Десятая кровь

Месяц спустя... Трудовой стаж Драгомира в качестве хирурга составлял чуть больше 120 лет. Под разными именами, в разных странах — не суть. За такой внушительный срок врач, по идее, должен повидать всё: от несмертельного удара топором по голове до лампочки, застрявшей там, куда не светит Солнце. Естественно, на Драгомира писали жалобы. "Не улыбнулся при входе в палату", "не так посмотрел", "рассказал настолько смешную шутку, что на животе разошлись швы". Последнее Драгомир считал комплиментом. Короче говоря, княжич разучился удивляться. Но сегодня жалоба на него пришла из-за умершего пациента. Драгомир провёл сложную операцию, своими силами починил это умирающее недоразумение, зарастил ткани, прочистил сосуды... сбросил организм до заводских настроек, не привлекая внимания ассистентов! 36 часов не-жизни были потрачены на сладко спящего на операционном столе усатого засранца! И он умер! Как? Каким-то образом он провёл в палату свою горячую подружку и решил, что секс в больнице после операции улучшит его самочувствие. Жаль, подружка оказалась дикая. Загнала жеребца до смерти. Родственники, в свою очередь, написали на Драгомира жалобу. Им не понравилось, что покойник "выглядел слишком счастливым". Знал бы Гиппократ, сколько раз Драгомир успел пожалеть о своей клятве, не придумывал бы её. Некоторые пациенты заслуживали профилактического ремня по ищущим приключения задницам. Самое обидное, что из-за жалобы Драгомира лишили премии. Зарплата хирурга не была нужна вампирскому княжичу, но представляла спортивный интерес. Наличия денег Драгомир не замечал — он их и не считал — но их отсутствие выводило его из себя. Настолько, что вампир начал материться на румынском в кабинете главврача, продолжил в коридоре, а закончил только в операционной, рявкнув на ассистента. Да, он перепугал своим грубым говором половину больницы — и что с того? Хирург должен уметь внушать ужас, иначе к нему не пойдут на операцию. Решат, что врач слишком мягкотелый, чтобы держать в руке скальпель. С очередным пациентом Драгомир покончил быстро. Жить будет, пока не помрёт. И пусть только попробует расстаться с жизнью на расстоянии двух километров от больницы. Драгомир найдёт его и залечит к хренам собачьим. Злющий и взвинченный, он принял душ, переоделся, внёс записи в медкарты и ушёл из больницы, напоследок как следует пнув дверь главврача. Мелочная месть, но Драгомир-человек не мог позволить себе большего. А вот Драгомир-вампир решил, что пару дней у главнюка будет простреливать колено не хуже, чем у стража Вайтрана. В злобных настроениях он сел за руль, добрался до вампирского бара с крайне оригинальным названием "Заупокой", плюхнулся на диван. И нашёл себе жертву — молодого вампира, с которым можно было как следует подраться с последующим выкидыванием в мусорный бак, привлечением внимания полиции, дракой уже с ними и братанием с новым знакомым. Драгомир улыбнулся и уже почти поднялся, чтобы дать вампиру хорошего леща. Но... — Извини. Я опоздала. Снежна села рядом, поцеловала его щёку, и злоба вампира рассеялась, словно утренний туман. Она улыбнулась, сжала его руку, и мысли о работе вылетели из его головы со скоростью выстрела. — Долго сбегала от папочки? — Долго подбирала, что надеть под платье. Снежна улыбнулась, густо покраснев и вновь поцеловав его в щёку. Теперь они встречались каждый вечер, и девушка становилась всё смелее рядом с вампиром. К примеру, она кокетничала, вела себя игриво и, несмотря на стеснительность, пыталась себя перебороть. В конце концов она дойдёт до той стадии, когда решит нацепить латекс, связать Драгомира и с подлой улыбкой доминировать над ним. Скорее бы! — Надеюсь, ты решила надеть милое, лёгкое ничего. Снежна поджала губы и низко опустила чёрную юбку. Себе она не изменяла — на все свидания приходила в элегантном готическом прикиде. Вот и сейчас на ней было чёрное короткое платье, чулки с пауками, стальной крестик на шее. — Знаешь, — произнёс Драгомир. — Ты самая готическая девушка среди всех готов. — Почему же? — Потому что готична настолько, что твой парень — труп. Она надулась. — Для трупа ты слишком болтлив. — Это не единственное моё достоинство. Драгомир подался вперёд, поцеловал Снежну в губы, потом в щёку, спустился к шее. Девушка расслабилась в её объятиях, выдохнула. И ахнула, стоило ему царапнуть клыками её шею. Пить её кровь нельзя, но подразнить можно. — Подожди, — прошептала она. — Мы же в вампирском баре. — Здесь этим в основном и занимаются. — Дай хоть посмотреть! — Ты что... вампиров не видела? — Но я же здесь впервые! Драгомир закатил глаза и отпрянул, откинувшись на спинку дивана. Снежна смотрела на него с мягкой, влюблённой улыбкой, после чего прильнула и опустила голову ему на плечо. — Не дуйся. Лучше расскажи, что здесь происходит. Драгомир бросил взгляд на бар. Это было круглое помещение с десятком альковов и круглой сценой посередине. Сцену окружала золотая клетка, внутри которой танцевали стриптизёрши разной степени трезвости. Танцевали они довольно стильно, с изыском, и их пластика движений завораживала настолько, что нередко эти девушки становились постоянными донорами особо богатых вампиров. Когда танец завершался, девушки доставали ножи, делали небольшие надрезы на теле и позволяли слизывать кровь со своих ног. — Срамота, — прокомментировал Драгомир. Под утро из труб под потолком по клубу разбрызгивали донорскую кровь. В течение вечера бессмертных клиентов обслуживали официантки в форме, состоящей только из фартука и туфель; коктейли смешивал лучший колдун России; живую музыку дополняло сексуальное контральто алконост. Для вампиров всё самое лучшее. — Пошлость. Звенящая пошлость. На чёрных стенах были изображены картины с сюжетом: встреча с жертвой, соблазнение, укус и множество сцен страстной любви в различных позах. — Извращенство. Гости "Заупокоя" сидели в альковах на мягких полукруглых диванах. Тесная ниша со столом и прозрачными занавесями идеально подходила для того, чтобы тискать донора, пить его кровь и любить в самых непристойных позах. — Секс, пропитанный сексом с сексовой начинкой. — Тебе здесь нравится! — Снежна легонько ударила его в грудь. — Я же вижу! — Ну что ты? Разве я? Могу? Наслаждаться этим? Снежна отвернулась, горделиво вскинув голову. В баре играла медленная музыка на саксофоне, алконост мурлыкала в микрофон популярную песню. Доноры в тёмных альковах игриво прижимались к своим вампирам, трогали их, где надо, целовали. Прерывисто вздохнув, Снежна повернулась к Драгомиру — осмотр был завершён. — Ты сама сюда напросилась. — Ты сам сказал, что здесь весело. — А тебе скучно? — Заткнись! И всё же, она украдкой наблюдала за другими донорами, за тем, как они вели себя с кровопийцами. А вели они себя правильно — смело, решительно и развратно — всё как и полагается в приличном вампирском обществе. Возможно, Снежну стоило ещё раз укусить, и тогда она не просто преодолела бы все барьеры стеснительности и страха. Она снесла бы их на полной скорости. Но нет. Нельзя. Пока нельзя. Драгомир прикурил, дожидаясь, когда Снежна вдоволь ознакомится с теорией, выдохнул струйку дыма. На самом деле, у него была вторая причина прийти сюда — не только чтобы повеселить своего донора. Он хотел потренироваться с узами крови. За месяц Юлия и Вера уже накусали достаточно жертв. Драгомир забирал себе каждого несчастного, приводил в сознание и начинал экспериментировать. Даже с влиянием сестрёнки на доноров было сложно справиться, но эта итальянская сука была выше всяких похвал. После неё психологически уравновешенное существо становилось одержимым — и чем больше времени проходило с момента укуса, тем сильнее проявлялось сумасшествие. Говоря проще, донор Юлии заболевал всеми видами безумия. Некоторых Драгомир продержал взаперти целый месяц, контролируя их тела. Он заботился о больных, кормил их, лечил и обездвиживал — если было нужно. Но они умирали. У них попросту бесповоротно разрушался головной мозг. Если это ожидало Драгомира после брака, то он поклялся стать для милашки Юлии самой непереносимой головной болью. Иными словами, он не боялся никого и ничего в целом мире. Но эта выскочка из Италии уже не просто подбешивала, а вселяла ужас. Драгомир прикрыл глаза, затягиваясь, и направил потоки силы в ближайшую парочку. Молодая вампирша, умершая всего года три назад, и её смертный парень. Слабые образцы, но для чистоты экспериментов исследовать нужно и их. Прости, Серёжа, но сегодня тебе не перепадёт. На этот раз Драгомир воздействовал на обоих. Устав от постоянных неудач и смертей сумасшедших, он решил изменить тактику. От уз крови страдает не только донор, но и вампир, а значит лечить нужно обоих. Ну или калечить. Процедура без последствий не проходит. Он взял под контроль клетки этих двоих, проследил за потоком крови, работой гормонов, эндокринной и нервной систем. По сути, узы крови — бесконтрольное влечение донора к хозяину, плюс инстинкт размножения, плюс жажда, плюс психологическая зависимость и бла-бла-бла. Любовь в своём самом похотливом проявлении. А от любви лечатся гормональной терапией. Драгомир прикусил губу, активировал боковую и среднюю орбитофронтальную кору, пустил по ней частые нервные импульсы. В какой-то момент парочка застыла, глядя друг на друга, потом оба скривились, отпрянули. И в этот момент Снежна села Драгомиру на колено. Драгомир повернулся к ней, потеряв контроль. Парочка подопытных крыс рухнула забилась в судорогах. Вампирша, возможно, свалилась с инсультом. Так себе ситуация — свалиться с инсультом сразу после смерти. — Куда ты смотришь? — надулась девушка. — Ну, — он скользнул по ней взглядом. — Прямо сейчас — тебе в лифчик. — А до этого? — На ноги. — До. Этого. — Только под юбку. Снежна нахмурилась, заставляя вампира смотреть себе в глаза. Вот такая младшая Скопина — властная, уверенная и интригующая — ему нравилась. Даже когда отвлекала от работы. Её развязное поведение было обещанием к страстному продолжению. За последнее время, избавившись от влияния инкуба, наступив на собственные страхи, Снежна под разными предлогами пыталась соблазнить Драгомира. То она касалась его грудью, то закидывала ноги ему на бёдра, то забиралась руками под рубашку, пока они стояли в пробке. В последнее время она стала всё больше оголяться, и вампир ждал того дня, когда девушка однажды попросту сбросит с себя платье. Он хотел её. Жаждал. Мечтал как вонзить клыки в шею, так и наброситься на неё, обездвижить и лишить невинности. Впрочем, эти желания посещали его как до первого укуса, так и после него. Но это было запрещено. Невеста Юленька, чтоб её, поставила медвежий капкан на его яйца. И если поначалу Драгомир плевать хотел на запреты надменной Медичи и собирался ей изменять, то теперь сомневался. Доноры Юленьки подорвали его веру в собственные силы. Княжич недооценил вампирскую леди, а зря — излишняя самоуверенность обычно губительна. Мощный Титаник, вышедший раз на раз с каким-то вонючим айсбергом, подтвердит. Он изменит ей, а она исполнит угрозу, укусит его. И тогда его мозги превратятся в уныло булькающую жижу. Так себе перспектива. К тому же, мир рухнет без его потрясающих шуток. А потому извини, Снежна, но тебе сегодня тоже не перепадёт. Увы, объяснить причин своей холодности Драгомир не мог. Тогда пришлось бы рассказывать про милую, волшебную, очаровательную, ненаглядную, чтоб ей провалиться, Юлечку. А знать о ней Снежне необязательно. Если она узнает, что Драгомир не по своей воле женится, взбесится так, что Вера рядом с ней покажется паинькой. Эту проблему Драгомир должен решить в одиночку. Нельзя подвергать риску ни Снежну, ни себя. Разумней было бы держать Снежну от себя подальше, но вампир не мог отказать себе в удовольствии дразнить её. Даже когда рядом с ним маячили ангелы. Видимо, пернатые готовились к нападению на княжича. Было бы неплохо хотя бы одного из них наизнанку вывернуть. — Что? — он убрал сигарету изо рта, улыбаясь. — Зрелище, между прочим, выше всяких похвал. — Ну так посмотри ещё раз... Она сжала ледяную ладонь парня, опустила себе на бедро и провела выше, под короткую юбку. Она не остановилась, пока не заставила вампира задрать её, явив взору узкое красное бельё. Снежна, милая, ты ничуть не помогаешь исследованиям! — И где раньше была твоя смелость, бо-я-ры-ня? — Ты её нашёл бы сразу, — прошептала девушка ему на ухо. — Если бы забрался... поглубже. Плохо. Похоже, обстановка вокруг и долгое ожидание перегрели всегда ледяную и недоступную Снежну. — Неужели? И как мне это сделать? Она опустила взгляд, теснее прильнув к вампиру. Она носила серьги из серебра, и прочитать ее мысли не получалось — а жаль. Драгомир хотел бы знать, о каких позах грезила его жертва. Он откинул голову назад и затянулся. Настолько ласковая женщина способна пробудить пыл даже в таком старом вампире, как он. — Тут все вокруг кусают доноров. Может... и ты меня? — Ты и без этого кипишь. — И? — она приблизилась и мягко прикусила его нижнюю губу. — Я этого и не скрываю. — Веди себя прилично. — Тут никто не ведёт себя прилично. — А ты попробуй, — он вновь улыбнулся. — Хороших девочек так приятно шлёпать. Это завело Снежну даже сильнее, чем он планировал. Она поджала ноги и оттянула юбку вниз, прикусив губу, но с вампира не слезла. Как оказалось, ей страшно нравилось касаться его, даже когда он был холодным, как труп, обнимать, целовать, прижиматься. Драгомир был не против. С ним редко кто бывал настолько ласков. Он втёр сигарету в пепельницу и, крепче прижав к себе Снежну, зарылся носом в её короткие волосы. В этот момент на сцене происходило нечто великолепное: абсолютно голая стриптизёрша встала на мостик, по колено просунув ноги в прутья клетки. Зрители хохотали, свистели и пытались пробраться поближе. Драгомир уже говорил, что это лучший клуб? — Если я сделаю так же, — прошептала Снежна, — ты меня..? — А если я хочу быть джентльменом? — В гробу я видала твоё джентльменство. — Ну-ну, госпожа. Зачем так грубо? Я же должен быть нежным хотя бы в первый раз. В ответ она надулась и соскользнула на диван. Драгомир подозвал официантку и заказал коктейль для Снежны. Немного алкоголя её расслабит, успокоит, и, если довести её до нужной кондиции, можно будет пить кровь девушки, не опасаясь переспать с ней. Драгомир закрыл глаза и провёл ладонью по лицу, приходя в себя. Юлия Медичи заплатит за все его страдания и за каждый день воздержания. Сжав бокал с бело-голубым коктейлем, Снежна пригубила его и поморщилась от крепости. Отлично. Она отвлеклась на шоу на сцене — ненадолго, но вернуться к подопытным нужно. Драгомир сосредоточился и обнаружил старого — чуть младше восьмисот лет — вампира с двадцатилетней любовницей. Неплохо. И его не обозвать педофилом, и её не оскорбить геронтофилией. И зачем они сюда пришли? Тряхнуть стариной? Драгомир нахмурился. Этот старый пень силён, но с Цепешем ему не справиться. Драгомир снёс его ментальную защиту, словно тонкую паутинку, и начал копаться в подопытном. Что можно сказать о вампире? Он мёртв. Браво, Цепеш, какой неожиданный факт. Драгомир копнул глубже и понял, что этот пациент идеален. Он мёртв не только физически, но и ментально — все эмоции давно угасли, ничто в целом мире не могло поколебать эту древнюю развалину. Единственное, что возвращало его к жизни, — доноры и бессмысленные убийства. Драгомир не сразу прочёл мысли вампира — они были ему неинтересны. В противном случае он бы проводил эксперимент с наивысшей осторожностью. За сотнями имён в воспоминаниях скрывалось первое и настоящее. Темучжин. Драгомир встретился с ним взглядом в густом мраке клуба. И выругался на смеси румынского, белорусского и сербского. — Принцесса, — вампир обнажил клыки, готовясь к атаке или обороне. — Сиди здесь и не шевелись. — М-м? — У меня срочная деловая встреча. — Что? С кем? — С Чингисханом. Драгомир медленно поднялся с дивана, стараясь не делать резких движений. Драться с монголом ему не хотелось, чего нельзя было сказать о самом Чингисхане. Дед настолько рассвирепел от выходки княжича, будто ему на два дня задержали пенсию. Драгомир не прекращал шутить, потому что предполагал, что Чингисхан мог читать его мысли. И он читал! Хан настолько далеко закатил узкие алые глаза, что почти достиг точки невозврата. Он двинулся навстречу Драгомиру, и тени вокруг него пришли в движение. Княжич оценил иронию. В смертной жизни Чингисхан повелевал тьмой монголов, а в бессмертии стал управлять обычной тьмой. Как очаровательно. И совершенно неоригинально. Когда Чингисхан приблизился, Драгомир дошутился до такой степени, что старый вампир уже кипел. — Драгомир, — Снежна выглянула из-за его спины. — Что происходит? — Перекурим. Верно, уважаемый? — Зөв. — Жди здесь и учись. Приду, проверю. Драгомир вышел первым, держа под контролем каждый мускул Чингисхана. Пусть только попробует коснуться Снежны — княжич одним ударом отправит его прямо в Золотую Орду. — Ваш поток сознания, — произнёс Чингисхан с сильным грубым акцентом, — такой же неуправляемый, как воды Янцзы. — Сочту за комплимент. Княжич вышел за дверь, мимо охранника-волколака, прямо в осеннюю холодную ночь. На улице было тихо, музыка едва доносилась из клуба. — Вообще-то, — произнёс Чингисхан, — я давно отошёл от политики. Хороша же у него пенсия. Длится восемьсот лет. — Я прошу вас немедленно прекратить. — Ладно-ладно, — буркнул Драгомир, прикурив. — Никакой политики, никаких шуток. Какими судьбами в Москве? — Мой дом всюду, где ступало моё великое войско. Я всего лишь осматриваю свои владения. Некогда свои. Драгомир едва удержался от очередной шпильки. — Я не видел вас ни при дворе Цепешей, ни при дворе Романовых. — Мне это ни к чему. Единственный двор, где я могу находиться, — двор царя вампиров. Вот как. А дед не промах. По положению в обществе даже выше Драгомира. — Я благодарен вам за столь лестную оценку, но лучше бы она прошла мимо моих ушей. — Всегда пожалуйста! Чингисхан потёр переносицу, нахмурившись. Что тут скажешь? Родился бы он за сто лет до Великой французской революции, тоже стал бы язвительной занозой в заднице. — Что вам понадобилось, княжич? Почему вы применили силу ко мне и к моему донору? Драгомир затянулся глубже и медленно выдохнул дым, глядя в глаза Чингисхана. Нет смысла скрывать, эти мысли вертелись в сознании княжича бурным вихрем. Чингисхан их всё равно прочтёт. — Спасаюсь от сложных отношений с одной настойчивой дамой. Знакомы с Медичи? Чингисхан крепко сжал зубы. Его алые глаза полыхнули волной древней, разрушительной силы, а тьма вокруг него стала такой густой, что её можно было резать. Тени задрожали и приняли форму — пока ещё нечёткую, но узнаваемую. Они собирались в монгольских солдат. — Судя по всему, знакомство вышло так себе. Если бы Драгомир не был мёртв, Чингисхан убил бы его взглядом. — Не бывать здесь Медичи. Вы должны их остановить, княжич. — Что такое? Не они же строили от монголов Великую китайскую стену. Чингисхан смотрел на него, взвешивая каждое слово. — Батый без памяти влюбился в Лукрецию Медичи. Я пытался, но не смог остановить этот проклятый брак. Его голос с каждым словом гремел канонадой гроз, в нём всё отчётливее звучал тяжёлый монгольский акцент. Драгомир затянулся, не прерывая хана. — Она втоптала его в грязь. Она развалила Золотую Орду. Она изменяла ему, унижала в свете, калечила. А он любил эту поганую тварь. До безумия. Безумие. С недавних пор это любимое слово Драгомира. — Он не дожил даже до Годунова. Вот что сделали Медичи с моим внуком. Использовали, унизили и избавились. Только это они и способны делать. Не бывать итальянской погани на моей земле. Драгомир приподнял бровь. — Бывшей моей земле. Вот. Так уже лучше. Княжич медленно выдохнул дым, глядя на растущую Луну. И чего он так переживал? Медичи нашли себе немало друзей в России, которые примут их здесь с распростёртыми объятиями. Но. Всегда есть одно важное, жуткое и весомое но. Медичи могущественны. А потому несравненной, ненаглядной, великолепной, чтоб ей перевернуться, Юлечке не должна грозить опасность. Упадёт волосок с её головы — и итальянцы не оставят от Цепешей даже тени. Пока что они играют в дипломатию — она гораздо выгоднее для обогащения, нежели откровенная война. — Вот я и пытаюсь понять, как разорвать узы крови, — Драгомир стряхнул пепел в урну. — Каждый день на подопытных экспериментирую. Не хочу стать овощем после её укуса. Чингисхан посмотрел в сторону. Тени поутихли, тьма перестала резать глаз, вся живая чернота собралась в одежды Чингисхана, сосредоточилась в его густых волосах, во тьме его глаз. — Обычные люди уже всё поняли до тебя. И до меня. Жаль, что я нашёл этот способ слишком поздно. У Драгомира на секунду перехватило дыхание. Он тут же расплылся в самой доброжелательной улыбке, развёл руки в стороны для объятий. — Что же вы молчали, великий хан? И как скромно! А главное, почему вы ещё не при дворе Цепешей? Как насчёт фонтанов с кровью? Девственниц? Или, может, сразу джиннов? Волколак-охранник слушал Драгомира, изо всех сил стараясь не фыркать и не закатывать глаза. И это правильно. Потому что глаза закатил Чингисхан. — Вульгарщина двадцать первого века. Оставь её себе, Цепеш. — Хорошо. Да не вопрос, друг мой! Можем совершить старый добрый набег на... на... да на Романовых! Эти питерские заслуживают пощёчин. Чингисхан провёл ладонью по лицу, закрыв глаза. — Нет, серьёзно, хан, что вам нужно? Я готов на всё. Берите, что хотите, только избавьте меня от кольца на пальце. По лицу Чингисхана скользнула недобрая тень. — Что? И донора своего отдашь? — Ну, может, не совсем на всё я готов. — И титул? — Совсем не на всё. — И красавицу сестру? — Так, стоп! Вера куда хуже Медичи. Я знаю, потому что сам её воспитывал! — И всё же. Отдашь мне её? Драгомир смотрел на Чингисхана, взвешивая все за и против. Отдаст Веру замуж за монгола — и хан обеспечит ему безоблачное правление на ближайшие лет пятьсот. А там можно будет передать титул молодым вампирам — тем что ещё злее, ещё решительнее, ещё сильнее Драгомира. К тому же, неравный брак был бы полезен для Веры и для её стервозного характера. Вернулась бы паинькой после монгольского двора, ни на одном светском приёме не вонзила бы шпильку в эго Драгомира... — Не отдам. — О? — Моя сестра — истеричка, королева драмы и худшее существо на планете Земля, но в обиду я её не дам. Пусть хоть двадцать Медичи меня перекусают. Он затянулся. — Но лучше не надо. Лицо Чингисхана изменилось. Он опустил взгляд, вздохнул, в уголках его тонких губ появились заметные морщинки от улыбки. Старый вампир настолько редко улыбался, что от первой за долгое время улыбки его лицо чуть ли не шло трещинами. Драгомир не знал, что и думать. В мыслях Чингисхана он прочёл, что дед не улыбался со времён гибели внука. — Я нашёл ответ у язычников, — Чингисхан вздохнул. — Они — кучка необразованных идиотов, вот только боги почему-то любят слабоумных. Никто не понимает природу, да и саму Землю лучше язычника. Он общается с каждым облаком, видя в нём божество. Так язычники и нашли низших богов — целых 72 штуки. Чингисхан махнул рукой, и мрачные тени с улицы собрались на асфальте в демоническую печать. — Среди них есть Фурфур — бог разбитых сердец. Его ближайший храм — в Великом Новгороде, в крипте церкви Благовещения на Городище. Подаришь Фурфуру каплю крови, и он исцелит твоё сердце. Оставишь ему жертву — и он разорвёт узы крови. Только этим тварям и подвластны чувства бессмертных. Драгомир смотрел на чёрную печать. Она была больше похожа на чугунные ворота с наконечником копья посередине. Не родовой герб, не имя и не какой-либо символ, а не пойми что. Язычники, может, и познакомились с низшими богами, но печати рисовали так себе. Лучше бы поучились у художников наскальной живописи. Драгомир доверял своей памяти, но в то же время он принадлежал к числу тех вампиров, что подружились с высокими технологиями. Чингисхан поморщился, когда княжич сфотографировал печать, но препятствовать не стал. И, что самое интересное, Чингисхан не проявлялся на камере. Как жаль. Драгомир хотел сделать с ним селфи. — Я надеюсь, ты прекратишь портить мне ночь, юный Цепеш. — Если эта штука сработает, я вас при всём дворе до смерти расцелую. — Сдерживай свои похотливые желания. А сейчас прошу меня извинить. Ночь стара, а меня ждёт донор. Он махнул плащом драматичнее любого исполнителя роли Призрака Оперы и вернулся в бар. И, оставшись наедине, Драгомир дал волю эмоциям. Он захохотал, взъерошил волосы, выругался на всю пустую улицу. Кого-то вампир этим разбудил, но ему было совершенно плевать. Нашёл. Спустя месяц бесплодных поисков, мучений с сумасшедшими и горы трупов он нашёл способ избавиться от проклятых уз крови. Конечно, радоваться пока рано, нужно провести пару экспериментов и научиться самому обрывать узы без кровавых жертв и языческих богов. Но его безумная авантюра хотя бы сдвинулась с мёртвой точки. Одно плохо. Храм Фурфура — в Великом Новгороде. Там начинаются владения Романовых. У папаши с ними настолько крепкая дружба, что Пётр I вечно стремится пожать ему вместо руки глотку, а Екатерина II требует либо казни, либо секса. Романовы странные. Ничего не поделаешь. Потерпят визит Драгомира, если не хотят жить в соседстве с Медичи. Лишь бы первыми не напали — есть у Павла I очаровательная привычка впадать в параноидальную истерику. Драгомир тряхнул головой. Ладно. Об этом он будет думать потом. В крайнем случае возьмёт с собой Веру — она и от Романовых, и от Петербурга не оставит камня на камне. Да, пожалуй, он так и поступит. Сестрёнку полезно выгуливать. Он выбросил сигарету в урну и захотел вернуться в клуб, но остановился. У входа остановился новенький Порш с красивым номером и вырвиглазным, идущим из открытых окон амбре, состоящим из смеси перегара, сигар и марихуаны. С водительского места выполз Владлен Скопин. Потрёпанный, пьяный с совершенно бешеным взглядом и исходящим из черепа желанием убивать. В его неповоротливых мыслях крутилось лицо Снежны. Снежны, которую он душил. Шатаясь, Скопин прошёл в клуб, наорав на охранника и поклявшись, что "убьёт эту толстожопую суку". С толстожопыми суками Драгомир не был знаком (хотя ничего не имел против) и давать Снежну в обиду не собирался. Он уже и так весь месяц держал старшего Скопина на успокоительных, но, видимо, этот человек не понимал языка медикаментов. Значит, поймёт язык силы. Он шагнул в клуб следом за Владленом, тенью проследовал за ним в основное помещение. Не так он хотел отрекомендоваться будущему папочке. Ох, не так.