XVIII Misfit [Зак, дети]

Алфёдов верно подмечает, что они уже проходили мимо этой берёзы — варежка всё ещё на ветке. Зак стаскивает её и натягивает на ледяную конечность, трёт свои глаза, даёт подростку подзатыльник. Джаст в веющем восторге. Выглядывает из-под шапки, ухмыляется брату. Язык высовывает. Они опять собачатся. Зак смотрит на чистое небо, умоляет, чтобы метеор вдруг решил стереть их с лица Земли. Его пальцы отмёрзли. Геолокация шумит, как Жираф на опохмеле, и понять, как выйти из небольшого-то по сути лесочка, как минимум очень сложно. И опасно. Джаст тянет его в сторону, кричит, что пусть этот дурной сам мёрзнет. Алфёдов, в насмешку, тянет в другую и шантажирует рассказать Альцесту о новой пачке на чердаке. Зак рад, что Алфёдов вымахал высоким подростком. Он ловит его, как тряпичную куклу и моргает глупо глазами. Выглядывает за его голову. — Чё, реально нового дилера нашёл? Он сейчас не полицейский. Он не при исполнении. На нём толстый шарф, который Джаст просто выкинул и ходит теперь нараспашку, две разные варежки, потому что детям так показалось веселее. Сейчас он великий слепой. Никакого лсд. Никаких трипов. Никаких новых поводов для шуток Жирафа. — Позорник! Джаст кутается в стащенное из какой-то мусорки пальто. При передаче детей ему на руки, Альцест только задумчиво уставился в потолок, никак не объяснив, почему его даже не постирали. — Лох! У них милая семейная динамика. Заку даже не нужно пытаться хоть как-то руководить маршрутом, потому что дети обхватили его с двух сторон и собачатся через спину. Благо, что хотя бы он видит куда идут. Алфёдов с Джастом скатываются в перечисление всех тех словечек со стикеров на холодильнике. Опять берёза! Зак хватает детей за головы, смотрит поочерёдно им в глаза. Боже милостивый, это они. — Слушайте сюда, сладкие детишки, — они не краснеют. В этой семье это не умеют. Зак готов поклясться в этом на конституции. — Мне глубоко плевать кто кого вытащил из гроба, а кто чуть не задушил по приколу Модди, сейчас я не работаю. На ваше счастье. Хлопают мило глазами. Это точно моддичатовское воспитание! — Зачем мы тут кружимся? Взгляд отводят одинаково, ножкой шаркают. Копии. Они его чёртовы копии, только хуже. Джаст вредный, впитав это с Пугодом, а Алфёдов жадный до всего, тоже от него же. Переглядываются. Они– Слов ноль. Просто дайте Заку уже понять, почему он втянут в это странное семейное хитросплетение, в котором он вообще ничего не понимает. Кроме того, что Джаст курит не только самокрутки в тринадцать, Алфёдов барыжит инфой в промышленных масштабах в шестнадцать. А Секби? Зак понял его намёк, и Неркина тяжёлый взгляд, теперь не лезет. — Это не мы! А потом слаженное словоблудие из мешанины всяких фактов и часто поминаемой Канады. Так и фонит из их речи Альцестом с искренним пустым хлебалом Модди и ехидством Пугода. Зак сталкивает их лбами. Благословенная тишина. — Итак. Он явно лишний в этом цирке. Котёнок, прости-Господи, среди ишаков и гиен. Зак тянет с трудом холодный воздух, студит перегретый этими двумя бесовскими детьми мозг. — Вы решили дать им время обсудить всякие свои взрослые дела, — они активно кивают, — а я просто случайно подвернулся. — Нет, тебя мы вывели из-под прицела Жирафа. — Потому что он превратился в неуёмный комок агрессии на всё, что минимально отклоняется от его устоявшегося мировосприятия. — Это казалось верным, в тот момент. — А сейчас? Алфёдов щурится на него, как на больного. — Мы гуляем с нашим любимым другом семьи? Учитывая, сколько всего тебя связывает с Джастом– — Ты! — Почему он, а не я? Почему Зак был трижды, когда ты звал отца отцом? — Потому, что ты ненавидишь смотреть на моё пустое ебало. Потому, что ты постоянно хочешь вымыть из меня всё это дерьмо наплевав, что только в эти минуты я в тишине. — Ты — идиот, и шиза твоя — конченая тварь! — Зато с нормально функционирующим организмом! Не я попадал в больницу, что не заметил, как некроз пошёл дальше! — Лох! — Позорник! Зак садится в сугроб. Он устал. Разматывает шарф, дышать становится больнее и свободнее, кидает не глядя в Джаста. Он всё дальше запутывается в паутине их тайн. Фигурально? Он не видит, куда ступает. Жираф заводится с полпинка и так же быстро тухнет, часами шляется по клубам Пугода. Ники мозги ложечкой выдает, он даже не понимает за что. Евгеха, получивший повышение, постоянно срывается на нервный крик и тысячу извинений. Мешанина. Заку сложновато в человеческих перипетиях. В плечо толкают. Он поднимает лицо из ладоней, смотрит. Дети выглядят виноватыми. Джаст наглухо застегнулся в пальто, спрятал лицо в шарфе. Алфёдов мнёт в варежках пальцы. Кашляет. — Извини. Джаст бурчит за ним что-то похожее. Зак идёт, держит их за руки и внимательно слушает занимательные истории, что он мог бы быть крутым механиком. Жить в огромной яме. И взрывать — случайно! — площади. Это даже мило. Модди тащит их за уши в ванную, бурчит на всю квартиру об их глупых планах. "Если не можете нормально спрятать, то сожрите" Секби трёт лицо, пытается что-то сказать, но отмахивается. Сквозь зевок говорит, заходи чаще. — Они после тебя спокойнее становятся. Зак теребит в руках телефон. Включает, смотрит на фотографию с пикника пять лет назад, выключает. Дерьмо. Скидывает маску и пытается выровнять дыхание, отмахнуться от тысячи едких запахов. У него руки болят. В глазах рябит. Он уверен, что тень спрыгнула с окна и прикинулась вазой, где должен быть чайник. Зак не уверен, что понимает, почему во сне Алфёдов был безумцем в пальто, а Джаст прятался за спиной. Зак набирает номер Альцеста, слушает гудки. Он точно уверен, что крыльев у него никогда не было.