1. Желание докопаться до истины или типичная паранойя

      Ах, ирония судьбы! Каким бы мудрым ни был врач, в чьих руках находятся чужие души, его собственная, порой, скитается в лабиринтах сомнений. Вот и Амели, психиатр, чье призвание – исцелять чужие ментальные раны, сама, казалось, носила в себе невидимый груз. Недуги её души были тонки и неуловимы, как тени, пляшущие на стенах, но оттого не менее ощутимые.       Внешне жизнь Амели казалась размеренной и даже благополучной. Жаловаться, по сути, было не на что, кроме рутины, что день за днём накладывала отпечаток на её существо. Работа, хоть и ответственная, в последнее время не приносила ни творческого удовлетворения, ни финансового изобилия.       Кабинета, этого символа уединения и профессионального достоинства, у Амели не было. Но, как мудрый путешественник находит оазис в пустыне, она отыскала свои укромные уголки. Кафетерий при штабе, с его гулом голосов и запахом кофе, и дальний стол в библиотеке, где царила тишина и шелест страниц, служили ей убежищем. Здесь, среди книг, Амели могла укрыться от мира, раствориться в работе и попытаться навести порядок в собственном, столь уязвимом ментальном пространстве.       На том самом дальнем столике уже дожидалась своего часа банка энергетического напитка, оставленная заботливой рукой директора Фьюри. Уголки губ её дрогнули в едва заметной улыбке, и она, не теряя времени, приступила к работе.       "Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам" – внушительный том, настольная книга любого психиатра, хранящая в себе классификацию и описание всех известных ментальных недугов, покоилась рядом с документами. Рядом с книгой сиял экран ноутбука.       Амели решила начать с главы, посвященной "Расстройствам личности". Она выбрала эту главу не случайно. Расстройства личности, как правило, характеризуются устойчивыми и дезадаптивными паттернами поведения, мышления и переживания, которые проявляются в различных сферах жизни. Амели, как человек, тонко чувствующий и анализирующий, понимала, что именно эти расстройства, как ничто другое, демонстрируют сложность и противоречивость человеческой натуры. Она надеялась, что, погрузившись в изучение этих тонких материй, сможет лучше понять не только своего нынешнего пациента, но и себя.       В первую очередь, её внимание привлекли описания пограничного расстройства личности и нарциссического расстройства личности. Эти состояния часто сопровождаются эмоциональной нестабильностью, проблемами в отношениях и чувством внутренней пустоты.       Амели, отдавая должное своей профессиональной интуиции, знала, что навешивать ярлык нарциссизма на Баки Барнса было бы поспешным и, возможно, даже некомпетентным решением. Его история была слишком сложной, его опыт – слишком травматичным, чтобы уместить его в рамки одного, пусть и хорошо изученного, диагноза. Однако, как настоящий профессионал, она не могла позволить себе пренебречь ни одним аспектом его личности.       С присущей ей французской настойчивостью, Бомон углубилась в изучение информации, пытаясь рассмотреть все грани этого сложного случая. Она начала с пересмотра критериев нарциссического расстройства личности в DSM-V.       Грандиозное чувство собственной важности, потребность в восхищении, отсутствие эмпатии, эксплуататорское поведение... Нет, всё не то. Амели также обратилась к психоаналитическим теориям, пытаясь понять, как травма и жестокое обращение могли повлиять на формирование его личности. Она изучала работы по теории объектных отношений, копалась в исследованиях, посвященных психологии травмы, но так ничего и не смогла найти.       — Как успехи?       Голос Ника вырвал Амели из раздумий, она оторвалась от изучения научных текстов и глянула на своего непосредственного начальника.       — Плохо. Случай Баки сложнее, чем кажется. С одной стороны... С одной стороны диагноз на лицо, а с другой что-то всё равно не сходится.       — Здесь ты права, натерпелся парень.       — Он старше вас больше чем в два раза и по нему уже давно плачет дом престарелых.       — Этот пенсионер чуть не отправил меня в могилу два года назад.       — Просто вы слишком рано начали сдавать позиции. И не Баки пытался вас убить, а Зимний солдат.       — Это такая большая разница, Амели?       Амели глубоко вздохнула.       — Огромная, директор Фьюри. Вы же видели его глаза, верно? Глаза человека, который видел и пережил слишком многое. Просто представьте себе, что вас заперли в темной комнате, промыли вам мозги, стерли все, что вы знали, и заставили делать ужасные вещи. А потом, каким-то чудом, вы вырываетесь из этого дерьма, но уже не знаете, кто вы, кто ваши друзья, а кто враги. Вы помните только кошмары. Поэтому, если мы тоже будем относиться к нему как к оружию, это просто добьет его.       — Хорошо-хорошо, я понял, — сдался мужчина, примирительно поднимая руки вверх. — Прогресс есть в деле?       Бомон покачала головой.       — Пока нет. А у вас что?       — Тоже ничего.       — Да уж, эта страна точно в надёжных руках, — Амели тихо рассмеялась, наконец открывая энергетический напиток и делая глоток. — А Роджерс? Его местоположение известно? Я бы могла помочь, если...       — Занимайся Барнсом, Амели, — отрезал мужчина.       Ник снова включил режим "начальника", отгородившись от неё непроницаемой стеной профессионализма. Амели лишь оскорбленно фыркнула, выражение её лица мгновенно переменилось. В глазах заблестели искры негодования.       — Как скажете, директор, — она намеренно выделила недовольной интонацией последнее слово. — Только Роджерс мне очень нужен, хотя бы досье на него. Баки проявляет хоть какую-то живую реакцию только при упоминании старого друга.       — Его самого я тебе предоставить, уж извини, не могу, но досье можешь запросить в архиве.       — У меня же нет к нему доступа.       — Считай, что уже есть, — не успев порадоваться предоставленной возможности изучить всё, что только можно, Амели была огорчена, услышав дальнейшие слова Ника. — К основному отделу.       — Умеете вы обломать удовольствие.       Амели глубоко вздохнула, пытаясь успокоить клокочущие внутри эмоции. Похоже, разговор с Фьюри не принес никаких результатов, кроме разочарования. Нужно было смириться с этим фактом и сосредоточиться на работе.       Основное хранилище архива, куда её и направят, содержало лишь самую базовую информацию. Это были общие данные, формальные отчеты, минимум деталей, которые она могла бы получить и без его разрешения. Но, как говорится, с волками жить - по-волчьи выть. Если Фьюри решил ограничить ей доступ, значит, нужно было подчиниться и делать то, что положено.       — Что ж, — сказала она, стараясь подавить в себе бунт, — если такова воля начальника, значит, нужно довольствоваться тем, что есть.       Амели чувствовала себя, словно заблудившийся странник в густом тумане. Многие детали, касающиеся Баки Барнса, были скрыты от неё. Она лишь смутно представляла себе общую картину, собранную из обрывков информации, слухов и обрывочных сведений.       Ей было известно лишь то, что после трагических событий в Лейпциге, разделивших Мстителей, Стив Роджерс, капитан Америка, бесследно исчез. Ушёл в подполье, оставив Баки, которого обвиняли в терроризме, на произвол судьбы. Но, как она поняла из обрывков разговоров и намёков, всё было гораздо сложнее. Департамент, жаждавший мести и крови, требовал расправы над Зимним Солдатом и его бывшим напарником. Им нужны были их головы, чтобы удовлетворить общественное мнение и утвердить свою власть.       Однако, благодаря вмешательству Ника Фьюри, ситуация изменилась. Вместо казни или пожизненного заключения, Баки был передан под круглосуточное наблюдение Щ.И.Т.а, которое, как ей казалось, больше походило на тюремное заключение. Фьюри, вероятно, видел в Баки не только угрозу, но и ценный ресурс, а также, возможно, возможность искупить грехи прошлого.       Амели, смирившись с реальностью, оставила свои наработки на столе. Направляясь в архив, она осознавала, что оригиналы документов ей никто не доверит. Оставалось только довольствоваться копиями. Пройдя через систему безопасности, где детектор считал её отпечаток пальца, она оказалась в основном зале архива.       Просторное помещение было заполнено рядами металлических стеллажей, уходящих вглубь, словно лабиринт. Запах пыли и старой бумаги витал в воздухе. Амели направилась к информационному киоску, чтобы узнать номер ячейки с интересующими её данными.       Она ввела в систему запрос: "Личное дело. Стив Роджерс". Система выдала номер ячейки и схему расположения. Амели, следуя указаниям, начала свой поиск.       Она шагала по проходам, сверяясь с номерами на стеллажах. Вскоре она нашла нужный ряд. На ячейке, обозначенной номером, красовалась надпись: "Роджерс, Стивен Грант. Личное дело. Сектор А".       Амели вставила свой идентификационный пропуск в специальное устройство, и ячейка плавно открылась. Внутри лежали папки, аккуратно разложенные по датам и темам.       Она начала с самого начала, с первых дней жизни Стива Роджерса. Психиатр просматривала свидетельства о рождении, медицинские карты, школьные табели. Девушка читала письма, написанные его родителями. Всё это были лишь копии, но они давали представление о его детстве и характере.       Затем психиатр перешла к более поздним документам, к его военной карьере. Она изучала его личное дело, отчеты о его подвигах, награды. Амели пыталась понять, что именно сделало его героем, символом надежды.       Она углубилась в изучение его распорядка дня: от его привычек, до его распорядка. Просматривала графики, анализы, даже записи его диеты, которые, как она надеялась, дадут ей хоть какое-то представление о том, как жил этот человек.       Амели, перелистывая страницы, наконец дошла до раздела, посвященного дружбе Стива Роджерса и Баки Барнса. Документы, касающиеся их взаимоотношений, были особенно интересны, ведь именно эта связь стала ключевой в истории Зимнего Солдата.       Вчитываясь в детали, Амели начала задумываться о том, что Стив Роджерс, несмотря на свой героический образ, был далеко не святым. Он был человеком, со своими слабостями, ошибками и противоречиями.       В документах упоминалось, что Стив был готов идти на всё ради Баки. Его преданность была порой слепой, и он готов был игнорировать любые предупреждения, любые предостережения, если это касалось его друга. Это было одновременно восхитительно и опасно. Он ставил Баки превыше всего, даже превыше долга, что, порой, приводило к серьезным последствиям.       В военных же отчетах были описаны его методы работы. Хотя он и был героем, он не всегда выбирал самый гуманный путь. В некоторых ситуациях он был готов идти на крайние меры, применять силу, жертвовать жизнями ради достижения цели. Его решительность граничила с безжалостностью, особенно когда речь шла о защите своей страны.       И для того, чтобы понять Баки, нужно было понять и Стива. Изучение его личного дела было не просто формальностью, а ключом к разгадке всей истории.       — Это всё какой-то бред сумасшедшего, — вслух размышляла психиатр.       — Вы так считаете?       Амели дернулась от неожиданности.       — Я напугал вас? Простите, но вы первая нарушили тишину, поэтому я счёл, что могу вставить свою лепту.       Это был Джонни Синнер. Мужчина, примерно одного с ней возраста, с такими же светлыми, словно выгоревшими на солнце, волосами. Его карие глаза мягко светились, а черты лица были плавными и приятными. Амели невольно подумала, что его внешность идеально подходила под описание "золотистого ретривера".       — Амели Бомон, верно? — мягко спросил он, приближаясь к ней.       — Всё верно.       — Джонни Синнер, — представился он, будто это вообще было необходимо, — наблюдатель за архивными данными. Мне поступила информация о вашем запросе. Вы изучаете личное дело капитана Роджерса?       — Да, это так, — неохотно ответила она.       Джонни кивнул, его глаза внимательно изучали её.       — Понимаю. Я могу вам чем-то помочь? Может быть, вам нужна какая-то дополнительная информация...       Амели оценила его предложение. С одной стороны, помощь никогда не помешает. С другой стороны, она не хотела, чтобы кто-то знал, что именно она ищет.       — Спасибо, но я пока справляюсь, — прервала мужчину психиатр.       Джонни снова кивнул, его взгляд оставался мягким и доброжелательным.       — Если вам потребуется помощь, не стесняйтесь обращаться. Я всегда рад помочь коллегам.       Он еще раз окинул её взглядом. Амели поняла, что что-то не так. Разговор с Джонни, казалось бы, логически завершился, но он не спешил уходить. Она попыталась игнорировать его, сосредоточившись на документах. Но это было невероятно трудно. Чужой, изучающий взгляд ощущался, как тяжелый груз, давящий на плечи. Девушка чувствовала себя, как под микроскопом, каждый её жест тщательно изучался.       В конце концов, её терпение лопнуло. Она не выдержала этого напряжения. Не в силах больше притворяться, что ничего не происходит, она отложила папки в сторону, подняла глаза и встретилась с его взглядом.       — Что-то еще?       Джонни, казалось, был немного удивлен её вопросом, но тут же взял себя в руки.       — Просто интересуюсь вашей работой, — ответил он, слегка наклонив голову. — Нечасто можно увидеть, чтобы кто-то так тщательно изучал личное дело капитана Роджерса. Его прошлое и так у всех на слуху.       Амели напряглась. Его слова прозвучали как прямой допрос. Ей не нравилось, что он так открыто интересуется её делом.       — Это часть моей работы.       Джонни подошел ближе, его взгляд не отрывался от неё.       — Да уж, личное дело кэпа содержит много секретной информации, которая может быть опасна, если попадёт не в те руки, согласны?       — Вы на что-то намекаете?       — Что вы! Никак нет, док. — мужчина вскинул руки в примирительном жесте и вытаращился так, будто Амели обвинила его в убийстве. — Это всего лишь вопрос безопасности. Как ответственный за все материалы в этой секции я должен убедиться, что никто не станет использовать здешнюю информацию во вред организации.       — Можете не волноваться, Джонни, у меня нет в планах разглашать секретную информацию. Не хочется нарушать условия трудового договора, чтобы засесть в тюрьму на долгие годы.       — Что ж, док, поверю вам на слово. К тому же... Грех не поверить такой очаровательной женщине, как вы.       — А я так посмотрю, на комплименты вы не скупы.       — Глуп тот мужчина, что умалчивает о таких очевидных вещах, как женская красота.       Амели наблюдала, как Джонни, словно очарованный, ловит каждое её слово. Его глаза сияли любопытством, а выражение лица напоминало щенка, впервые увидевшего кость. Только этот "щенок" был ростом выше неё, и его улыбка, хоть и дружелюбная, немного смущала, заставляя ощущать себя под пристальным наблюдением камер.       Его комплименты, хоть и звучали искренне, не помогли ей расслабиться. Напротив, они усилили чувство настороженности. Она почувствовала себя, как птичка, попавшая в поле зрения хищника.       Чтобы сменить тему и немного отвлечься от этого напряженного обмена взглядами, Амели перевела взгляд на дальнюю часть помещения. Там, в самом конце зала, виднелась еще одна дверь. Дверь, ведущая в другой архив, с более засекреченной информацией. И у Синнера был доступ туда.       Ее взгляд скользнул по его карточке, висящей на его поясе, а затем Амели поднялась с места, стряхнув с себя невидимую пыль. Она повернулась к Джонни, натянула на губы улыбку и посмотрела ему прямо в глаза.       — Ну, раз вы знаете толк в женской красоте, то мы с вами ещё увидимся, а сейчас, боюсь, мне уже пора.       — Так быстро уходите?       — У меня ещё достаточно много дел, так что...       — Не объясняйтесь, я понимаю. До скорой встречи?       — Да... Да, до встречи.       Амели, уходя из архива, ощущала на себе чужой пристальный взгляд. Она не оглядывалась, но знала, что Джонни всё ещё наблюдает за ней. Бомон ускорила шаг, стараясь поскорее покинуть это место. Ей нужно было избавиться от ощущения, что за ней следят, и сосредоточиться на работе.       Её план был прост: вернуться в библиотеку, забрать оставшиеся материалы и продолжить работу в кафетерии. Свежий воздух, смена обстановки и, конечно же, еда должны были помочь ей отвлечься и собраться с мыслями. К тому же, её желудок уже подавал отчаянные сигналы о голоде, напоминая о том, что ей давно пора перекусить.       В библиотеке она быстро собрала свои записи и оставшиеся документы. Затем, стараясь не привлекать лишнего внимания, направилась в кафетерий. За столиком, в укромном уголке, она разложила свои бумаги, заказала себе только салат и принялась за изучение новых данных.       Внезапное появление Джонни Синнера в архиве полностью выбило Амели из колеи. Она так и не успела сделать никаких записей, поэтому теперь ей предстояло восстанавливать полученную информацию по памяти. Это был старый, проверенный способ, но в данной ситуации он был крайне необходим.       Вспоминая всё, что она прочитала о Стиве Роджерсе, Амели обнаружила несколько деталей, которые не совсем сходились с общепринятой версией: документы, которые ставили под сомнение официальную версию его гибели во время Второй мировой войны. В некоторых отчетах упоминались свидетели, которые утверждали, что видели, как Стив Роджерс был ранен, но не погиб. В документах также содержались намёки на то, что его тело было извлечено из воды, но затем исчезло, что порождало некоторые слухи.       Но самое странное заключалось именно в его возвращении.       Амели, готовая приступить к записи своих выводов, потянулась к записной книжке. В этот самый момент, в здании внезапно погас свет. Мгновенно погрузившись во тьму, она вздрогнула от неожиданности. Эта проблема не локальная, судя по тому, как потемнели окна штаба напротив.       Она огляделась, пытаясь сориентироваться в темноте. Кафетерий наполнился хаотичным шумом, люди растерянно переговаривались, не понимая, что происходит. Амели быстро сообразила, что отключение электроэнергии — это не просто случайность.       Не тратя времени на раздумья, она аккуратно направилась к выходу из кафетерия. Шум, доносившийся из коридоров, подсказывал, что там уже царит хаос. Она слышала крики, шаги, топот бегущих людей.       Мгновенно в голове всплыла единственная возможная причина: Баки Барнс.       Толпа вооруженных людей, не обращая внимания на окружающих, пронеслась мимо Амели, чуть не сбив её с ног. Она увернулась, проводив их взглядом, и сразу же приняла решение. В противоположном направлении, где находилась операторская, камеры видеонаблюдения, скорее всего, тоже отключились, если она правильно поняла природу отключения электроэнергии.       Амели направилась туда. Она протиснулась сквозь толпу перепуганных сотрудников, которые пытались понять, что происходит. Хаос царил повсюду: крики, паника, неразбериха. В центре этого безумия стоял Фьюри. Он был сосредоточен, его взгляд был прикован к экрану, где мелькали помехи. Он молчал, погруженный в свои мысли.       Амели подошла к нему, преодолевая всеобщее смятение. Она коснулась его плеча, пытаясь привлечь внимание. Ник даже не дрогнул. Он был полностью поглощен происходящим.       — Что случилось? — спросила девушка, стараясь перекричать шум.       — Всё потухло.       — Это я поняла. Причина?       — Какой-то сбой. Кто-то видимо накрыл систему безопасности и отключил электричество.       — Генераторы?       — Сейчас должны подключить к сети.       Амели тоже устремила взгляд на экраны. Она пыталась разглядеть хоть что-то сквозь хаотичные помехи. Ей казалось, что вот-вот включится основное, а не резервное питание, и камеры снова заработают. Её мысли были заняты Баки Барнсом. Она ожидала увидеть пустую камеру, если её подозрения о побеге подтвердятся. Но реальность оказалась куда более загадочной.       Вдруг, экраны ожили. Помехи исчезли, и на мониторах появились чёткие изображения. Камеры заработали, показывая коридоры, операторскую и, самое главное, камеру Баки. Но вместо пустой камеры, которую она ожидала увидеть, в ней находился... Баки Барнс. Зимний Солдат, сидящий на койке, неподвижный, словно статуя. Он выглядел спокойным, как будто ничего не произошло.       По коже побежали мурашки. Она не понимала, что происходит. Побег? Или, что еще хуже, ловушка?       Ник Фьюри, стоящий рядом, тоже был ошеломлен.       — Что за хрень? — прошептала Амели.       Фьюри ничего не ответил. Он просто продолжал смотреть на экраны, его глаза были прикованы к Зимнему Солдату. Он, казалось, пытался понять, что происходит, так же, как и Амели.       В этот момент раздался голос из динамиков.       — Всем постам. Объект на месте. Повторяю: объект на месте.       Всё это казалось нелогичным, противоречащим здравому смыслу. Она начала сомневаться в своих выводах, в правильности своих предположений. Может быть, это действительно просто совпадение? Может, обычная хакерская атака, которая пошла не по плану, вызвав хаос и отключение электроэнергии? Или, что еще проще, просто пробки повыбивало по всему штабу разом? Она попыталась рационализировать происходящее, найти простое объяснение. Но ни одна из этих версий не казалась убедительной. Слишком много нестыковок.       Во-первых, отключение электроэнергии. Это не было случайностью. Это было слишком точным, слишком продуманным актом. Все камеры отключились одновременно, а затем включились снова, показывая Зимнего Солдата на месте. Во-вторых, поведение Баки. Он выглядел слишком спокойным. Словно знал, что произойдет.       — Возвращайтесь к своим делам, доктор Бомон.       — Но...       — Идите.       Амели внимательно наблюдала за Ником, и его поведение вызывало у неё все больше подозрений. Обычно он был собран, решителен и всегда контролировал ситуацию. Но сейчас он выглядел каким-то растерянным, задумчивым. Его реакция на произошедшее была странной, нетипичной.       Еще больше насторожило то, как холодно он отнесся к ней. Как ни в чем не бывало, он отправил её продолжать работу. Это было слишком подозрительно. Амели выдохнула, пытаясь успокоиться. Даже если это действительно что-то серьезное, касающееся Зимнего Солдата, её это не касалось напрямую.       К работе девушка действительно вернулась, но теперь её всё никак не покидало чувство, будто кто-то не сводил с неё пристального взгляда. Она всё больше и больше накручивала себя, задумываясь обо всём произошедшем, пока голова не превратилась в чугунный котелок, что уже был не способен переваривать информацию цельными кусками.       Да уж, стоило бы отдохнуть. Желательно где-нибудь на островах.