Часть 3 - Неожиданные предложения

Часовая стрелка едва коснулась семи, а 104-й и отряд Лиам уже были на тренировочной площадке. Все зевали, стояли кое-как, постоянно потирали глаза — после посиделок, конечно, хотелось бы хорошенько выспаться, но Леви разбудил солдат куда раньше обычного в дисциплинарных мерах. Лиам и сама бы осталась ещё хотя бы на пару часиков в теплой кровати, но она не могла показать и виду, что не выспалась. Это их первая совместная тренировка — её отряд не может упасть в грязь лицом. — Итак, начнём со спарринга. Разбейтесь на пары, — отдал приказ Леви. — Капитан, как распределяемся? — спросил Райнер. — Без разницы, — сурово ответил Леви: сегодня глупость его особенно раздражала. Райнер сразу же оживился и встал напротив Лизхен. Она вопросительно подняла бровь и ухмыльнулась. — Боремся до победы, потом меняем партнёра. Всё понятно? — продолжил Леви. — Да! — чётко ответили разведчики. — Тогда начинайте! Контрразведка посмотрела на Лиам, та кивнула. Как она и говорила, девушки были отлично подготовлены и не уступали разведчикам в рукопашном бою. Лиам наблюдала и давала советы подопечным: — Катарина, хватит мельтешить! Больше дела! — Виктория, спокойнее, это тренировка, а не бой! — А ты, Натали, наоборот, активнее, никто тебя не покалечит! Лизхен сделала точный ловкий выпад в сторону Райнера, ее нога оказалась так близко, что он даже смог увидеть рисунок подошвы сапога. Однако Браун успел отреагировать и схватил её за ступню. Лизхен вдруг улыбнулась парню, и когда он улыбнулся в ответ и отвлёкся, Шульц резко развернулась, выдернула ногу и нанесла удар другой ногой. — Лизхен, молодец! — крикнула Хельга. Она всегда поддерживала подругу. В ней были те черты, которых не было у Хельги — суровость, дерзость, авантюризм. Хельга часто думала, хочется ли ей быть такой же? Но чаще всего она прихода к выводу, что ей нравится именно видеть эти качества в подруге. Ведь они отлично дополняли скромность, осторожность и рассудительность Хельги. Их пары оказались гармонично собраны. Бойкая Виктория, которая хочет быть первой во всём, и уточнённая Натали, которая готова встать на час раньше, чтобы навести красоту. Суровая Лизхен, которая пьет вино, как воду, и добрая Хельга, переживающая за каждую букашку. Катарины всегда было много, Рената же наоборот, была молчаливой, серьёзной, говорила всегда по делу, очень взвешенно. И, пожалуй, лишь Жюли и Арина были похожи: они и дружили ещё до принятия в отряд. Порой казалось, что они могут понять друг друга лишь взглядом, едва уловимым жесту. Спарринги закончились — ребята выдохлись. — Командующая, а вы? — вдруг спросила Жюли. — Я? — растерялась Лиам. — Да, капитан, вы тоже должны, — сказал Жан, и все его поддержали. Лиам посмотрела на Леви. — Что ж, они правы. Так будет честно, — ответил он. Лиам сняла перчатки и, заправив их в карман брюк, приняла боевую стойку. Остальные окружили их. Леви усмехнулся и отвел руку в сторону, приглашая Лиам атаковать. Та фыркнула. Решив, что можно сделать отвлекающий манёвр ногой, а потом ударить в бок — хорошая идея, Лиам бросилась на Леви. Однако он уже раскусил её и присел прямо под ногой Лиам, а затем встал, отбив удар рукой. Лиам резко развернулась и схватила его руками за плечи: она хотела сделать подсечку и повалить его, но Леви сделал подсечку первым. Лиам поняла, что падает, и перенесла вес в руки: оттолкнувшись ими от земли, она сделала кувырок. Леви и Лиам снова оказались в боевой стойке друг напротив друга. — Неплохо, Фортресс, хоть драться научилась, — сказал Леви. — Да пошёл ты… — прошептала она и снова пошла в атаку. Бой затягивался: капитаны тяжело дышали, изрядно истощились, но никто не хотел уступать. Лиам вновь попробовала повалить Леви. Схватила за плечи. Сделала подсечку. Но вдруг она наступила на грязь, растоптанную в ходе битвы и поскользнулась, падая. «Твою мать! Сейчас прямо в грязь…», — подумала она, но вдруг её схватили за руку. — Ничья? — спросил Леви. Лиам зависла в паре сантиметров от земли — ответ очевиден. Леви потянул её за руку и поднял. — Вот такие атаки я хочу у вас видеть! Поняли? — сурово спросил он. Последовал ответ хором: — Так точно! — Отлично. А теперь всем разойтись! Тренировка закончена. Отряды спешно разбрелись. Девушки не знали расписания и правил разведки, поэтому Лиам дала им свободное время для осмотра и изучения окрестностей. Сама же она ушла к себе — выполнить бюрократические формальности. Хельга взяла под руку Лизхен, и они отправились к казармам. — Эй-эй, суровая! Подожди! — понеслось в спину. К ним бежал Райнер. Бертольд плелся. Девочки остановились. Лизхен недовольно и вопросительно посмотрела на него. — Куда вы спешите? Бертольд, вон, хотел пообщаться с твоей напарницей, но стесняется подойти, — весело сказал Райнер и обхватил друга за шею. Бертольд опешил и стал смущенно отнекиваться. — Да что ты такое говоришь, Райнер? — сказал он, вырвавшись из захвата. — Это тебе нужно, не впутывай меня! Хельга хихикнула. Лизхен выражения лица не поменяла. — Я пойду, пожалуй. Извини, — сказал Бертольд и поспешил удалиться. — Лизхен, мне нужно срочно дойти до комнаты. Подождешь меня? — вдруг спросила Хельга. Лизхен очень удивилась, что Хельга вдруг решила оставить ее: ей совсем не хотелось оставаться наедине с этим выпендрежником. — А твоя напарница смекалистая, — Райнер потер подбородок. — Я ей передам, — холодно ответила Лизхен, а потом серьезно спросила, — что тебе нужно, Райнер Браун? — О, да ты даже имя моё запомнила! Приятно! — обрадовался он. — Не льсти себе. Я знала твоё имя ещё до нашей встречи, я же из контрразведки. — Ну да, верно… как-то я сразу не подумал, — Райнер смущенно и почесал затылок. — Впрочем, как и всегда? — ответила Лизхен и еле заметно улыбнулась. — Так чего тебе всё-таки нужно, Райнер? — Свидание с тобой! — Чего? Свидание? — Лизхен засмеялась. — Свидание со мной? Ой, ну что за нелепость. Лизхен искренне смеялась от этих слов, но в смехе не было сарказма или неприязни, наоборот: ей стало неловко, приятно и совершенно непонятно, как её могли позвать на свидание. — Ой, насмешил, конечно, — всё никак не унималась она. Райнер понимал, что она смеется вовсе не над ним. Его привлекал её милый смеющийся вид. Он вновь улыбнулся. — Ты не ходишь на свидания? Или не позволяешь, чтобы тебя приглашали? — Нет, меня просто не зовут. — Видишь, я позвал! Лизхен закатила глаза. — Не могу. Сам же слышал, Хельга попросила её подождать. — Давай хоть пройдёмся, — настаивал Райнер. Лизхен вздохнула и пошла по дорожке. Они решили пройтись по территории штаба и казарм. — Ну? И как будет проходить наше, так называемое, свидание? — скептически спросила Лизхен. Райнер задумался. — Откуда ты? — спросил он. — Из стены Роза. — Кто твои родители? — Отец — бывший военный, мама меценат. — Ты одна в семье? — Что за странные вопросы? Это свидание или допрос? Или так свидания сейчас выглядят? — возмутилась Лизхен. Райнер вновь почесал затылок, будто расчесывал извилины, чтобы правильно подобрать слова. — Да если честно, я и сам не спец в свиданиях, и толком никогда на них не был, — смущенно ответил он. — А ты всегда такой? Сначала делаешь, а потом анализируешь? — А ты? — Я не могу быть безрассудной, я же правая рука командующей. Если буду подводить её — вылечу. Поэтому приходится сначала анализировать. А хочется иногда по-другому… — А как тебе хочется? — Ну, как сказать? Я порой завидую людям, которые всегда уверены в своих действиях. Что бы они ни делали. — По тебе не скажешь, что ты в чём-то не уверена. — Я могу быть любой. Профдеформация. — А какой ты хочешь быть? — вдруг спросил Райнер. Лизхен растерялась. Так глубоко в ее душу еще лезть не пробовали. — Какой? Я не нравлюсь людям такой, какая я есть. Только с отрядом я могу быть собой. — И когда ты была собой? — Вчера, — резко ответила она. — И как тебе? Понравилось? Райнер смутился. Щеки горели огнем. Он хотел как обычно уверенно ответить «да», но понимал, что Лизхен не такая девушка, которой стоит говорить прямо: она любые слова воспримет несерьезно. Лизхен заметила, как он замешкался. — Это, конечно, очень мило, но к чему всё это? — серьёзно спросила она. — Да просто, интересно с тобой поговорить. Я не согласен с тем, что ты не нравишься людям. Думаю, как раз нас больше всего любят и понимают, когда мы такие, какие мы есть, — как-то печально сказал Райнер. — А ты какой? Такой, какой есть? — А каким же я могу ещё быть?! — к Райнеру вдруг вернулась уверенность: он заулыбался и гордо сложил руки на груди. Лизхен показалось это очень забавным: она даже захихикала. «Парни такие странные, так любят выпендриваться…», — подумала она. Из казармы вышла Хельга и помахала напарнице. — Что ж, Райнер, такой, какой есть, спасибо за это свидание. Было мило, но мне пора, — ответила Лизхен и похлопала Райнера по плечу. — Мы же еще пойдем на свидание? — крикнул он ей вслед. — Не знаю! — с улыбкой ответила девушка.

***

Фортресс казалось, что она заполнила бессчетное количество бумаг: будто с объединением отрядов ей ещё дали и объединённую бумажную работу. Это раздражало. «Какой бред… Вместо реальной работы, вожусь c бумажками», — подумала она. Лиам аккуратно подшила, подписанные документы и сложила в папки. Оставалось лишь отнести их в центральный штаб. И когда она вышла из штаба, солнце уже клонилось к закату. Голова всё ещё гудела, и Лиам решила пройтись до своего любимого бара — до единственного бара, куда она ходила в стенах Роза. Фортресс запахнула плащ. Для начала лета на улице было непривычно прохладно. Опустились ранние сумерки, и едва уловимая лиловая дымка повисла над городом. Сквозь розовые перьевые облака виднелся размытый диск уходящего солнца. На улице было оживлённо: горожане радостно встречали летний вечер. Никто не обращал на Лиам внимания, ещё один военный — разведка или гарнизон, или вообще непонятно кто. Людей не волновало. Она убрала руки в карманы и задумчиво посмотрела вверх, в необъятное небо, которое свободно выходит далеко за пределы стен. Внезапно знакомый грубый голос вырвал её из раздумий. — Эй, Фортресс! Чего шатаешься без дела? — Леви? — удивилась Лиам. — А ты чего тут делаешь? — Что за глупый вопрос? Это же центральный штаб, чего, по-твоему, я могу тут делать? — Ну, значит и ответ на свой же вопрос ты знаешь, — Лиам старалась придерживаться его стиля разговора: резкие, рубленные реплики. Однако Леви лишь кивнул. — Куда-то идёшь? — продолжил он. — В бар. Бумажная работа убивает меня, нужно отдохнуть. — Да, верно. У тебя другого типа отдыха нет, по всей видимости. — Вот, твою мать, всегда тебе нужно сказать что-то противное? — нервно сказала Лиам, но, помолчав, неожиданно для себя добавила, — пойдём тоже, это хорошее место. Я докажу тебе, что алкоголь — искусство. Ничуть не хуже, чем твой обожаемый чай! Но, не дожидаясь ответа Леви, Лиам зашагала вниз по улице: всё это выглядело как уговоры, а гордость никак не могла позволить уговаривать. Леви помешкался. Давно он не видел Фортресс, и уже успел забыть её странные манеры, балансирующие на грани светской леди и городского лавочника. Однако заявление, что алкоголь тоже может быть искусством, вызвали интерес — ему захотелось посмотреть, как же ещё Фортресс попытается обелить своё пагубное пристрастие. Они прошли два квартала вниз по улице, потом свернули влево, и прошли ещё несколько кварталов. Улица становилась все уже, а город — мрачнее. — Какая-то помойная яма! Что ты забыла здесь? — брезгливо спросил Леви. — Лучшие бары не открываются на главных площадях. Расслабься! Бармен протирает бокалы так, что их и не видно. Твой чистоплюйский дух будет ликовать! Леви цыкнул. Узкая грязная улочка из почерневшего от помоев камня вывела их к небольшой таверне. Солнце уже село, и корявый ржавый фонарь тускло освещал старинные деревянные двери на кованых петлях. Лиам толкнула их. Внутри горел свет, пахло табаком и солодом. Тапёр играл заунывную мелодию. Бармен увидел Лиам и вышел из-за стойки. — Какие люди! Даже капитан Аккерман тут! Милости прошу, — пробасил он: высокий, широкоплечий, с густой бородой. Он отвёл их к самому дальнему столику у окна. — Как обычно? — спросил бармен. Лиам кивнула. — А вам, капитан? — То же, что и ей. — Не думал, что ты шатаешься по таким местам, — начал Леви. — За всё время ты так и не понял, что просто человек. Происхождение тут роли не играет, всё от тебя зависит. — Да, может быть, ты и права. И всё-таки, как ты сюда попала? — Да доделывала одно дельце, которое бросила военная полиция. Ты и сам понимаешь, сколько всякой грязи скрывается внутри стен. — Да. За пределами стен грязь — это титаны. А в стенах… в стенах — люди. — Это-то и ужасно. Получается, что человек всё равно остаётся самым жутким созданием. Бармен принёс два широких бокала для виски, изрезанных тонким геометрическим рисунком. Лиам была права — бокалы оказались такие чистые, что можно было подумать, что спиртное держится в воздухе. Кубики льда медленно таяли, обводняя односолодовый. — Что ж, будем! — сказала Лиам и коснулась бокалом бокала Леви. Он кивнул и сделал глоток — не поморщился, но проглотил тяжело. — Всё-таки крепко. Лиам сделала большой глоток и откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Мне нравится. Почему-то когда я пью виски, да такой крепкий, я чувствую себя сильнее, увереннее. Будто действительно начинаю соответствовать образу военного. — Думаешь, без спиртного ты уже не будешь военным? Звучит как-то по-идиотски. — А ты сегодня на редкость разговорчив. — Что за глупости? Я вообще люблю поговорить. Только это редко удаётся. — Тогда о чём ты хочешь поговорить? — О чём? Даже как-то странно слышать такой вопрос. Обычно я говорю о военных планах, тактиках, титанах… — И об уборке! — шутя, перебила Лиам. — Да, и об уборке, — усмехнулся Леви. — А когда ты меня сейчас спросила, о чём я хочу поговорить, я даже растерялся. — Тогда будем говорить на привычные темы. Скажи, каково это — выходить за стены? Страшно? — Выходить за стены не страшно. Страшно возвращаться с шевронами солдат. — И как ты… как вы вообще с этим справляетесь? — Когда ты видишь потери практически каждый день, то они уже не так сильно трогают. Это не становится обыденностью, но и не впивается так глубоко. Как дочитать страницу книги — что-то оставить в памяти и перелистывать, потому что есть цель — дочитать до конца. Лёд таял в бокалах. Бармен принёс ещё. Они пили и говорили: титаны, стены, битвы. Пару раз даже вспомнили время, когда были в разведке. Пошутили про Ханджи и просто поговорили. Ни о чём. Часы пробили полночь, и тапёр начал складывать ноты. Народу почти не осталось. Большой тучный бармен протирал то бокалы, то глаза. Лиам встала. Леви потянулся к карману плаща. — Всё в порядке, — сказала она, давая понять, что платить не нужно. Но Леви всё-таки оставил на столе пару купюр. Может, Лиам и сделала что-то такое, чем бармен ей обязан, но Леви тут не причём, и наживаться на чьих-то заслугах было ниже его достоинства. Они поблагодарили бармена и вышли на улицу. Было очень темно и прохладно. Улицы опустели. — Что ж, хороший вечер. Оказывается, мы можем и нормально общаться, — сказала Лиам. — Будто до этого мы общались ненормально, — возразил Леви. Лиам вздохнула и закатила глаза. — Я смогла доказать тебе, что пить красиво можно не только чай? — Если под «пить красиво» понимается, пить из изящных бокалов под жалобную музыку расстроенной фисгармонии, то да, доказала, — с едва уловимой улыбкой сказал Леви: он пытался шутить, но Лиам шутку не оценила и лишь недовольно подняла бровь. — А почему вообще я должна тебе что-то доказывать? — возмущенно спросила она. — Тебя никто не просит ничего мне доказывать. Что за странные выводы? Как с такими аналитическими способностями ты стала командиром? — Леви, тебе не надоело поучать меня? Столько лет прошло, а ничего не изменилось! — Может я так мотивирую тебя стать лучше? — Неужели постоянная критика способствует мотивации? — А ты не думала, что ты смогла столького добиться, в том числе и благодаря моей критике? — необычно мягко для своей манеры общения сказал Леви. Лиам усмехнулась и с улыбкой ответила: — Вот уж никогда не задумывалась об этом. — А ты повзрослела, стала спокойнее, — заметил Леви. — А ты немного добрее, совсем немого, — добавила Лиам. Аккерман усмехнулся. Они шли молча. Уже на площади попрощались, Лиам вдруг протянула руку, и Леви, не задумываясь, ответил на рукопожатие. Они разошлись. «Что за бред? Зачем я протянула руку? Я вообще так никогда не делаю. Да и девушки не жмут руки», — она покачала головой, чтобы выкинуть эти мысли. — «Но всё-таки вечер, и правда, был приятный. Я уже давно так легко не говорила ни с кем, кроме девочек. Неужели мы можем нормально общаться?». Лиам вошла в свой кабинет — на столе лежали две папки. На одной пометка «К/Р» — Катарина и Рената. Они собирали информацию об Энни и о тех, кто мог быть с ней связан. На другой пометка «Ж/А» — Жюли и Арина: они искали данные о культе стен. Листы торчали из папки, будто в нетерпении, лишь бы их скорее прочли. «Наверняка Арина приносила, она всегда неаккуратная», — подумала Лиам. Она села в кресло и начала изучать документы. Разведданные совсем не обрадовали. Фортресс резко встала и, взяв папки, направилась к командору. Как она и предполагала, Эрвин не спал. Лиам вошла в кабинет и положила перед ним документы. — Раз мы, считай, в одном отряде, то необходимо поделиться с тобой этим. — Это проверенные факты? — спросил Эрвин, изучив папку «К/Р». — Пока есть косвенные доказательства, но необходимо как можно скорее найти более весомые. — Если Бертольд и Райнер действительно титаны, то просто так они себя не раскроют. А проводить такие операции, как в Стохесе, мы больше не можем. — Нужно как-то усыпить их бдительность. Они могут проколоться даже в простом повседневном общении. — Что если разделим их? Отправим часть к окраинам стены Роза, якобы на спецпатруль. Так заодно и уведём их подальше от Йегера. На всякий случай. Пусть кто-то из твоих за ними проследит. Ты знаешь, кого послать? — Да, — уверенно ответила Лиам. — Что-то удалось ещё узнать про культ? — Пока только это. Мои солдаты продолжают искать. Нужно достучаться до пастора Ника, но деликатно. — Что ж, рассчитываю на вас. Завтра я отправлю лейтенантов и часть новобранцев с Райнером и Бертольдом в патруль. — Принято! Лиам уже собиралась уходить, как Эрвин вдруг спросил её: — Лиам, ты можешь всем доверять в своём отряде? — Что за вопрос? — растерялась она. — Сейчас всё слишком запутанно. Нужно точно знать, кто враг, а кто друг, — серьёзно сказал Эрвин. — Ты должна это понимать. — Я понимаю. Я доверяю своему отряду также, как и ты своему, Эрвин, — ответила Лиам.