Вода и слёзы

      Пещера за водопадом была наполнена грохочущим гулом падающей воды, создавая иллюзию отрезанности от всего мира. Капли влаги, просачивающиеся сквозь трещины в камнях, падали с размеренным стуком, словно отсчитывая секунды тягостного молчания. Валка стояла у входа, ее фигура, очерченная дрожащим светом факела, отбрасывала на стены пещеры неустойчивые тени. Она не двигалась, не произносила ни слова, лишь сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы.       Гриммель сидел у дальней стены, прислонившись спиной к холодному камню. Его обычно насмешливый взгляд был прикован к Валке, но теперь в нем не было привычной издевки — только странная, почти непривычная серьезность.       Змеевик свернулся кольцом между ними, его чешуя поблескивала в полумраке, а тяжелое дыхание выдавало усталость после бешеного полета. Он время от времени поводил желтыми глазами то на одного, то на другого, будто чувствуя напряжение, витавшее в воздухе.       Прошло несколько минут, прежде чем Гриммель нарушил тишину. — Неплохо придумано, — произнес он, и его голос, обычно полный едкой усмешки, звучал почти искренне. — Змеевик, конечно, уже не тот, что раньше, но все равно... ни один дракон на Олухе не смог бы его догнать.       Валка не ответила. Ее дыхание было ровным, но слишком медленным, как будто каждый вдох давался ей с усилием. Она смотрела в темноту пещеры, но не виделa ни камней, ни дрожащего пламени факела — перед ее глазами снова стояла площадь, эшафот, толпа, кричавшая в ярости, когда Гриммеля вырвали у них из рук. Она видела лицо Иккинга — своего сына — искаженное гневом и непониманием.       Гриммель медленно поднялся, его движения были осторожными, будто он боялся спугнуть ее. Он сделал шаг вперед, затем еще один, пока не оказался достаточно близко, чтобы протянуть руку. — Валка...       Она резко отшатнулась, оттолкнув его с такой силой, что он едва не потерял равновесие. — Не трогай меня!       Ее голос дрожал, но не от злости — от чего-то другого, более глубокого, более страшного. Она закрыла лицо руками, пальцы впились в волосы, сжимая их, будто пытаясь удержать что-то внутри. — Поверить не могу, что я пошла на это ради тебя... — прошептала она, и слова звучали так, будто рвались из самой глубины ее души. — Стоик бы убил меня...       Имя мертвого мужа повисло в воздухе, тяжелое, как камень. Гриммель замер. Он смотрел на нее, и впервые за долгие годы в его глазах не было ни насмешки, ни злорадства — только странное, почти человеческое понимание.       Пещера вокруг них казалась вне времени. Вода продолжала падать за стеной водопада, ее гул заглушал все остальные звуки, но между ними стояла тишина, более громкая, чем любой шум.       Гриммель не стал подходить снова. Он просто стоял, глядя на нее, а потом медленно опустился на колени, как будто признавая ее боль, ее гнев, ее раскаяние. — Он бы понял, — тихо сказал он. Но Валка уже не слышала. Она опустилась на землю, спина ее сгорбилась, а плечи дрожали. Она не плакала — она просто сидела там, в темноте пещеры, с лицом, спрятанным в ладонях, а вокруг нее мир продолжал существовать, будто ничего не произошло. Змеевик тихо заворчал, поднял голову и посмотрел на Гриммеля. Тот лишь покачал головой, не в силах ответить даже взглядом.       Пещера дышала влажным холодом. Капли воды, пробивавшиеся сквозь толщу камня, падали с тихим звоном, будто кто-то невидимый отсчитывал секунды их странного перемирия. Валка сидела на выступе породы, её пальцы бессознательно чертили по влажному камню те же узоры, что когда-то вырезал на дверном косяке их дома Стоик - грубые, угловатые линии, повторяющие очертания драконьих крыльев.       Гриммель наблюдал за ней краем глаза, затем намеренно громко вздохнул и развёл руками. — Ладно, раз уж мы тут застряли, давай обсудим важное. Как зовут этого красавца? — Он кивнул в сторону Змеевика, который лениво приоткрыл один глаз. Валка медленно подняла на него взгляд, будто не понимая, о чём он. — У меня не было времени придумывать имя, — пробормотала она хрипло. — Что ж, это упущение, — Гриммель склонил голову набок, делая вид, что глубоко размышляет. — Как насчёт… «Чешуйчатый Ужас»? Или «Крылатый Кошмар»? А, знаю! «Гроза Олуха»!       Его тон был нарочито театральным, а глаза блестели с привычной издёвкой. Его слова потонули в грохоте водопада, когда Валка неожиданно всхлипнула. Не смех - а что-то хрупкое и неуверенное, будто первый луч солнца после долгой зимы. — Это ужасно. — выдавила она, но уголки её губ дрогнули. — Ну тогда твой вариант, — парировал он, разваливаясь поудобнее. Она провела рукой по лицу, смахивая остатки слёз. — Он просто… Змеевик. — Скучно, — фыркнул Гриммель, но замолчал, увидев, как её взгляд снова стал пустым.       Тишина затянулась, но теперь она была менее тяжёлой. Валка обхватила себя за плечи, словно пытаясь сдержать дрожь. Гриммель замер, наблюдая, как капля воды скатилась по её щеке, смешавшись со слезами. Его жёлтые глаза, обычно сверкающие насмешкой, вдруг потускнели.       Тишина повисла между ними, наполненная лишь рокотом воды и тяжёлым дыханием Змеевика. — Знаешь… — её голос был едва слышен сквозь шум воды, — я каждый день вспоминаю его. То, как мы танцевали на празднике урожая… Он ненавидел танцы, но делал это для меня.       Гриммель не перебивал, лишь слегка наклонился вперёд, слушая. — Или как мы ждали рождения Иккинга… — её губы дрогнули в подобии улыбки. — Он так боялся, что уронит его. Такой огромный, а дрожал, как лист.       Пауза. Водопад ревел. — А ещё… — её голос сорвался, — я помню, как Беззубик убил его.       Последние слова вырвались шёпотом, и слёзы хлынули снова — горячие, неудержимые. Она согнулась, словно от удара, рыдания сотрясали её тело.       Гриммель замер на мгновение, затем медленно, будто подбираясь к раненому зверю, придвинулся ближе. Он замер, его дыхание стало неровным. Через мгновение его рука осторожно легла на её спину, пальцы впились в ткань её плаща. Валка вздрогнула, но не оттолкнула его. — Ладно, ладно… — он пробормотал неожиданно мягко, позволяя ей приникнуть к его плечу. — Всё, хватит. Ты уже сделала достаточно.       Его пальцы неловко погладили её спину, а Змеевик, словно понимая момент, отвернулся, делая вид, что спит. Валка не перестала плакать, но её кулаки разжались, вцепившись в его потрёпанную рубаху. — Я ненавижу тебя, — прошептала она в ткань. Гриммель усмехнулся, глядя куда-то поверх её головы. — Знаю... Знаю...       Ночь тянулась бесконечно, как кровавый след на снегу. Они сидели в молчании - Валка, сгорбившись у стены пещеры, Гриммель, вытянув длинные ноги перед собой. Между ними зияла пропасть из невысказанных слов, но ни один не решался сделать первый шаг. Змеевик дремал, свернувшись кольцом, его бока равномерно вздымались. Время от времени он вздрагивал, словно видел во сне погоню, и тогда его когти скребли по каменному полу, оставляя белесые царапины.       Валка не спала. Ее глаза, красные от слез, были прикованы к узкой полоске неба, видневшейся за завесой водопада. Она следила, как темнота постепенно сгущается, затем начинает светлеть - сначала едва уловимо, потом все явственнее. Гриммель тоже бодрствовал. Его желтые глаза поблескивали в полумраке, как два уголька. Он наблюдал за Валкой, за тем, как первые лучи рассвета золотили ее ресницы, как ее пальцы время от времени сжимали складки плаща.       Когда за водопадом заалело, Валка резко встала. Ее кости заныли от долгого сидения в неудобной позе, но она даже не поморщилась. — Они начнут поиски с первым светом, - сказала она, и ее голос звучал хрипло после долгого молчания. - Обыщут каждую пещеру, каждую расселину.       Гриммель медленно поднялся, его тень вытянулась по стене, став вдруг неестественно длинной. — Значит, мне пора в путь, - пробормотал он, но Валка резко схватила его за запястье. — Ты останешься здесь. - Ее пальцы впились в его кожу. - Ни шагу из пещеры, слышишь? Никто не знает об этом месте.       Они замерли, глаза в глаза. Гриммель первым отвел взгляд. —Как скажешь.       Валка кивнула и направилась к выходу. У самого водопада она обернулась. — Я... я вернусь. С едой.       Гриммель лишь усмехнулся, но в его глазах читалось что-то новое - что-то, чего не было раньше. Валка шагнула в ледяные струи водопада. Вода обрушилась на нее, смывая следы слез, смывая все, что произошло этой ночью. Когда она вышла на другую сторону, солнце уже поднялось над морем, окрашивая волны в кроваво-красный цвет. Где-то вдалеке слышались крики и лай драконов - поисковые отряды выдвигались на охоту. Валка глубоко вздохнула и пошла вперед, оставляя за спиной пещеру, водопад и того, кто ждал в тени.       А в пещере Гриммель стоял, прижав ладонь к тому месту, где ее пальцы оставили следы. Змеевик проснулся и уставился на него вопросительно. — Что, старик? - пробормотал Гриммель. - Тоже ждешь, когда она вернется?       Водопад ревел, но ответа не было.