17 Глава. Анри проясняет ситуацию

      Наступил ноябрь. Погода с каждым днём становилась всё хуже. Большинство когтевранцев использовали согревающие чары, накладывая их на свои мантии, и Анри был в их числе. Зимние морозы подступали всё ближе, и он не желал выходить на улицу, стараясь оставаться в стенах замка.       После Самайна его самочувствие оставляло желать лучшего. Битва с тем троллем не прошла бесследно, поэтому лёгкая слабость преследовала его ещё несколько дней. Это время Анри старался проводить в мягком, напоминавшем ему огромное облако, кресле в гостиной своего факультета. Как и обещали старосты в начале года, никто не вмешивался в его дела, поэтому он смог сосредоточиться на книге, одолженной в библиотеке.       Выбор дяди Люциуса несказанно порадовал Анри, он зачитывался «Забытыми Законами», не замечая хода времени. Было сложно определить, когда именно была написана эта книга и как давно она находилась в библиотеке Хогвартса, но актуальность её содержания тронула мальчика до глубины души.       Написанная рукой одного из рода Певерелл, она вызывала искреннее восхищение, трепет. Анри осторожно переворачивал каждую хрупкую страницу, исписанную на манер дневника автора, и был готов подписаться под каждым словом, если тезис казался ему достаточно понятным.       В силу возраста юный когтевранец не видел всей глубины этой книги, оттого желание возвращать её на место с каждым днём становилось всё меньше. Напротив, хотелось забрать её себе, чтобы с годами открывать новое в знакомых строках.       В субботу, сразу после завтрака, Анри вновь устроился в своём любимом кресле, наслаждаясь тишиной гостиной. Шелест книг и треск камина были единственными звуками, которым он был сейчас рад.       Мальчик положил старую книгу себе на колени, раскрывая на самой первой странице. Это был своего рода ритуал. Первые слова автора казались ему особенными, их хотелось перечитывать. Анри словно бы здоровался с тем, кто написал их. Выстраивал в своей голове разговор, понятную лишь ему и призрачному Певереллу беседу.       «Мой драгоценный друг. Я вверяю тебе свои мысли. Только ты достоин мыслей Певереллов».       Анри в очередной раз отметил неординарность того, кто выбрал эти, несколько странные, слова в качестве введения, и вернулся к той странице, на которой остановился в прошлый раз.       «Что есть соглашение? Акт мира — так ответит министр магии. Сколько бы лет ни прошло, ответ никогда не поменяется. Это случится тогда и только тогда, когда министр избавится от соглашения, которое призывает его народ подчиняться тем, кто не наделён никаким даром.       Статус Секретности — ни что иное, как инструмент угнетения и подавления. Он создан лишь для того, чтобы управлять магами, связывая их по рукам и ногам, превращая в жалкое подобие самих себя. Подверженные давлению, мы лишаемся нашей мощи, нашей сути, становясь похожими на тех, кого должны превосходить.       Я говорю «мы», так как Статус Секретности — это абсурдное соглашение — затрагивает всех магов, которые ещё находят в себе смелость гордиться тем, кем они являются. Они говорят — раскрывают то, что власти стараются держать в узде тех, чья сила их превосходит; обличают их в сознательном, единоличном контроле магии как ресурса.       За это их нарекают безумцами. Но не верно ли то, что они отстаивают то, что принадлежит им по праву? Свою магию. Свою силу. Самих себя…»       Этот отрывок был самым чётким из всех тех, какие Анри доводилось встречать в этой книге. Он не столько читал его, сколько понимал и чувствовал. Ему не единожды доводилось видеть, как правила, введённые кем-то в Министерстве магии, мешают ему, Драко или дяде Люциусу дышать полной грудью. Ограничения преследовали их повсюду, и даже змеиная натура Малфоев не могла полностью побороть это.       Анри хотелось бы знать больше о том, кто стоял за обложкой с изображением уробороса. Он был убеждён в том, что общение с этим человеком дало бы ему намного больше, чем книга. Слышать кого-то вживую всегда было в сто крат лучше написанных слов, но почему-то именно сейчас Анри чувствовал в этом особую потребность.       Он желал поговорить с автором, но не имел такой возможности — могло пройти почти четыре века с того момента, как эта книга увидела свет.       И лишь иногда, зачитываясь допоздна, он словно бы слышал шёпот, смешанный с ветром, гуляющим в башне.       — Хей, Принц, идёшь на квиддич? — мальчик вздрогнул, услышав громкий голос Хиллиарда. Ему едва удалось убрать книгу обратно в большой карман мантии, прежде чем староста приблизился к креслу. — Слышал от Седрика, что сегодня у Поттера первый матч.       — Разве ты не хочешь его поддержать? — с другого бока появилась Пенелопа, широко улыбаясь. — Будет весело.       — Я не фанат квиддича и, признаться, болел бы за Слизерин, — сказал Анри. Смотреть на триумф Гарри не было сил, а о победе Гриффиндора ему непременно сообщат позже.       — Ты же во всём поддерживаешь традиции магов? — искренне не понимала Иви. — Разве квиддич нельзя к ним отнести?       Анри скривился, едва сдерживаясь, чтобы не сказать: «Вы не понимаете, это другое!»       — В любом случае, ты должен пойти, — настаивал Роберт. — Я попросил Дэвиса занять нам места. Ему, как капитану сборной, делают некоторые... поблажки.       Пенелопа хлопнула в ладоши:       — Благодаря тому, что наш дорогой староста вовремя подсуетился, я, ты, Роберт и милая Виви имеем возможность лицезреть турнир по квиддичу с лучших мест, — сказала Кристал, похлопав спинку кресла недалеко от головы Анри, намекая ему о том, что пора идти.       Мальчик не стал с ними спорить, зная, что когтевранцы бывают ещё более упрямыми, чем гриффиндорцы.       — Хорошо, но я беру с собой книгу.       — Тогда встретимся на поле. Мне нужно заскочить к знакомым с Гриффиндора и пожелать удачи.       Пенелопа махнула рукой своим сокурсникам и покинула гостиную. Анри старался не думать о том, что староста ушла далеко не к игрокам, а к Перси Уизли.       — Я тоже оставлю вас, — заявил Хиллиард. — Профессор Флитвик хочет обсудить мой проект. Тот, который с волчками.       — Удачи, — Иви широко улыбнулась Роберту и похлопала по плечу, насколько позволял рост. — А ты, Анри?       — Пожалуй, мне есть куда сходить. Мой друг будет подбадривать свой факультет и поднимать их моральный дух, а мне нужно его поддержать, — хмыкнул мальчик, магией уменьшив книгу так, чтобы та поместилась в карман. — До встречи, Виви.

***

      Найти Драко не удалось, как и попасть в гостиную Слизерина. По пути Анри столкнулся с Гринграсс, но она спешила в совятню, сказав лишь то, что видела Малфоя только на обеде, который был несколько часов назад.       Из подземелий Анри не ушёл. Напротив, он пошёл в самую глубь, надеясь не наткнуться на призраков. Дверь, ведущая в апартаменты Северуса, легко поддалась, впуская мальчика внутрь тёмного помещения. В воздухе стоял аромат лекарственных трав, которые сильно отличались от тех, какие использовались при варке зелий против головных болей или для восстановления энергии.       Анри прошёл вглубь комнат, обнаружив своего опекуна напротив дымящегося котла. Северус молча кивнул ему, как бы показывая, что увидел своего подопечного, и продолжил сосредоточенно помешивать странную жидкость, о предназначении которой мальчик ничего не знал.       Для зелья восстановления, которое было одним из более востребованных во время учебного года, требовалась бы мята, собранная во время полнолуния, и порошок лунного камня. Их на столе не было, ровно как и сока светлячков для зелья против мигреней.       И Анри был уверен — эссенция слизи рогатых слизней не используется в товарах для восстановления поврежденных тканей.       Мальчик недовольно прикусил губу, скорчив задумчивую гримасу. Его голова была переполнена сложными размышлениями. Что-то было не в порядке, но его не посвящали в детали.       Пока не заметил скошенную линию плеч.       Военная, или, как говорили у магов, авроратская выправка, напоминавшая о том, что профессор зельеварения не только преподаватель, но и умелый дуэлянт, сопровождала Северуса столько, сколько Анри всегда помнил. Образ ровной спины опекуна крепко закрепился в его сознании, став ассоциацией защиты, безопасности. Сейчас же она исчезла.       Мальчик обошёл стол, закрывавший ему вид, и обо всём догадался — у Северуса были проблемы с ногой, поэтому он едва мог ровно стоять.       — Что произошло? — спросил он, не отводя взгляд от согнутой ноги.       — У нас никогда не будет собаки, — вместо ответа заявил Северус, постучав палочкой по котлу. — Даже крошечной чихуахуа.       — Кого?       — Никого. Их у нас тем более не будет, — исправил Снейп. — Они маленькие и злобные.       — При чём здесь собаки? — недоумевал Анри, перестав быть таким спокойным, как мгновение назад. Незнание того, что случилось с опекуном, шедшее в купе с непониманием того, о чём он говорил, удручало.       — Не забивай этим голову, — отмахнулся мужчина и, прихрамывая, подошёл к дивану, едва не упав на него. — Так зачем ты здесь?       Анри внимательно проследил за тем, как Северус медленно двигался, страдая от того, что каждое движение отдаёт болью, и сел рядом, расправляя складки на мантии. Он ненавидел боль. Саднящие раны, оставляющие шрамы на бледной коже. Алые пятна, растекающиеся голубыми, фиолетовыми синяками. Вывихи, отдающие чем-то тупым, протяжным. Шипение зелий, горечь их послевкусия. Всё это вызывало неприятные чувства.       Смотря на плотно сжатые бледные губы и то, как едва уловимо Северус морщится от каждого шага, стараясь не показать своей слабости, Анри убедился ещё в одной вещи — боль тех, кого он любит, ощущается в сто крат сильнее, чем собственная. Она отдаёт под рёбрами и бьёт под дых.       Анри знал, что Северус ему ничего не скажет. Не захочет лишнего внимания и суеты. Словно он не верит, что кому-то есть до этого дело. Его подопечный, который по-настоящему переживал, ничем не смог бы помочь, потому что такие зелья готовят либо высококвалифицированные зельевары, либо колдомедики Мунго, коими мальчик не являлся. Ему оставалось лишь наблюдать и надеяться на скорое выздоровление.       Он чувствовал себя бесполезным. Бездарным. Глупым. Просто ребёнком. Таким же, какими были сотни детей в Хогвартсе.       За исключением одного.       Анри тряхнул головой и убрал за ухо выбившуюся прядь волос.       — Я искал своего дракона, — объяснил мальчик. — Его никто не видел после обеда. Полагаю, он в гостиной вместе с командой.       — Но ты не знаешь пароль, — догадался Северус. — Твои приятели тебе не сказали?       Анри взглянул на него самым невинным взглядом, какой только сумел изобразить.       — Не думаю, что нашёлся бы кто-то, кто рискнёт поставить свой факультет в уязвимое положение.       — Наследие змеи. Если пойдёшь сейчас, то успеешь увидеть Драко прежде, чем он пойдёт на матч.       Анри кивнул, поняв намёк. Он встал с дивана и, прикусив губу, обернулся. Нога Северуса всё ещё вызывала у него беспокойство, однако мальчик попытался справиться с этим — расспросами ему ничего не добиться.       — Что-то ещё?       — Нет...       Вопреки своим словам, Анри не сдвинулся с места. Он опустил свою маленькую ладонь на чужое плечо, затянутое плотной, грубой тканью мантии. Словно этот крошечный жест мог передать все его чувства: переживание, спрятанный на дне зелёных глаз страх и безмолвную поддержку.       — Я пойду.       Северус молча наблюдал за тем, как закрылась входная дверь. В душе теплилось что-то светлое, крутилось беспокойным, пушистым комом.       Он и правда не один.

***

      — Наследие змеи, — произнёс Анри перед портретом, предприимчиво сунув сине-белый галстук в карман мантии.       Гостиная Слизерина сильно отличалась от Когтеврана. Более мрачные, тёмные оттенки и обилие бархата шли вразрез с легкими тканями, к которым привык Анри. Здесь не было тех огромных уютных кресел, в каких мальчик проводил каждый вечер, хотя он был уверен, что смог бы удобно устроиться на длинной изумрудной софе посреди комнаты.       В каминах разгоралось яркое пламя, но оно казалось холодным, ненастоящим. Таким же казались окна — иллюзией, не стоящей рядом с теми свободными, дышащими жизнью видами с башни Когтеврана.       — Принц, — Забини показался сбоку, как только Анри пересёк порог гостиной. — Факультет перепутал?       — Я к Драко.       — А пароль как узнал?       — У меня свои источники, — Анри сделал два шага в сторону, тщетно пытаясь отстоять своё личное пространство, которое Блейз вновь потревожил, приобнимая когтевранца.       Драко нашёлся в другом конце гостиной, сидя напротив капитана команды по квиддичу. Рядом с ними расположились остальные игроки: кто на подоконнике, кто на подлокотнике, а иные и вовсе расселись на полу, о чём-то переговариваясь.       — ...Вуд много нам наобещал, — донеслось до ушей Анри. — Говорит, в этом году победа за ними. Не знаю, какое у них там «секретное оружие», но, я вам говорю, не смогут они выиграть!       Драко ухмылялся, зная о том, кто должен был принести славу Гриффиндору этим днём, но не спешил делиться этим с остальными.       — Вы хорошо тренируетесь, — сказал он, и в голосе угадывалось что-то по-детски преданное, словно бы Малфой искренне верил в то, что верх одержит его факультет. — Вуд и его шайка вам не помеха.       Анри молча, словно не происходило ничего странного, сел на подлокотник у кресла Драко, отмечая, что оно действительно не такое мягкое, как в гостиной Когтеврана. Малфой, замолчав, с недовольным выражением лица развернулся, но, поняв, с кем теперь делит место, фыркнул и продолжил подбадривать Флинта в своей особой, несколько язвительной манере.       — Это ещё кто? — спросил Монтегю.       — Анри Принц, — представился мальчик, вежливо кивнув в знак приветствия. — Целиком и полностью болею за вас.       — У него нет выбора, — подскочил к ним Блейз с широкой улыбкой.       — Раз за нас, то считай свой, — заявил Майлз Блетчли, подпиравший стену возле шумной компании.       В этих словах, на самом деле, было мало искренности, но Анри они пришлись по душе — по крайней мере, его не прогнали.

***

      Пенелопа утащила Анри на трибуны, повязав на шею тёплый синий шарф. В кармане его мантии была уменьшенная книга, дочитать которую из-за радостно кричащих и вопящих учеников было невозможно. Роберт сидел справа от мальчика, протягивая ему волшебную свистелку — та не только издавала звук, но и посылала в воздух маленький цветастый фейерверк.       — Мы думали, что ты не придёшь, — сказала Иви с такой же свистелкой в руках. Её щека была разрисована в цвета Гриффиндора, показывая, за какую команду она болела. — Рада, что ты здесь.       Анри, сильнее кутаясь в шарф, перевёл взгляд на поле. Команды ещё не вышли, однако стадион уже взрывался от переполняющих зрителей чувств — все с нетерпением ждали начала игры.       Взгляд зацепился за преподавательскую ложу — тёмная фигура, нужная Анри, нашлась сразу. Северус сидел один, не общаясь с преподавателями, в отличие от болтающих Флитвика и Стебль. Профессор Макгонагалл была на другой части стадиона, курируя комментатора этого матча. Дамблдор, как слышал Анри, был в Министерстве магии, отчего на трибунах не появился. Ровно как и профессор Бинс, который не покидал стен замка.       Наконец, игроки стали появляться на поле, выходя друг за другом — ловцы шли в конце, замыкая строй. Иви и Пенелопа радостно махали руками, приветствуя Гриффиндор. Роберт и Анри свистели в поддержку Слизерина. Напротив них, на трибунах львов, кто-то развернул плакат «Поттера в Президенты!»       — Это же магловский правитель? — поинтересовался первокурсник, вспоминая всё то, что он слышал от дяди Люциуса о магловской политической системе.       — Да, но в Англии его нет, — ответил Хиллиард.       — У нас Премьер-министр и Её Величество Королева, — уточнила Иви.       — У нас Министр Магии, — исправил Анри. Роберт фыркнул, но высказаться не успел. На поле появился Гарри Поттер, от появления которого стадион начал шуметь ещё сильнее.       Маленький, щуплый мальчик с копной непослушных, чёрных волос. На глазах — круглые очки в тонкой металлической оправе. Никто не видел шрам, но все знали — это Гарри Поттер. Это их Герой.       Анри не следил за ходом игры, смотря то на игроков, то на чистое небо. Поимка снитча его не интересовала, как и летающие словно бладжеры близнецы Уизли, и слишком явные уловки, использованные сборной Слизерина.       Глаза время от времени цеплялись за крошечную фигуру Гарри в воздухе и за его группу поддержки в лице Уизли, Грейнджер и Хагрида. У Анри чесались руки — хотелось читать, но крики, доносящиеся со всех сторон, его отвлекали, как и радующаяся каждому ловкому манёвру львиной команды, дёргая мальчика из стороны в сторону.       Игра была в самом разгаре, когда цепкий взгляд Анри уловил странные, хаотичные движения метлы Гарри. Та брыкалась, словно необузданный летающий конь, желая скинуть с себя неугодного наездника. Мальчик нахмурился — это было странно. Поттера не допустили бы до игры, одной из важнейших игр Гриффиндора в этом году, если бы он не умел держаться в воздухе.       Когда Гарри уже висел на метле, держась за рукоять одной рукой, Гермиона вскочила со своего места и, пока всё внимание было приковано к Поттеру, куда-то помчалась, пока Рон продолжал наблюдать за своим другом через бинокль.       — Роберт, я скоро вернусь, — торопливо сказал Анри и протиснулся сквозь глазеющую толпу.       — Смотри, чтобы тебя не задавили! — крикнул ему вслед Хиллиард.       — Ревелио Вестигиум Гермиона! — воскликнул мальчик, как только отошёл в сторону, разрезая воздух взмахом волшебной палочки.       Перед глазами появилась тонкая, едва заметная глазу полоса, напоминавшая блики света на воде. Стоящие бок о бок ученики путали след, создавая рябь, отчего Анри путался и уходил не туда. Когда же ему удалось настигнуть Грейнджер, она уже подобралась к преподавательской трибуне, сбивая с ног Квиррелла.       Они оказались прямо под преподавательской ложей. Отсюда даже было слышно, как профессор Флитвик обеспокоенно говорит что-то сидящим рядом коллегам.       — Ты что творишь? — спросил он, хватая девочку за плечо. Гермиона резко скинула с себя его руку, призвав к молчанию коротким: «Тшш!»       — Не мешай, — недовольно сказала она, достав из кармана волшебную палочку. — Нужно помочь Гарри.       — И чем же, юная фанатка троллей? — Когтевран не упустил момента, чтобы не подразнить Грейнджер за её прошлую выходку, которая могла стоить им всем жизни.       — А вот этим! — с этими словами Гермиона резко взмахнула палочкой, из которой тут же посыпались искры, падая на чью-то одежду.       Анри опешил — гриффиндорская импульсивность или, что звучит более подходяще, дурость была заразна. Грейнджер уже дважды заставляет его задуматься над тем, что Шляпа была права, не определив девочку на Когтевран. Она, несомненно, умна, но всё чаще производит неприятное впечатление.       — С ума сошла?! — воскликнул Анри, посылая Агуаменти на чужую мантию.       Однако нескольких мгновений бездействия было достаточно для того, чтобы учитель, на которого напало заклинание гриффиндорки, успел заметить, что полы его мантии охватило пламя.       Гермиона сделала вид, что не имеет отношения к этому инциденту, заинтересованно смотря за тем, как Гарри из последних сил держится на метле. Послышался гневный голос пострадавшего профессора — Анри осознал, кому именно тот принадлежал.       Северус встал со своего места, стремясь найти виновника. Гермиона попыталась осторожно уйти, но Анри схватил её за руку, сжав её запястье.       — Эй!       — Сбежать — это не про Гриффиндор, разве не так? — спросил мальчик.       — Он же заметит!       — Конечно, — кивнул Анри. — А если не заметит, то я позову.       Грейнджер не успела высказать всё то, что думает о нём, когда Снейп обратил внимание на них. Он, скривив тонкие губы в презрительной, недовольной гримасе, повернулся в их сторону.       — Что здесь творится?!       — Эм... это... досадная ошибка, сэр, — растеряно ответила Гермиона, переведя взгляд в сторону стадиона. Там Гарри, неожиданно для всех, смог вскарабкаться на метлу. На лице девочки появилась лёгкая улыбка. — Прошу прощения, сэр.       — Досадная ошибка? — повторил он с явной иронией. — Что скажет мистер Принц?       — Умышленный поджог, сэр, — Анри не стал медлить с ответом.       Гермиона бросила на него возмущённый взгляд, но мальчик это проигнорировал. Он мог и одновременно с этим не мог понять, почему она недовольна. С одной стороны, было очевидно, что Грейнджер не нравилось то, что её поймали с поличным и вот-вот накажут. С другой стороны, на что она рассчитывала, когда решила поджечь собственного профессора?       Анри не считал, что это стукачество. Гермиона не была его другом, и он не видел причин для того, чтобы её покрывать. Будь на её месте Дафна или, возможно, даже Иви, то он бы рискнул.       — Я... Это вышло случайно!       — Насколько неразумным человеком нужно быть, мисс Грейнджер, чтобы использовать огненное заклинание в людном месте? Вы не могли немного подумать и понять, что это опасно?       Её щёки покраснели. Ей было стыдно, но это чувство не помешало ей почувствовать радость от своего поступка — Гарри не пострадал, больше никто не контролировал метлу.       — О вашем наказании мы поговорим позже, мисс Грейнджер. С вашего факультета, мистер Принц, я снимаю два балла за то, что не помешали ей, и назначаю два балла за честность. Свободны. Оба.       Анри кивнул, ровным счётом ничего от этой ситуации не потеряв, и потянул Гермиону в сторону выхода с трибун. У него было много вопросов, и он был намерен получить ответы, когда стадион взревел. Сотни аплодисментов раздались с такой силой, что Анри почувствовал, что вот-вот оглохнет.       — Гарри Поттер поймал снитч! Сборная Гриффиндор победила со счётом 170:60! — прокричал Ли Джордан, закончив свою речь комментатора особенно счастливой, довольной нотой.       Анри закатил глаза. Конечно же, Гарри Поттер поймал снитч.

***

      Анри не мог отпустить Гермиону так легко, поэтому теперь сидел в хижине Хагрида вместе с Грейнджер, Уизли и своим близнецом. Гарри, сияя как начищенный медный таз, пытался объяснить, что происходило с его метлой.       — Это всё Снейп, — заявил Рон, не глядя в сторону Анри. — Мы с Гермионой всё видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинания.       — Может, он просто комментировал происходящее? — предположил когтевранец, продолжая пить чай, заботливо предложенный полувеликаном. До того, который заваривает тётушка Цисси, он недотягивал, но Анри старался быть вежливым.       — Соглашусь. Чушь всё это. Зачем Снейпу делать такое? — спросил переволновавшийся Хагрид.       Рон, Гарри и Гермиона переглянулись. Анри почуял неладное.       — Рассказывайте. Что такого придумали ваши гениальные умы, раз вы решили, что школьный профессор может вас убить, — сказал он, скрестив руки на груди. Поттер по одному этому жесту понял, что смолчать не получится.       После Самайна Гарри словно бы стал ощущать эмоции своего брата острее, ярче. Будто бы связь между ними сейчас натянулась почти до треска. Анри был недоволен поступком Гермионы и обвинениями Рона, и Гарри чувствовал, как сильно это задевает его самого. Ему не хотелось ругаться со своим близнецом. Не после проведённого вместе Самайна, но его друзья всё время создавали повод для ссор.       — Я кое-что узнал о нём, — сообщил Гарри. — В Хэл... Самайн он пытался пройти мимо трёхголового пса. Пёс его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пёс.       — Так вот почему он хромал, — кивнул Анри. — И что, Герой, думаешь, твоя смерть была бы для него... чем? Местью этой школе? Какой у него мотив?       — И как вы про Пушка узнали? — удивился Хагрид.       — Про Пушка?       — Ну да — это ж моя собачка. Купил её у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились. А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…       — Что охранять? — спросил Гарри, когда Хагрид замолчал на полуслове.       — Всё, хватит мне тут вопросы задавать. Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?       — Снейп пытается украсть эту вещь! — протестовал Рон, желая узнать, что именно прячет директор.       — Чепуха. Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает.       — Но ведь он пытался убить Гарри! — настаивала Гермиона. — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я всё о нём прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того, чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снейп не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль, и потом видела, когда к нему подкралась!       Анри хмыкнул:       — Ты всё знаешь о магии? Сколько ты учишься в Хогвартсе? Два месяца? — ядовито спросил он. — Полагаю, уже пора устраивать дуэль с самим Дамблдором, ты ведь всё знаешь о магии, да?       — Спокойно, парень, — попытался успокоить его Хагрид, но Анри был настолько раздражён их пустыми обвинениями и глупыми высказываниями, что не смог себя сдержать, растеряв всякую аристократичную выдержку.       — Вы хоть осознаёте серьёзность ваших обвинений? Вы понимаете, что грозит человеку, если ваши слова воспримут всерьёз? Хотя бы ты, Уизли, должен знать, как расправляются с магами, нарушившими закон!       — А что с ними происходит? — спросил Гарри, и это прозвучало настолько невинно на фоне серьёзных слов его близнеца, что Анри не сразу смог ответить.       — Азкабан.       Гермиона судорожно вздохнула, испугавшись. С её тягой к книгам она не могла не знать про тюрьму для волшебников. Рон выглядел не лучше — он побледнел, вспомнив, как в детстве Фред и Джордж пугали его дементорами.       — Это не просто прохожий, а профессор в Хогвартсе. Поверьте, попечительский совет бы довёл это дело до Везингамота.       Анри резко повернулся к Гарри. Он не мог объяснить этот порыв, однако ему отчаянно хотелось, чтобы Поттер хотя бы сейчас, в этот самый раз по-настоящему прислушался. Не стоял немой рыбой, не смотрел своими большими зелёными глазами, а вник в суть того, что говорил его брат.       Желание защитить своего опекуна, своего самого родного человека вылилось в то, что Анри был готов довериться Гарри, если бы тот только мог сказать своим друзьям: «Да, наверное, мы что-то перепутали». Мальчик был согласен даже на то, чтобы тот обвинил Слизерин в попытке сорвать игру.       Поттер словно бы перенял на себя эти чувства — он колебался, считая доводы Анри разумными, но его страх обидеть друзей, которые так стараются ради него, был не чуть не меньше, чем страх окончательно разрушить те хрупкие отношения, которые были у них с братом.       Гарри оказался между молотом и наковальней. С одной стороны были Рон и Гермиона, которые, несмотря на его огромную популярность в мире магов, общались с ним искренне, переживая о нём и интересуясь им по-настоящему. Они стали его первыми друзьями, и это было слишком сладко, чтобы Поттер мог легко отказаться от них.       Но его брат, который был надменным и возвышенным настолько, что Гарри приходилось задирать голову, чтобы хоть немного приблизиться к нему, был ему дорог. Именно поэтому мальчик не мог решиться, на чью сторону ему следует встать.       Это не было под стать тому, кто носил имя гриффиндорца. Но это было подходящее поведение для того, кто никогда прежде не знал ни дружбы, ни семейной любви.       — Хорошо, — неожиданно сказал Анри, отвернувшись от своего близнеца. — Я докажу, что профессор Снейп не пытался заколдовать метлу.       — Он всё ещё ведёт себя подозрительно, — менее яростно, но всё ещё упрямо сопротивлялся Рон.       — Потому что ты его подозреваешь, вот тебе и кажется, что он себя так ведёт.       — Но ведь...!       — Всё, хватит вам, — остановил их Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы все, слушайте сюда: Анри прав, вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…       — Николоса Фламеля? — заинтересовался Анри. — При чём тут Николас Фламель?       — Ни при чём! Эгей, уже вечер, вам пора в замок. Иначе Филч поймает, да. Ступайте, ступайте.

***

      — Наследие змеи, — сказал Анри перед тем, как войти в проход, скрытый портретом.       — Принц? — удивилась Дафна, пройдя мимо него с книгами в руках. — А как ты... Малфой сказал?       — Нет, но я его ищу, — ответил он, осторожно перехватывая из её рук несколько тяжёлых томов, — Не видела?       — Он у себя, только ушёл. Что случилось?       — Нужна помощь. Сюда? — мальчик указал на небольшой стол возле той софы, которую отметил ещё в начале дня.       — Да, спасибо за помощь, — Гринграсс опустила на деревянную поверхность оставшиеся книги, — Я могу позвать его.       — Буду рад. И, думаю, мне нужны вы с Ноттом и Забини.       Дафна улыбнулась:       — Дай мне пару минут.       Девочка, довольная тем, что их маленькое общество снова собирается вместе для обсуждения какого-то важного дела, скрылась в коридоре, ведущем в спальни мальчиков.       Через некоторое время они все сидели в дальнем углу гостиной. Блейз, словно он только вылез из кровати, занял целое кресло, лишь Дафне удалось присесть на подлокотник. Её ноги забавно свисали, и она медленно качала ими туда-сюда, от чего школьные туфли время от времени сталкивались с тихим стуком. Тео расположился на диванчике, подперев рукой голову, и с хитрой улыбкой поглядывал в сторону Анри. Драко сидел рядом с Ноттом, выглядя расстроенным.       Когтевранец стоял перед ними, словно вещая со сцены:       — Итак, у нас есть возможность поставить на место гриффиндорцев, — услышав это, Блейз улыбнулся, а Драко одобрительно фыркнул, — Вы видели, что творилось с метлой Поттера?       — Она сошла с ума, — кивнула Дафна.       — Да. Грейнджер уверяет, что видела, как профессор Снейп насылал проклятие на метлу. Уизли её поддерживает. Он уверен, что профессор пытался убить Поттера.       — Что?! — закричал Малфой, от чего Нотт шикнул на него, призывая к тишине, — Что «тш»? Ты слышал, что эти идиоты думают? Наш декан замыслил убийство! Это же клевета!       — Это какой-то бред, — согласилась Дафна, хмуро рассматривая блики на своих туфельках, — В этом нет никакого смысла.       — И действовать так открыто... совсем не в духе Слизерина, — продолжил Тео, — И что натолкнуло их на эту мысль?       — Это самое интересное. Грейнджер видела, как профессор неотрывно смотрит на Гарри и что-то шепчет. Она даже подожгла его мантию, чтобы отвлечь.       — Безумная! — сделал вывод Малфой под хохот Блейза, который то держался за живот, то театрально смахивал слёзы.       — Грязнокровка, — пожала плечами Гринграсс, — Мы должны доказать, что профессор Снейп не причастен к тому инциденту с метлой?       — Я рассчитываю на вашу помощь.       — Конечно, господин инспектор, — продолжал смеяться Блейз.       — Кто? — спросил Нотт.       — Магловский полицейский. Не смотрите на меня так, мой третий отчим любил их... как их? Фильмы.       Анри, сдвинув Драко, сел на диван, задумчиво глядя на потолок. Никакого звёздного неба и созвездий. Скучно и серо, ему показалось отличной идеей добавить несколько фресок с достижениями Салазара Слизерина или кого-нибудь такого же выдающегося, как Мерлин.       — Ты с нами? — позвал Малфой, — Что ты там увидел? — он запрокинул голову, выглядывая что-то на потолке.       — Ничего, — отмахнулся Анри и решил, что фрески отвлекали бы его ничуть не меньше, чем чистый серый цвет, — Я думаю, что нам нужно осмотреть место, где летал Поттер. В чём-то Грейнджер была права — тот, кто наслал заклинание, должен был всё время смотреть на метлу.       — Если это не кто-то посторонний, то это либо профессора, либо старшекурсники, — со знанием дела сказал Забини, — Что вы на меня так смотрите? Мой второй отчим был специалистом по проклятиям.       — Это звучит разумно, — Тео, взъерошив свои кудри, поддержал Блейза, — Даже если заклинание было несложным само по себе, «Нимбус-2000» имеет защитные чары против магического влияния, да и сосредоточиться при таком скоплении людей, на шумном стадионе сможет не каждый.       — Вот поэтому я и сузил круг поиска до профессоров и старших курсов. Вероятно, отличников старших курсов.       — Начало положено. Пошли, Драко, — Анри встал, похлопав друга по плечу, — Сбегаем на стадион, пока не было отбоя.       Малфой поднялся следом, бросив на когтевранца недовольный взгляд, хотя весь его вид говорил о том, как ему нравится то, что на это дело позвали именно его.       — Он вместо Ватсона, — тем же знающим тоном заявил Блейз так тихо, чтобы отошедшие на пару шагов Малфой и Принц его не слышали.       — Кто? — не поняла Дафна.       — Говорю же, отчим фильмы любил...

***

      На улице поднялся сильный ветер. Анри пришлось кутаться в свою мантию, натягивая ворот до самых глаз. Малфой шёл рядом с ним, то и дело поглядывая на отдаляющийся замок. Дорогу им освещало заходящее солнце, которое с каждым днём грело всё слабее, пуская зиму в её владения.       — Ты помнишь, где висел Поттер?       Драко, неохотно достав руку из кармана, указал на один из участков в небе, чуть левее ворот Гриффиндора.       — Значит, примерно... — Анри поставил два указательных пальца на то место, куда показывал Малфой, и стал двигать один из них в направлении трибун.       Сразу отпали ученики Пуффендуя, им обзор загораживала сборная Слизерина, поэтому они едва ли могли сосредоточить всё внимание на Гарри.       — Это ведь... Ложа преподавателей, — растирая красный нос, сказал Драко, — Выходит, действительно замешан кто-то из профессоров?       — Но кто? Все без ума от Героя.       — Можно исключить профессора Макгонагалл, она была с Ли Джорданом.       — Верно. И опекуна. Это не он.       Драко верил — это не мог быть его крёстный.       — Нужно вспомнить, что было во время матча... Должно быть что-то такое, что дало бы подсказку.       — Я следил за игрой, — признался Малфой, — Но ты не любишь квиддич. Приходит что-нибудь на ум?       Анри покачал головой. Он был так занят тем, чтобы не потерять из виду Гермиону, что не обратил внимание на то, что происходило вокруг. Ему, быть может, и удалось заметить что-то, вот только это совершенно не запомнилось.       — Спроси у остальных. Если повезёт, они неожиданно расскажут нам что-нибудь важное, — вздохнул мальчик, поднимаясь по влажным от недавнего дождя ступенькам ближе к местам профессоров.       — И что теперь?       — Проверим кое-что.       Анри прошёлся вдоль мест преподавателей, произнося заклинание для обнаружения магического следа. Один такой появился чуть ниже, там, где Гермиона использовала заклинание огня, а он сам наколдовал воду.       На самих же сидениях был слабый сгусток магии, который ощущался как летающая в воздухе пыль. Анри предположил, что заклинание не вступило в свою полную силу, и понял, что именно Грейнджер этому помешала — это было место, где сидел Северус.       — Был бы здесь Уизли, он бы упал в обморок от радости, — фыркнул Малфой, — А там что?       Они прошли дальше, за гобелен с гербом Хогвартса, где магия расплывалась серым, холодным облаком. Анри почувствовал, как температура упала на несколько градусов — мороз неприятно колол кончики пальцев и щипал за тонкий нос.       — Вот оно, — победно сказал он, улыбнувшись, — Судя по размеру облака, заклинание использовалось длительное время.       — А выяснить тип заклинания нельзя?       Анри покачал головой:       — Нет, использованная мной магия не такая мощная. Она только усиливает уже имеющиеся следы.       Анри не мог использовать более мощное заклинание. Пусть Самайн, этот прекрасный и волшебный праздник, положительно сказался на нём и его силах, благодаря чему даже та стычка с троллем не привела к попаданию в больничное крыло с истощением, его организм бы не выдержал. Сложная магия требовала практики, а та — энергии и времени. Попытка использовать её без подготовки только бы навредила, не принеся никакого результата.       Поэтому Анри был вынужден довольствоваться малым. Он достал из кармана своей мантии записную книжку, сделав на чистой странице запись о том, что удалось обнаружить. После этого они с Драко вернулись в замок и разошлись на первом же повороте в свои гостиные.       Следующим днём Анри был задумчив даже больше, чем это бывало обычно. Весь завтрак он сидел, погружённый в свои мысли, и даже Пенелопе не удалось его разговорить.       — Что с тобой? — поинтересовалась Иви, светясь радостью от победы команды, за которую болела, — Ты не заболел?       — Нет, спасибо за заботу, — учтиво ответил Анри.       — Колись, — не успокаивалась Пенелопа, — Не думаю, что тебя так расстроил проигрыш Слизерина.       — Лучше скажи, — посоветовал Роберт, насаживая на вилку кусочек омлета, — Не отстанет.       — Мне не даёт покоя тот случай с метлой, — Анри начал издалека, желая послушать, что могли бы заметить его сокурсники.       — Да, это было странно, — согласилась Кристал, перекладывая свою оладью в тарелку Анри, — Я думала, что Поттер переволновался, вот и не смог сладить с метлой.       — Разве это возможно? Девочки в моей спальне говорят, что это были уловки слизеринцев, — поделилась мнением Иви и потянулась к бекону, едва не запачкав рукав мантии.       — Маркус Флинт действует слишком агрессивно и открыто, — напомнил Роберт, — Иви, будь добра, подай салат. Да, спасибо... Не в его духе заниматься таким, слишком много подготовки.       — И вы не замечали ничего странного?       Никто из них не смог вспомнить ничего примечательного.       — Эх, — вздохнула Иви, — если бы у нас было что-то, что могло бы читать наши мысли. Ну знаете, какая-нибудь машинка, которая могла бы посмотреть наши воспоминания и сказать, что необычного в них было.       Анри замер, остановив вилку с кусочком оладьи на половине пути. Он посмотрел на Иви с широко раскрытыми глазами, поражаясь тому, как ему самому не пришло это на ум.       — Омут памяти!       — Омут памяти? — переспросила Винсент.       — Омут памяти, — кивнул Хиллиард, — Артефакт для просмотра и хранения воспоминаний. Слышал, что в кабинете директора есть такой, но, Анри, ты же не собираешься пробраться к нему? Оставь это дело, — тихо, почти шёпотом посоветовал Роберт, — профессора сами с этим разберутся.       — А он прав, — согласилась Пенелопа, указав вилкой в сторону старосты, — Не нашего ума дела.       — Конечно, я не собираюсь в это лезть, — заверил их Анри, думая о том, что один слизеринец с тягой к артефактам мог бы помочь ему.       Встретиться с Тео удалось только после третьего занятия, когда слизеринцы выходили из подземелья. Драко был в компании Пенси Паркинсон, поэтому Когтевран ограничился коротким приветствием и подошёл к Нотту.       — Что ты можешь сказать об омуте памяти?       Теодор окинул его своим особенным, знающим взглядом тёплых глаз:       — А я всё думал, когда ты спросишь. Думаю, омуты не слишком сложные в своём устройстве. Проблема в их размере.       Тео кратко обрисовал то, как создаётся омут. В его основу положен любой сосуд: кубок, чаша, таз. Сейчас в качестве материала особенно распространены серебро и лунный камень, усиливающие магические свойства. Также туда входит сердцевина, которая способна впитывать воспоминания, что и делает омут памяти хранилищем.       Самой важной деталью омута была так называемая «глубина» сердцевины, от которой и зависело то, как много воспоминаний в себя вместит этот артефакт.       — Это и есть причина, почему омут памяти такой большой. Его размер зависит от размера сердцевины.       — А если не нужно хранить эти воспоминания? Только посмотреть.       — В теории, — Нотт хитро улыбнулся, — можно заменить сердцевину на ту, которая имеет меньшую «глубину» и, соответственно, размер. Например... Роса с листьев мнемоники.       — Профессор Стебль рассказывала, что мнемоника впитывает в себя воспоминания из окружающей среды, — вспомнил Анри, — Звучит несложно.       — Так и есть. С меньшей, а соответственно менее мощной сердцевиной, омут потеряет многие свои свойства, но самое главное сохранит. Если погрузить воспоминания, полагаю, пятидневной давности, то они всё ещё будут чёткими.       — Чисто в теории, ты смог бы сделать что-то вроде омута памяти, если я достану росу мнемоники?       Тео, казалось, задумался, но в глазах, светящихся чем-то шальным и горячим — то был огонь настоящего творца, которому дали свободу.       — Смог бы, — кивнул он, — Полагаю, он будет несколько кривым и недолговечным, но я бы смог.       — Будет тебе роса, — пообещал Анри, — Эй, Малфой!       Пэнси цокнула языком, но Драко не обратил на неё внимание, подходя к своему другу:       — Что такое?       — Нам нужна роса мнемоники.       — И..?       — Попроси у дяди Люца. Сможешь отправить письмо к вечеру?       — А сам? — предложил Малфой.       — Тогда он точно поймёт, что я что-то задумал и, может быть, скажет опекуну.       — То есть, если попрошу я, он не поймёт, что ты что-то задумал? — Драко вскинул брови, всем своим видом показывая, насколько глупыми были слова Анри, — Серьёзно?       — Скажи, что это нужно на травологию или что-нибудь ещё в таком духе. Чем раньше, тем лучше.       — Хорошо, будет тебе роса мнемоники.       Тео отчего-то хохотнул, из-за чего Драко фыркнул, назвав его странным.

***

      На следующий день у них уже была роса, которую они передали в руки Тео. Нотт взял себе в помощники Дафну, а Блейза отослал подальше, сказав, что тот скорее всё сломает, чем аккуратно воссоздаст артефакт.       Работа шла полным ходом. И чем ближе она была к завершению, тем тревожнее становилось Анри. Пока Малфой становился всё более невыносимым в отношении Поттера, Уизли — в отношении Принца. Рон постоянно напоминал об их споре, ожидая доказательств. Он не забывал напоминать об этом на каждом совместном занятии Когтеврана и Гриффиндора, порой доводя Анри похлеще, чем Драко Гарри.       Тео обещал, что хотя бы раз омут памяти сработает. Однако для этого нужны были воспоминания — в этом и заключалась проблема. Анри не знал, как их получить. Принцип заклинания был ему известен, а вместе с тем он был осведомлён о том, какой опасной может быть эта магия.       Анри хорошо запомнил из уроков Северуса, что мозг — сложная система, к которой нельзя относиться несерьёзно. Это сотни связей и переплетений. Нужно чувствовать эти изгибы, видеть более пластичные, податливые места. Только так можно извлечь воспоминание без повреждений, поэтому неумелого мага подпускать к чужой голове было слишком рисковано. Анри сомневался, что доверил бы этот процесс кому-либо кроме своего опекуна или супругов Малфой.       Однако эти воспоминания были ему необходимы. Не только для того, чтобы утереть нос Уизли и Грейнджер, но и для того, чтобы защитить своего опекуна от обвинений.       Они царапались изнутри, тянув рёбра куда-то на дно, сдавливая грудь. Анри словно окунали в ледяную воду, погружая всё глубже с каждым словом. Едким, пропитанным чересчур сильной ненавистью для детей. Мальчик сжимал кулаки под рукавами мантии, крича внутри себя от несправедливости — он знал, что это неправда.       Весь Хогвартс боялся профессора Снейпа, придумывал ему прозвища и желал самого наихудшего. Он был не таким дружелюбным, как профессор Флитвик. Не таким мягким, как профессор Стебль. Ученики не видели, за что его можно любить. Кроме, пожалуй, слизеринцев, которых тоже невзлюбили остальные факультеты.       Однако для Анри не существовало никого роднее Северуса.       Он понял, что это самое чувство, которое толкает Драко ругаться с теми, кто оскорбляет его отца за его прошлые поступки. Это то самое чувство, которое заставляет Уизли набрасываться на тех, кто плохо говорит о его семье. Это то самое чувство, которое дети испытывают, когда задевают их родителей.       Анри сидел в гостиной Когтеврана, прижимая к груди книгу из запретной секции, словно бы прося дать ему совет. Последствия обещали быть серьёзными, куда более серьёзными, чем несколько недель под крылом мадам Помфри. Он это понимал, но что-то наивное и надоедливое внутри него верило в то, что всё обойдётся.       С матча прошла почти неделя, и Анри должен был решиться, иначе воспоминания стали бы слишком давними для того, чтобы омут памяти Тео смог бы их воспроизвести.       Но палочка дрожала, словно бы не желая подчиняться своему владельцу. Или, быть может, то была его собственная рука, трясущаяся от неуверенности.       — Я знал, что найду тебя здесь.       Роберт присел рядом, заняв кресло напротив, и внимательно посмотрел на младшего ученика, замечая на его лице сложное, задумчивое выражение.       — Тебя не отпускает матч?       Анри кивнул, чувствуя себя уставшим.       — Я знал, что ты нас обманул, — Хиллиард мягко улыбнулся, подперев голову своей рукой, поставив ту на мягкий подлокотник, — Не знаю, как Пенни не заметила.       — Это слишком... сложно, чтобы отпустить.       — Я понимаю. Это своего рода загадка. Нам, когтевранцам, свойственно любить загадки.       Роберт понимал тягу Анри к этому делу, не находя в себе ни сил, ни желания осуждать за любопытство к тому, что должно лежать на преподавателях. Он также знал, что здесь скрывается что-то большее, чем простой интерес, но умел быть сдержанным. Отчасти потому, что это было слишком личным, Хиллиард решил найти Анри в одиночку, не привлекая излишне любопытную Пенелопу и повторяющую за ней Иви.       — Знаешь, профессор Флитвик несколько раз браковал мой проект, — сказал Роберт, поглядывая на сокурсника, — Он оказался очень привередливым, и каждый раз я думал, что больше ничего придумать не смогу. Казалось, я испробовал всё, профессору не нравилась ни одна идея. И лишь пару дней назад я смог найти идеальный вариант, который он одобрил. Я это к тому, что всегда есть несколько путей. Возможно, то, что выбрал ты, не единственный способ.       Роберт встал с кресла, потрепав Анри по голове тёплой ладонью. Этот жест был таким успокаивающим и осторожным, что мальчик почувствовал себя сонным.       — Просто подумай об этом.       Анри не ответил. Он благодарно улыбнулся, направляясь в свою комнату, чтобы наконец лечь спать и дать своей голове отдохнуть. Ему не помешает перерыв. Рядом улёгся пушистый кот, растянувшись во всю длину и едва не выталкивая своего хозяина с постели. Ветер привычно завывал за окном башни, убаюкивая. Он проникал в мысли, упорядочивая их, разнося всё по полочкам. Бальдр мяукнул и зевнул, широко раскрыв пасть, и заснул, сопя на ухо Анри.       Уже следующим утром на столике возле любимого кресла обнаружился стеклянный флакон с серебристой, вязкой жидкостью. Рядом лежал волчок — тот самый, который Роберт крутил здесь пару дней назад.       Анри рассмеялся. Он не знал, как Хиллиард узнал о том, что именно ему нужно, но всё равно оказал мальчику огромную услугу. Ведь ему действительно не были нужны собственные воспоминания — было достаточно взять их у любого, кто был на стадионе.

***

      Выйдя из кабинета, где вела занятия профессор Макгонагалл, Анри направился в подземелья, где проходило зельеварение у Гриффиндора и Слизерина. На выходе он столкнулся с Гарри и его друзьями.       — Как твоё расследование? — поинтересовался Поттер, — Есть успехи?       — Полагаю, да, — кивнул Анри, победно ухмыльнувшись, — Хотите посмотреть?       — Спрашиваешь, — цокнул языком Рон, уперев руки в бока, — Думаешь, на слово поверим?       — Я бы взглянула, — согласилась Грейнджер.       Вместе они дождались, когда Тео выйдет из кабинета. Анри, оглядевшись, передал ему флакончик с воспоминаниями. Нотт посмотрел на любопытных гриффиндорцев и, хмыкнув, кивнул в сторону лестницы:       — Соберёмся после занятий. Встретимся на пятом этаже, левое крыло, конец коридора.       — Это точно не ловушка? — с сомнением протянул Уизли.       — Точно, — ответил Гарри вместо Тео и посмотрел на брата, — Увидимся позже.       В заброшенном классе истории магии собралась большая компания первокурсников. С одной стороны стояли Гарри, Рон и Гермиона, а с другой — Драко, Блейз и Дафна. Они смотрели друг на друга недобрыми взглядами. Тео и Анри были между ними, держа омут памяти. В его основу лёг старенький котёл, исполняющий роль сосуда, а сердцевиной стала роса мнемоники, как и было обещано.       — Все не поместятся, — уточнил Нотт, ставя омут на пол, — Думаю, максимум трое.       — Тогда это буду я, Гарри и Анри, — заявил Рон.       — Почему это? — фыркнул Малфой, — Ты что, особенный?       — Или создал этот омут? — предположила Гринграсс, играя в гляделки с Гермионой, — Почему ты вообще решаешь, кто будет им пользоваться?       Столкновения двух враждующих факультетов было неизбежно, и Анри поспешил сгладить углы. Он был так вымотан этим расследованием, что не хотел вмешивать сюда то, что грозилось перерасти в драку.       — Смотреть буду я и он, — мальчик указал на Гарри, — Меньше людей — меньше шансов, что омут сломается.       — Хорошо! — порывисто согласился Поттер, — Что нужно делать? У этой штуки есть... эм, инструкция?       — Просто наклонись, — объяснил Тео.       Гарри сделал как было велено, после того, как Анри вылил в омут воспоминания Роберта.       У близнецов возникло ощущение, будто они погрузились под воду — уши заложило, нос неприятно защипало. Мир вокруг закружился в странном, трясущемся водовороте. Перед глазами то и дело мелькали искажённые отрывки событий. Мальчики видели деревья, траву и насекомых, которые мелькали подобно помехам на телевизоре. Анри посчитал, что это побочный эффект от использования мнемоники.       Наконец, когда всё утихло, перед ними предстала блёклая картинка без звуков, запахов и той глубины, которую должны были иметь воспоминания в омуте. Анри увидел себя, говорящего что-то Роберту — слов было не разобрать.       — Насколько это... Ну, правдиво? — спросил Гарри, смотря на свою фигуру в небе. Метла пока вела себя спокойно, не пытаясь стряхнуть его.       — Всё достоверно.       Не важно, каким насыщенным был мир внутри омута. Их маленький, созданный неумелым мастером артефакт не мог передать всей глубины тех событий, которые хранил разум. Одно оставалось неизменным — это всё ещё были вещи, происходившие в реальности.       Даже если Роберт не следил за трибуной, где сидели профессора, он всё равно знал, что там происходит. Именно поэтому воспоминания были сложным, многоуровневым «механизмом» со сложным принципом работы.       — Вот там профессор, — Гарри ткнул пальцем в сторону Северуса.       — Я вижу. Подойдём поближе.       Они выбрались с трибун Когтеврана, направляясь к профессорам. Анри не отводил от них взгляда, следя за каждым из них. Когда метла Гарри должна была вот-вот взбеситься, а это произошло сразу после забитого мяча, когтевранец дёрнул своего близнеца за руку:       — Смотри.       — Куда?       — На профессора Снейпа, — Анри знал, что это самый действенный способ доказать Гарри непричастность Северуса: метла начнёт дёргаться раньше, чем он говорить.       Так и случилось. Поттер, который был в воздухе, заметил, что с его «Нимбусом 2000» что-то не так. Тот резко поднялся вверх, и так же стремительно вниз, подражая брыкающимся лошадям. В этот же момент Северус слегка приподнялся на своём месте, нахмурив брови. Он покосился на Флитвика, также замершего от непонимания, что происходит с ловцом Гриффиндора.       И лишь после этого его губы приоткрылись, зашептав неизвестное близнецами заклинание.       Гарри не мог поверить своим глазам. За эти дни Рон так часто говорил о том, что Снейп — злодей, что Поттер невольно был убеждён в том, что это взаправду именно так. Уизли был уверен, что Анри не найдёт никаких доказательств. Гермиона, самая разумная в их компании, также скептически качала головой, полагая, что Северус был тем, кто заколдовал метлу.       Но теперь Гарри видел своими глазами, что Снейп, этот вредный и ненавидящий его профессор, начал колдовать позже, чем взбушевалась метла. Поттер мог бы подвергнуть воспоминания, представленные ему, сомнению, но Анри выглядел таким уверенным, что у него не нашлось смелости поставить под сомнение эти доказательства.       Гарри пришлось признать, что Северус не при чём. Вероятно, ему придётся вытерпеть все злые высказывания Рона и, наверное, не менее раздражённые причитания Гермионы, которая не любила признавать свои ошибки. Однако вместо разочарования Поттер почувствовал себя счастливым — его брат действительно смог доказать невиновность Снейпа. Это вызывало у него восхищение и гордость.       Прежде Гарри ни кем не гордился. И он не знал, что гордость за другого человека может ощущаться как гордость за самого себя. Ему хотелось кричать: «Вот, смотрите, мой брат смог сделать тако-о-ое!»       И Гарри казалось, что он светится.       Тем временем Анри одёрнул гобелен, ожидая увидеть настоящего виновника. Но вместо человека там стояла размытая фигура, чей силуэт постоянно менялся. Перед ним появлялся то маленький ребёнок, то изящный женский образ, то крупное тело мужчины.       — Кто это? — озвучил очевидный вопрос Гарри.       — Нужно подумать, — сказал Анри, не желая признавать, что не знает ответ.       В этот момент старший близнец напомнил Гарри детектива из тех сериалов, которые смотрела тётя Петунья, пока готовила ужин. Ему не хватало той странной трубки для курения и забавной шляпы.       — Я уже убедился, что это кто-то из профессоров, — начал Анри. Для полноты картины ему не хватало лишь начать раскачивать взад-вперед, обращаясь к немому слушателю в лице зрителя.       — Когда? — уточнил Гарри, чтобы не чувствовать себя декорацией.       — Когда Забини сказал, что это заклинание, вероятнее всего, использовал опытный маг, — он взглянул на Гарри с таким видом, будто тот спрашивал об элементарных вещах, — После мы с Драко проверили это, использовав заклинание, которое привело нас к гобелену.       — Вот как...       Анри снова обратил внимание на места, которые занимали преподаватели.       — Профессор Макгонагалл следила за Ли Джорданом, а мадам Трюк за ходом игры. Их мы исключаем. Профессор Флитвик, профессор Стебль и профессор Снейп сидят здесь и, как мы видим, не шепчут никаких проклятий.       — Директора не было.       — Да, он в Министерстве... В Хогвартсе остался профессор Бинс, да и сомневаюсь, что он мог бы так колдовать... Вот профессор Трелони, Кеттлберн, Вектор и Бербидж...       — Кажется, все здесь.       Анри нахмурился ещё сильнее, задумчиво потерев подбородок:       — Возможно, дело не в том, кто здесь, а в том, кого здесь нет?       — Что?       — Смотри.       Мальчик указал на фигуру Гермионы, сталкивающую с ног бежавшего куда-то профессора Квиррелла. Он, опираясь по сторонам, спешил поскорее уйти с трибун, на которых раньше не был замечен ни Анри, и Гарри, внимательно наблюдавшими за ними.       — Ты думаешь...?       — Что это профессор Квиррелл? В отличие от вас, я не раскидываюсь обвинениями.       Старший из близнецов, вопреки своим словам, не мог отделаться от подозрений, однако его брату знать об этом не стоило.       Квиррелл всё это время был на трибунах, но не сидел вместе с остальными преподавателями. На других местах его также не было. И он попытался сбежать, когда метла вышла из себя. Всё это складывалось в неприятную для бедного преподавателя картину.       Или он был не таким уж бедным, как все считали?       Неожиданно мир вокруг них начал рушиться как карточный домик. На небе появилась огромная трещина, словно кто-то разбил стеклянный аквариум. По ушам ударила какофония звуков, напомнившая Гарри помехи у радио.       Животы скрутило, будто бы кто-то пытался вырвать оттуда несколько органов. Анри закашлялся, ловя последние мгновения внутри воспоминаний. Вот, Гермиона поджигает мантию профессора Снейпа, а он сам её тушит. Звук воды показался будто бы оглушил его, оставив после себя лишь звон и боль в висках.       Следующим, что почувствовал Анри в полной темноте, чьи-то руки на своих плечах. Он проморгался — даже приглушённый свет заброшенного кабинета резал глаза. Перед лицом появились испуганные серые глаза и светлые, светящиеся на фоне старенькой люстры светлые волосы.       — Что такое? — спросил мальчик, содрогнувшись в очередном приступе кашля.       — Омут сломался, — объяснила Дафна, поглаживая его по взмокшей спине тёплой рукой.       — Чуть не убили их! — крикнул Уизли, едва ли не кидаясь на Тео с кулаками. Тот сидел на полу, держа в руках осколки артефакта, — Чуял же, что это очередная ваша подстава!       — Х-хватит, Рон, — Гарри, лежащий совсем рядом с братом, похлопал склонившегося над ним друга по руке, — Всё нормально.       — Это было слишком рисковано, — строгим тоном сказала Гермиона, поддерживая Гарри за плечи.       — А ты почему здесь, если это так опасно? Тебе ведь было любопытно, так что не строй из себя пай-девочку, — после этого Блейз, подражая Грейнджер, повторил её слова, каверкая свой голос.       — Всё хорошо? — поинтересовался Гарри, глядя на брата, — Это было неожиданно.       — Жить будет, — ответил за него Малфой и вернул внимание Анри на себя, — Точно не хочешь сходить к мадам Помфри?       Когтевранец покачал головой и попытался встать, едва не рухнув обратно на пол. Голова всё ещё кружилась, но в последнее время это стало для него привычным ощущением — то библиотека, то тролль. Поттер смог подняться без поддержки, но Уизли всё равно стоял рядом, будучи готовым его поймать.       — Уизли, Грейнджер, — позвал Анри, — вы должны принести свои извинения.       — Да быть не может! — воскликнул Рон, догадавшись, что стало причиной этих слов.       — Может, — подтвердил Гарри и с неохотой добавил, — Снейп не виноват.       — Но я же видела...       — Ты, Грейнджер, ошиблась в выводах. Мы выяснили, что это был не профессор Снейп, как бы сильно вам не хотелось верить в обратное.       Гарри не возразил, и его друзья поняли, что его близнец говорит правду. Однако извиняться никто не спешил — гордость не позволяла им признать эту ошибку. С другой стороны, слизеринцы и Анри не могли спустить им с рук эти обвинения.       Это было молчаливое противостояние, где никто не мог уступить. Это был вопрос чести, который должен быть закрыт лишь на одних условиях. Гриффиндорцы были упрямы, предпочитая отводить взгляд в сторону, а остальные — слишком высокомерными, чтобы проявить снисхождение и достичь мира с помощью уступок.       Анри было важно услышать эти извинения, даже если Северус никто не узнает ни о них, ни о тех обвинениях. Ему было достаточно самому знать обо всём этом и испытать глубокую обиду.       Слизеринцы же отстаивали декана своего факультета, воспринимая его не иначе как своего «школьного отца», а родственные связи в мире чистокровных были высшей ценностью.       Анри посмотрел на брата, встретившись с ним взглядом. Глаза, которые они делили на двоих, смотрели виновато. Мальчик видел, как стыдно было Гарри: то ли перед Северусом, то ли перед ним самим. Таким же взглядом Поттер смотрел на близнеца в Самайн, после той битвы с троллем. Словно он понимал, что действительно напортачил, показав себя глупым и проблемным.       Анри посчитал, что этого достаточно. По крайне мере, Гарри не был тем, кто активно говорил о вине его опекуна. Это были набравшие в рот воды Рон и Гермиона — именно им должно было быть стыдно, а не их другу.       — Вернёмся к этой теме в другой раз, — сказал он, не желая больше тратить время в пыльном, всеми забытом кабинете, — Доброго вечера, — мальчик обратился к Драко, — Пойдëм, голова болит.       Малфой кивнул и, бросив презрительный взгляд в сторону гриффиндорцев, резко развернулся и направился к выходу из кабинета. Нотт, Забини и Гринграсс последовали за ним.       — На тебя разрушение омута повлияло куда сильнее, чем на Поттера, — заметил Блейз, — Весь бледный, трясёшься.       Анри, признаться, всё это совсем не нравилось.       Как и то, что в школе действительно есть преподаватель, желающий смерти Героя.