12 Глава. Снейп, Хагрид и Нотт
25 июня 2025, 14:12 Подарок крëстного на его одиннадцатилетие оказался невероятно полезным. Анри уверенно шëл по запутанным коридорам Хогвартса, сверяясь с листом, на котором были обозначены все проходы, и ловко избегал встречи со школьным смотрителем и его вездесущей кошкой.
Этот старичок напрягал его одним своим видом. Он был сквибом, как ему удалось выяснить, и это резонировало с тем, как его «магию» ощущал сам мальчик — слабо, как дуновение ветра, почти бесцветно.
Всё в нëм ощущалось неправильно. Магия внутри Филча была и мёртвой, и живой одновременно. Словно бы находилась в отчаянии, зависнув между двумя гранями. Нечто противоестественное. Сломанное. Анри по-настоящему пугало то, как чувствовалось это искажённое волшебство, поэтому он всячески старался не попадаться Филчу на глаза.
Мысленно поблагодарив Римуса ещё раз, Анри сделал шаг в сторону подземелий. Он встал раньше, чем старосты разбудили бы всех первокурсников на завтрак, и осознанно променял свою уютную постель в факультетской башне на сырые, ледяные подземелья.
Мальчик любил приглушëнный свет и прохладу, в их доме они были вечными гостями. Холод лился из всех щелей старенького здания, так что зимой было не обойтись без постоянных согревающих чар, а люстры зажигались одновременно лишь единожды на памяти Анри — когда Северус решил проверить, работают ли они. Однако он всë же отдавал предпочтение не морозу, который сковывал кончики пальцев, а лёгкой прохладе, укрывающей едва ощутимым покрывалом. Вместо кромешной темноты ему бы по душе пришлись фонари, которые они с Драко зажигали, когда исследовали поздней ночью библиотеку в поместье, или огонь под котлом, который неизменно зажигался во время приготовления зелий.
Подзмелья Хогвартса будто бы специально были зачарованы так, чтобы с каждым шагом становиться всё мрачнее и ужаснее. Ученикам несказанно повезло, что класс зельеварения находится практически у самой лестницы, но каково приходится слизеринцам, чья гостиная скрыта в самой глубине этих катакомб? Анри отметил, что спросит об этом у Драко позже, когда у них наконец появится возможность поговорить.
Из-за бурного темпа жизни в Хогвартсе, мальчикам удавалось лишь пару раз пересечья во время перерыва между занятиями. Этого хватало на короткое приветствие, парочку фраз и торопливого прощания. Во время завтраков Анри сидел в компании Роберта, слушая его своеобразные шуточки и вышедшие из моды анекдоты, и пробуя разную еду, которую ему в тарелку подкладывала Пенелопа. В обед Драко чинно, с холодной улыбкой беседовал со старшекурсниками, которые состояли в команде Слизерина по квиддичу. Среди них особенно выделялся Маркус Флинт, и Анри видел, как сильно его компания не нравится Малфою, однако тот мастерски держал лицо, как никогда сильно напоминая своего отца. Во время ужина же у них совсем не было времени пересечься после еды — старосты Когтеврана уводили подопечных так быстро, что Анри едва успевал махнуть другу на прощание.
Спустя учебную неделю, когда нагрузка в виде домашних работы, эссе и сложных занятий стала более привычной, мальчик решил, что настало подходящее время для того, чтобы вернуть всё в прежнее русло. Он не привык расставаться с лучшим другом на такой срок, поэтому намерен погулять с ним по замку прямо сегодня, но перед этим ему нужно заглянуть к другому, не менее важному человеку — своему опекуну.
Каждый день они встречались в Большом зале и обменивались парой фраз посредством красноречивых взглядом. Глаза Анри искрились вопросами, которые он не успевал задать, а Северуса — усталостью и молчаливым пониманием, словно он обещал дать ответы, если предоставится такая возможность. Несколько раз их встречи происходили на занятиях. Мальчик был просто счастлив узнать, что его уровень, который Снейп в домашней обстановке всегда оценивал как «удовлетворительно» и, в редких случаях, «выше ожидаемого», сейчас был на порядок выше «превосходно», полученного одним из сокурсников Анри.
Пока его напарница по приготовлению зелья забывчивости, Иви Винсент, по несколько раз перечитывала порядок действий, его руки уже размельчали ягодки омелы. Он хорошо помнил, где ошибался в прошлом: то помешает по часовой стрелке, а не против неё, то помешает против часовой, а не наоборот. Эта тонкая наука поддавалась ему удивительно легко и теперь то, что Северус называл простым «поймёшь позже» обрело смысл.
В глазах опекуна промелькнуло что-то такое, что напомнило Анри тот взгляд которым Нарцисса смотрела на Драко, когда тот прочитал ей стихотворение на французском на день её рождения. Это было нечто такое, что ощущалось так же, как и те моменты, когда Люциус держал сына за плечи и улыбался чуть более живой улыбкой, чем обычно.
Анри вдруг понял, что это похоже на гордость, и осознал, что ему больше ничего не нужно — только бы Северус и правда мог бы им гордиться.
Он перешагнул последнюю ступень, ведущую в самый дальний коридор подземелий, где были расположены апартаменты Снейп. Ему не терпелось задать вопросы, которые терзали его всю неделю. Как вышло, что на распределении его не назвали Поттером? Знают ли учителя о том, что фамилия Принц — обман? Почему директор выглядит таким странным? И действительно ли опекун рад тому, каких успехов достиг его подопечный за неделю учёбы?
Дверь, ведущая в комнаты Северуса, была совсем неприметной, словно вела в кладовую, а не в жилое помещение. Её не сторожили гаргульи, какие были у директора, не охранял портрет и не было заклинаний с загадками, как у факультета Когтевран. Она была ни чем не примечательной, но Анри не спешил обманываться — не мог Северус быть так прост.
Мальчик внимательно посмотрел на дверь и осторожно прикоснулся к ней кончиками пальцев, а после прильнул всем телом, почувствовав знакомую, совсем родную магию. Он будет ругать себя за импульсивный порыв, но сейчас ему было не до упрëков к самому себе — заклинания на деревянной поверхности казались такими знакомыми, привычными. В холоде подземелья они согревали изнутри, проникая так глубоко под кожу, что Анри захотелось утонуть в них, лишь бы и дальше чувствовать то спокойствие, которое они приносили.
Он схватился за дверную ручку, чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев, напоминающее щекотку. Попробуй кто другой войти в эти комнаты, на их руках могли бы остаться сильные ожоги или что похуже, однако против вторжения Анри, если это можно так назвать, Северус не возражал, от того и магия не реагировала должным образом.
Дверь скрипнула оглушающе громко, отражаясь от стен узенького коридора. Анри зашёл внутрь и закрыл её; скрип не повторился.
— Врываешься в чужую комнату без стука. У когтевранцев манер не больше, чем у гриффиндорцев?
— Не рассказывай тёте Циссе. Она не одобрит, — мальчик улыбнулся, смотря в глаза опекуна, наконец почувствовав, что попал домой.
— Отправлю ей сову, — пообещал Северус и развернулся, от чего его мантия колыхнулась и поднялась в воздух, словно это были крылья, приросшие к телу, — Чай?
— Да, спасибо.
Анри последовал за Снейпом, идя шаг в шаг за ним. За его спиной ему не удавалось хорошо разглядеть аппартаменты, но то, чего он видел, хватало для того чтобы сделать вывод — помещение кажется совсем пустым. Их дом не отличался обилием мелких деталей и украшений, но хранил в себе уют, напоминая о том, что в нём живут, что он наполнен этой самой жизнью.
Оставленная книга на столике в гостиной или неубранный клетчатый плед в кабинете Северуса. Забытый Анри плюшевый Люпин в кресле или сушëнные травы, разложенные на кухонном столике. Всё это складывалось воедино, заполняя собой старенькое здания, делая его не «помещением», не «пространством», а «домом», где есть люди и воспоминания.
Анри удобно устроился на изумрудном диване, обхватив двумя руками горячую кружку эрл грея, согревая обледеневшие пальцы. Северус сел в кресло напротив, развернув свежий выпуск «Пророка». По выражению его лица, слегка надменному и отчего-то довольному, мальчик понял, что в магическом мире произошло что-то занимательное.
— О чëм пишут?
— Гринготтс ограбили, — кратко ответил Северус, возвращаясь к чтению. Анри сделал глоток чая и, наконец поняв что именно ограбили, удивлённо спросил:
— Гринготтс?!
Снейп бросил в его сторону строгий взгляд, призывающий к тишине, и сложил газету пополам одним движением руки.
— Тридцать первого июля попытались ограбить одну из ячеек, но та уже была пуста. Содержимое забрал владелец тем же утром.
По прищуру внимательных глаз, смотрящих в самую душу, Анри понял, что Снейп считает такое совпадение подозрительным или же вовсе подстроенным, но озвучивать свои мысли мальчик не решился — дядя Люциус всегда говорил ему быть осмотрительнее, ведь у стен есть уши, особенно у тех, на которых висят волшебные портреты.
Северус отложил «Пророк» в сторону и, уперев руку в подлокотник, вновь посмотрел на подопечного. Взгляд его стал выжидающим, сохраняя въевшуюся в его тело усталость. Стоило учебному году начаться, и Снейп становился ещё более замученным, чем был обычно.
— До завтрака осталось полчаса.
— Да, — кивнул Анри, поняв намёк, — Я хотел бы узнать, почему на церемонии распределения профессор Макгонагалл не назвала меня Поттером?
Снейп хмыкнул, ожидая этого вопооса:
— Потому что ты — Принц.
— Но Гарри — Поттер.
— Разумеется, — в голосе промелькнула насмешка, такая беззаботная и потешная, что Анри самому захотелось улыбнуться.
— Как ты смог сменить мне фамилию? Я ведь... я ведь был Поттером. В письме меня назвали Поттером, и Хагрид обращался ко мне точно так же.
— Теперь ты находишься под опекой Нарциссы, и от неё зависит, какая фамилия у тебя будет, — пояснил Северус и едва удержался, чтобы не щёлкнуть мальчишку по носу, — В министерстве она аргументировала это тем, что беспокоится о твоём ментальном здоровье и не хочет, чтобы к тебе было повышенное внимание.
Анри не заметил, как руки крепче сжали чашку, от чего та грозилась хрустнуть в любой момент. Он ни за что не признается, насколько сильно хотел избавиться от своего прошлого, которого даже не помнил, как будто то было клеймом. С Гарри случилось всё то, от чего старшего близнеца спасло решение опекуна о смене фамилии. Толпы из стремящихся поздороваться с Героем, желание всех факультетов стать новой семьёй для национального достояние, признание в магическом ообществе за счёт дружбы с Поттером.
Незаслуженно и так глупо. Анри наблюдал за всем спектаклем со стороны зрительского зала и не мог понять, как все могут быть настолько слепы. Они смотрят туда, куда нужно, но не наблюдают. Не стараются заметить детали, ведь перед глазами их Герой. Символ Света, Добра и Надежды. Он по определению своему особенный, одарённый. Анри понятия не имет, как Гарри одалел Его Темнейшество, но надеялся, что сможет найти объяснения. Тогда вся эта «особенность» выжившего мальчика обратится пеплом, и у Поттера останется только то, что он заслужил.
Анри хотел этой неравной, ведущей к огромной пропасти между ними, близнецами, справедливости.
— Из-за того, что Нарцисса взяла на себя обязанности опекуна, а её надоедливый муж устроил... скандал, — подобрал верное слово Снейп, — то эти каникулы тебе нужно провести в их поместье. Конечно, Нарцисса написала доверенность на меня, так что мы продолжим жить, как жили раньше, однако люди из Министерства Магии будут по несколько раз проверять тебя именно у Малфоев.
— Проверять? Раньше такого не было.
— Раньше они и с Люциусом не были знакомы. Пока мы думали, как не дать тебе стать Поттером-звездой-всего-мира, мы добрались до кабинета министра. Поверь, Люциус не стеснялся в выражениях, когда описывал всё своё недовольство работой Министерства Магии и в частности отдела по вопросам опеки и попечительства.
Анри едва сдержал смех, представляя эту картину. Старший Малфой умел быть устрашающим, не теряя при этом своего аристократизма. Словно Мерлин сошёл со страниц сказок и принял облик ядовитой змеии — именно таким выглядел Люциус.
— Остальные профессора знают о том, кто я на самом деле?
— На самом деле ты — Принц, — отрезал Северус тоном, который звучал и как жёсткий удар хлыстом по всем тем внутренним проблемам, которые мальчик таил в своей душе, и как объяснение учителя, который пытался донести нечто простое, элементарное, — По всем документам это твоя фамилия до совершеннолетия, а после, если захочешь понежиться в лучах геройской славы, можешь её изменить. Что касается профессоров, Дамблдор сообщил им.
Анри почувствовал, как в груди что-то кольнуло, но не подал виду. Выходит, профессора Флитвик хвалил его только из-за родства с Гарри? И Макгонагалл решила отметить его «наблюдательность» десятью баллами из-за того, что директор всë рассказал? Ему не стоило так спешить в подземелье, чтобы получить похвалу за свои достижения, ведь все они оказались такими же фальшивыми, как и вся последующая жизнь в Хогвартсе.
— Не глупи, — посоветовал Северус, призывая себе чашечку чая взмахом палочки, — Нет, я не читал твои мысли. Всё написано на лице. Тебя так беспокоит фамилия, которую ты носишь? Или боишься, что твои заслуги припишут к той фамилии, которую ты не носишь?
Анри кивнул. Снейп в лёгкую раскусил его. Именно это мальчика и пугало — ему не хотелось, чтобы каждое его достижение, в которое было вложено немало сил и времени, оценивалось окружающими как что-то, что он получил лишь из-за того, что был знаменитым братом ещё более знаменитого ребёнка. Говоря откровенно, Анри предпочёл бы, что бы никто из профессоров не знал, кем является его близнец. Даже если их лица оставались одинаковыми, он надеялся, что все разом ослепнут. Люди и так были слепы, не замечая того, какой их Герой неправильный. Если бы только они могли оставить в покое того, кто уже спрятался за фамилией Принц... На мгновение ему захотелось изменить свою внешность, но рецепт оборотного зелья был ему не так хорошо известен, а о магловских операциях он и вовсе не знал.
Эти мысли превратились в серую дымку, выветриваясь из головы, как только Анри вспомнил лица Малфоев, которые улыбались ему так, как не улыбались никому; лицо опекуна, которое при беседах с ребёнком становилось мягче, словно острые черты становились гладкими, как масло; искрящиеся глаза Драко, когда он спрашивает что-то, что кажется ему сложным, у Анри, будучи уверенным в том, что услышит от друга ответ. Эти люди ценили его именно за то, что он был самим собой. Не Поттером. Не братом знаменитости.
Ради них можно было мириться с тем, что остальные будут приписывать его заслуги к тому, что он пережил ночь Самайна, ставшую роковой в мире магии. Ради них он готов принять то, что учителя могут оценивать не его знания, а его кровь — в самом плохом смысле этого слова.
— Десять лет воспитания мантикоре под хвост, — ворчал Северус, — Как попал в Хогвартс, так сразу отупел, — Анри даже не успел возмутиться, как зельевар своим всезнающим, ровным тоном в пух и прах разнёс его выводы и умозаключения, — Макгонагалл была поражена тем, что ты признал её в анимагической форме, а Флитвик пел дифирамбы в твою честь. И скажи на милость, что ты сделал Квирреллу?
— Ничего такого... Спросил, как живут магические племена в Африке и мог ли быть убитый им зомби одним из последствий неведомых нам ритуалов и тëмных практик.
Северус покачал головой, выпил ещё немного чая, и махнул рукой с лёгкой полуулыбкой. Разговоры о бедолаге Квиррелле его веселили — тот был таким пугливым, а по рассказам без особого труда побеждал опасных монстров.
И, что было наиболее важным, стоило сменить тему, как тревога без следа исчезла с детского лица.
— И что выяснил? — поинтересовался Снейп. Перед глазами стояла сцена того, как профессор в тюрбане, опираясь о стену, сбегал из кабинета директора, растеряв всякую храбрость.
— Ничего, — буркнул Анри, — А ведь африканские волшебники так хорошо разбираются в астрономии и алхимии! Сейсас ведь никто не обращает внимание на алхимию... А их само-трансфигурация! Я подумал, что зомби мог стать неудачным эксперементом или чем-то в таком духе. Мало ли что могли придумать шаманы в самых дальних частях континента...
— Вот ты и развеселился, — заметил Северус, вставая со своего кресла, — Самое время пойти на завтрак.
Мужчина бросил на ребёнка короткий, но внимательный взгляд, как бы убеждаясь в том, что мрачные мысли окончательно растаяли на фоне восхищения перед магами из жарких стран Африки.
Северус не пожалел о том, что принял решение о смене опекуна для Анри, а вместе с тем и о том, что окончательно закрепил за этим смышлёным ребёнком фамилию своего рода. Ему хватило времени, чтобы понять, что этот мальчик был тем, кого бы Айлин была бы рада видеть в качестве наследника Принцев. И как после этого причислять его к Поттером?
Снейп не сомневался, что на том свете Джеймс проклинает его всеми возможными словами, быть может сочиняя ругательства на ходу. Его старший сын вырос совсем не таким, каким ему было положено по Светлейшему замыслу, а вместе с тем не таким, каким хотел бы его хотел видеть отец. Вероятно, Лили негодует не меньше, чем её муж. Северус ярко мог представить, как она хмурит брови, и как глаза, приследующие его вот уже десять лет, наполняются гневом, а тонкие руки скрещены на груди. Однако мужчина надеялся, что Лили испытывает к нему и благодарность.
Мальчик рос не так, как мечтали его родители. Но его жизнь была во многом более достойной, чем та, которую могли бы предложить Поттеры. Жертвуя любовь родителей, Анри получил многое — образование, знания, уклады и традиции магов. Желания, цели. Не самодурство, которое взращивают в Поттерах с младенчества. Гордость без пустого бахвальства и силы, которые не были отблеском раздутого самомнения — вот, что имел Анри.
Северус не стал развивать эту мысль. Слишком глубокой и многогранной она казалась — как не поверни, свет будет играть по-новому. Он посчитал, что думать о том, как Анри было бы лучше жить, неразумно — жизнь этого ребёнка не вернуть в руки заботливых родителей.
Снейп выдохнул, надеясь, что это не было слишком громко, и покинул комнату, зная, что услышит лёгкие, ещё детские шаги за своей спиной.
***
Пятница началась странно. Анри опоздал к тому моменту, когда старосты выводили первокурсников из башни, и дошёл в сопровождении Северуса, донимая его распросами о том, над каким зельем тот сейчас работал. Удалось вытянуть из него лишь то, что его заинтересовали вперëд-зелье и назад-зелье, и мальчик был ужасно доволен тем, что смог выведать хотя бы это, пусть его растраивало то, что он никак не мог помочь с исследованиями — Снейп ответил ему категоричным отказом. На затраке Пенелопа оставила для него место и была так рада, что её младшенький не пропустил еду, что щедро наполнила его тарелку всем тем, до чего дотягивались её руки. Роберт, как и всегда, шутил о чём-то своём, беззлобно подтрунивая над Иви, заставляя её красней то от злости, то от смущения. Зал оживился после того, как совы прислали письма. Анри получил свой конверт и ощутил, как тот заинтересовал директора. Он чувствовал, как эти яркие голубыеглаза скользят по дорогой бумаге, цепляясь за печать рода Малфоев, как за красную тряпку, привлекающую внимание быка. На деле она была изумрудной и выделялась на белоснежной бумаге, как и она сама на фоне той пожелтевшей записки, какую принесла Букля для Гарри. Дамблдора, должно быть, поразил контраст между близнецами. Кого угодно поразил бы. «Странность» не дала Анри углубиться в чтение письма, возникнув за его спиной двумя неловкими статуями. Гарри и Рон замерли, словно не знали, как подступиться к когтевранцу. Роберт хихикнул, а Пенелопа приветливо махнула Уизли. — Ты ведь брат Перси, да? — спросила девушка, разглядывая веснушки и рыжие волосы, ставшие отличительной чертой этой семьи. — А, да, — опомнился мальчик, — Рон Уизли, брат Перси, верно. — Рядом с тобой Гарри Поттер, — Роберт не спрашивал. В вопросах не было нужды, когда шрам в виде молнии на виду, — Так вы на самом деле братья? Когда мой друг, Седрик, сказал о том, что увидел мальчишку в форме Когтеврана, точь-в-точь похожего на Поттера, я ему не поверил. А сейчас смотрю на вас и думаю, что позорил факультет своей глупостью! В самом деле, близнецы. — Сразу видно, кто не слушает профессора Бинса, — Пенелопа шутливо показала ему язык, — В «Современной истории магии» упоминалось, что у Героя был старший брат по имени... — Анри Поттер! — Иви тут же прикрыла рот ладонью, поняв, с кем всё это время общалась. Старший из братьев стал нездорóво бледным: — Принц, — немедля исправил он. — Хорошо... увлекательнейшую историю вашей семьи мы потом выслушаем, — сказал Хиллиард, поняв, что стоящие у стола гриффиндорцы привлекают много внимания, — Гарри, Рон, вы что-то хотели? — Да, извините, что отвлекли, — Поттер, сжимая руки под руковами манти, обратился к брату, — Хагрид позвал нас в гости. Пойдёшь? Часам к трëм. Анри отложил столовые приборы и, подумав, кивнул. У слизеринцев были ещë занятия после обеда, поэтому свободным временем он располагал. Дождаться встречи с Драко в гостях у Хагрида было неплохой идеей. Он давно хотел посмотреть на окресности замка и это желание оказалось сильнее, чем неприязнь к компании. — Я не против. Встретимся у выхода из школы? — Конечно! — Гарри засветился от радости. Поблагодарив брата за то, что тот согласен составить им с Роном компанию, они с Уизли ушли на «ужасные пары по зельеварению», как выразился последний. Должно быть, прошлое занятие прошло совсем не так, как у Анри. Стоит разузнать у Драко и об этом.***
Хижина Хагрида представляла собой каменное сооружение, в котором едва бы поместился полувеликан. Анри надеялся, что внутри есть чары расширения пространства. Внешний вид домика напоминал то, что обычно зовут хибарами. На его фоне дом в Паучьем Тупике мог бы носить гордое звание поместья. Шагая по каменной дорожке, Анри слушал недовольные разговоры о том, как гриффиндорцам не нравятся зазнавшиеся слизеринцы, и мальчик вновь подумал о том, что ему стоит обсудить с Драко то, почему Гарри стал его ярым ненавистником на пару с Роном. — Назад, Клык, назад! — посышлася голос Хагрида, как только Поттер постучал в дверь. На пороге показался сам лесничий, удерживая огромного пса, — Заходите! О, и Уизли тут. Ты ведь Уизли, да? На Джорджа с Фредом похож. Я этих шутников, ох, сколько раз я ловил их в лесу! — Верно, сэр, — выдавил из себя Рон. Репутация. Раньше он не понимал, почему все пекутся о ней. Для него это было очередное сложное слова, как например «честь» и «наследие предков». Что-то у чего есть буквы, складывающиеся между собой, но лишённое смысла. С возрастом становилось понятнее. Люди, имеющие хорошую репутацию, берегут её, ведь она открывает двери и дарует возможности, которых иные лишены. Однако Анри знал лишь тех, у кого репутация была высокой. В Хогвартсе он впервые столкнулся с обратным. Взять то, как студенты относились к профессору Квирреллу. Стоило о нём заговорить, как кто-нибудь отпускал пару шуточек в его адрес, а другие начинали смеяться. Теперь, стоило Хагриду поприветствовать Рона, как репутация сыграла вновь. Фред и Джордж не были заядлыми хулиганами, однако проблемы приносили — по лицу Хагрида было видно, как тот недоволен их вылазками в запретный лес. Ученики Хогвартса их обожали, а директора их проделки веселили, однако для таких людей, как Хагрид, близнецы были в некотором смысле вредителями. Головной болью. Благодаря им Рубеус ожидал, что и Рон может принести ему неприятности. Анри подумал, что в случае Квиррелла потеря репутации не была трагедия. Полукровкам, зачастую, не о чем беспокоиться — ни рода, ни обязательств. Но Уизли были иным делом — смешав в себе кровь Блэков, Пруэттов и других важных магических семей, они самолично втаптывали своё имя в грязь. — Хмурый, как всегда, — Хагрид ощутимо щелкнул старшего из близнецов по носу, вырывая того из размышлений, — Чесслово, вылитый Снейп! — Нет! — протестовал Гарри, — Хагрид, разве Анри похож на профессора? Анри хмыкнул. Молча надеялся — похож. — Ну, что-то же есть! — замялся полувеликан, — Э, ну, давайте в дом, мальчики. Я тут, это, чай сделал, вкусного кое-чего испёк. Трое детей устроились на стульях, которые были в два раза больше, чем они сами, и делали вид, что каменные кексы Хагрида были вкусными. Рон попытался обмакнуть один в чай, чтобы размягчить тесто, но без толку. — Ну, как вам в Хогвартсе? Гляжу, Гарри, ты в родителей пошёл. На Гриффиндор попал, совсем неплохо. — Мои родители были в Гриффиндоре, так что я рад, что попал сюда, — признался Поттер, — Хотя жаль, что Анри не со мной. Мы только познакомились и снова не видимся... — Мне не предлагали Гриффиндор, если это тебя успокоит. — Но ты так долго сидел там, — сказал Рон, всё ещё пытаясь размягчить кексы. — Пытался договориться со Шляпой. — О, — удивился Хагрид, ставя перед ребятами ещё одну порцию выпечки, — Ну, Когтевран неплохой выбор! — Благодарю, — Анри из вежливости взял предложенное угощение, вспоминая, какие потрясающие пироги готовили домовики Малфоев, — Очень любезно с вашей стороны. — Да, спасибо, — вторил ему Гарри, чувствуя себя неловко. С Хагридом было просто. Легко. Не нужно было задумываться о том, как себя вести, какие слова стоит говорить, а какие — нет. Поттеру нравилось, что полувеликан был человеком душевным и открытым. Не таким, как Дурсли. Но Анри словно не умел обходиться без вежливости и манер, о которых Гарри никогда в жизни не думал. Мальчик посмотрел на Уизли и понял по выражению его лица, что тот чувствует себя не лучше. — Да без проблем, ребятки, — отмахнулся Хагрид, — Вы мне лучше скажите, какие уроки вам понравились? Я когда в Хогвартс поступил, как сейчас помню, столько всего хотел узнать! Трансфигурация, чары, ух! Рон нахмурился, вспоминая, как Гермиона учила его левитационным чарам, и буркнул себе под нос: «Заучка» Гарри же расхваливал полёты, хотя им ещё не разрешили взлететь, и он переживал о том, что не сможет это сделать, но это не помешало ему влюбиться в этот предмет. Мальчик с нетерпением ждал момента, когда сможет покорить небо и надеялся, что это будет так же круто, как летать в самолёте. Дадли однажды путешествовал к дальним родственником вместе с дядей Верноном, а после хвастался тем, как же здорово это было. Поттеру оставалось молча завидовать и надеяться, что однажды он сможет почувствовать тоже самое. — А зелья — просто ужас! — Рон не упустил момента высказать своё недовольство и выпустить пар. Гарри кивал, соглашаясь с его словами, — Снейп — настоящий кошмар! Как его только допустили к работе? Мышь летучая! — Он меня невзлюбил, — продолжил за друга Поттер, — Завалил меня вопросами. Кажется, это ненависть. — С чего бы ему? — спросил Хагрид, покосившись на Анри, — Он строгий, да и мне, честно говоря, не нравится. И не сказать, что человек он Света. Но я не думаю, что он тебя ненавидит. — Ненавидит, я уверен! — Да ну, — не сдавался полувеликан, — Стал бы он тогда... Ну, как знаешь. А ты, Анри, что думаешь? Эм, я про школу. Какой предмет тебе понравился? Мальчик отставил чашку с чаем и улыбнулся, от чего его лицо наконец стало походить на то, какое должно быть у одиннадцатилетнего ребёнка. Радостное и лёгкое. Хагриду так и хотелось ущипнуть его за щеку, но вместо этого он погладил Клыка по чёрной шерсти. — Зельеварение, — спокойно сказал старший из близнецов и нисколько не лгал, — И чары, они кажутся мне интересными. — Зелья?! — Уизли подскочил на своём стуле, упираясь руками в стол, — Серьёзно?! Ну и чем ты не слизеринец?! Гарри беспомощно переводил взгляд с Рона на Анри и обратно. — Он... не так плохо отнёсся к тебе, как ко мне? — тихо спросил Поттер, осторожно хватая брата за рукав мантии. — Как, Гарри, ты до сих пор не в курсе? — изумился Хагрид. Клык заинтересованно поднял массивную голову, посмотрев на хозяина. Рон повернулся к полувеликану, но не успел задать возникшие вопросы, как тот снова заговорил, — Уж к кому, но к Анри он бы не стал плохо относится. Ну, я так считаю. — Почему? — не понимал младший из братьев, — Анри, о чëм речь? Хагрид почесал свой затылок, желая проволиться под землю. Эти ребятишки совсем не были близки, что казалось ему странным. Он вспоминал о Фреде и Джордже, которые не расставались друг с другом, и на их фоне Анри и Гарри были словно чужими. — Он его воспитывал, — объяснил Рубеус и, дабы занять руки, пошёл печь ещё одну порцию кексов, оставив двух гриффиндорцев с бесконечными вопросами. — Так и знал, что ты — змея! Вот почему с Малфоем водишься! — взъелся Рон, имевший особую нелюбовь к Слизерину. Гарри пропустил слова друга мимо ушей — он не слышал ничего, кроме своего бьющегося сердца. Он продолжал держать брата за руку. Крепко. Касался холодной кожи на запястье, чувствуя под пальцами пульс, не попадающий в ритм его собственного. Когда Гарри узнал, что его семья не ограничивается Дурслями, он был готов плакать от счастья. Мальчик ещё не успел встретиться со своим братом, но уже полюбил его всем своим детским сердцем. Ему хватило одной мысли о том, что он не одинок, чтобы принять Анри в качестве своей родни. Они были такими разными, но Поттер считал, что это не помешает им наладить общения. Говорят, у близнецов есть особая связь и он знал, что это правда. Чувствовал. Эти мысли не обретали форму, но толкали его вперёд, навстречу к брату, словно они с рождения были связаны прочными нитями. Словно именно этой встречи Гарри не хватало. Анри был совсем не таким, как он. Неземным. Принцем из сказки. И, как оказалось, по фамилии. Они были близнецами, но отличались всем, кроме лиц, даже выражениями. Но Гарри не возражал — не мог после жизни под крышей с Дурслями. Не смел жаловаться и не хотел этого. Поттер много раз думал о том, как прошли эти годы у Анри. Кто сделал его таким, какой он есть. Но он не спешил лезть с расспросами. Ещё тогда, на Косой Аллее, язык сводило от того, как сильно хотелось всё разузнать, но интуиция подсказывала, что этого делать нельзя. Словно всё разрушится, как хрупкий карточный домик. Но теперь ему нечего ломать — карты повёрнуты рубашкой вниз и все знают правду. — Ты... рос у профессора Снейпа? — Да. Расстроен? — признание далось удивительно легко. Северус просил не привлекать внимание правдой, но попытки всё скрыть теперь не имели смысла. — Не знаю, — голос Гарри стал бесцветным. Услышав его, Рон притих, — Я так много о тебе не знаю... Анри хмыкнул. Они никогда не разговаривали так, как было положено. Он не желал делиться, а Поттер словно боялся с ним заговорить. Если бы не Хагрид, то они продолжали бы молчать — и старший из братьев был бы только рад. Ему не хотелось рассказывать о себе, иначе ему пришлось бы затронуть Малфоев и свою тихую, спокойную жизнь с ними и опекуном. Это не то, что он был готов открыть Гарри или кому-либо ещё. — И с Малфоем общаешься поэтому? — Можешь считать так, — не стал уточнять Анри, желая поскорее уйти. Он не станет рассказывать, почему Драко был одним из лучших людей в его жизни и почему тот намного ближе, чем родной брат. Ему неинтересно то, как жил Поттер эти годы. Это ничего не изменит: ни отношения к нему, ни прошлого самого Гарри. Поэтому он не мог понять, почему его младшего брата так интересует жизнь близнеца. — Ладно, но... Ты ведь всё ещё мой брат? — совсем тихо спросил мальчик. Анри едва смог расслышать слова. Он замер, чувствуя тёплые пальцы на своём запястье, и взглянул в глаза, которые были точь-в-точь такими же, как у него самого. Напуганные, потерянные. Словно от ответа зависила вся их жизнь — не угадает со словами и навсегда их разобьёт. Гарри было страшно. Он не знал Анри, но полюбил его всей душой. Они — семья. Единственная друг у друга. Такая, как Дурсли, которые любят друг друга. Мальчик видел это всю свою жизнь. Ласковые объятия тёти Петуньи, гордые взгляды дяди Вернона, искренние улыбки избалованного Дадли. Направленные не в его сторону, но такие заметные для его глаз. Поттер думал, что теперь у него будет так же. Больше всего остального он хотел обнять своего старшего брата, как кузена всегда обнимала его мать. Так, словно он — самое дорогое на свете чудо. Гарри наговорил много плохого про Снейпа, про Слизерин и про Драко. И он сомневается, что сможет иначе — не в его духе менять своё мнение. Но для Анри всё было по-другому, и Поттеру было стыдно за свою неосведомлённость. Если бы он узнал раньше, то промолчал бы. Придержал бы свои возмущения, не стал бы говорить всё это при брате. Он уйдёт. Обидится. Снова. Как тогда, во сне. Гарри не был готов остаться один. Снова. Бродить по темноте. Снова. — Правда ведь? — шепнул он, устремляя глаза в пол. Невыносимо. Страшно. Больно. Что-то сжалось в груди. То, что гриффиндорцам не свойственно. Это то, с чем сталкиваются брошенные дети. То, что не вытравить красными знамёнами со львом. Анри ощутил, как магия вокруг них всколыхнулась, натягиваясь струной. Она была готова ударить по рукам. Хлëстко. Больно. Грозилась порваться в любой момент — громко, с треском. Мальчик глубоко вздохнул, накрывая ладонью руку Гарри. Без младшего брата его жизнь вернулась бы в прежнее русло. Он мог поставить точку и делать вид, будто Гарри Поттер был знаменитостью, не имеющей к нему никакого отношения. Всё было бы так, как Анри хотел — он бы продолжил спокойно жить, изучая новые и новые книги, споря с Драко о метлах и квиддиче. Однако язык не поворачивался, чтобы попрощаться. — Братья, — согласился Анри, прибывая в смятении. Он сожалел о том, что не нашёл в себе сил сопротивляться едва живым зелёным глазам, но не мог отделаться от мысли о том, что сделал правильный выбор. — Да ну! — поражался Рон, — Тут все с ума посходили. — Я, пожалуй, пойду, — Анри решил сбежать. По-слизериновски. Ему нужен был воздух. Стены домика Хагрида давили. Только он поднялся со стула, как Гарри удержал его, не отпуская, — Что такое? — Нам нужно поговорить. — Тебе нужно, — отрезал Анри, одëргивая руку, — Не будем ругаться, Гарри. Я знаю о тебе достаточно, как и ты обо мне. Хорошего вам дня. Дверь за старшим из близнецов захлопнулась. Клык заскулил, почувствовав весь трагизм развернувшейся сцены. Хагрид, вернувшись из маленькой кухни, похопал мальчика по плечу и пообещал дать несколько свежих кексов в дорогу. Рон, пусть и нашёл ещё один повод не общаться с Анри, не мог не поддержать друга, видя его настроение. — Я в порядке, — заверил их Гарри. — Я тебе вот что скажу, — Хагрид почесал свою бороду, подбирая слова, — Ну, я в речах не силён, но послушай, да. Анри... Сложный он малец, воспитывался потому что у человека, который та ещё загадка. Не понять нам Снейпа, уж никак. Не такие мы, как он. А вот с Анри ещё не всё потеряно. Зуб даю, Гарри! — Правда? — с надеждой спросил мальчик, искренне надеясь, что полувеликан окажется прав. — Правда. Ну, стал бы я тебя обманывать? Проблемы будут, тут уж не поспоришь... — Конечно, как иначе, — ворчал себе под нос Рон, продолжая время от времени похлопывать друга по плечу. — Ну, зная Снейпа, иначе точно быть не могло! — услышал его причитания Хагрид, — Вредный у тебя братишка, этого не отнять, зато он у тебя такой один. Дарëному крылатому коню в зубы, как говорится, не смотрят! Да и, чую я, любит он тебя.***
— Драко! — Анри махнул рукой, замечая лучшего друга у выхода из касса трансфигурация, — Погуляем? — Надо же, ты живой, — усмехнулся мальчик, поправляя сумку с учебниками на плече, — Такими темпами я забуду, как ты выглядишь. — Попросим тётушку Цисси заказать мой портрет для тебя? — Больно надо! Их разговор прервал вышедший из класса Теодор Нотт. Он, завидев Анри, хитро улыбнулся и направился в их с Драко сторону. Его глаза, напоминавшие драгоценные камни, сверкали, не давая свету попасть в глубину, которая казалась слишком большой для его лет. Он играл на поверхности, не уходя дальше. Шутливо, приветливо. — Анри, да? Ты кое-что мне задолжал. Мальчик кивнул и, переполнный гордостью, сказал: — Рад встрече, меня зовут Анри Принц. Приятно познакомиться, Теодор. Это был момент, которого он ждал. Теодор стал первым, кому Анри представился по-настоящему. Так, как было наиболее правильно. Нотт не предаст этому значения — сколько подобных эпизодов уже было в его жизни? Но для юного когтевранца это было нечто переломное. Нечто более важное, чем церемония распределения, когда его имя стало известно всему залу. Его могли назвать как угодно, важно было то, как он называли себя сам. — Тео, — Нотт качнул головой, от чего его кудряшки забавно тряслись, — Взаимно. Он не спрашивал о фамилии, которую должен был слышать в силу своего происхождения. О причинах молчания. О чëм-либо ещё. По природе своей не был любопытным или отличался особо развитым чувством такта? Анри не знал и предпочитал не гадать — это никак не влияло на то, что он испытывал к своему новому знакомому признательность за отсутствие лишних вопросов. — Слышали о Гринготтс? — поинтересовался Теодор, идя вместе с мальчиками по коридору, — Все так испугались. Даже мой отец послал сову, чтобы осведомиться о состоянии нашей банковской ячейки, хотя еë защиту сложно пройти. — Читал в «Пророке», — ответил Анри, подхватывая Драко под руку, — Что занимательно, я был в банке в тот же день. — И мы, — вспомнил Малфой, — Но это было месяц назад. Почему заговорили об ограблении только сейчас? — О попытке ограбления, — исправил Анри, — Меня тоже интересовал этот вопрос. Гоблины не любят болтать, а с журналистами тем более. — Автор статьи, случаем, не Рита Скитер? Она, говорят, куда угодно пролезет, — предположил Тео. — Мой отец терпеть её не может, — кивнул Драко, — На нас она старается не нападать в своих статьях, но порой напишет что-то такое, от чего всем плохо становится. Малфой и Нотт перешли на обсуждение журналистов и прессы, а Анри уловил момент для размышлений — тема позднего уведомления общественности об инциденте в Гринготтс не давала ему покоя. Почему это всплыло только сейчас? Картинка, промелькнувшая так быстро, что Анри едва её уловил. Словно блик на поверхности воды, исчезнувший в одно мгновение. Яркие голубые глаза. Пронзительный взгляд. Лукавый, с напылением доброты, скрывающей его настоящий оттенок подобно толстому слою пыли. Мальчик покачал головой. Интуиции он был склонен доверять, но предполагать, что директор имеет отношение к этому инциденту, было опасно. Анри чувствовал, как портреты следили за ним, прерывая свои разговоры, будто знали, о чëм он думал. — Эй, Принц, — позвал Тео, сжав его плечо, — Есть планы на Йоль? — Кажется, ничего такого. — Согласишься прийти ко мне на праздник? Матушка хочет, чтобы я завёл друзей в Хогвартсе. — Я подхожу на роль друга? — поинтересовался Анри, хитро сощурившись. — Ты дружишь с Малфоем, а это отличный показатель! Отец говорит, что они абы с кем не водятся, — Нотт обошёл мальчиков, встал с другой стороны и закинул руку на плечо блондина, — Ты, Драко, разумеется приглашён. — Я, разумеется, приду, — передразнил его тот. — Буду ждать, — Тео подмигнул им обоим и ушёл, оставляя их наедине. Анри в очередной раз поразился тактичности этого слизеринца — он хорошо чувствовал момент.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!