядки: заказ услуги растрезвонит тайну их местоположения.       — Долго до заправки?       — Как до Луны, — сгрубил Юлиус, не снимая руку с руля.       — А до Дрездена?       — Мы сейчас в противоположной стороне. Поздно разворачиваться.       — Генератор?       — А кто разрешил топливо для него в легковушках возить?!       — Не хами. Тебе нельзя нервничать.       Заместитель поводил по сенсорному навигатору, не смог прикинуть, от чего зависит расход электричества: от скорости или от расстояния, и когда Лотар озвучил этот же вопрос, Юлиус взбесил его новым ворчанием.       — В этом уж точно не я виноват.       — Примчался тут, понимаешь, к другу, когда очухался, хотел его обрадовать!.. Сколько осталось, меня вообще не волновало.       — Уже пригоняю мать его вертолёт?       — Нет, экономь на телефоне зарядку. — Юлиус выключил и навигатор. — Всё ещё не так плохо.       — Кому как.       — Тебе выйти надо? Иди сейчас, пока двери даёт разблокировать.       — Нет, я пустой как антикварная ваза, — и засмеялся от того, что выдал экспромтом. "Дофилософствовался", — буркнул Юлиус на порядок добрее. — Положу тебе голову на плечо?       — Конечно, конечно. После моих приставаний можешь хоть сесть на меня.       — Юли!       Лотар прислонился к нему, посидел без звука и движения. Они в чёрном поле, в котором без света фар не разглядеть ни единой травинки, словно они повисли в бездне вне времени и пространства. Электромобиль не подавал признаков жизни.       — Знакомо ли тебе чувство, когда живот к позвоночнику прилипает?       — С благосостоянием, которое ты обеспечил, забудешь тут.       — Неприятно.       — Ввёл четырёхдневку — жди...       — А-а, сейчас четверг начинается!       — ...пока откроется что-нибудь.       — Минимаркеты на заправках должны быть открыты... Движение тут круглосуточно.       — Должны, но не обязаны, да, вашбродь? Что их удержит при этом чудовищном графике?       — Прибавка к зарплате.       Пауза.       — Точно в бардачке ничего не запылилось? — Лотар залез в шкафчик перед своим сиденьем. Юлиус хотел выругаться для формальности, но одёрнул себя: сколько раз он сам шарил по личным вещам Лотара в его отсутствие.       — Поищи. Если я что-то ел и бросил, потому что несъедобное, но когда это было...       — А говорил, ничего! — Он в восторге вынул из мусора бумажный пакетик с крошевом, понюхал, и восторг рассеялся.       — Ой, той пекарни пять лет как не существует. На свой страх и риск ешь.       — Зажав нос.       — Или побережёшься?       Лотар повиновался, спрятал свёрток обратно, захлопнул крышку. Ещё одна пауза. Равнинный ветер колыхал слитное тёмное море за окнами, но в наглухо запертый электромобиль не проникал шум.       — Тебе каково быть бессмертным так долго? — лениво спросил Юлиус.       — Похоронить всех близких и любимых людей такое себе.       — Тима тоже?       — Эх, и Тима. Кроме него полно дальних потомков. Он сказал, они рассеяны по всей Европе, по Сибири, кто-то в Америку уехал.       — Чингисхан нашёлся, плодовитый.       — Ха-ха, вроде того. А тебе каково не стареть?       — Менять органы мне кажется лучшим, чем бесконечно производить какие-то мысли в банке. Чтобы мне по запросу сообщали эмоции и опыт... Нет, спасибо, я выбираю подвижность, свободный выбор.       — Ты ведь не парализован.       — И упаси боже. — Пауза. Юлиус в раздумьях поскрёб по спутанным волосам Лотара, тот поёрзал, но не оказал сопротивления. — М?       — Мне ни горячо ни холодно.       Юлиус умолчал о двух племянниках, которых ненароком пережил из-за погодного катаклизма в их родном городе — побоялся раздразнить память Лотара о его родственниках, которых он привык ото всех укрывать. Разбредался слушок, что это не первое бытие Лотара, и находятся свидетельства его жизни до дрезденской бойни...       — За пятьдесят километров ни души, — медленно сказал Лотар, — и мы оба в замкнутом пространстве.       — Давай я люк открою.       — Я не к этому. Считай, мы безвылазно тут заперты...       — Ну так давай я..!       — Беспомощно, — исправился он. — Ни на что не намекаю, но я знаю, как разделывать человека.       — В смысле...?       — Как тушу.       — Ты реально есть меня собираешься? — Юлиус отшутился. Лотар с вялой улыбкой и бессильно сложенными на коленях руками, как бы ни зыркал на него, не вызывал ужаса или нехорошего предчувствия.       — Нет, мне лень. Ты мне слишком нравишься и ещё пригодишься.       — Благодарю.       — Мой жизненный опыт воистину обширен, — Лотар обнажил зубы в смешке.       — Лучше б не гастрономический, его мне оставь... Зачем тебе вообще эта информация?!       — Отчего-то есть в голове. — Он сам не понимал, зачем автор не стёрла этот рудимент лихого времени.       — Надеюсь, этот баг твоего мозга не чеховское ружьё.       Лотар хмыкнул с вызовом и спросил у Юлиуса, не хочет ли он теперь, чтобы он, Лотар, расположился сзади.       — Как пожелаешь. Для меня честь быть сожранным нашим господином канцлером. Давай я, правда, люк открою, пока заряд мигает.       С бесшумным сдвигом низкого потолка назад в салон ворвался ночной душистый ветер.       — Полюбуйся пока на звёзды, а когда двери заблокирует, мы хоть так вылезем.       С недавних пор с Земли невозможно было разобрать невооружённым глазом, звёзды или спутники витают над головой среди мерцающей крупы, а если последние двигались, то сливались с пылающими метеоритами. Лотар удивлялся, как на их кусочек суши сквозь космический мусор ещё проникает свет, а с ним и нестерпимый зной.       — Отправлял я гениев и самородков в Америку, и что? Я не верю больше в астрономические программы. Захламили верхние слои, спустя лет тридцать Солнца за ними не увидим — а всё прочее, как было, на том же уровне и болтается. Продвижение не дальше страниц научной фантастики. Круче не будет.       — Если ограничивать разработки внутри Новосакса, то да.       — Пусть основная масса человечества сгинет от своей неумеренности, а я-то, мудрый, разживусь на их остатках науки.       — Импорт обносков? Мародёрство почти.       — Обучение на чужих ошибках, — он говорил в открытый фрагмент неба.       — Смотри, как бы и нас не зацепило их испытаниями и тёрками. Хе-хе, ты так боялся утечек информации о своих засланцах через тамошние нейросети.       — И сейчас боюсь. У них с неолуддитами застопорилась эволюция ИИ после Ветхого Интернета, знаю, но уровень, на котором она застыла, уже был значительный... В нашем-то Институте нейросетям с неисповедимой природой не потягаться, они заранее не просчитают случайное переплетение генов, они не всеведущие оракулы... Вообще, не знаю, чего ещё недостаёт избалованным людям, куда нам дальше поступательно двигаться. Только если переступим фундаментальные законы физики!       — Не нервничай, смотри на звёзды.       — И предметы, их заменяющие.       — Да.       — Нервы выматывают очень.       — Вот и лежи, остывай.       Созерцание не продлилось долго, Лотар снова упал на плечо Юлиуса, задремал так.       — Тебе пряжка не мешает? — шепнул ему Юлиус.       — На кой мне твоя пряжка.       — У тебя под ухом.       — А, нет. — Лотар приподнялся и дал поправить ремень подтяжек.       — Всем такие штаны хороши, но слетают вечно. А крепления только на верхней одежде. Я буду на идиота похожий.       — Пришей.       — Да ладно. Меня иголка не слушается.       — Я тебе пришью, маленький, — и улыбнулся в ответ на толчки плеча. Пауза. Юлиус для экономии заряда выключил и электронные часы, и ход времени остановился на половине четвёртого. Мимо никто не пролетел за весь период наблюдений в левое окно.       — Прости, что так вышло.       Лотар угукнул и для приличия выжал: "Ничего страшного".       — Ничего?! — он надулся, скорее, на самого себя, свою опрометчивость.       — Кто-то умер? Кто-то пострадал? — Он недовольно отстранился, и тогда Юлиус посовестился.       — Ты страдаешь.       — Если мне не напоминать про еду, я долго проживу. Хорош ныть.       Юлиус помолчал; его укололи его же оружием. "Дотолкали бы уже до заправки и там поели", — он вдруг позволил себе неосторожную реплику, и Лотар сверкнул глазами.       — Я не буду никуда толкать. Тут заночуем, а утром, когда люди поедут туда-сюда, разберёмся.       — Ты сдаёшься? Так быстро?       — До утра. Я спать хочу. Разбудили тут, вывезли, и ещё толкай до края Земли.       — Спокойной ночи, Ваше Светлейшество.       Он опустил спинку Лотара до почти прямого угла и воспользовался дверью — вышел сторожить машины и голосовать.       Как по заказу, на горизонте блеснули два фонаря, и Юлиус рассудил, что его выставленного пальца на автобане не заметит ни владелец, ни его автопилот, — и Юлиус встал посередине его дороги. Машина пролетела полрасстояния между ними за считанные секунды. "Пожалуйста, пожалуйста, давайте я не умру в этот раз!"       Он вытянул руки к огням, авто застыла как врезавшись в силовое поле, прокатилась немного вперёд, стирая шины. За лобовым стеклом не мелькнуло тело пассажира, которое явно стряхнуло с его постели от резкой остановки. Передняя дверь открылась.       Киберпанк Новосаксонии — это ехать между городами по лесам и полям, точнее, спать или расходовать дополнительные часы на иные полезные дела, пока автопилот ведёт электромобиль по ровной чистой дороге из точки А в точку Б, а потом проснуться от рывка, когда машина автоматически встала перед препятствием. И пока странник не уберёт эту шумную преграду — не нейтрализует, не удовлетворит её просьбу или не пообещает что-то, — машина не тронется, потому что субъект не сдвинется ни на шаг и не освободит маршрут. Это и объясняло раздражение пухлого тёмно-рыжего господина.       — Доброй ночи, не могу не потревожить. Поделитесь зарядом? — Юлиус оперся о раскалённый капот и отлетел с криком. Его должность, по договору между ним и Лотаром, не создаёт ореола жреца и не даёт привилегий перед саксонцами. Учитывая это, он хотел договориться, но потратил время на взмахи обожжёнными руками и стоны, и его опередили:       — Самому нужно. Уйдите.       — Я буду стоять перед вашими датчиками, пока не отсыплете до ближайшей заправки. Долго до неё?       — Дотолкали бы до рассвета, — и добавил на его тихое цоканье. — Каждый сам за себя, так что управляйтесь сами.       — На то и придумали передачу заряда от машины к машине!       — Куда вы держите путь, господин Шенк, там и проповедуйте взаимопомощь! Вы покидаете Саксонию, так?       Юлиусу запрещали разглашать, где находится Лотар, но пока он сам не раскрыл это. "Или вы что-то перевозите?" — спросил водитель, когда в люк по низкой и широкой параболе полетел первый предмет из кармана Юлиуса, зажигалка. Он упал на покатое заднее окно и соскользнул в траву. Второй и последний предмет, не считая пейджера, — водительская карта. С ней Юлиус расстался после серьёзного раздумья, вложил душу в бросок, подышал на кулак с зажатым куском пластики. Она закружилась, впорхнула в салон и там стукнула по окну рядом с Лотаром. Если его сон неглубок— и Юлиус надеялся на это, — то окрик быстрее его разбудит.       — Мне долго ждать?       — Пока вы не подключитесь к нашему аккуму, вы не поедете.       — Это разбой! Сойдите с дороги немедленно! — Он пытался сберечь настроение для сна.       Последние его ничтожные крохи разлетелись от вопля Юлиуса в ладони как в рупор к отключенному электромобилю на обочине: "Па-а-адъё-о-о-ом!" Универсальное обращение, не порочащее ничьего достоинства и не обнажающее тайн — другие прозвища господина доктора канцлера Юлиус счёл оскорбительными при третьем лице. Если не сработает, Юлиус заспамит ему пейджер, раздробит его кость нескончаемой вибрацией.       — Хватит разыгрывать этот цирк! Я вызываю полицию.       Из прямоугольной бреши в потолке показалась светлая всклокоченная голова; в их перепалку вмешался Лотар и сначала обратился к Юлиусу: "Сам ты подъём", затем поздоровался с незнакомцем, приподнял невидимую шляпу. Тот засуетился и назвал подлинную причину бездействия — нет провода. "У меня в салоне сбоку лапка с проводом этим, брось нам! И карточку!" Бесконтактным соединениям нет доверия с нынешними магнитными бурями, всё меньше электромобилей умели передавать заряд двумя способами, и редко у обеих машин совпадала эта функция.       — Ты заказал консервы, а я упустил! Мы из бесхозной машины весь заряд бы выкачали! — Лотар изо всех сил пытался разделить своё ликование с Юлиусом, пока они неслись в обратную сторону от милостивого рыжего господина. Наконец он сдался. — Как ты не заметил оповещения о двадцати, десяти процентах?       — Посчитал, что мы успеем на максимальной скорости. — Он пустым взглядом мерил ночную скудную панораму в лобовом стекле. Всё-таки он приложение к канцлеру, пусть и отставному, без него он сирота и посмешище.       — Чего такое? Радоваться же тебе можно, но без эйфории?       — Столько времени впустую...       — Два часа!       — Могли и дольше простоять.       — Если бы да кабы. Это те огоньки, которые...?       — Заправка, наверное.       — Луна никогда не была к нам так близко! — Он всплеснул руками от нетерпения. Юлиус переключил что-то на уровне ног и не поднял свои выше колен.       — Не цепляйся к словам. Через полминуты будешь уже заказ делать.       — Одна проблемка: я без денег, ни пфеннига.       — Со своего счёта выведу и оплачу, — он снял замедлившееся авто с автопилота и покрутил руль к крайней платформе       — То есть, у тебя с собой нет даже на заправку?!       — Есть на счёте. Набросимся как животные!       Лотар опал с лица, для него это прозвучало упрёком.       — Ну, за неделю изоляции и лишений никто ещё не одичал.       — Сто миллиардов людей жило на Земле, кто-то да одичал!       — Я не из их числа.       —  Выходи, обозревай меню.       Когда машина затихла окончательно, Лотар выпрыгнул из неё и, пока шёл, сдерживался от бега вприпрыжку. "То-то они очумеют, когда к ним канцлер пожалует!" Лотар обернулся на пороге: "Тут мясо подают!"       — Иди, заказывай своё мясо, обормот! Я всё оплачу, — и догнал его у кассы с внешне безучастным продавцом. — На какое мясо ставишь: натуральное, синтетическое?       Кассир, темноволосый, но не смуглый, вмешался и ответил, что мясо поставляют с ближайшей фермы под Цвиккау.       "Мы с места не сдвинулись за всю ночь!" — шепнул Лотар, обращаясь непонятно к кому.       — Вы не последняя точка сбыта натурального мяса? — донимал его Юлиус, пока господин не указал на желаемые виды шашлыков. "Запить не желаешь?" — Предстояло тягостное ожидание, и Лотар затаил тайную и грешную мечту.       Они ждали за столиком, пока на кухне запекали говядину с овощами и электромобиль заряжался у столба одним колесом на платформе, и Юлиус без стеснения любовался жилками на тыльных сторонах ладоней его высохшего друга. Потеря воды не обезобразила Лотара, кожа облепила неоформленные, но упругие мышцы; он каждое утро, которое встречал в спальне резиденции, упражнялся для себя, не для конкурса красоты или соревнования по культуризму.       — Синтетическая говядина бы не стухла до скончания века? — спросил Юлиус, лишь чтобы не оставить Лотара в одиночестве с ворохом мыслей.       — Кто его знает, мы не отличим.       — И личинки в нём не водятся? Извини.       — Оно же, по логике, стерильное... — Ничто не омрачало детское предвкушение Лотара. Официанты и продавцы не поспешили им на помощь.       — Тебе ведь до лампочки, да?       — Да! Я с ума сейчас сойду от запаха, — сдавленно засмеялся он в кулак.       — Его не подделаешь?.. Когда там уже приготовят? — пробормотал Юлиус и завизжал, когда Лотар в шутку приподнял его рукав. — Немного ещё, подожди! Хозяева! — Лотар откинулся на стуле. — Донер долго готовить?       — Шашлык уже на подходе.       — Окей.       Лотар пожал плечами и больше не посягал на Юлиуса, заплывшего жиром за тридцать лет развлечений и лени без ответственности за старческое состояние.       Он жевал запечённые на шампурах говяжьи ломти вместе с Лотаром, но гораздо медленнее, и оглядывался на полку, на которую до него положил глаз его господин: на ряд пивных бутылок. Тёмное великолепно подошло бы к шашлыку, думал он и незаметно вздыхал. "Проглотар". — Выдал, и его друг ненадолго отвлёкся от еды, заржал с набитым ртом и опять поставил бессмертную жизнь под угрозу.       Пропавший без вести и чуть-чуть обезумевший канцлер объявился не с целью ревизии, и потрясение сотрудников ночной смены улеглось. Они удостоились чести услышать похвалу от государя Новосаксонии и её протекторатов, поднесли ему экстра-порцию томатного соуса. Диктатор у них в гостях, абсолютно всем довольный, двузвёздочной забегаловке не о чем переживать, они подвернулись господину доктору Мейендорфу в критический момент, и это искупило любые возможные огрехи.       — Ты и донер бы мне оплатил? — спросил Лотар, как только отдышался.       — Влезет? — Лотар кивнул. — Всё, что хочешь, здесь и сейчас. — Перешёл на шёпот: — С твоим сердцем в груди я теперь вечно в долгу.       — Да брось. Немедленно! — Он кричал в спину Юлиусу, идущему к вывескам с меню.       — Поднимитесь и покажите пальцем, Ваше Высочество.       Помимо разных начинок донера Лотар выбрал и лагер — "универсальное" пиво, по мнению его старого приятеля.       — Тебе не повредит?       — Наоборот, должно кишечник мне отремонтировать. Сколько, по-твоему, я осилю?       — Тебя с одной-то развезёт, — и увидев его робкое сопротивление, очертя голову взял две бутылки.       — Спасибо. И ты, наверное, забыл, что я могу с людьми делать. Как мясник, имею в виду.       — Пофиг. Сейчас состряпают донер с тремя начинками, и на меня сил не останется.       — Да...       — Не запугал!       — И эта сомнительная пора давным-давно позади.       Заместителю пришлось по очереди откупоривать пиво железной коронкой, вдыхать соблазнительный аромат, чувствовать вкус на губах и дёснах и при этом соблюдать рекомендации врача. "Я тебе Щелкунчик, что ли?" — возмутился он, но обеспечил счастье господина, как он поклялся при вступлении в должность, и насладился от запаха и капли вкуса больше, чем неопытный Лотар. Когда его взгляд поплыл, Юлиус спросил с плохо скрытой усмешкой:       — С ним в любом месте уютнее становится, согласись? — Лотар, стыдясь, кивнул украдкой. — Пойми меня теперь. И всё-таки к тяжёлому мясу больше подходит тяжёлое пиво.       "Я к тебе спать пойду". — Он намекнул на привычку Юлиуса укладываться в его спальне. Юлиус провёл его из кафе до машины, и там разразился спор о том, проснётся ли Лотар с похмельем. Вопрос, где он намерен встретить утро, меньше их беспокоил.       Господин доктор канцлер отчаянно и путано лепетал заместителю в самое ухо, дёргал его за воротник, пробовал застегнуть его верхнюю пуговицу и тем разжигал производство гомосексуальных шуток. Не менее отчаянный поцелуй или блуждание рук под одеждой вмиг бы его отрезвило, но Юлиус не расторг сиюминутной ерундой дружеские и деловые отношения.       — Знаешь, что? — сказал Лотар после чересчур погружённого молчания. — Ты поезжай куда хочешь, а я обратно в Дрезден, — и присосался к стеклянному горлышку. Он свыкся с неприятным вкусом или газы выветрились от того, как он встряхивал бутылку в жару перепалки. Юлиус вопил, как не хочет тратиться на химчистку, а Лотар угрожал, что отправится пешком куда глаза глядят, — но оба устали, объевшись, и Лотара хватило на одно это решающее заявление.       — В резиденцию, прямым рейсом? — огорчился Юлиус.       — Я бы до понедельника в инфотумане посидел, но с набитым холодильником. Не впроголодь в марте-месяце, когда земля голая. Понимаешь?       — Да...       — Управлять я пока не того.       — Протрезвеешь, не бойся.       — Я не об этом. Секрет секретом, а эти люди, — он показал назад, на забегаловку её сотрудников, — с тем водителем растреплют, что я еду с тобой до Швейцарии, а на самом деле я у себя останусь.       — До сих пор следы запутываешь? Тим умер, угомонись, никто за тобой не охотится.       — Ты в этом уверен, потому что они прекрасно скрываются! — Он опять прислонился к Юлиусу на расстоянии поцелуя, и тот напряг всё своё самообладание, чтобы навеки физически не отстранить его от себя.       — Ты хочешь вернуться только из-за этих шпионов?       — Нет. Нет! — Он вытянул из бутылки следующий аргумент: — В Новосаксе свои ре-кре-а-ци-он-ные ресурсы. От меня ожидается, что я ими воспользуюсь, а не в соседнюю страну поеду прохлаждаться.       — Там климат другой!       — У нас те же горы. И по всей Европе одно и то же глобальное потепление... А ты уже забронировал отель?       — На какие деньги? Я ничего не снимал, пока машину заряжать не поставил, и при тебе в телефон не втыкал, как ты видел. Ничего не бронировал, но пока лежал у тебя, думал, как всё обыграть.       — Вот и поезжай. — Он опустошил бутылку и уместил в подстаканник. — Ты заслужил отпуск, отдохни от заместительства, если не от меня лично. Не смей думать, что я тебя специально высылаю с глаз долой.       — Подумаю, но не скажу. И как прикажешь бросить тебя здесь одного, беззащитного, в сезон охоты?       — Я не маленький. Понадобится помощь — сообщу.       — Давай связываться будем по пейджеру, а телефон ты сразу мне отдашь. Возьмутся отслеживать, а ты в Швейцарии со мной.       — Тогда тебя там атакуют...       — Нет, — перебил Юлиус. — Меня там отобьют в посольстве.       — Или в данный момент с прослушкой определят, что я намерен делать и где засесть.       — Вот поэтому не спрашиваю, где конкретно ты останешься.       Лотар послушно протянул ему заблокированную, но не выключенную дощечку. Юлиус шепнул одними губами, придавив её бедром к сиденью: "Тогда, может, прикинемся, что жаримся тут на заправке?"       — Что?!       — Чтобы их озадачить.       — И после этого компромата ты оставишь меня в Саксонии!       — Прости, я шучу.       Погибли ростки чисто приятельской нетрезвой игривости, которую Юлиус замучился растравлять годами... так ему показалось. Лотар, захватив пустую тару, громко и неуклюже простонал ему в лицо самым тонким голосом, на какой был способен, и со сдавленным хохотом отбежал в кафе в третий раз. Юлиус без него плодотворно раскинул умом, встретил вопросом:       — Не распутаешь транспортное законодательство на досуге?       — Не я лично, — Он разложил ноги и уставился на денщика вползрения.       — Пьяным можно быть в водительском кресле, если включен автопилот, и на уровень промилле смотрят, если ты снял с автопилота и лавируешь вручную, сам навертел и во что-нибудь врезался. И там, и там, выходит, нужны права, даже если ни разу без автопилота никуда не выдвинулся и на руль браться не собираешься.       — Ты же должен понимать обстановку на дорогах.       — Робот не хуже тебя понимает!       — Технике нет доверия даже сейчас.       — Плесень.       — Салага. Автомеханики хотели полностью отстранить человека от вождения и заменить все твои приборы беспилотником, но если ещё раз Солнце разгорится и в нас плюнет, вся планета сядет в пробках.       — На то и есть генераторы, — подтвердил Юлиус. — И я бы не спешил расставаться с контролем того, куда и как ты едешь. Тебе, пешеходу, не понять, но управление машиной — это... Особенное чувство. Не хочу пересаживаться на беспилотник. Заказы доставлять по воздуху или по морю — на здоровье, от них только птицы пострадают.       Молчание. Лотар как будто согласился во всем сказанным, доверился мнению заместителя. Юлиус напомнил о донере, Лотар нехотя откусил уголок теста и отложил, завёрнутый в бумагу.       — Ты был прав.       — В чём?       — Я наконец-то расслабился!       Он без спроса сложил руки на плече друга, пощекотал его непричёсанными волосами и вязаным свитером с короткими рукавами, выкопанном в шкафу подарке ныне покойного "доверенного лица". Юлиус не воскликнул "А я говорил, надо выпить!", обманул ожидания.       — А я, пожалуй, брошу, — сказал он.       — Как?       — А тебе дорог я пьющий?       — Я не к этому клоню! — Лотар ещё дышал хмелем ему в лицо. — Почему сейчас? Ты увидел пьяного меня со стороны и что-то щёлкнуло?       — Ты не первый поддаван на моём веку и совсем не противный.       — Спасибо.       — Подумал, что реально пора остепениться.       Брови Лотара подскочили; неужели его спонтанный манёвр сработал? хоть он и не вложил в ту жертву особенного смысла. "В чём истинная сила воли: всегда воздерживаться или бросить после многих лет несдержанности?"       — Тут можно переночевать? — Он показал назад, на забегаловку.       — Тут ложись, — Юлиус обвёл салон вокруг них. — А там посмотрим. Батарею ещё заряжать и заряжать.       Он говорил, снова наклонял назад спинку его сиденья и, как бы опираясь левой рукой на приборную панель, закрывал индикатор заряда с девяноста восемью процентами.       Проснулся Лотар к вечеру следующего дня в своей хижине и с лёгкой жаждой, с запиской в кулаке, где Юлиус расписал маршрут до минералки, чая и печенья из попутного супермаркета, контейнеры с едой из ассортимента той заправки.       Денщик не напомнит, что доел его надкушенный донер, и навеки утаит, как рассматривал его, спящего, до автоматического поворота к магазину, и как выдохнул "Живой", когда тот сменил позу во сне. Утаит, с каким героическим трудом, бережностью и волнением за новое сердце вносил Лотара в дом, как суетился в раздумьях: чмокнуть его в носик на прощание, нет... Пейджер не хранит и не передаёт третьим лицам содержание переписки, но Юлиус ни за что не сознается, словно стражник-лгун из задачи о двух дверях.       Текст его отповеди был предсказуем: "Если б я имел на тебя серьёзные виды, я бы заявил о них гораздо раньше. Не стал бы выжидать и молчать столько лет, у меня был миллион шансов по пьяни тебе наговорить о своей любви, но нет. Между нами всё откровенно, ведь так? И вообще, ты хорошо меня знаешь. Это стёб и ничего более, это как чёрный юмор".       Юлиус изнывал от того, что некуда было присылать другу виды с высоты его гостиничного номера и с дворика, кроме как голубиной почтой. Учёные не обещали возмущений магнитного поля в ближайшие месяцы, и физическая почта снова пребывала в забвении. Два-три дня наедине с природой, едой и в покое, отписывал Лотар заместителю, и он вернётся на пост. Он связался с наследником Миллеров, уведомил, что проведёт на их конезаводе последний день крохотного отпуска накануне ещё полсотни будних лет.       "Айда ко мне на мои деньги! В мою комнату! — Пейджер жужжал без конца, мешал Лотару наслаждаться тёплой погодой, возрождением зелени и насекомых. — Или я могу в отель попроще съехать, если ты о моих счетах жалеешь".       "Сиди, отдыхай без меня!"       "Не городи чушь. Я б тебя не звал, если б не желал видеть и слышать. Скучно одному".       "Могу Рихарда к тебе командировать".       "Умоляю, не надо! Душнее его не найти. По сравнению с ним ты самый талантливый клоун и стендапер в Саксонии!"       Лотар поступал бесчестно в отношении государства, каждое утро до мошек и жары катаясь на велосипеде по заброшенным угодьям — с тех пор заброшенным, как Новосакс наловчился печатать злаки в лабораториях собрата И.Г.Т. Своего рода долгосрочный опыт по пассивному восстановлению экосистем, воскрешение природы её собственными силами и без участия людей-эксплуататоров.       Прошлогодние твёрдые стебли ломались между спицами, опутывали цепь. Лотар спешился и потащил велосипед до парных накатанных полос мимо голых кустарников. Под сухостоем проглядывалась зелёная сыпь, набухали тёмные почки на редких одиноких деревьях в поле и на склонах оврагов. Листья боялись проклюнуться, поджидая метель, шторм или заморозки.       Кое-где стрекотали кузнечики в комьях жёлтой травы на обочине и под ногами, трепетали и чирикали пташки. Мелкая живность разбегалась из-под колёс, и Лотар не успевал уловить её взглядом. Сжалившись над местными обитателями, он остановился изучить небо, не надвигаются ли с горизонта на Эльбу свинцовые горы, и спину под полупрозрачной сорочкой что-то ужалило. "Москит?!" Теперь все опасались кровососов, и Лотар не выходил из дома без шлейфа репеллентов за собой. Он давно привык к запаху — значит, и москиты?       Он дотянулся и снял с кожи шип, похожий на канцелярскую кнопку, с железными же пёрышками для аэродинамики. Больше Лотар рассмотреть не успел, в глазах зарябило. Там, откуда его могли запустить под шорох, треск и щебетание, находился длинный овраг с пересохшим ручьём на дне, который Лотар сегодня объехал на почтительном расстоянии.       С дозировкой напутать не могли, в открытом доступе вся биометрия всех саксонцев. Мир уводило набок вместе с велосипедом, солнце медленно угасало. "Нет-нет-нет…!" Именно в это утро Юлиус не донимал его сообщениями и не читал короткие отчёты Лотара о самочувствии и безопасности, пейджер молчал, а пальцы холодели, клавиатура не услышала бы слабых касаний.       В мягких бликах, в назревающем зное всё труднее было заострить взор, и фигуры в одеждах пыльно-соломенного цвета повесили бинокли на шею, возникли над уровнем травы и зашагали к господину доктору канцлеру, когда у него закончились силы для размышлений, паники, поддержки сознания.