18 Глава. Йоль

      Медленно приближался Йоль.       Анри так и не дождался извинений, но всякий раз, когда он собирался напомнить Уизли и Грейнджер об их долге, Гарри смотрел на него таким виноватым взглядом, что тому становилось неловко.       Малфой же не испытывал проблем — он с особым удовольствием напоминал гриффиндорцам об их ошибке. Те, ожидаемо, злились, что делало Драко ещё более довольным. Это приводило к ещё большим насмешкам и перерастало в скандал.       С того самого дня, когда Анри заподозрил профессора Квиррелла в попытке убить Героя, эта тема не давала ему покоя. Его мозг не умел останавливаться — мальчик думал и думал. Он искал объяснения и наблюдал за преподавателем, который никак не выдавал себя. Тот был всë таким же пугливым и заикался на каждом слове.       Анри помнил и о том, что во всей этой истории замешан Николас Фламель. Как человек, выросший под опекой умелого зельевара, он не мог не знать этого имени. Великий алхимик, создавший филосовский камень. Тот, кто воплотил легенду в реальность. Именно это сделало его прославленным на весь мир.       Помимо этого Николас Фламель был участником одной из битв с Гриндевальдом в тысяча девятьсот двадцать седьмом. Именно он нашёл способ остановиться огненное заклинание на кладбище Пер-Лаш, не дав ему уничтожить весь Париж. Анри прочёл достаточно книг о тех событиях, чтобы знать наверняка — Николас Фламель был не только гением алхимии, но и удивительно способным магом.       Анри долго сомневался в том, что Дамблдор может быть связан с Фламелем. В конце-концов, между Англией и Францией огромное расстояние, и между ними не так много связей в магической сфере, чтобы тратить силы на аппарацию. Однако ему пришлось признать то, что между директором и знаменитым алхимиком есть какая-то тайна, которая теперь была не просто секретом между двумя магами, а загадкой для толпы первокурсников.       Помогая Иви ловить разбежавшихся по гостиной шоколадных лягушек, которых ей подарила Пенелопа, Анри прочитал подпись на карточке, посвящённой Дамблдору:       «Профессор знаменит своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем... »       Это косвенно подтверждало мысли Анри, а потому пищи для размышления стало только больше.       Сидя в своём любимом кресле, которое уже не удавалось занять никому другому в Когтевране, потому что мальчик проводил там всë свободное время, Анри читал то, что писал в своей записной книжке. Он структурировал всю информацию, которая была известна, сопоставляя факты друг с другом, связывая их чернильной паутиной на листах плотной бумаги.       Первая заметка — попытка ограбления банка этим летом, о которой стало известно в начале сентября. Это случилось в тот же день, когда там были Гарри, Хагрид и Анри. И в статье «Пророка» упоминалось, что владелец забрал содержимое ячейки до того, как это смог сделать вор.       Рядом с записью была маленькая подпись:       «Сможет ли дядя Люц узнать, кто посещал банк?»       Анри покачал головой, стараясь вспомнить, говорил ли Хагрид о том, что именно забирал из банка. Но великан ограничился лишь простым: «Это нечто очень важное!», вынуждая близнецов гадать.       Вторая заметка — инцидент с троллем. Профессор Квиррелл сказал, что чудовище в подземелье, перепугав весь зал.       Третья заметка — трëхголовая собака, которую Хагрид оставил в школе по просьбе директора и связанный с этим запрет Дамблдора на посещение определëнной части замка. Она сторожила то, что Альбус решил спрятать в Хогвартсе, ведь нет места надëжнее.       И, наконец, четвëртая заметка — попытка убить Гарри. В скобочках было выведено имя Квиррелла. Снова имя Квиррелла.       Всë это плохо складывалось в цельную картинку. Анри потëр переносицу, прикрывая глаза. Он был уверен в том, что в Хогвартсе что-то спрятано, и эту вещь охраняет трëхголовая собака. Предположительно, речь о философском камне, потому что это то, что можно считать настоящим сокровищем. Тем, что сошло со страниц учебников и сказок, представляя слияние этих разных понятий.       Загвоздка была в том, что на свете существовало слишком много людей, которые хотели заполучить величайший труд Фламеля, и Анри не мог понять, как с этим связано то, что некто пытался избавиться от Героя.       Кому же Гарри мог помешать?       Анри прошиб удар молнии, когда он вновь прокрутил в своей голове эту фразу. Кому же мог помешать Гарри? Тот самый Гарри, который уничтожил Тëмного Лорда, чьë имя до сих пор остаëтся страхом для всей магической Англии?       Анри резко захлопнул свою записную книжку и убрал в карман мантии, сильно треся головой, словно бы это могло заставить все навязчивые мысли исчезнуть. Он сжал руки, нечаянно захватывая ткань своей формы, и глубоко вздохнул.       Ему часто говорили, что он сообразительный. И теперь это слово отдавало в груди особым теплом — тягучим, рокочущим где-то внутри. Анри откинулся на спинку кресла, чувствуя жар во всëм теле. На него словно бы напала лихорадка.       В чëм была ценность философского камня помимо того, что он мог превращать металл в золото?       Он мог воскрешать.       Чьего воскрешения весь магический мир боится как огня?       Анри знал ответ, но не желал произносить его даже в мыслях. Его мозг думал без остановки, и мальчику хотелось кричать, чтобы заглушить ход собственных мыслей, которые гудели смазанным, хорошо сложенным механизмом.       Анри встал и поспешил к выходу из гостиной, оставляя в покое любимое кресло. Его дорога лежала в подземелья. Ноги вели сами — голова была занята другим. Его не пугали завывания Барона в сыром, промëрзлом коридоре и приближающийся смех Пивза.  То, о чëм он размышлял, было в сто раз более пугающим.       Анри открыл дверь, за которой скрывались аппартаменты его опекуна. Тот сидел на диване со свежим выпуском «Пророка» в руках. Мальчик не смог взглянуть на газету, и перевёл взгляд на дымящийся котëл.       — Ты не на завтраке, — сказал Анри, продолжая рассматривать комнату.       — Ты тоже, — не открываясь от статьи, ответил Снейп, — Что случилось?       Мальчик выпалил:       — В Хогвартсе спрятан филосовский камень Николоса Фламеля?       Зельевар замер, не перелистнув страницу, и внимательно посмотрел на своего подопечного. Его сощуренные глаза словно бы искали в Анри подвох. Он выжидал, когда мальчик скажет что-нибудь ещё, но вся тяга к разговорам у ребёнка пропала, стоило ему испытать на себе этот взгляд. Подозрительный, выпытывающий.       — Ну... — протянул когтевранец, не имея достаточно сил, чтобы одержать верх в этой игре в гляделки, — Хагрид упоминал что-то такое...       — Говори чëтче, — в голосе скользнуло что-то раздражëнное, — Что я должен понять, если ты бубнишь себе под нос?       — Хагрид сказал, что в Хогвартсе есть трëхголовая собака, которая что-то охраняет. Он упоминал Николоса Фламеля, поэтому я предположил, что речь шла о филосовском камне, — быстро произнёс он, желая проволиться сквозь землю. Анри даже порывался прикрыть свои глаза, чтобы избежать суровости, возникшей в чужих, но сдержался.       Лицо Северуса приобрело ещё более светлый оттенок — вероятно, от не самых приятных эмоций. Выражение стало серьёзнее, о чëм говорили нахмуренные брови и плотно сжатые губы. Его ладони, словно по команде, замерли, лëжа друг на друга в притворно-расслабленной позе. Снейп был напряжëн как струна, но в тоже время демонстрировал своë спокойствие.       Однако в его глазах не было безмятежности. Они выражали смешанные чувства: недовольство, усталость и маленькая вспышка довольства, которую Анри, будучи настороженным этой ситуацией, не смог разобрать.       — Полагаю, ответ «нет» прозвучит несколько неубедительно? — спросил Северус, растягивая слова в полуироничном тоне, — А ответ «да» не удовлетворит твоë любопытство?       Анри осторожно кивнул. Снейп усмехнулся, продолжив:       — Однако я вижу тебя не так часто, чтобы переживать о том, как твоë плохое настроение скажется на моëм, — в голосе послышалось что-то насмешливое, почти ребяческое. Это маскировало ту неуверенность, которую испытывал мужчина, пытаясь не выдать правды, которая могла бы оказаться губительной: либо для его душевного равновесия, либо для самого Анри.       — То есть ты ничего не расскажешь?       — Ну что ты. Я отвечу на твои вопросы. Что спрятано в школе? Нечто важное. Философский камень ли это? Может быть. Разве Дамблдор посвящает кого-то в свои планы?       Анри буркнул, скрестив руки подобно своему опекуну:       — Так и скажи: «Я всë знаю, но сделаю вид, что нет»       Северус наградил его строгим взглядом и демонстративно поднял к глазам газету, заставляя мальчика почувствовать себя виноватым. Ëрничать он мог с кем угодно, да и Снейп никогда не наказывал его за остроумные или колкие фразы в свой адрес. Но бывали моменты, как этот, когда Анри сам понимал, что где-то сболтнул лишнего. Это ему не нравилось — так он словно бы становился похож на обычного дворового мальчика, а не воспитанника великого зельевара, который также был и под крылом элегантных, изысканных Мафоев.       Анри не сказал ничего грубого, но хорошо чувствовал, что тронул что-то настолько тонкое, что вот-вот треснет от его давления.       — Прости, — на выдохе сказал он, присаживаясь рядом и заглядывая в газету, — Что пишут?       — Здесь статья о попытках пролобировать закон о запрете использования зачарованных магловских предметов, — начал перечислять Северус, сохраняя ровный и отстранённый тон, — Также поступила идея закона, который, предположительно, усложнит владение тëмными артефактами. От Уизли... Скидки в магазине мадам Малкин... Не интересует? — Анри показательно фыркнул, и Северус перелистнул страницу, — Банкет в Министерстве Магии в честь предстоящего Рождества... Скидки в кондитерских магазинах...       Анри узнал обо всех новостях мира магии, успевая пробежать взглядом по некоторым строчкам. Он вспомнил, что совсем скоро Йоль, и первая половина учебного года осталась позади. Супруги Малфой ждут его в своём поместье вместе с Драко, а через несколько дней после праздника ему нужно быть на мероприятии, организованном Ноттом.       Анри боялся, а вместе с тем предвкушал. Это событие было необычным для него, а потому любопытным и интересным. Он много раз слышал, как Драко не нравятся все эти банкеты и приëмы, и видел, как тщательно Нарцисса готовится к подобным вечерам, подбирая наряды всей семье. Но никогда прежде Анри не был участником подобного рода развлечений.       Этих чувств в их маленькой компании никто не разделял — все слизеринцы, с которыми мальчик имел дело, были выходцами из аристократических семей, и эти встречи были частью их жизни с пелëнок. Анри приходилось вариться в своём любопытстве одному.       Незаметно настал день начала каникул. Вещи уже были упакованы. Они уместились в небольшой фибровый чемодан без всяких чар расширения пространства. Соседи Анри по комнате также были собраны, а некоторые и вовсе уехали из школы заранее. К ним относится Роберт, который смог договориться с профессором Флитвиком об открытии каминной сети для него.       Прощаясь с Хогвартсом на неделю, Анри плотно закрыл двери шкафа, где осталась его школьная форма. Вместо привычного серого жилета и рубашки на нëм был мягкий и тëплый свитер глубокого синего цвета. В одной руке мальчик держал свой чемодан, а в другой — переноску с котом, который, словно учуяв настроение хозяина, довольно мурлыкал.       — Уже уезжаешь? — полюбопытствовала Иви, которая оставалась на каникулы в Хогвартсе, — Поезд ведь только вечером.       — Готовлюсь заранее, — ответил Анри, ставя чемодан на пол, — С наступающим, — он достал небольшой свëрток с аккуратным бантом, — Вот, это тебе.       Девочка смущëнно улыбнулась, несмело принимая подарок из рук сокурсника. Еë глаза сияли как звëзда, которую вешают на кончик ëлки, когда она начала осторожно снимать обëртку.       Анри попрощался с ней, прежде чем Иви оказалась смущена ещë сильнее от того, что еë сокурсник угадал с подарком и приобрëл для неë те самые чернила, меняющие цвет, которые она хотела. У мальчика было много планов перед тем, как он сядет на поезд до Кингс-Кросс, откуда их с Драко заберут эльфы из поместья.       Анри любил делать подарки. Ему нравился процесс выбора, и он любил заниматься их тщательной упаковкой. Каждый год он с трепетом делал это, желая увидеть улыбки на лицах дорогих ему людей. Раньше он мог сделать лишь пять подарков: своему опекуну, Драко, тëтушке Цисси, дяде Люциусу и своему крëстному. Но в этом году у него появилось куда больше тех людей, кого Анри хотел бы порадовать. Он даже не исключил из этого списка Блейза, которой вас ещë периодически раздражал его своим шумным, развесëлым поведением.       Мальчик направился в подземелья. Они были единственной частью школы, которую не коснулся дух Рождества. И пусть Анри не любил, что Хогвартс снова отмечает магловский праздник, ему было обидно за то, что эта часть замка оказалась обделëнной.       В коридорах школы всë пестрило мишурой разных цветов, а под потолками летали стеклянные шарики, которые обычно висели на ëлке. Они отражали свет от люстр, усеянных всевозможными рождественскими игрушками. Тут и там висели сахарные тросточки. Их Анри видел впервые — крëстный много о них писал, но по каким-то причинам никогда не присылал.       В воздухе царила атмосфера праздника, который оседал в лëгких ярким конфети и золотыми блëстками. Анри и сам, поддаваясь этому настроению, чуть ли не светится изнутри словно одна из многочисленных игрушек в коридорах школы, поющая новогоднюю песенку.       Всей радости был лишëн Слизерин — они, словно бы отречëнные от праздника, оставались в темноте своего факультета. Тот немногим напоминал о Рождестве, разве что его благородный изумрудный оттенок напоминал об этом чарующем, волшебном периоде года. Пусть он и не звучал перезвоном маленьких колокольчиков, но был достаточно громким, чтобы праздник не стëрся из памяти.       Слизеринцы праздновали Йоль, что было для Анри правильнее и понятнее, чем Рождество, даже если они не имели особенно явных различий. В голове мальчика был лишь один зимний праздник, такой же глубоко-магический как Самайн. И он, вспоминая о том, как справил день мëртвых, был очень рад тому, что на этот раз не будет пересекаться со своим братом.       Это, как раз-таки, было неправильно. Именно так себя чувствовал Анри — словно бы его душу вывернули под неестественным углом, заставив чувствовать то, что ему было не нужно.       Даже если Самайн прошëл неплохо, он опасался проведения Йоля со своим близнецом.       Это бы вновь что-нибудь сломало. Где-то внутри. Разорвало бы, оставляя кровоточащие раны, которые не исцелил бы даже мадам Помфри.       Анри просто хотел спокойствия в тот день, который привык проводить в кругу своей настоящей семьи. Даже если «по правилам» так он должен был звать Гарри, а не тех, кого считал верным так называть.       — Анри? Ты зачастил к нам, — заметила Дафна и подвинулась, освобождая другу место на диване.       — Вы сами сказали мне новый пароль.       — И ни о чëм не жалеем! — воскликнул Блейз, бросаясь когтевранцу на шею.       — Потому что ты никогда не приходишь просто так, и Забини это веселит, — добавил Тео, вышедший вместе с тем из коридора, ведущего в спальни, — Новый омут памяти делать не стану.       Дафна хихикнула, а Блейз залился откровенным смехом:       — Да кому он нужен? Мы уже доказали, что профессор Снейп ни при чëм. Вон, как бесится Уизли с его грязнокровкой-подружкой.       — Я здесь не за этим, — Анри достал из своего чемодана несколько цветастых бархатных мешочков, перевязанных изумрудными ленточками, и поставил на небольшой столик перед диваном. На каждом висела бирка с именем: Дафна, Теодор, Блейз, — Счастливого Йоля.       Забини, подпрыгнув на диване, потянулся к своему мешку, без стеснения разрывая упаковку. Дафна, улыбаясь так широко, что от еë несколько заносчивого вида не осталось и следа, не терпеливо потянула ленту. Тео же, взяв подарок, повертел его из стороны в сторону, словно бы проверяя вес или пытаясь угадать, что внутри.       — Вау, наш Принц нас всë же любит, — сделал вывод Блейз, рассматривая своего миниатюрного дракона, который раскрывал рот и создавал небольшой шарик, светящийся словно настольная лампа. Такого же Анри дарил Драко пару лет назад, — Как мило с твоей стороны.       — А у меня игрушечный пушишка... Такой тëплый, — Дафна зарылась носом в искусственную шерсть.       — На нëм чары, регулирующие температуру, — объяснил Анри, — Ты жаловалась, что в спальных холодно.       — Это... правда мило.       — Надо же... — Тео хмыкнул, вертя в руках скромный, но аккуратный набор инструментов, — Ми-и-ило.       Блейз снова расхохотался, притягивает Анри ближе к себе, обнимая изо всех сил. Когтевранцу показалось, что у него хрустнули кости — видеть мадам Помфри в канун Йоля хотелось меньше всего.       — Пусти, Забини!

***

      Настало время покидать Хогвартс. Дети с предвкушением праздника выбегали из замка, находу наматывая на шеи шарфы. Их уже ждал Хагрид, вызвавшийся проводить их до остановки Хогвартс-экспресса в Хогсмите. Великан сменил свою одежду на тëплое, шерстяное пальто с несколькими потëртостями на локтях, голову его украшала большая меховая шапка. Он забавно тряс головой, стараясь скинуть с себя надоедливые снежинки, продолжая махать рукой, подзывая к себе весëлых первокурсников.       Анри наблюдал за всем этим со стороны, мельком замечая в толпе с красными шарфами кудрявую макушку Грейнджер. Это вновь напомнило ему о брате, о котором мальчик старался не вспоминать.       Карман неприятно грело, почти пекло, словно там был раскалëнный уголëк. Анри делал вид, что не видит ни Гермионы, ни провожавших еë Рона и Гарри. И только его рука предательски тянулась внутрь мантии, чтобы достать оттуда маленький свëрток, напоминавший те самые, которые он дарил слизеринцам.       Анри не знал, почему сделал это.       Когда он выбирал подарки для остальных, глаз как-то сам собой зацепился за игрушку, набирающую популярность среди волшебников — маленькая зачарованная метла для пальцев и летающий вокруг неё снитч, размером меньше ногтя на мизинце. Стоило поставить средний и указательный пальцы на ручку, как метла, точная копия «Нимбуса», взмывала вверх, начиная гоняться за произвольно летающим шариком.       Анри не собирался готовить подарок для Гарри, но он увидел эту игрушку и в голове что-то щëлкнуло — протяжно и звучно, не дав ему шанса проигнорировать этот звук. Словно бы его что-то толкнуло вперёд, заставив поступить именно так: по-доброму, с тем семейным вниманием, которого Гарри прежде не видел.       — Герой, — позвал его старший близнец, когда Уизли отвлëкся на Гермиону, — Знаешь, какой скоро праздник?       — Привет, — он махнул рукой и поправил свой сползающий, наспех повязанный шарф, — Эм... Рождество?       — Йоль, — исправил Анри и, чтобы не затягивать, протянул свëрток с подарком.       — Я запомню... — еле слышно пробормотал Гарри, не отрывая взгляда от того предмета, который оказался в его руках.       Поттер словно замëрз, став одной из тех ледяных фигур, о которых когда-то читал. Его тело не двигалось, а кончики пальцев со всей силы сжимали плотную бумагу. Гарри моргал, словно пытаясь разглядеть что-то вдали, куда светит солнце — но то, что было ему нужно, находилось в его руках, и это не было фантазией.       Гарри бережно сунул свëрток в карман мантии, поглядывая на Рона, который был бы недоволен вниманием со стороны Анри. Возможно, если бы младший из близнецов объяснил бы Уизли, как важен этот жест, то тот бы не стал возмущаться — но в том и была проблема, что это было настолько ценным и сокровенным, что Поттеру не хотелось делиться.       У него было не так много «своего», но этот подарок подходил под это опописание. Понимание этого отдавало теплом, какого Гарри был лишëн. Он был по-настоящему счастлив, даже не заглянув внутрь обëрточной бумаги. Мальчик мог бы обойтись малым. Ему бы хватило простого пожелания, зачитанного с самой дешëвой открытки, если это было от его брата.       — Спасибо, — Поттер искренне улыбнулся, неловко растягивая губы и отводя взгляд, — Я... не ожидал.       Анри кивнул, потрепав младшего брата по плечу.       — Я пойду, — сказал он, — Счастливого Йоля.       — А, да, — растерянно кивнул Гарри, всë ещë чувствуя его прикосновение, — И тебя. С Йолем.       Старший близнец, ненадолго задержав взгляд на кармане, где виднелись очертания его подарка, покрепче взял чемодан и направился искать Драко.       Если бы Анри знал, что Малфой и Поттер вновь недавно поругались, он бы ни за что не стал делать подарок. Но ему было не известно об их ссоре, а для Гарри этот жест многое значил.       Младший близнец ещё долго смотрел на отделяющуюся фигуру, чувствуя, словно та нить, что натянулась между ними в Самайн, издала громкий звук, отдавая вибрацией в грудной клетке. В этом чувстве было нечто правильное — что-то такое, что Поттеру казалось родным.       Он никогда не получал настоящих подарков, только Дурсли отдавали ему на Рождество что-нибудь ненужное и старое, словно в этот зимний праздник в них просыпалось подобие доброты. Гарри никогда не знал, как приятно держать в руках что-то, что выбрали, думая о тебе. И это незнакомое, но такое приятное ему открыл Анри — его старший брат.       Привязанность Поттера к когтевранцу росла с каждым жестом в его сторону. Рон, Гермиона и даже Хагрид окружали Гарри заботой, стали его первыми друзьями, и по-настоящему его полюбили, но связь с ними была совсем не такой, как с Анри. Возможно, именно это ощущали Фред с Джорджем — совершенно особенное, существующее на ином уровне.       Гарри не знал точно, но был уверен — в их взаимоотношениях с Анри есть что-то такое, что можно назвать уникальным.       — Ты куда так пялишься? — непонимающе спросил Рон, выискивая что-то в той стороне, куда смотрел его друг, — Единорога увидел?       — Нет, — мальчик помотал головой, — Так, рож... йольское чудо.       — Какое?

***

      Поезд добрался до станции, где их с Драко встретил домовой эльф Малфоев. Добби учтиво поклонился, едва не ударившись о перрон, и переместил их чемоданы в особняк одним щелчком. В самом поместье детей уже ждали Люциус и Нарцисса, расположившись в малой гостиной.       Миссис Малфой, неспешно встав с изящного диванчика, подошла к сыну, стуча каблучками своих домашних туфель, и, не сдержавшись, ущипнула его за щëку. Люциус отдал приказ эльфам накрывать на стол и, как только Добби скрылся из виду, Нарцисса присела перед сыном, утягивая в объятия.       Люциус неодобрительно покачал головой, но сделал шаг ближе к супруге и ребёнку. Драко протяжно вздохнул, пробормотав что-то похожее на «ну мам», вызвав у Анри смех.       Он наконец оказался дома. Когтевранец незаметно для себя втянул воздух, чувствуя кончиком носа такой знакомый запах: трепещущая магия прибывала в вечном движении, словно радостно встречала давних друзей, дорогой парфюм и потрескивающие в камине поленья мешались между собой, наполняя дом утончённым, но в месте с тем уютным, тëплым ароматом. В период Йоля к ним добавлялось что-то пряное, привнося новых нот.       Анри счастливо улыбнулся.       Нарцисса, отпустив сына, прижала к себе второго ребёнка, беззастенчиво щипая его за мягкую детскую щëку:       — Как вы подросли.       — Нарцисса, прошло всего четыре месяца...       — Дорогой, дети ростут очень быстро, — возразила женщина, выпрямляясь, — Я уверена, что в конце лета Драко был на пару сантиметров ниже.       Люциус смиренно кивнул, не став спорить. Анри и Драко переглянулись, сдерживая смешки.       В период Йоля поместье действительно преображалось — светлые залы и комнаты наполнялись насыщенными цветами хвойных веток и пышной ели, сиянием белых свечей и золотистыми украшениями.       Менялись и обитатели многовекового особняка, чувствуя на себе влияние приближавшегося праздника. Строгость и холодность сходила с их лиц, уступая место чему-то хрупкому и трогательному. Снежные бури скрывали эти моменты от посторонних, позволяя быть искренними с самими собой.       Анри зашëл в свою комнату. Эльфы уже разобрали вещи, развесив всю одежду в шкафу, и выставив книги на полки. Кот, покинув свою переноску, ралëгся на огромной кровати, показавшейся гигантской после тех, что стояли в башне Когтеврана. Он крутился по постели, словно наслаждаясь её мягкостью, и довольно мурчал.       — Нравится здесь, да? — мальчик почесал кота за ушком и вышел из комнаты.       После обеда они с Драко проведали своих коней, но прокатиться им запретила Нарцисса, опасаясь разбушевавшейся погоды. Вместо этого дети устроились в гостиной, потягивая из кружек безалкагольный глинтвейн, приготовленный эльфами, и играли в магические шахматы.       Малфою не хватало терпения, поэтому его ходы были бездумными и торопливыми, от чего серебристые фигурки недовольно ворчали, двигаясь по клеткам. Анри же подолгу думал над каждым изменением на поле, чем не вызывал радости уже у собственных фигур — своими причитаниями они ужасно отвлекали его от размышлений, лишь растягивая время.       Партии шли неспешно, мальчики успели разыграть лишь две, как в камине появилась тëмная фигура Северуса. Его прибытие в поместье отвлекло детей от игры, поэтому, не закончив решающий раунд, они оставили шахматы и поспешили встретить гостя.       Северус был бледным и уставшим, но лицо не выражало той суровости, которую видели ученики. С лица Анри не сходила улыбка — он понял, что Снейп тоже вернулся домой.

***

      На следующий день после празднования Йоля, когда с такими важными делами, как отправка письма крëстному и распаковка оставшихся подарков, было покончено, Анри и Драко отправились на банкет в поместье Ноттов.       Малфой бывал там ни один раз и, если бы не близкое общение с Теодором, то нашëл бы с десяток поводов остаться дома, пропустив мероприятие, устроенное миссис Нотт в честь праздника. Примерка костюмов и то, как Нарцисса хлопотала над его внешним видом, не могли не раздражать — Драко был слишком непоседлив для этого.       Миссис Малфой не стала сердиться на сына, зная его капризный характер, и сосредоточилась на Анри, как только убедилась, что наряд Драко в полном порядке.       Еë ребёнок влился в магическое общество естественным образом, посещая все мероприятия с малых лет; вероятно, он побывал на первом важном собрании магов ещё до того, как научился уверенно ходить. Поэтому Нарцисса совершенно забыла о том, что предстоящий банкет был дебютом для Анри. Осознав это, женщина стала ещë более усердно колдовать над когтевранцем, желая, чтобы всë прошло идеально.       Когда всë было готово, Анри не мог узнать себя в зеркале. Он смотрел на своë отражение и не верил — мальчик по ту сторону выглядел совсем иначе.       Весь его вид излучал то, что люди называли элегантностью, но в ней не было той гордыни, какую имели древние рода, росшие в среде высокомерия и призрения к тем, кто был ниже их по статусу. Выученный манерам и умеющий себя держать Анри выглядел как тот, кто должен был всю жизнь позировать для портретов.       Серебристая ткань облегала его худое тело, изящно сложенное для ребëнка его лет. Струящаяся ткань шëлка словно была соткана из лунного света, переливаясь перламутром в свете свечей под потолком. Тëмный жакет был идеально подогнан под его плечи. Тонкие серебряные нити выписывали сложные узоры, которые не скрывали длинные волосы. Они были перевязаны лентой, и ни один волосок не выбивался из незамысловатой причëски. Анри опустил взгляд ниже, рассматривая сияющие носки своих чëрных туфель, торчащих из-под слегка расклешëнных брюк.       — И как вы с Поттером можете быть близнецами? — недоумевал Драко, рассматривая друга.       Анри только пожал плечами, завороженно глядя в зеркало. Вся его поза и внешний вид несли в себе то уверенное спокойствие, которого был лишëн Гарри. Надень гриффиндорец эти вещи, он бы не смог приблизиться к тому виду, который имел его старший брат — в этом облике была не только привлекательность, но и стать, которая полагалась магам.       Нарцисса гордо улыбнулась, оценивая приложенные усилия. Не одежда красила Анри, а воспитание. Этот мальчик был выходцем из чистокровной семьи, даже если нëс в себе кровь маглов — у миссис Малфой сложилось впечатление, что за этим крылось нечто большее, чем многолетняя связь этого ребёнка с её семьëй.       Словно это было истинным местом Анри.       — Вы готовы, мальчики, — сказала она, подтолкнув их к двери, — Драко, когда ты вернëшься, я хочу увидеть тебя в точно таком же виде, — напомнила Нарцисса, прекрасно зная своего сына.       — Да, мама, — пообещал мальчик.       — Благодарю за помощь, — сказал Анри, словно очнувшись от приятного сна, — Я бы не собрался без вас.       Миссис Малфой наградила его       довольным взглядом и приказала эльфам отправить детей на праздник. Они переместились в поместье Ноттов, а Нарцисса направилась в кабинет своего мужа, чтобы поделиться с ним и Северусом своими воспоминаниями о том, как выглядели их мальчики. Она хорошо понимала — эти двое сильно привязаны к детям, даже если в силу характера и воспитания не могут открыто этого показать.

***

      Поместье семьи Нотт было на этаж меньше, чем у Малфоев, но производило не меньшее впечатление. Оно расположилось возле густого леса, покрытого снегом. Кованные ворота вели к главному зданию по вымощенной каменной плиткой дороге. Стены из тëмного гранита и остроконечные башни добавляли всему дому строгости, делали его силуэт выстроенным, чëтким. Анри показалось, что это очень подходило самому Тео — серьëзному, приученному держать всë в порядке.       Внутри поместья царила тяжëлая атмосфера, ложащаяся грузом поверх плеч, припорошëнных снегом. Приглушëнный свет, старинные гобелены с символом Ноттов, массивные дубовые двери складывались в сложную, наполненную тем самым аристократичным самолюбием, которое ненавидили Уизли, картину.       — Юный Малфой, — позвал мягкий женский голос, в котором проскальзывали разные ноты: от лëгкой, непринуждённой радости до  привычной, естестественной осторожности, — Кто это с вами?       — Здравствуйте, леди Нотт, — вежливо поздоровался Драко и указал на когтевранца, — Позвольте представить, мой друг, Анри Принц. Теодор пригласил нас.       — Добрый вечер, леди Нотт, — повторил Анри, вежливо поклонившись, выказывая своë уважение хозяйке дома. Женщина довольно улыбнулась, от чего край её губ на мгновение дрогнул, и поспешно вернула раслабленное выражение, — Приятно познакомиться с вами, юный Принц. Надеюсь, что визит в наш дом запомнится вам на долго.       — Будьте уверены, в самом лучшем ключе.       — Анри, Драко! — позвал Тео, выйдя к ним в прихожую, — Мама, спасибо, что встретила моих гостей.       — Как я могла не выйти посмотреть на твоих друзей? — спросила она, — Раз уж ты здесь, проводи юных Малфоя и Принца. Негоже гостям стоять в дверях.       Мальчики вежливо попрощались с миссис Нотт и прошли за Тео в просторный зал, украшенный специально к йолю. В центре стояла пышная ель, достающая макушкой до самого потолка. На манер украшененного перед Самайном Хогвартса под потолком парили свечи, а между ними словно утренний туман скользила дымка из блëсток и хвойных иголок, создавая необычное, волшебное украшение.       — Это малый зал, — пояснил Тео, — здесь проходят небольшие события, так что нам места хватит.       Недалеко от ели был накрыт стол, ломившийся от еды. За ним уже сидели Блейз в ярком, блестящем костюме насыщенного красного цвета, нескромно присвоив себе гриффиндорский оттенок — была в этом нотка чего-то дерзкого, что читалось как вызов. Рядом расположилась Дафна в исконно слизеринском изумруде, окрасившем её платье. Неожиданно для себя, Анри увидел ещë одного человека — девочку, чуть младше всех них, которая цеплялась за руку Гринграсс.       — Тори, представься, пожалуйста, — попросила та, подталкивая незнакомку.       — А... Астория Гринграсс, — несмело произнесла она, — Приятно познакомиться.       — Моя младшая сестра, — сказала Дафна, сглаживая лёгкую неловкость, — Тео резрешил мне привести еë. Астория хотела побольше узнать про Хогвартс.       — Я Драко Малфой, — растягивая буквы в своей фамилии, он словно выставлял на показ самую главную свою драгоценность.       — Анри Принц, рад знакомству, — добавил когтевранец, подходя к столу, — Сколько тебе лет, Астория?       — Десять!       — Девять, — хихикнул Блейз, — Девять с половиной.       Дафна вздохнула:       — Она всем говорит, что ей уже десять. Думает, что так быстрее попадëт в Хогвартс.       Несмотря на лоск малого зала, пространство наполнялось уютом и смехом. Их маленькое общество вновь собралось за одним столом, пусть поводом и не было создание розыгрышей. Вместо общей цели у них появилось нечто большее, наполненное десятком прочных связей. Глубоких, на уровне души.       Анри пока не знал, почему возрослые, которые его окружали, говорили, что заводить друзей полезно, придавая этому слову хитрую, отнюдь не безобидную окраску. Он догадывался, что это связано с теми делами, которые пока что его мало касаются: все эти статусы и иерархия в магическом обществе.       Это обошло его стороной и пусть Анри знал, что друзей следовало выбирать с умом и сам он долго не подпускал к себе этих людей, мальчик был по-настоящему рад тому, что в его жизни появляются люди, которые выбирают его — Анри Принца.       Домовые эльфы с яркими улыбками на их больших лицах подносили еду, чувствуя в воздухе магию Йоля. Дети за столом переговаривались, позволяя себе повышать голоса и смеяться. Маленькая Астория веселила их своим детским поведением, от которого в стенах школы они успели отвыкнуть.       Миссис Малфой была права — это действительно был дебют для Анри. Маленький, прошедший в атмосфере гостеприимства и уюта. В кругу тех, кто стал ему друзьями, и с кем по-настоящему хотелось провести светлый семейный праздник.       Этот Йоль не был непохож на предыдущие. Он был удивительным, запоминающимся. Таким, каким не будет ни один другой — совершенно новый, неповторимый и восхитительный. Ценный. Расплывающийся дымкой, словно приятный сон. Как наваждение, поселившееся в голове.       Впервые Анри отмечал его не только со своей семьёй. Впервые делал подарки тем, о ком годами назад мог даже не догадываться. Впереди — нечто большее. Что-то такое, что станет продолжением того, что было начато в этом году. Вероятно, ещё более потрясающее.       Но пока Анри пил из хрустальных бокалов глинтвейн, сваренный эльфами специально для детей. Он смеялся с шуток Блейза, которые сегодня были на порядок остроумнее обычного, и любовался серьгами в ушах Дафны, которые блестели особенно ярко...       Сегодня Драко улыбался искреннее обычного, отбросив свои попытки копировать отцовское пренебрежение в каждой эмоции.       Сегодня сам Анри был словно околдован — и кто знает, кем был тот колдун, который наложил столь мощные чары. С ними мир наполнялся красками более насыщенными, и картинки рисовались до того впечатляющие, что мальчик мог думать лишь об одном...       Лишь бы этот вечер не заканчивался.

***

      Каникулы подходили к концу. Нарцисса и Люциус вышли в малую гостиную, чтобы проводить детей обратно в Хогвартс. Те стояли возле камина в сопровождении Северуса, который прибыл, чтобы их забрать. Мальчики были одеты в пуховые мантии с повязанными на шеях шарфами: зелёным и синим. В руках они держали чемоданы, забитые сладостями, новой одеждой и подарками, полученными на праздниках.       Переноска с рыжим котом стояла возле ног Анри. Бальдр всем своим видом демонстрировал недовольство: за эту неделю он успел вновь обжиться на мягкой постели в поместье и не хотел менять её на кровати в спальне Когтеврана.       — Будет тебе, — закатил глаза Анри, просунув пальцы сквозь решётку, чтобы погладить питомца, — Там тоже удобно.       Нарцисса улыбнулась, наблюдая за этим разговором, и наклонилась к сыну, оставляя на его щеке блестящий след от помады. Аромат её дорогих духов крепко прицепился к стëганной ткани мантии и шарфа Драко.       — Ну ма-а-ам, — протянул Малфой, потирая щëку.       Люциус хмыкнул, взяв жену за руку, пока Драко пытался стереть след со своей щеки. Анри хихикнул, заслужив недовольный взгляд друга:       — Смешно тебе? — фыркнул слизеринец.       — Время, — произнёс Северус, не дав им возможность для бесполезных разговоров, — Каминная сеть для нас открыта всего  пару минут.       Мальчики мгновенно обернулись, смотря на Снейпа, и не нашли в себе смелости перечить. Анри поднял чемодан и переноску, первым заходя в камин. Нарцисса потрепала его по волосам, пожелав удачи с учебой, а Люциус кивнул на прощание.       Малая гостиная поместья Малфоев скрылась в зелёном пламени. Голова закружилась. Это была приятная тяжесть, делающая разум чистым, пустым. Кончики пальцев покалывало, и мир вокруг становился всë менее осязаемым. Менее реальным.       Пока перед глазами не оказался чëткий образ аппартаментов опекуна. Они прибыли в Хогвартс ровно перед началом учёбы — уже со следующего дня начинались занятия. Анри как раз шёл в гостиную Когтеврана, чтобы разобрать чемодан и подготовить вещи, которые могут понадобиться ему завтра, когда его перехватила чья-то рука.       Мальчик потянулся к волшебной палочке, но смог разглядеть лицо того, кто его выловил в пустом коридоре, до того, как с губ слетело какое-нибудь простенькое, но действенное заклинание.       Перед ним стоял Гарри. Отчего-то потрëпанный и выглядящий ещё хуже, чем обычно. Глаза его горели как-то неестественно ярко, словно лампочки, которые вот-вот перегорят. Взгляд бегал, а волосы были ещё в большем беспорядке чем прежде.       С Гарри было что-то не так, и Анри не был уверен, что хочет выяснять причину этого. Однако что-то внутри него не давало ему уйти — словно ему непременно нужно было влезть в это, нажив себе проблемы.       — Что такое? — спросил он раздражённо, — Ты чего людей ловишь посреди коридора?       — Прости... — стушевался Гарри, растерянно делая шаг в сторону, — Ты можешь... помочь мне?       Анри смог скрыть своё изумление.       — С чем?       — Кто такой Николас Фламель? — не стал медлить Поттер, и это было для его старшего брата особым сигналом. Гарри был вежлив, по крайней мере со своим близнецом, отчего такой резкий переход к теме вопроса был нетипичен для него.       Анри в свою очередь от привычного поведения отказываться был не намерен.       — Зачем тебе? — спросил он, скрещивая руки на груди, — Что за тяга к истории? — добавил елейным голосом.       — Ты же помнишь... Хагрид тогда сказал.       — А, — протянул Анри, как если бы действительно вспомнил об этом только сейчас, — Да, он говорил Фламеле. Только вот, почему тебе это интересно?       Гарри заметно растерял свой пыл, отводя взгляд в сторону. Его близнеца это несколько тронуло — выходит, брат его был не так уж уверен в том, что делал. Оставалось лишь выяснить, что он, собственно, делает.       — Вы с дружками проводите расследование? — предположил когтевранец. Поттер вздрогнул, выдав себя, — Та-а-ак, ясно. Тяга Героя к приключениям.       — Просто... Мы всё ещё уверены, что кто-то пытается украсть... ну, то, что спрятано в Хогвартсе. И это связано с Фламелем.       Анри фыркнул:       — Кто-то? Разве не вы весьма ясно дали понять, кого именно подозреваете?       Весь вид Гарри снова сделался виноватым, и что-то внутри Анри дрогнуло, не в силах устоять перед его грустным лицом. Ведь Поттер на самом деле не кидался ни на кого с обвинениями, он повинен лишь в том, что невероятно ведом и кивает на каждую фразу, сказанную Грейнджер или Уизли.       — Ладно, забудем, — махнул рукой когтевранец, — Если вас интересует, кто такой Николас Фламель, я готов вам помочь.       Гарри не поверил своим ушам. Сегодня утром, когда их очередная встреча в библиотеке не принесла никаких плодов, он намеревался всеми правдами и неправдами уговаривать своего брата. Напрягаться ему не пришлось — Анри был согласен протянуть им руку помощи.       Поттеру оставалось лишь придумать, как подать эту информацию Гермионе и Рону, не упоминая при этом своего близнеца. После того случая с квиддичным матчем они были настроены против Анри, не желая ничего слушать о том, кто защищает честь Снейпа и водится со слизеринцами.       — Идëм, — сказал старший из братьев, хватая Гарри за руку.       Поттер, не успев среагировать, чуть не упал, когда его потянули вверх по ступенькам. Он не поднимался к башне Когтеврана, и только сейчас узнал, что она находится на порядок выше гриффиндорской. После тренеровки, на которой Вуд гонял их беспощадно, ноги гудели.       Гарри остановился возле массивной двери, не скрытой никаким портретом. Прежде он слышал от Гермионы о том, что в факультет Когтеврана можно попасть только решив загадку, но никогда не видел этого вживую.       Только Поттер задумался над вопросом, как Анри уже ответил, пробормотав что-то о том, что сегодня молоток над дверью довольно ленив. Он скрылся за дверью, оставив близнеца в коридоре, и вышел через несколько минут, держа в руке обыкновенную карточку из-под шоколадной лягушки.       — А? — Гарри взял карточку, прочитав на ней имя директора Дамблдора, выведенное витиеватыми буквами.       — Читай внимательно.       — «…Профессор Дамблдор прославился, помимо всего прочего, победой над тёмным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона...»       — Дальше, — Анри махнул рукой, — давай.       — «... открытием двенадцати способов применения крови дракона и работами по алхимии, проведёнными совместно с его партнёром Николасом Фламелем…»       Гарри вновь пробежался глазами по последним строчкам:       — Николас Фламель! Так они с Дамблдором знакомы! Это только подтверждает, что Фламель спрятал что-то в Хогвартс.       — Потрясающие выводы, — фыркнул Анри, достав из широкого кармана мантии книгу и протянув Гарри, искренне не зная, как они не решили проверить её раньше. Его интересовало, в каких книгах эти трое искали упоминание Фламеля. В «Истории развития квиддича»? «История Хогвартса и тайны замка»? «Сборник бытовых заклинаний для отличных домохозяек»? — Вот, «Великие алхимики пошлого»       Гарри взял увесистую книгу в стареньком переплёте.       — Она выглядит потрëпанной.       — Возможно, она старше тебя лет на пятьдесят. Не удивляйся, — сказал Анри, заметив распахнувшиеся глаза брата, — Николасу Фламелю не меньше пяти сотен лет. Если Гермиона будет... интересоваться, то можешь посоветовать ей «Магические реликвии и их создатели». Если захочет, может прочесть статью «Зелья вечной жизни и достижение бессмертия» за авторством Элифаса Леви       Гарри послушно кивнул и благодарно улыбнулся, прижимая к себе книгу и карточку из шоколадной лягушки. Он сможет объяснить это друзьям — вероятно, не совсем правдоподобно, но это лучше, чем раздувать скандал из-за того, что они недолюбливают Анри.       А ведь он был хорошим — Гарри с каждым разом убеждался в этом всё больше. В нём не было той надменности, какую имел Малфой, которого Поттер не мог терпеть до глубины души. Вероятно, поэтому старший из братьев не был распределён в Слизерин. Его близнец не хвалился чем-то понапрасну, как делали представители этого факультета. Если Анри и был надменен, то заслужено.       Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, тут же отправившись за Роном и Гермионой. Анри же остался у себя, желая поскорее закончить последние главы «Забытых Законов» и не думать о том, что происходит в замке.       Когтевранец старался выкинуть это из головы — за период каникул ему это удалось. На глаза так удачно попадались любимые кони, заполненная библиотека Малфоев и всë то, по чему Анри так скучал. Но здесь, в Хогвартсе, старо дело дало о себе знать — и видит Мерлин, он не хотел в это лезть.       Потому что ему страшно — если его предположения окажутся верны, весь магический мир перевернётся.       Потому что Анри многого не знает, но хорошо понимает, что в этой ситуации ему следует бояться за свою семью.       Он всё же решил внимательнее наблюдать за тем, что происходит в школе, и не спускать глаз с гриффиндорского трио, которое непременно приведёт к приключениям.       К приключениям, которые не окажутся приятными и приведут к ещё большим бедам.