14 Глава. Желанные книги, нежеланное внимание

      С злополучного урока полётов прошла неделя. Ни дня не проходило без взаимных препирательств Малфоя, ходившего в компании Крэбба и Гойла, и Уизли на пару с Поттером. Анри в их перепалки не лез, оставаясь сторонним наблюдателем и, если бы в мире магов был распространён попкорн, то он бы ел его при каждом столкновении этих неугомонных людей.       Как было обещано, Нарцисса прислала заклинание, которое позволило бы попасть в запретную секцию. Оно оказалось сложнее, чем любое другое из учебника по чарам для первого курса, но Анри не боялся трудностей. Леди Малфой ненавязчиво подкинула ему интересную задачу — разобраться с магией, которую может освоить не каждый старшекурсник. Мальчик не мог отказаться от брошенного ему вызова — в новое дело он погрузился с головой.              Больше магии Анри нравилось разбираться в чём-то. Он любил находить суть, выискивать первопричины — это было по-настоящему ценно. Ценой потраченного времени и усилий ему удавалось понять предмет на уровне его создания, препарируя тот кропотливо и тщательно — словно узоры на крыльях бабочек, он всматривался в каждую деталь, не упуская ничего из виду.       Пока Драко развлекался, устраивая сцены с гриффиндорцами, Анри полностью захватила записная книжка, которую он завёл для того, чтобы разобраться с заклинанием леди Малфой. Посередине первой страницы было написано крупными буквами:       «Permeabilis Parietis: Transitus Dimensionalis, Resistentia Disruptio, Corpus Integrum».       Каждые два слова были обведены в кружок и разобраны по слогам, и на каждое сочетание мальчик выделил отдельные листы, уделяя внимание каждому.       Заклинание состояло из четырёх частей, и каждую Анри отработал — он выучил произношение слов и взмахи палочкой, предусмотрительно тренируясь с веточкой в руках, которую подобрал на территории замка. Ему потребовалось меньше недели, чтобы накрепко выучить всё и сделать первую попытку проникновения в запретную секцию.       В пятницу Анри собирался оторвать Драко от его компании в лице Крэбба, Гойла и время от времени появляющейся Пэнси и вместе с ним устроить вылазку в библиотеку незадолго до отбоя. Решив сделать это после завтрака, мальчик сел за стол Когтеврана, занимая место рядом с Робертом, когда совы влетели в открытые окна, принося хозяевам почту.       На этот раз Анри не получил писем, филин Драко принёс посылку со сладостями только для своего хозяина, но когтевранец не спешил унывать — размеры коробки говорили о том, что вкусности предназначались для двоих.       Помимо сов с письмами и небольшими подарками от родителей в Большой зал влетело шесть птиц, держащих длинный свёрток. Они с грохотом уронили его на стол Гриффиндора, привлекая внимание находящихся там учеников. Анри, как и все, перевёл взгляд на получателя этой необычной посылки и понял, что главным героем очередной странной истории оказался его младший брат.       Гарри выглядел удивлённым, искренне не понимая, почему получил этот свёрток и от кого. Он потянулся к письму, принесённому седьмой совой, и Рон уткнулся в бумагу следом, грозясь лопнуть от любопытства. Спустя мгновение Уизли начал довольно улыбаться, активно жестикулируя, и говорить со своим другом тихо и радостно, так, чтобы всем был понятен его восторг, но слова оставались тайной.       Гриффиндорцы быстро вышли из Большого зала, бросив еду. За ними двинулся Малфой, желающий узнать, что было в этом свёртке, раз Поттер и Уизли бросились его открывать подальше от чужих глаз.       Анри быстро сообразил, что внутри окажется метла. Ничего другого на ум не приходило. Он встал со своего места и покинул Большой зал, надеясь догнать убежавших ребят. С каждым шагом понимание того, что он злится, становилось сильнее. Оно читалось в шагах и резких, несвойственных ему движениях. Мальчик закипал изнутри. Ему с лёгкостью удалось разобрать сложное многосоставное заклинание, но понять, почему Гарри спускают с рук всё на свете, ему не удавалось, сколько бы времени ни прошло.       Ему позволили иметь метлу. Потому что Поттер — Герой? Этого достаточно для того, чтобы нарушить правило, существующее около ста лет? Анри не был против полной отмены этого глупого запрета, но выделять Гарри на фоне других, предоставляя ему особое право, было нечестно.       Поттер не оправдывал своего громкого имени. Он искал себе приключения и получал за это поощрение в виде новенькой метлы, которая должна быть не хуже «Кометы-260». Чем Гарри заслужил это? Тем, что освободил магический мир от Тёмного Лорда, или тем, что нарушил правило школы?       Где та грань, когда уважение к Герою превращается в потакание капризам ребёнка?       Анри шагнул за угол. В голове крутилась одна мысль — нечестно. Бессовестно. Подло.       — Это не просто какая-то старая метла, — послышался голос Рона, переполненный гордостью, — Это «Нимбус-2000». А что ты там говорил, Малфой, насчет той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета-260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом-2000» никакого сравнения.       — Да что ты понимаешь в метлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — не растерялся Драко. — Вы с братьями, небось, на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.       Анри не успел подойти ближе, когда в разговор вмешался Флитвик. Каково было удивление мальчика, когда тот не удивился метле в руках Гарри, а с любопытством поинтересовался, какую модель тот получил. Малфой стоял с таким же потерянным выражением — ужас и непонимание смешались между собой, создавая нечто удивительное для его лица, привыкшего к ухмылкам и презрительным взглядам.       Когда Флитвик отошёл в сторону, Анри решил, что не может промолчать:       — Ты думаешь, что это награда за нарушение правил? — спросил он, глядя в глаза своего близнеца. Тот вздрогнул, сталкиваясь со взглядом, напоминавшим затишье перед страшной бурей.       — Тебе какое дело?! — вспылил Рон, но Анри не обратил на него внимания, не прерывая зрительный контакт с Поттером.       — Думаешь, это то, чем можно гордиться? Тебе одному позволено иметь метлу. Для тебя сделали исключение, — голос юного Когтевран не был громким, но каждое слово набатом било по ушам Гарри. То, что он говорил, выжигалось где-то внутри, покалывая под рёбрами, — Так знай, что всё это — чистой воды лицемерие.       — Эй, что ты имеешь в виду?!       — То, Уизли, — Анри медленно повернулся к Рону, скрещивая руки на груди, — что Гарри сейчас сделал то, за что вы ненавидите всех слизеринцев. Речь о привилегии, полученной нечестным путём. Не за свои выдающиеся заслуги. В школе найдётся немало талантливых летунов, не так ли?       — Идём, — позвал его Малфой, — Не трать время.       Анри кивнул и резко развернулся, уходя в противоположную от этой части коридора сторону. Драко не отставал, а за ним шли нерасторопные Крэбб и Гойл.       — Да что он знает... — возмущался Рон.       Гарри хотел быть согласен, но не мог отделаться от мысли, что глаза его близнеца говорили убедительнее любых подбадриваний Уизли. Они обжигали своим холодом, и Поттер никогда прежде не сталкивался с такими — перекошенное лицо дяди Вернона казалось совсем беззлобным на фоне того, как тело дрожало от одного взгляда Анри.       Словно Гарри поступил неверно. Словно он нарушил нечто большее, чем школьное правило. Словно он упускал что-то, но никак не мог взять в толк, что именно.       Ему нравилось летать, ощущать ту свободу, которую дарило небо — Поттер ни за что не откажется от новенькой метлы. Но сердце его отчего-то станет тяжелее.

***

      До занятий оставалось немного времени, поэтому Анри вынудил Крэбба и Гойла оставить их с Драко наедине и направился вместе с другом на полянку перед замком. В нескольких футах от них находился спуск к озеру, в котором, по слухам, водился огромный осьминог. Было любопытно взглянуть на него, но пока мальчики предпочитали устроиться возле одной из стен и лишь любоваться пейзажем перед глазами.       — Расстроен? — поинтересовался Драко.       — Не знаю, — Анри не врал. Он был уверен, что особое отношение к Гарри не вызовет у него сильных эмоций, но после случившегося не мог перестать думать о том, что это задевает так же сильно, как и прежде, — Не расстроен, скорее... разочарован.       — Как думаешь, в Дурмстранге было бы лучше? — неожиданно спросил Малфой, — Может, не зря отец хотел отправить меня туда.       — Там было бы иначе. Не могу утверждать, что лучше, но точно по-другому. Через два года можешь перевестись туда. Не сомневаюсь, что дядя Люциус легко устроит это.       — Только с тобой, — он искренне улыбнулся, — Тёмная магия тёмной магией, а одному изучать её будет скучно.       — К слову о магии, — пряча покрасневшие щёки, перевёл тему Анри, не ожидая, что эти слова так его тронут, — Тётушка прислала мне одно заклинание... Хочешь себе что-нибудь из запретной секции библиотеки?       Глаза Драко хитро сверкнули:       — Нарушаешь правила, Принц? — спросил он тем же тоном, каким общался с Поттером, выделяя фамилию.       — Раз уж моему брату можно, то почему мне — нет? Тем более я сделаю всё куда изящнее, Малфой.

***

      В вечер пятницы библиотека была последним местом, куда хотели приходить ученики. Впереди их ждали выходные, поэтому книги, нужные для домашних заданий, могли подождать до окончания отдыха. Среди стеллажей можно было найти лишь несколько человек, среди которых неизменно была Грейнджер, которая никак не могла сосредоточиться в шумной гостиной своего факультета, и несколько пуффендуйцев, которые по доброте своей частенько отдавали последние экземпляры нужных им книг знакомым или другим посетителям.       Драко и Анри подошли как можно ближе к запретной секции, и когтевранец протянул другу свой дневник со всеми записями, касающимися того самого заклинания, которое поможет им преодолеть преграду в виде стены.       — То есть ты просто пройдёшь сквозь неё? — уточнил Малфой, — Уверен, что проблем не возникнет?       — Здесь нет особых защитных чар, разве что замок на двери... Обычное Алохомора здесь не сработает.       — Тогда, — Драко ничуть не сомневался в том, что Анри удастся совладать со сложной магией этого заклинания, — принеси мне что-нибудь интересное.       — Без проблем. Посторожи, чтобы никто нас не потревожил.       Малфой хмыкнул, доставая свою волшебную палочку. Он взмахнул ею несколько раз, накладывая на эту часть библиотеки лёгкие чары отвода глаз, которые не позволят тем, кто находится неподалёку, обратить внимание на то, чем заняты двое первокурсников.       — Учти, долго я их не продержу.       Анри кивнул и принялся чётко проговаривать каждую выученную букву, сопровождая свою речь витиеватыми узорами в воздухе. Он оттачивал каждое движение так долго, что теперь не волновался — всё пройдёт так, как задумано. По-другому быть не могло.       — Пэрмеабилис Париэтис...       Воздух замерцал, сгущаясь туманом над запретной секцией. Серебристая дымка сияла в теплом свете ламп, растворяя всё, чего касалась. Деревянная дверь становилась всё менее заметной, словно была погружена на самое дно озера, где её совсем не разглядеть. Оставались лишь очертания, искажённые водой.       «Первая часть прошла без проблем», — подумал Анри, произнося следующие слова:       — Транзитус Дименсионалис...       Тело пробрала мелкая дрожь, поднимаясь от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Словно десяток крошечных иголок прошло насквозь, фиксируя его на месте. Анри вздохнул, чувствуя, как сгущается воздух. Дышать становилось тяжелее, каждый удар сердца бил по ушам, как колокол перед началом занятий.       — Рэзистэнциа Диструптио... — глубоко дыша, упрямо продолжал мальчик.       Он подгадал момент, когда пространство, укрытое магией, колыхнулось подобно занавескам на окнах. Одно мгновение — оно промелькнуло так быстро, будто его и не было вовсе. Анри успел. Интуитивно понял, когда следует сделать шаг вперёд. Не прогадал.       — Корпус Интегрум, — прошептал он, проходя сквозь стену.       Ощущения отличались от тех, какие были на вокзале. Магия давила в десятки раз сильнее, словно пыталась «схлопнуть» того, кто решил с ней играться. Анри понадобилась вся его выдержка, чтобы сфокусировать взгляд на книжных полках, одной рукой поправляя слегка влажные волосы на лбу.       Заклинание далось ему непросто, но то, что он справился, радовало душу. Риск оправдал себя — всё получилось. Теперь у него был доступ ко всем знаниям, которые считались нежелательными в Хогвартсе, и он был уверен в том, что найдёт то, что придётся ему по вкусу.       — Книги, книги... — пробормотал Анри восхищённо, проходясь пальцами по краю одного из стеллажей. Голова кружилась после потраченной на заклинание энергии, поэтому он решил полюбоваться этим местом в другой раз, — «Забытые Законы: Отступничество от Магической Конвенции», где же вы?       Исследование запретной секции Анри решил начать с книги, которую посоветовал Люциус. Название заманивало, подстегивая детское любопытство. Он в самом деле был заинтересован в политике — эта сфера была тонкой, сложной и динамичной. Анри, любивший наблюдать и рассуждать, быстро проникся ей, сознательно выбирая книги с подходящим уклоном.       Для ребёнка предпочтения были странными, но наследники древних магических родов нередко с малых лет учились ведению дел, разбирались в экономике магического мира и прочих вещах, которые были необходимы им по статусу. Анри никогда не причислял себя к тем самым Принцам, чья фамилия передавалась из уст в уста, но больше не имела поддержки в виде поместья и фамильных драгоценностей, но проявлял те качества, которые в наследниках ценились — сообразительность, усидчивость, учтивость.       Люциус не без удовольствия помог ему с поиском подходящей литературы и с довольством отмечал, что вслед за Анри подтянулся и Драко, получив от поддержки детского интереса свою выгоду.       В руках Анри быстро оказался тяжёлый фолиант с обложкой из тёмной, потёртой кожи. Переплёт был украшен потускневшим со временем серебристым тиснением, изображающим змею, кусающую собственный хвост.       — Уроборос?       Возле рисунка была небольшая, едва заметная надпись. Анри пригляделся — это было имя автора, которое чуть было не слилось с фигурой змеи:       «А. Певерелл»       У мальчика перехватило дыхание. Пальцы закружили над буквами, складывающимися в фамилию некогда великого рода. О них ходили легенды, полученные ими дары искали по сей день. Это была не рядовая семья магов, даже среди двадцати восьми они считались одной из главнейших — той, с которой нужно считаться. Прошли столетия, но уважение не растворилось с ходом времени — никто не посмел бы говорить плохо о канувших в небытие Певереллах.       Анри не мог поверить в то, что держит в руках наследие великого рода. То, что должно лежать в Гринготтсе до той поры, пока не появится достойный, кому удастся унаследовать всю власть и силу Певереллов. Он сомневался, что чудо случится — о тех, кто ходил под Дарами Смерти, ничего не слышно вот уже не один век. Рассудив, что ему эта книга полезнее, чем вымышленному, маловероятному родственнику последнего лорда, мальчик оставил её себе, убрав в один из расширенных карманов мантии.       Головная боль начала усиливаться, и Анри был вынужден вернуться в общую часть библиотеки, чтобы не рухнуть на пол запретной секции. Как только он шагнул в искажённое пространство возле двери, оно тут же рассыпалось мелкой пылью, а через время бесследно рассеялось.       Анри был вымотан, но счастлив — всё прошло гладко.       Драко, заметив друга, отменил чары отвода глаз, которые без проблем смог продержать около шести минут, что было вполовину больше прошлого раза, когда он пытался их использовать, и усадил Анри за один из столов. Глаза горели от любопытства. В них же читалось и уважение.       Малфой видел, каким тяжёлым было использованное заклинание, и сомневался в том, что многие взрослые смогли бы с ним совладать. Оно требовало концентрации и выдержки — как иначе пройти через твёрдую стену, попутно наложив на себя несколько защитных компонентов? Это заслуживало оваций и восхищения, на которое Драко не поскупился.       — Выглядело потрясающе, — заметив, что лицо его друга стало бледнее обычного, он спросил, — Как себя чувствуешь?       — Думал, будет хуже.       Сильная магия взяла своё. Весь энтузиазм после достижения цели покинул тело Анри, давая усталости полностью завладеть им. С каждой секундой частички сотворённого заклинания, парящие в воздухе, давили всё сильнее, дурманя сознание. Голова закружилась сильнее прежнего, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как пойти к опекуну.       — Похоже на магическое истощение, — определил Драко, — Крёстный быстро тебя на ноги поставит.

***

      Анри слёг с температурой и был вынужден лежать в больничном крыле под присмотром мадам Помфри. Она кружила над ним день и ночь, заставляя пить восстанавливающие зелья и каждый раз строгим тоном повторяла слова о том, что не следует прыгать выше головы.       Северус, узнав о том, чем были заняты мальчики, дал каждому подзатыльник и под своим грозным взглядом заставил Анри выпить несколько зелий, оказав тем самым первую помощь. Если бы тот не принялся за написание эссе для занятия по трансфигурации и выполнению задания по чарам, то обошлось бы без переезда в больничное крыло, но он не мог бросить учёбу, тем самым лишив факультет баллов, и не оправдав своё звание когтевранца.       Мадам Помфри ежедневно забирала у него книги и все принадлежности для письма. Анри целыми днями ел засахаренные крылья бабочек и смотрел в потолок, думая о том, что ему до смерти скучно.       Северус приходил после отбоя, когда главного врачевателя Хогвартса уже не было в больничном крыле. Он садился на стул возле койки Анри и смотрел на него долго, пристально, скрестив руки на груди. Молча. Без упрёков и справления о самочувствии. В тишине.       Атмосфера накалялась и без разговоров. Густое, давящее напряжение. Безмолвный упрёк. За безрассудство, за глупость. Анри знал, что его отчитывают, и ненавидел это именно потому, что не мог ничего возразить — Северус был прав, не произнеся при этом ни слова.       Дни тянулись долго, Анри едва дождался своей выписки. За несколько часов до отбоя его должны были отпустить в гостиную своего факультета, передав в руки одному из старост. Остальную часть дня он сидел на койке и вздыхал, отсчитывая время до нужного часа.       Стул возле него скрипнул. Мальчик повернулся, ожидая увидеть Драко. Тот приходил каждый день во время обеда, несколько раз приносил тайком украденные со стола булочки — Анри видеть не мог пресную еду, отправляемую в больничное крыло.       Он повернулся к своему другу с вымученной улыбкой, желая увидеть что-то ярче, чем белые стены, но неожиданно столкнулся с человеком, которого ждал меньше всего. Улыбка терялась в его густой белой бороде, но оставалась мягкой и дружелюбной. Голубые глаза внимательно рассматривали мальчика. От них тянулись лучики морщин, предавая образу ещё большей душевности и открытости.       — Я потревожил тебя? — поинтересовался Дамблдор, складки на его лице стали ещё более явными от смеха, — Не хотел, прости старика.       — Я витал в облаках, директор Дамблдор, вот и не заметил. Простите мою задумчивость.       — Твоя вежливость всё компенсирует, — махнул рукой Альбус, — Молодым людям в наши дни её не достаёт. Ну не будем о грустном, да? Я принёс тебе небольшой подарок. Любишь сладости?       Он протянул ребёнку плетёную корзинку, наполненную вкусностями волшебного мира. Леденцы, конфеты, шоколадные лягушки. Всё то, что так любят дети. Дамблдор, передавая сладости, посмотрел на когтевранца иначе, словно желал увидеть определённую реакцию. Анри предстояло угадать, какую именно, иначе это грозило ему нежелательным вниманием, которое директор уже начал проявлять.       Он улыбнулся, стараясь выглядеть не менее искренним, чем Забини, когда несколько раз наведывался в больничное крыло вместе с Драко. Щёки болели от того, какую непривычную для себя улыбку Анри пытался изобразить, но он приказал себе держать это радостное выражение как можно дольше.       — Спасибо, директор. Я обязательно всё съем.       — Поделись со своими друзьями. Я слышал от мадам Помфри, что к тебе часто приходят гости, ведь так?       — Да, — честно ответил Анри, но решил, что называть имена будет опрометчиво. Дамблдор заканчивал Гриффиндор. Надежда на то, что высокое положение научило его смотреть шире, пусть и оставалась, но ненависть этого факультета к слизеринцам была чем-то неотъемлемым, въевшимся в сердца. Однако совсем уйти от конкретики было бы ещё более странным, — Моя однокурсница Иви навещает меня. С ней часто приходят старосты Когтеврана. Я признателен им за беспокойство, — Анри мысленно похвалил себя. Его ответ вышел нейтральным, но полным.       Дамблдор по-доброму усмехнулся, хитро улыбаясь:       — Да, слышал от Флитвика. Вы с этой милой девочкой прекрасно ладите, — он от души рассмеялся, — Хорошие друзья — это всегда хорошо.       — Вы правы, директор, — согласился мальчик, — Я рад, что в моём факультете меня тепло приняли.       — Это замечательно, мальчик мой. Я, признаюсь, переживал за тебя. Твой брат попал в Гриффиндор, где учились ваши родители, и дети их близких друзей тоже оказались там. Тебе же был уготован другой путь, — Альбус замолчал, задумчиво поглаживая свою бороду. Тишина затягивалась, и Анри понял, что ему следует поторопиться и найти правильные слова.       — Через тернии к звёздам, — вспомнил он, вовремя останавливая себя от латыни. Как и всякий маг, ему было положено знать, как произносить те или иные фразы на мёртвом языке, но Дамблдору нужно было показать совершенно иной образ. Того, кем было страшно стать — не ведающим, не имеющим знаний, ограниченным.       — Похвально, очень похвально, — тонкая рука Альбуса опустилась на детское плечо, похлопывая с такой теплотой, словно они были дедушкой и внуком, встретившимися спустя несколько лет разлуки. Не знай Анри любви, он бы поверил в то, что картинка, которую перед ним усердно рисуют, настоящая, живая. Но он не поддавался иллюзиям, не умел доверять так быстро, — Волей судьбы вы с Гарри остались одни. Я надеюсь, вы станете опорой друг для друга. Твоя мама часто говорила, что семья — это то, что делает человека сильнее именно потому, что ему есть что беречь и к кому возвращаться. Знай, мальчик мой, что и у тебя теперь есть брат, и вы друг у друга одни.       Анри улыбнулся, продвинувшись ближе, словно желал лучше расслышать те слова, что директор лил на его уши патокой. Приторной до одури, отдающей горечью на кончике языка, чтобы следующая порция становилась только слаще. Вспоминал семью, наказывал заботиться о Гарри.       Становилось страшно. Этот человек умел ловить в свои сети. Ему легко удавалось найти те темы, которые затронут самые дальние струны души, заставляя их играть печальную, плачущую мелодию. Без всякого труда он брал чужой разум под свой контроль, прикрывая вежливыми, неспешными разговорами то, как ловко вешает нити на будущих марионеток.       Настоящий паук, скрывающийся в тени своей улыбчивой маски.       — Слышал, ты часто ссоришься с Уизли, — будто невзначай вспомнил Альбус.       — Я бы не назвал это ссорой. Мы не сходимся характерами, и взгляды у нас редко совпадают, однако я пытаюсь вести себя достойно, — увиливая, ответил Анри, боясь, к чему может привести этот разговор, — Сомневаюсь, что это может быть достойно вашего внимания.       — Не следует вам так ругаться. Мать юного Уизли была хорошей подругой твоей. Я верю, что ты — разумный юноша, поэтому прошу именно тебя пойти навстречу тому мальчику. Сомневаюсь, что вы настолько разные. В вашем возрасте легко найти общие темы.       — Я постараюсь, директор, — скрепя сердце кивнул Анри.       Альбус сощурился. Улыбка стала шире, приятнее. Словно он был родственником, переполненным чувством гордости за него. Глаза из-под очков сверкнули, как если бы свет ламп мимолётным бликом прикоснулся к стёклам.       Голова внезапно заболела, но мальчик не стал звать мадам Помфри. Она не выпускала бы его ещё несколько дней, а Дамблдор мог бы счесть это подозрительным. Он стойко терпел, но чувство, словно его сознание рвут на кусочки, только усиливалось.       И тогда Анри догадался. Болела не голова, не часть его тела. Нечто глубинное, скрытое. То, что Северус просил прятать от других. Его разум. Сложное переплетение нитей из образов и чувств. Мысли, которые были личным сокровищем. А те, как известно, рушат государства и губят судьбы.       — Директор, какая встреча, — голос Снейпа, показавшегося возле больничной койки, позволил Анри перевести дух.       — Северус, — поздоровался Альбус, — Прекрасное совпадение.       — Профессор Макгонагалл вас искала, — сохраняя внешнее спокойствие, оповестил зельевар, — Надеюсь, вы уже закончили разговор?       — Всё в порядке, директор, спасибо, что пришли, — Анри едва нашёл в себе силы, чтобы посмотреть на Дамблдора. Каждое движение давалось ему с трудом, будто силы разом покинули его тело, — До свидания.       — Поправляйся, мальчик мой, — Альбус встал со стула, — Оставляю его на тебя, Северус.       Снейп кивнул и, как только нежеланная фигура скрылась за дверью в конце больничного крыла, сел рядом со своим подопечным. Во взгляде его промелькнула обеспокоенность, но он быстро скрыл её за привычной холодностью.       — Зачем он пришёл? — спросил мужчина, одновременно с этим накладывая диагностирующие чары, — Не нравится мне это... тебе нужно выпить восстанавливающее и укрепляющее зелье.       Анри, имея свободу в своих действиях после того, как Альбус их покинул, схватился за лоб, но легче не становилось. Мир вокруг кружился, слегка тормозя. Словно время растягивалось и сжималось, выводя мальчика из равновесия.       — Он пришёл и...       — Молчи, — Северус убрал его руки, приложив свою прохладную ладонь, и невольно цыкнул языком, — И жаропонижающее. Я принесу.       Клонило в сон. Анри слышал удаляющиеся шаги, пытаясь открыть глаза, но безуспешно. Он заснул, как только почувствовал, что находится в безопасности. Мадам Помфри оставила его в больничном крыле ещё на неделю, записав в заведённой на имя Принца медкарте диагноз «ментальное перенапряжение», следующее за миновавшим чуть ранее «магическим истощением».       К сожалению, Северус очень хорошо знал, вследствие чего появляется этот недуг.       Перед тем как вернуться в свои аппартаменты, он взял корзинку со сладостями и без колебаний выкинул её при первой возможности.

***

      — Спит?       — Нет же, я вижу, как он хочет моргнуть.       — Замолчи, Забини, ты не можешь этого видеть.       — Молодые люди, — раздался голос мадам Помфри, — Мистеру Принцу нужен покой. Если продолжите болтать, я выгоню вас.       Несколько голосов произнесли слова извинения, но продолжили тихо шептаться. Анри через силу приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусироваться на лицах, склонившихся над ним.       — А я говорил, что не спит, — гордо улыбался Блейз, которого когтевранец смог различить даже с просони, — Моя интуиция меня не обманывает!       — Не кричи, дурак, — этот голос мальчик узнал бы из тысячи. Уголки губ слабо дрогнули, когда он заговорил совсем тихо:       — Сам не кричи, Драко...       — Проснулся и язвит, — ворчал Малфой, используя Агуаменти, чтобы наполнить пустой стакан, стоящий на тумбе возле кушетки, — Значит, всё не так плохо.       Чьи-то руки помогли Анри приподняться и занять сидячее положение. Тело ныло, как после долгой прогулки верхом на лошади, но голова ощущалась легче, чем прежде. Полностью вернув контроль над зрением, мальчик заметил, что людей вокруг его постели собралось намного больше, чем он ожидал. С трудом удерживая стакан, полный воды, он осмотрел всех по очереди.       Справа сидел Драко, на правах самого близкого друга заняв единственный стул. Находился он здесь давно, судя по ослабленному галстуку и расстёгнутой пуговице у самого горла. С годами его нелюбовь к воротникам никуда не делась.       Слева расположился Нотт. Анри быстро понял, что именно Тео помог ему сесть на кушетке поудобнее, за что был признателен. Словно почувствовав это, тот улыбнулся и кивнул, как бы принимая молчаливую благодарность.       У ног, на самой кушетке, беззастенчиво сидел Блейз, уперев руку в колено и расположив на ней свою голову. Он лучезарно улыбнулся, показывая ряд белоснежных зубов, всё ещё довольный собой.       Возле Забини стояла девочка, которую Анри видел ещё на занятиях по полётам, когда случился тот спор из-за напоминалки Невилла. Они не были знакомы, но догадаться о том, к какому роду она относилась, не было сложно. Теперь мальчик понял, почему Люциус был так дотошен в вопросе изучения прочих аристократических семей — знание о том, с кем имеешь дело, всё упрощало.       — Дафна Гринграсс, правильно? Не думаю, что мы знакомы, — сделал вывод Анри.       Он отметил её зелёные глаза, которыми славились Гринграссы. Они отличались от его собственных. Цвет их был спокойнее, мягче. Складывалось впечатление, что они прожили намного больше лет, чем жила сама девочка. Мудрость растворялась в этой зелени, добавляя уникальной глубины её оттенку. Недаром ходили слухи, что эти глаза передавались из поколения в поколение, с точностью до мелочей запоминая все прожитые века. Главная драгоценность Гринграссов, стоящая на равне с фамилией и родовым поместьем.       — Всё верно, — она уважительно поклонилась, как того требовали правила, и представилась: — Меня зовут Дафна Гринграсс, ученица первого курса Слизерина. Рада познакомиться.       — Анри Принц. Прошу простить, но встать и поприветствовать нового человека подобающе у меня не выйдет.       Девочка только улыбнулась, покачав головой:       — И не нужно. Не прощу себе, если из-за приветствия тебе станет только хуже.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Драко. — Два дня пролежал без сознания. Надеюсь, выспался?       — Два дня? — когтевранец проигнорировал колкость, встревоженный тем, что спал так долго. — Со мной случилось что-то серьёзное?       — Мы не знаем, — ответил Тео, поправляя подушку за его спиной. — Мадам Помфри отказывается говорить.       «Опекун попросил», — понял Анри. На душе стало теплее, но вместе с тем пришло и понимание — что-то всё же случилось.       — Может, тебе что-нибудь нужно? — спросила Дафна, искренне желая проявить заботу.       — Да, ты только скажи, — поддержал Блейз, слегка толкая его ногу под одеялом, — и мы всё принесём.       — Для начала, — начал Анри, собираясь с мыслями, — скажите, надолго я здесь?       — До конца недели точно, — ответил Драко, вспоминая разговор с крёстным. — Если снова будет плохо, то, конечно, мадам Помфри оставит тебя на ещё больший срок.       — Не хотелось бы. От этих стен уже тошно, — он закатил глаза, противясь тому, чтобы его могли задержать в больничном крыле дольше, чем было нужно. — Раз так, то не могли бы вы принести мне книгу? Драко, я её в библиотеке брал вместе с тобой, но дочитать не успел. А так время проведу с пользой.       — Снова твои умные книги о рунах? — усмехнулся Малфой, но кивнул, хорошо понимая, о какой книге на самом деле шла речь.       До самого отбоя компания слизеринцев не покидала койку Анри, обступив её со всех сторон. Даже пришедшая для проведения осмотра мадам Помфри не смогла их прогнать, лишь слегка потеснила для того, чтобы иметь больше места для своей работы.       Драко и вовсе не слезал со стула, не желая уступать место никому другому. Блейз шутил, стараясь поднять лежащему под одеялом Анри настроение, а Дафна охотно поддерживала любую беседу, задавая нужный тон для разговоров. Она, в отличие от Паркинсон, была приятной особой, от чьей компании не хотелось сбежать.       Анри чувствовал себя спокойно в окружении этих людей. Он позволил себе расслабиться и втянулся в их оживлённое обсуждение школьных правил и лазеек для шалостей. Перед надвигающимся Самайном в юных волшебниках просыпалась жажда развлечений и приключений.       — Давайте от души повеселимся, — мечтательно улыбнувшись, предложил Блейз.       Анри с удивлением для себя обнаружил, что совсем не против поучаствовать в их авантюрах. Но сперва ему нужно избавиться от больничной одежды и вернуться в свою гостиную, где он сможет всё спланировать.