Часть 12 – Сомнения

После коронации для военных организовали скромный банкет. Смена подобных вех требовала эмоциональной разрядки и застольного церемониала. Все расселись по маленьким группкам: шумно обсуждались последние события, королева получала поздравления, восторжествовала правда. Контрразведка сидела за отдельным столом: они подняли деревянные кружки с терпким элем и выпили, не чокаясь. С соседнего стола повернулся Жан: — Эй! Там! Вы чего отсели? Идите к нам! Разведчики понимали, что контрразведка пережили сложное событие, поэтому хотели поддержать их. Лиам кивнула. Отряд пересел. Девушки быстро расположились среди бывших кадетов 104-го, не оставляя Фортресс шанса на выбор места. Она растерянно пробежалась глазами по накрытому столу, едва заметно выдохнула и выдвинула скрипучий кривой стул, садясь прямо напротив капитана. — Эй, — сказал Леви и кивнул Лиам. — Эй, — тихо ответила она. — Ты как? Лиам лишь пожала плечами. Ханджи плеснула янтарного эля в толстую деревянную кружку и протянула Фортресс, неловко улыбнулась и поджала губы. Лиам также неловко улыбнулась в ответ, принимая эль. Свежий, едва уловимый запах садовых фруктов послышался из кружки. Лиам сразу же осушила больше половины, наслаждаясь благородной горчинкой. Леви как обычно нахмурился и недовольно посмотрел на командующую. Лиам снова пожала плечами. В их части стола повисло напряжение, все оцепенели в неловкости. Ханджи, сидевшая у самого края, возила ложкой по тарелке, стараясь подобрать хорошие подходящие слова, но как только пряная горячая картофельная похлебка с крошечными кусочками мяса попадала на язык, слова тут же терялись во вкусе. Поэтому вскоре она перестала есть и начала давить пюре, однако слова так и не приходили в голову. Вторым большим глотком Лиам расправилась с элем и, предугадывая слова Леви, тут же добавила: — Вот только не нужно говорить мне, что командир не должен пить так много, — с язвительной гримасой прошипела она, а потом несчастно добавила, — мне можно, я весьма паршивый командир… Леви хотел что-то сказать, но громкий гогот Жана перебил его. — Тут шумно. Пойдем, — сказал капитан и вышел из-за стола, Лиам последовала за ним. На улице было приятно прохладно. Опустились лиловые сумерки, в городе зажглись огни. Широкие мощеные улицы, обрамленные ровными стрижеными кустами, увлекали красивые пары к центральной площади. В Митре люди жили совсем по-другому. Слиться с толпой, как в Стохесе или Тросте, не удавалось — искушенные мирной жизнью горожане с нескрываемым любопытством смотрели на шевроны крыльев свободы. Не привыкшие к столь пристальному вниманию Аккерман и Фортресс невольно зашагали предельно близко друг к другу. — Ну, так и почему ты паршивый командир? — спросил Леви. Лиам достала из кармана брюк пачку сигарет и неуклюже захватила одну поджатыми губами. К своей же досаде обнаружила, что оставила зажигалку в плаще. Она огляделась — цветочная лавка ещё была открыта, а у цветочников всегда есть спички для подпаливания лент. Не говоря ни слова, Лиам лишь достала изо рта сигарету и, элегантно удерживая между пальцев, показала её цветочнику. Симпатичный моложавый брюнет смущенно протянул командующей коробок. Она снова зажала сигарету губами, лицо озарил яркий всполох спички. Лиам закрыла рот ладонью, оберегая дрожащее пламя. Терпкий табачный дым ударился о козырек лавки. Фортресс вернула коробок хозяину, кивнула, и опять не обронив ни слова, вернулась к капитану. Все также смущенно и растерянно, мужчина потер затылок и, бережно спрятав коробок в нагрудный карман фартука, ещё долго смотрел паре разведчиков вслед. — Ты теперь куришь? — удивленно спросил Леви. — Да просто сигареты, — отмахнулась Лиам. — И как бы банально не звучало, но я, правда, могу бросить в любой момент. Сейчас они помогают мне думать. — Так это табак привел тебя к выводу, что ты плохой командир? — Паршивый… — печально улыбаясь, ответила Фортресс. — А есть другие варианты? Если тебя предает член твоего же отряда, то, прежде всего, это твоя вина. Значит, как командир ты себя не оправдал, ведь как минимум твой подчиненный тебя даже не уважал. Лиам изящно постучала указательным пальцем по сигарете, стряхивая пепел. Яркие искорки устремились вниз, угасая, даже не достигнув земли. Фортресс недовольно растерла ногой осевший на брусчатку пепел. — Я не понимаю, чего я упустила, где именно не доглядела… — Ты судишь по себе. Но не знаешь, что действительно было у неё в голове, что именно подтолкнуло на сговор с военной полицией. Ты говорила с ней? Лиам покачала головой. — Нет. Еще нет. Она покрутила подпаленный окурок и отвела руку в сторону, чтобы выкинуть, но потом осеклась, и дождавшись, когда истлела последняя искра, убрала окурок в карман брюк. — Как бы не хотелось этого признавать при тебе, но мне страшно. Страшно спуститься в эту старую темницу. Страшно увидеть её, сидящую за решеткой. Мы ловили всякую грязь за стенами и отправляли в тюрьмы, а теперь часть нашего правосудия находится там. Просто фарс какой-то. — Нет ничего плохого в том, что тебе страшно. Поверь, даже самый хладнокровный солдат не смог бы просто закрыть глаза на предательство. Лиам вдруг стало легче от слов Леви: она почувствовала в них поддержку, и едва заметно улыбнулась. Заметив это, Леви тут же сурово добавил: — Страх — это нормально. Но не избегай встречи из-за страха. Закрываясь и прячась, ты лишь подтверждаешь исключительно свою теорию, что ты плохой командир. Но я не думаю, что всё именно так. Так что разберись с этим! Фортресс невольно поджала губы, Аккерман снова был прав. Услышав свои оправдания со стороны, она поняла, как же глупо и несерьезно они звучат. Лиам сжала кулаки и выдохнула, будто собираясь с мыслями. Она хотела что-то сказать, но в конце-концов, лишь небрежно махнула рукой. — Я могу сходить с тобой, — вдруг добавил Леви, — вряд ли чем-то смогу помочь в плане нужных слов, но если захочешь сделать глупость — остановлю. Предложение капитана так огорошило Лиам, что та лишь невольно кивнула, даже не задумываясь, на что согласилась. Наступила приятная темная вельветовая ночь, горожане разбрелись по домам, и лишь редкий загулявшийся прохожий встречался Лиам и Леви на обратном пути.

***

— Мне туда, — сказала командующая, указывая в темноту коридора, когда они поднялись по устланной ковром лестнице в просторный холл богатого постоялого двора. Здесь разведчиков распорядилась поселить королева Хистория. Леви сделал жест рукой, пропуская Лиам вперед и отправляясь следом. — Проводишь до комнаты? — приятное удивление объединилось с легкой подколкой. — А говорил, что светские манеры тебе не свойственны. — Я хоть и воспитывался сам, но старался воспитаться правильно, — спокойно ответил Леви. Он дождался, пока Лиам достанет ключ и откроет замок, потом повернул ручку и отворил дверь. Густо смазанные петли двери бесшумно распахнули внутрь комнаты. Фортресс вошла, оставляя капитана за порогом. — Спасибо, — тепло сказала она, на что Аккерман по обыкновению кивнул и растворился в темноте коридора. Она растерянно и озадачено смотрела глубь вдруг показавшегося ей мрачным коридора. Сердце застучало неритмично и быстро откуда-то из самой глубины её груди, но с каждым, так тяжело сейчас дающимся глубоким входом, стук становился все громче и громче, поднимаясь к голове. И как только он добрался до лба, то сразу же лопнул с оглушительным хлопком и разлился по лицу предательским румянцем. Лиам тут же захлопнула дверь, сотрясая тихий коридор. Она прислонилась спиной к двери и обреченно сползла вниз, сев на укрытый пушистым мягким ковром пол. Закрыла лицо рукой, пряча глупую улыбку. «Что это вообще такое?», — усмехаясь, подумала она. — «Нет, нет! Не стоит себе ничего придумывать…». С большим трудом Лиам удалось подняться, будто вся кровь, что некогда притекла к голове, резко убежала в ноги, сделав ступни невероятно тяжелыми и неподатливыми. Фортресс присела на подоконник и посмотрела в окно. Казалось, что даже воздух замер. «Как спокойно… Словно перед бурей».

***

Лиам вновь проснулась рано — со дня объединения отрядов бессонница стала её привычной спутницей. Голова гудела, отталкивающие синие круги прорисовались под глазами. Фортресс недовольно посмотрела в зеркало — вид не самый презентабельный. Часы звонко отстукивали минуты, беспощадно напоминая Лиам, что, сколько бы она не оттягивала этот момент, он все равно настанет. Она расчесала спутавшиеся за ночь волосы и ужаснулась от огромного комка, оставшегося на гребне. Лиам решила надеть полную форму вместе с плащом, хотя, судя по яркому солнцу, что уже вышло из-за горизонта, на улице жарко. Выходя из комнаты, она вспомнила вчерашнюю прогулку с Леви. Ноги вновь стали тяжелеть и словно вываливаться из сапогов. Фортресс резко наклонилась и туго затянула ремни на ногах. Грубый материал неприятно вдавился в кожу сквозь ткань брюк, даря Лиам желанное облегчение, отвлекая болью от ненужных мыслей. В Митре жизнь была слишком хорошей, чтобы иметь в распоряжении тюрьму, поэтому Мосс заключили под стражу в подвале штаба, в мрачной, сырой, обшарпанной темнице. Сонные стражники военной полиции с унылыми лицами несли свою службу. — Командующая специальным отрядом контрразведки Лиам Фортресс, мне нужно увидеть заключенную Катарину Мосс, — отчеканила она. Стражники выпрямились и, отдав честь, отворили дверь; после переворота военная полиция с осторожностью относились к разведке и их отряду тоже. Желтенькое дрожащее пламя редких факелов делало и без того несуразный интерьер совсем невыносимым. И кто догадался складировать списанную мебель в камерах? Одна из дверей была заперта. Лиам сняла со стены факел и подошла ближе к решетке. Во рту стало горько. Из глубины подсознания, пока еще слабо, начал раздаваться тот самый ужасающий гнетущий писк. Катарина лежала на ветхой кровати, безразлично глядя в потолок. Заметив, что в камере стало ярче обычного, она обернулась: её глаза расширились, но Лиам не смогла считать эмоций. Они молча, выжидающе смотрели друг на друга. — Ну, что? — спросила Лиам, проглотив горький комок. — Есть что сказать? — А что ты хочешь услышать? — холодно ответила Катарина. — А мы уже перешли на «ты»? Что за фамильярность? — Отряда всё равно как такого нет, так что и соблюдать протокол я не намерена. — Вот, оказывается, какой ты можешь быть? А то всегда была такой милой, услужливой. Постоянно вокруг всех вертелась, общалась, — саркастично сказала Лиам. — Я же из контрразведки. Я могу быть любой. Забыла? — язвительно ответила Катарина. — Быть любыми для других, но не для своих напарников и не для самих себя, — гордо добавила Лиам. — Хотя, наверное, самой себе ты как раз никогда и не изменяла… — Хватит поучать меня, Фортресс. Тебе пора проснуться и уже понять, кто ты. То ты наша мать, то сестра, то хороший командир, то разведчик, то контрразведчик, то флиртующая с капитаном красотка. Ты сама-то не потерялась? — Говори прямо, к чему клонишь, Мосс! — суровым, но дрожащим голосом сказала командующая. — Да ты сама посмотри, у отряда контрразведки и так были сложности с момента его формирования, а когда нас объединили с разведкорпусом, то это нас фактически не стало. Это было не наше дело — ходить за стены, копаться в титанах! И мы бы добились большего, будь мы в центре в сотрудничестве с полицией! Тебе дали такую власть, а ты разбазарила её на своих несчастные попытки быть для всех хорошей! Ты так старалась стать отличным командиром для себя, что совсем забыла про сам отряд! Так чего ты ищешь, Фортресс, чести или славы?! — Катарина села на пол и с высокомерным отвращением посмотрела на Лиам. На мгновение Фортресс показалось, что где-то с потолка навязчиво капает вода, прямо на кирпичный пол. Она прислушалась: звук шёл изнутри, тот пронзительный писк разгуливался, точно сигнальный колокол. Он падал с макушки, в само ядро мозга, и расходился гулкой звуковой волной. Лиам схватилась за решетку и пристально посмотрела Катарине в глаза. — Так вот оно что… — сказала Лиам. — Что тебя сломало? Первая и единственная вылазка за стены? Объединение? Или ты всегда была такой, просто искала более тёплое и доходное место?! Тебе мало того, что у тебя и твоей семьи и так есть?! Чего тебе пообещала военная полиция? Мое место? — Что?! Что ты знаешь о моей семье? Ты знаешь, как мы стали такими и попали за стены Роза? Да мои родители спины гнули, чтобы выбиться и стать теми, кто они сейчас! Знаешь, как сложно зарабатывать уважение и утверждать себя?! — Да, я знаю, знаю, что они стали уважаемыми людьми, а ты, что сделала для них ты? — Лиам помолчала, но затем продолжила. — Знаешь, я готова принять твою критику, в чем-то ты даже права. Я так сильно верила в вас, что даже не замечала проблем или не хотела их замечать. И я виновата, что не отстояла отряд тогда, но мне казалось, что так будет правильно. Я не самый хороший командир, но я хороший друг, ни с этого ли мы начали наше знакомство? Выстраивай связи на дружбе, а не на положении… — Лиам снова замолчала, подавляя очередную волну раздражающего писка. — Но Рената, — скорбно продолжила Фортресс, — что она тебе сделала? Столько лет дружбы, и чем ты ей отплатила? Ведь даже не хватило смелости посмотреть ей в глаза… ударила в спину. — Рената… Она просто оказалась не в том месте, не в то время… — прошептала Катарина. Лиам на мгновенье закрыла глаза, словно нечто яркое ударило прямо в зрачки. Сокрушительная волна всепоглощающего гнева накрыла её с головой. — Да как ты можешь такое говорить?! Не в то время?! Не в том месте?! Мы все столько времени были вместе, столько всего сделали и пережили! Как ты могла это всё перечеркнуть?! И ради чего? Ради призрачного обещания моего места?! Неужели ты думаешь, если бы ты не сказала мне, что-то не так, я бы не помогла тебе в переводе? Что вообще было в твоей голове?! — Лиам обреченно опустила голову, прислонившись лбом к решетке. — Всё правильно, всё правильно, нельзя судить людей по себе… Мне жаль тебя, у тебя был большой потенциал, ты могла бы добиться успехов в военном деле. Но больше мне жаль Ренату, она вообще ничего ещё не успела сделать… она точно не заслуживала такой смерти… — Что теперь со мной будет? Тайно убьете, выставив за самоубийство? — безразлично спросила Катарина. — Не сравнивай нас с собой. Военный суд решит, пусть хоть тут всё будет честно, — холодно ответила Лиам, уже собираясь уходить. Она вернула факел на место в петлю на стене, глубоко вздохнула и добавила: — И отвечая на твой вопрос, чего я хочу, чести или славы? Я глубоко убеждена, что одного без другого не бывает. Может и ты это когда-нибудь поймёшь… — Эй, Фортресс?! И это всё? Что за бред?! Это все, что ты можешь?! Очередной раз понравоучать меня?! Эй, слышишь?! — кричала Катарина командующей в след. — Эй, ты, заткнись, — вдруг раздался грубый голос. Мосс вздрогнула, по спине пробежал пугающий холод. В свете факела она увидела силуэт капитана, его безразличные, холодные, но такие печальные глаза. Он внимательно посмотрел на Лиам и кивнул в сторону выхода. — Иди, подожди у входа, — сказал он. От неожиданности и растерянности Лиам покорно выполнила просьбу. Леви дождался, пока стражники затворят ворота, потом подошёл прямо к решетке Катарины и присел, глядя в глаза пленнице. — Эй, мелкая. Будь ты моя подчиненная, я бы просто застрелил тебя прямо здесь, не задумываясь. Таким двуличным мразям не место ни в одном отряде, даже в военной полиции. А твоя командующая подала прошение на отстранение с подпиской о невыезде из твоего района. Все еще считаешь её плохим и слабым командиром? Катарина посмотрела на него испуганными глазами. Она оперлась спиной о каркас кровати и беспомощно накрыла глаза руками. Больше Леви не произнес ни слова — он печально вздохнул, покачал головой и направился к выходу, где его ждала Лиам. — Ты как? — спросил он. Она хотела сказать, что все хорошо, что это был важный разговор, который помог ей многое понять. Лиам уже открыла рот, как вдруг снова в ушах зазвенело: звук невыносимо тонкой частоты насквозь пробил ей голову, лишая координации. — Меня сейчас стошнит, — выдавила она и, закрыв рот рукой, скорее побежала на улицу. Леви нашёл её за углом штаба: Фортресс стояла, наклонившись, оперев руки о колени, и тяжело дышала. Леви молча подошёл и положил руку на спину. Лиам не обернулась — её всё ещё тошнило. Он протянул ей платок, который был сейчас так кстати, ведь на лице и на волосах наверняка остались следы. Лиам хотела протянуть руку, но резко осеклась. «То ты флиртующая с капитаном красотка!» — правдиво резкие слова Катарины промелькнули у командующей в голове. Она уверенно покачала головой и вытерла рот рукавом плаща. — Прости, я знаю, это мерзко, — сказала она, разгибаясь, но не поворачиваясь. — Всё в порядке, — ответил Леви. Лиам сплюнула и откашлялась. Потом быстро собрав волосы, забрала их в небрежный пучок. В нос ударил едкий разъедающий слизистую запах. Она обернулась, мельком взглянула на Леви и тут же отвела глаза. — Иди в комнату, отдохни. Через пару часов начнётся военный совет. Твой отряд должен быть там, — сказал Леви. Лиам кивнула и быстро зашагала в сторону постоялого двора. Хотелось скорее вернуться в комнату и отмыться от этого ужасного запаха. В таком виде точно нельзя появляться на совете. Сегодня будет поднят вопрос о возвращении стены Мария — совсем не время поддаваться эмоциям. Человечество должно бросить вызов титанам. Серьёзный, осознанный вызов, с заявкой на победу.

***

Дни понеслись один за другим, как бурная река. Ежедневные тренировки, подготовка к грядущей операции по возвращению стен Мария. Ханджи каждый день проводила с Эреном опыты по отвердеванию. Эрвин с верховным командованием постоянно обсуждал план, находил новые слабые места и продумывал, как их улучшить. Контрразведка, — а их осталось всего шестеро вместе с командующей, — также ежедневно тренировались. Этот поход станет их самой серьёзной операцией. Грядет битва титанами, и они должны быть готовы. Всё завертелось, словно калейдоскоп: тренировки, обсуждения, планы, планы, обсуждения, тренировки. Фортресс практически лишились сна, полностью посвятив себя подготовке отряда. Мосс была права — нужно определится, кто она, а она командир отряда контрразведки! И она сделает все, что в их силах, чтобы помочь в грядущей миссии. Человечество готовилось сделать великий шаг — успех операции в буквальном смысле сможет определить судьбу всех. Если человечество сможет вернуть стену Мария, если сможет бросить вызов титанам здесь, в пределах стен, то у него и будут силы двигаться дальше, за их пределы. Тогда все усилия и жертвы не будут напрасными. Они не могут проиграть. Нет, они обязаны выиграть.