Глава 4

Со дня свадьбы прошло две недели. Четырнадцать мучительно однообразных дней для Астории и насыщенных для Драко. В один из дней им прислали пухлый конверт с десятками колдографий со свадьбы. Письмо, как обычно, пришло за завтраком и Драко отсортировал его в раздел «неважные», хотя на конверте указывалось содержимое. Даже не взглянул. Астория позже долго рассматривала их за столом в спальне. Ей казалось, что она попала в день сурка. Она потеряла счет часам и даже не знала, какой сейчас день недели. Все сильнее она погружалась в тоску, утопала в чувстве одиночества. Внутри нее перестало екать при виде мужа. Надежда тоже стала медленно умирать. Астории казалось, что у нее отрезают руку, по чуть-чуть, не всю сразу, чтобы мучилась подольше. Она выучила почти весь Мэнор, побывала почти в каждой комнате. Кроме, разве что, подвала. Однажды она наткнулась на эту массивную деревянную дверь, отворила ее и уткнулась носом в ажурную кованую решетку, за которой вниз в темноту уходила каменная лестница. Едва она подняла руку, как рядом с громким хлопком возник Вонки и умоляющим голосом, со стоящими в огромных глазах слезами, попросил ее не спускаться вниз. Он трясся от ужаса до кончиков длинных, словно у летучей мыши, ушей, и Астория отступила. Наверняка это Драко приказал домовику не пускать ее в подвал. Она твердо вознамерилась узнать, что он там прячет, но навлекать на себя его гнев ей не хотелось. Эта идея до поры до времени была отложена в долгий ящик, хотя возникшее любопытство стало единственной эмоцией, испытанной за эти две недели, и приобрело особую значимость. Астория старалась избегать коридоров с зеркалами. Ее пугало собственное отражение: она сильно похудела, а глаза стали потухшими и покрасневшими от слез. Она часами сидела на каменной скамье у пруда, закутавшись в теплую мантию. Погода портилась с каждым днем. Все чаще лили дожди, а в один из дней с неба падали колючие снежинки и таяли, не долетев до земли. Астория любовалась ими, подняв голову к серому небу. Белые хлопья опускались на ее лицо, смешиваясь с солеными каплями на щеках. Она знала, что еще слишком рано для зимы, но все равно радовалась первому снегу, как ребенок. Больше всего миссис Малфой хотелось целыми днями лежать, свернувшись клубком, или оказаться как можно дальше от Мэнора, ставшем для нее золотой клеткой, но каждую минуту дня заставляла себя делать хоть что-то — гулять, читать, писать письма, любоваться розами, ибо полагала, что на полном серьезе умрет или сойдет с ума, если не будет чем-то занята. Она тратила часы на то, чтобы выбрать новую книгу для чтения, потому что ничто не вызывало интереса, а когда читала, часто отвлекалась. Она сидела в кресле в библиотеке, раскрыв на коленях книгу, и ловила себя на мысли, что уже несколько минут невидящим взглядом смотрит в окно, не прочитав и страницы. Как-то раз она забрела на кухню, чтобы чем-то занять руки. Заварить чай с мятой, например. Но стоило ей взять чайник, как на нее уставились несколько шокированных взглядов домовиков, а Мисси тихо спросила: «Вам нездоровится, мисс?», так что Астория бросила эту затею. Пару раз она приходила в коридор второго этажа и долго сидела на скамье рядом с портретом Абраксаса, рассказывающим одни и те же истории, которые всегда в итоге сводились к драконьей оспе. Астория его почти не слушала, но видимость разговора немного отвлекала ее от гнетущего чувства одиночества. Ей хотелось кричать, расколотить что-нибудь, рвать на себе волосы, но она лишь крепче стискивала тонкие пальцы, на одном из которых уже болталось обручальное кольцо. Астория Малфой, аристократка, жена Драко Малфоя, не могла позволить себе такой роскоши. Она была вынуждена держать все в себе как истинная хозяйка Малфой-Мэнора. За эти две недели Драко появлялся на ужине только по выходным. Иногда они говорили, он просил рассказать ему что-то, но Астория не могла отделаться от ощущения, что во время ее монологов его мысли витали где-то далеко. А иногда они молчали, потому что его брови то и дело съезжались к переносице. Она спрашивала, в чем дело, но ответ был неизменным: «Извини, я очень устал, много работы». Работы у Малфоя было действительно чертовски много. Каждое утро он уходил через камин в гостиной и возвращался через него же, испытывая новые образцы летучего пороха. Стать монополистом было не так-то просто, но он отдавался сложным задачам целиком и полностью, с каким-то нездоровым рвением. Для Малфоя больше не было различия между буднями и выходными. Дни неслись со скоростью новенькой «Молнии», и работа занимала все его время с утра до поздней ночи. Он был рад как можно реже появляться дома и как можно меньше пересекаться с женой. Блейз иногда косился на него, и Драко не мог не заметить осуждения в его взгляде. Но Забини не высказывал свое мнение вслух, а Драко был этому рад — меньше поводов для ссор. Он не зря положился на Блейза, он помогал Малфою во всем, в том числе сдерживать тягу к алкоголю. Они продолжали наведываться в любимый бар, но теперь Драко ограничивался одним-двумя бокалами огневиски, чтобы сбросить напряжение после тяжелого дня, и полностью вымотанный возвращался домой, где его ждала нелюбимая девушка. Когда он приходил, Астория уже спала. Или делала вид, что спала. Или не делала. Однажды Вонки робко рассказал ему, что новая госпожа не может спокойно спать, пока его нет дома, а в те дни, когда Малфой и вовсе не являлся, она не находила себе места. Он незаметно наблюдал за Асторией в его отсутствие, а по утрам рассказывал, чем она занималась весь минувший день и в какие комнаты наведывалась. Не то чтобы его это сильно заботило, но в Мэноре было предостаточно мест, куда Астории не следовало заходить. В один из дней, когда Астория коротала время в библиотеке после обеда, Мисси принесла ей письмо, видимо не успевшее прибыть с утренней почтой. Она узнала аккуратный почерк матери. В красивый конверт была вложена всего-навсего коротенькая записка. «Дорогие Астория и Драко! С вашей свадьбы прошло уже больше двух недель, и мы надеемся, что у вас все хорошо. Мы с Люциусом и Нарциссой решили навестить вас и погостить в Мэноре несколько дней. Дафна, как ты знаешь, уехала. Мы прибудем по каминной сети первого октября в три часа дня. С любовью, мама и папа.» Астория уронила голову на ладони. Конверт выскользнул из пальцев. Она зарыдала, как раненый зверь. Слезы бесконечным потоком текли по щекам, кожу защипало. Астория обхватила себя руками и закачалась, подняв лицо к потолку и рвано дыша. Все скопившееся напряжение выходило из нее по капле. Она долго сидела в кресле, пока слезы не кончились. «Надеемся, у вас все хорошо» Красивая и ненужная. Она запустила пустую чашку в камин. Тем вечером Драко вернулся с работы раньше обычного. Он застал Асторию в гостиной, будто она ждала его. Ее движения выдавали нервозность, а глаза были покрасневшими и опухшими. Она протянула ему записку, не сказав ни слова. Предстоящий родительский визит вызвал у него лишь раздражение. Только этого не хватало для полного счастья. Он надеялся, что устраивать проверку они задумают гораздо позже, чем через две недели. Малфой готов был поставить сотню галлеонов на то, что эта чудесная идея, как и многие другие, принадлежит Люциусу. Для себя Драко решил, что приложит максимум усилий, чтобы их брак перед родными выглядел таким, каким они хотят его видеть, во избежание долгих серьезных бесед и лишних ссор. Он хотел было сообщить об этом Астории, но не смог выдавить из себя ни слова. К тому же, она снова уткнулась в книгу и не обращала на него внимания. Помимо внешних прелестей она еще обладала умом и наверняка сама пришла к такому же выводу, что и Драко, иначе бы упорхнула обратно под родительское крыло на следующий же день после свадьбы. Драко вышел из гостиной, оставив жену одну. Астория захлопнула книгу и прикрыла глаза рукой.

***

За день до приезда родителей у Драко был намечен не менее важный день. Точнее, он был куда важнее, чем приезд родителей, как бы цинично это ни звучало. Они с Блейзом должны были вывести на рынок совершенно новый порох для каминных сетей, который был в разы качественнее и доставлял пассажира намного быстрее и точнее. В тот день они могли, как и планировалось, стать монополистами, раз и навсегда подмяв всех конкурентов под себя. Разрешения у десятка специальных комиссий уже были получены, оставалось лишь явиться на встречу с главой департамента, отвечающего за перемещения граждан с помощью магических видов транспорта. С Блейзом они условились встретиться раньше, в кафе недалеко от Гринготтса, еще раз все обсудить, прорепетировать друг перед другом речи для презентации. Драко знал, что проект идеален, они трудились над ним днями и бессонными ночами, но стоило еще раз все проверить. Второго шанса просто могло не быть. Но в назначенное время Забини в кафе не явился. Малфой немного забеспокоился, в нем играло волнение перед важной встречей, да и опоздания не были обычным делом для друга, но Драко ненадолго удалось успокоить себя мыслью, что у Блейза возникли непредвиденные обстоятельства, и встретятся они уже в Министерстве. Сжимая и разжимая кулаки, Малфой вышел на улицу. Гул Косого переулка обрушился на него, мимо спешили по своим делам люди, звякали колокольчики над дверьми лавок и магазинов. Драко напряженным взглядом смотрел по сторонам, надеясь увидеть спешащего к нему Блейза. Что такого могло случиться, чтобы Забини пропустил встречу, не предупредив? Когда же до встречи оставалось всего пять минут, а Блейз так и не пришел, Драко запаниковал. Как оказалось, не зря. В следующую секунду ему на плечо опустился черный филин. У него был похожий в школе, но птица тяжело болела и умерла вскоре после Битвы. Малфой отвязал от его лапки письмо, и филин тут же упорхнул восвояси. На конверте не было написано ничего, кроме его фамилии. Дрожащими руками он развернул письмо и прочел его. Ему пришлось сделать это несколько раз, прежде чем смысл слов дошел до него. «Когда пытаешься навязать свои правила игры, будь готов к поражению. Что ты выберешь, Малфой, карьеру или жизнь друга? Кажется, мистеру Забини очень нужна твоя помощь». ― Блять… ― выругался Драко. Пергамент задрожал в руке, и в следующее мгновение превратился в шарик, смятый в кулаке. На автомате Малфой сунул его в карман пиджака, а затем трангрессировал в маггловский квартал Лондона, где Блейз арендовал квартиру. Драко нечасто бывал в этих краях из-за множества связанных с ними воспоминаний. Он оказался через дорогу от дома Блейза и бросил быстрый взгляд на окна третьего этажа. Свет не горел. Малфой бросился вверх по лестнице темного подъезда и ворвался в жилище Блейза, задней мыслью осознав, что входная дверь открыта нараспашку. Блейза он обнаружил неподалеку от прихожей. Он лежал на полу в луже собственной крови и жутко хрипел. Драко упал рядом с ним на колени, не зная, что делать. На белой рубашке Забини зияли глубокие порезы. Понять, что рубашка была белой, можно было только по манжетам, вся остальная ткань пропиталась алым. Руки Малфоя затряслись. ― Блейз! Друг только захрипел в ответ. Драко в ужасе смотрел на него, неосознанно выхватив палочку из кармана. На его руках была кровь Забини. Он лихорадочно соображал, пока наконец в голове что-то не щелкнуло. На секунду прикрыв глаза, он перебирал в памяти немногие известные ему целительские заклинания. Драко провел палочкой над порезами на груди Блейза, но ничего не произошло. Это напомнило ему, как на шестом курсе в туалете Миртл Поттер швырнул в него Сектумсемпру. Похоже, его же использовали против Блейза. Как позже выяснилось, его изобрел Снейп. Драко надеялся, что в Мунго знают контрзаклинание, иначе спасение его друга похоронено вместе с профессором зельеварения. Дальше все было как в тумане. Драко помнил только, как молодой колдомедик заверял, что сделает все возможное, чтобы сохранить жизнь Блейзу, но его состояние критическое, так что стоит приготовиться к худшему. Хотя Драко совершенно не представлял, как они оказались в Мунго. Потом его просили подписать какие-то бумаги, вокруг туда-сюда сновали целители в лимонных халатах. Дальше новый кадр: он идет по пустынным улицам, задевая случайных прохожих и не находя в себе сил открыть рот для извинений. А потом — пустота. Черное и совершенно непроглядное ничто.

***

Малфой открыл глаза и медленно огляделся. Он был в своей спальне, один. Голова нещадно трещала, тело ощущало себя будто его на полной скорости сбил и переехал «Ночной рыцарь». Часы показывали десять часов утра. ― Вонки, ― прохрипел Драко. Горло драло от жажды. Эльф появился у кровати, молча поставил на тумбу бокал с антипохмельным зельем и, не дождавшись очередных указаний, ретировался. Драко несколько секунд смотрел на бокал, смутно вспоминая, что вчера снова напился до беспамятства — буквально — и одним глотком опрокинул содержимое. Головная боль начала слабеть. Память отказывалась воспроизводить события прошлой ночи. Он помнил Блейза в луже крови, целителей Мунго, помнил, как бредет по улице, шатаясь, а потом голос Астории, умоляющей прекратить. Вот только прекратить что? Пытаясь собрать мысли в кучу, что оказалось невероятно сложной задачей из-за пульсации по всему черепу, Драко решил, что ночью они с женой повздорили. Причин для этого была тысяча, особенно учитывая невменяемое состояние, в котором он явился домой. Блейз… Драко вскочил на ноги, пошатнувшись. Он был во вчерашней одежде, но, не обратив на это внимания, бросился вон из спальни. Поворот, коридор, лестница — он уже распахнул входную дверь, чтобы добежать до ворот и трангрессировать (что почти наверняка грозило ему жутким расщеплением), как вдруг появившийся рядом Вонки протянул ему конверт с гербом больницы Святого Мунго. Сердце пропустило несколько ударов. Драко сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с духом, прежде чем прочесть письмо. Руки дрожали то ли из-за похмелья, то ли из-за ужаса перед возможным содержимым письма. Медленно Драко достал записку из конверта и выдохнул с облегчением. Она была написана рукой Блейза. Он бы узнал кривой почерк Забини из тысячи– заглядывал в его конспекты всю школьную жизнь. Он чувствовал себя еще недостаточно хорошо, но его жизни ничто не угрожало. Посетителей к нему еще не пускали, но он обещал подкупить своим обаянием медсестру и устроить встречу как можно скорее — им явно было о чем поговорить с глазу на глаз. А пока Блейз рекомендовал другу отдохнуть и провести время с женой. А еще обязательно отправить в Министерство сову с объяснениями, если они не хотят потерять бизнес. Малфой громко выдохнул через рот. Хвала Салазару, Блейз жив. Его смерти он бы точно не пережил. Прислонившись плечом к холодной мраморной стене, он постоял так несколько минут, прежде чем переместился в гостиную и рухнул на диван. Приказал Вонки принести ему кофе как можно более крепкий и принялся рассматривать содранные костяшки на правой руке. Кое-где на коже еще остались пятна засохшей крови, и Драко уже не понимал, чья она — его или Блейза. Где он успел подраться? Или это произошло случайно? Паззлы упорно не хотели складываться в цельную картину. Оставалось еще примерно часов пять до прибытия родителей. Кажется, они обещали прибыть в три часа. Значит, у него достаточно времени, чтобы заглянуть в Министерство. Драко решил, что лучше будет объясниться лично, нежели направлять письмо. Кроме того, надо бы еще зайти к мракоборцам и сообщить об инциденте. С большой долей вероятности, его сегодня ожидает встреча с Поттером. Поморщившись от такой прекрасной перспективы, Малфой допил кофе, поднялся в спальню, чтобы умыться и переодеться, и шагнул в камин, перенесший его прямиком в Министерство магии. К счастью, там ситуацию восприняли адекватно и на полном серьезе. Нападение на Забини крайне обеспокоило Департамент магического транспорта, однако Малфой заверил их, что Блейз поправится, и они не собираются сходить с дистанции. Департамент пообещал дать им необходимое для поправки время и оставить их проект в приоритете. Драко второй раз за день испытал облегчение. Затем он поднялся на второй уровень, где располагались Департамент магического правопорядка и Управление мракоборцев. Драко кратко переговорил с секретарем. Молодая волшебница зарегистрировала его и повела по коридорам, больше напоминающим лабиринт. Наконец они остановились перед дверью, на которой висела табличка с эмблемой Управления мракоборцев и имя: Г. Поттер. ― Вот блять… ― пробормотал Драко себе под нос. Чутье не обмануло. Он коротко стукнул костяшками по двери. Руку неприятно засаднило. Он вошел прежде, чем дождался разрешения. Поттер сидел в кресле, закинув ноги на стол, а перед ним левитировал какой-то темный артефакт. По всему небольшому кабинету летали бумажные самолетики — служебные записки, а все поверхности были завалены кучей бумаг, писем и газетных вырезок. В Проявителях врагов, висевших на стенах вместо зеркал, мелькали редкие неясные тени, Вредноскопы медленно покачивались, а не сходили с ума. Очевидно, после победы на Темным лордом, работы у мракоборцев поубавилось. Это же подтверждало скучающее выражение лица шрамированного. Когда Поттер заметил Драко, волшебная палочка в его руке дрогнула, и артефакт едва не полетел на пол, однако Поттер успел возобновить заклинание и поймать его. Малфой узнал в артефакте один из тех, что продал примерно две недели назад. Как же это было вовремя. Замечательно, что Драко позаботился при продаже о своей анонимности. ― Вижу, дел у тебя по горло, ― ухмыльнувшись и растягивая слова, произнес Малфой, захлопывая за собой дверь и усаживаясь в кресло, смахнув бумаги с него на пол. ― Чего тебе? ― буркнул в ответ Поттер. Он опустил артефакт в коробку. ― Пришел подкинуть тебе работенку, а то, как вижу, ты совсем стух. Драко рассказал шрамированному о событиях прошлой ночи, умолчав лишь о предмете их с Блейзом бизнеса — не стоило распространяться об этом раньше времени, особенно в присутствии министерского работника. Расчет Драко оказался верен — глаза Поттера загорелись интересом, когда рассказ подошел к концу. Он пообещал заняться этим делом. Малфой направился к выходу. ― Сообщи мне, если узнаешь еще что-то, ― сказал ему вслед Мальчик-который-мудак. ― Непременно. До прибытия родителей оставался час. Это время Драко потратил на то, чтобы сходить в душ, одеться к встрече и в целом привести себя в порядок, потому что выглядел после вчерашнего как лондонский сумасшедший и не мог предстать перед Гринграссами и родителями в таком виде. В ванной и спальне что-то изменилось, но он никак не мог понять, что именно. Головная боль прошла, но самочувствие все еще оставляло желать лучшего, поэтому он даже не пытался напрягать мозги раздумьями. Без пяти три он уже был готов, однако Астория не объявилась. С раздражением он позвал Мисси. Она с громким хлопком появилась рядом, смотря на него с неприязнью и осуждением. Вы что, блять, издеваетесь? ― Где моя жена? Скоро прибудут родители, ― злобно спросил Драко. ― Хозяйка ожидает вас на лестнице, сэр, ― ответила эльфийка и была такова, даже не дождавшись от него указаний или последующих вопросов. Внутри закипел гнев, и Драко на секунду пожалел, что их семья после Добби зареклась не срываться на домовиках. Эта домовуха явно заслуживала пинка за то, что смеет смотреть на своего хозяина так. Мысленно послав все к черту, Драко вышел из спальни. Астория действительно ждала его на лестнице. На ней было черное шелковое платье с воротом и длинными рукавами. Волосы были распущены и уложены так, что скрывали лицо полностью, стоило ей чуть наклонить голову вперед. Она медленно ходила по площадке туда-сюда. Стоило Драко приблизиться, как она, не сказав ни слова, начала спускаться по лестнице в гостиную. Он двинулся следом. Они встали перед камином, и когда пламя стало изумрудным, она положила руку ему на локоть. Актерская игра Астории была на высоте, однако было что-то неуловимое, что заставило Малфоя насторожиться. Бросив короткий взгляд на ее руку, он заметил, что кольцо на ее пальце едва держится, хотя он помнил, что размер подошел ей идеально. Мама долго причитала, что сама судьба выбрала ее ему в жены. Да и в целом Астория выглядела какой-то осунувшейся и более бледной, чем обычно. Может быть, нервничала из-за визита предков. А может, обижалась из-за того, чего он даже не помнил. Лезть в это Малфою совершенно не хотелось, повздорили и черт с ним. Едва родители по очереди ступили из камина на ковер гостиной, домовики скопом направились к ним с платяными щеточками и принялись смахивать с их мантий и платьев пепел. Дальше следовали радостные возгласы, объятия и поцелуи, разговоры ни о чем. Малфой-младший гигантским усилием воли нацепил на лицо улыбку, и в целом остаток дня стал для него испытанием притворства и терпения. После приветственного чаепития, они всей компанией отправились гулять по аллеям и садам Мэнора. Погода сегодня не подвела — хоть и было пасмурно, а ветер гонял по небу серые тучи — дождя не случилось, да и температура для первого дня октября выдалась комфортная для прогулки. Люциус провел гостей к розарию. Нарцисса пождала губы, явно не одобряя действия мужа, ведь знала, как Драко относится к своим цветам. А он напрягся. Он берег розарий как зеницу ока и сохранял цветение как минимум до середины октября. Потому что восемнадцатого числа неизменно приносил пышный букет на могилу на хогвартском кладбище. К счастью, Гринграссов розарий не особо интересовал. Они, конечно, повосхищались крупными бутонами, однако не намеревались потрогать цветы или уже тем более их срезать. Астория держалась позади и явно выглядела немного смущенной, однако ничего не сказала. Она вообще почти не говорила сегодня. Драко снова взглянул на нее исподтишка, гадая, в чем причина ее необычно тихого поведения. Потом был ужин. Столовая приобрела более торжественный вид, нежели обычно. Сервировка стола и поданные блюда выглядели так, будто это не визит родни, а прием министра магии. Малфоя слегка уколола совесть, когда он осознал, что меню согласовывала Астория без его участия. С другой стороны, все вроде как правильно — он занимался работой для того, чтобы на их общем счету в сейфе Гринготтса было столько денег, сколько необходимо для шикарной жизни без отказа в чем-либо, а жена следила за поместьем и занималась всякой неинтересной херней, вроде придумывания списка блюд и украшения стола. Однако он почему-то представлял себе, что она хотя бы должна ввести его в курс дела, даже если он ответит что-то типа «Дорогая, делай как тебе хочется». Драко еле удержался, чтобы не фыркнуть вслух. Они сидели допоздна. Домовики приносили одну бутылку вина за другой. Винный погреб, конечно, не обеднеет, но Драко все равно ограничился двумя бокалами красного полусладкого. Вчерашнее похмелье еще давало о себе знать, да и не хотелось предстать перед родителями в таком виде или натворить чего-нибудь еще. ― Астория, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? Кажется, ты похудела, ― мягко спросила Нарцисса. Ее глаза на секунду метнулись в сторону Драко, у которого внутри заклокотало возмущение. Астория непринужденным жестом будто бы поправила кольцо, придержав его снизу пальцем, откинула волосы и спрятала руку под стол. Сидящий рядом Драко это заметил, но ее легкие движения не вызывали у родителей никакого подозрения, если не знать, что массивный сапфир в золотой оправе готов соскользнуть в любой момент. ― Я чувствую себя прекрасно, ― улыбнувшись, уверенно ответила она, ― Это просто… ― Лихорадка любви, как я это называю, ― хохотнул мистер Гринграсс. ― Омникус, не смущай молодых, ― его жена положила руку ему на плечо. Драко выдавил из себя улыбку. Как же его все это бесило. Раздражение от всего этого лицемерия сдавливало грудь и распространялось по коже электрическими импульсами. Наконец это закончилось. Родители отправились в свою спальню, а мистер и миссис Гринграсс пошли вслед за Мисси, которая вела их в гостевую комнату. Очевидно, над этим тоже поработала Астория. Она снова положила руку ему на локоть, и они поднялись в свою спальню под прощальные взгляды родителей, наполненных восхищением. Подол платья Астории тихо шелестел в ночной тишине коридоров Мэнора, стук каблуков отдавался от мраморных стен эхом, которое крали многочисленные гобелены. Едва они вошли, Драко стянул пиджак и бросил его в кресло. ― Ну, по-моему, все прошло неплохо… ― он обернулся, но жены не оказалось в спальне. Дверь была распахнута. Он выглянул в коридор и увидел Асторию, убегавшую прочь босиком. В одной руке она держала туфли, а другой держала подол платья. Ее волосы развевались за спиной. Малфой не успел моргнуть, как она исчезла за поворотом. Он недоуменно вглядывался в темноту. Это что за черт? Она что-то забыла в столовой? Тогда почему бежит в противоположную сторону? И почему бежит, сняв туфли, чтобы никто не слышал? Неужели малышка Тори решила показать характер и выказать свое неудовольствие? Драко решил подумать об этом позже, потому что чертовски устал. У него не было абсолютно никакого желания копаться в мотивах Астории. Он отправился в душ, перед сном нацарапал Блейзу записку, справившись о его самочувствии, вручил конверт сове, которая была крайне недовольна, что ее отвлекают от охоты, а потом лег спать. Ночью его мучили очередные кошмары, в которых распахнутая пасть Нагайны исчезала в ярко-зеленой вспышке, а потом наступала темнота, в которой звучал лишь громкий девичий крик…

***

Родные прогостили в Мэноре еще два дня. Это могло бы стать для Драко проблемой, если бы он постоянно находился дома. Но у него была куча дел, а еще он малодушно скинул обязанность развлекать гостей на Асторию. Драко, однако, каждый день являлся к ужину, соблюдая этикет аристократичных семей, а также безупречно играя роль главы семьи и примерного мужа. За эти два дня Драко успел решить десятки вопросов и ежедневно разрывался между Мунго, офисом, Авроратом и Руководящим центром Сети летучего пороха. Во-первых, он смог наконец навестить Блейза и поговорить с ним о произошедшем. Он не видел нападавшего, на него напали, едва он открыл дверь, а на лестнице, как Драко помнил, было темно хоть глаз выколи. На преступнике, как Забини показалось, была маска. Блейза трусливо обездвижили, и он был парализован. Все время до прихода Драко он лежал, повернув голову вбок, и благодаря этому запомнил только ботинки напавшего. Это могло оказаться неважным, если бы это были обычные ботинки. Блейз же описал, что обувь была выполнена из редкой драконьей кожи с яркими синими разводами. Такие туфли в Англии делали только на заказ и лишь в одной-единственной лавке в Косом переулке. Это должно было стать деталью, которой не хватало в дальнейшей поимке этого ублюдка и важной зацепкой. Драко сразу передал эту информацию вместе с помятой запиской, которую он получил тогда в Косом переулке, Поттеру, с которым ему за эти дни пришлось поговорить больше раз, чем за предыдущие три года. Во-вторых, Малфою удалось добиться, чтобы к палате Блейза приставили охрану. Он, конечно, был против, но отговорить Драко от этой затеи у него не вышло. Забини очень обрадовала новость, что в Министерстве к ситуации отнеслись с пониманием и пообещали сделать все от них зависящее для помощи в поимке преступника. Блейз полулежал в кровати, все его туловище было обмотано бинтами, хотя Драко был уверен, что он в этом уже не нуждается. ― Друг, тут есть хорошенькая медсестра, которая очень серьезно относится к перевязкам. Я считаю своей святой обязанностью не спорить с медиком, а просто позволить ей делать свою работу, ― мулат пытался говорить серьезно, но в уголках его темных глаз собирались морщинки от улыбки. Драко хмыкнул. Его радовало, что Блейз способен шутить, значит, он идет на поправку. В общем, Малфой чувствовал себя хозяином положения. Но только не дома. Притворяться хорошим мужем ему надоело еще в первый день, поэтому, возвращаясь к семейному ужину, он позволял себе не снисходить до фальшивых улыбок, ссылаясь на усталость. Он просто был собой, что, конечно, не приводило родителей в восторг, но поделать они ничего не могли. Отец неодобрительно кривил губы, мать порой бросала на него предупреждающие взгляды. Драко был уверен, что перед отъездом его ждет как минимум пара напутствий. Странное поведение Астории продолжалось. Она безупречно изображала счастливую супругу и хозяйку поместья, поддерживала беседы с родителями на отвлеченные темы, однако, когда тема касалась их взаимоотношений, Драко видел, что она будто терялась. Это замечал только он. В целом Астория вела себя сдержаннее обычного. Он списывал это на присутствие старших, но и когда их не было рядом, она старалась не смотреть ему в глаза, не задерживалась с ним в одной комнате дольше, чем на пару минут и порой странно реагировала на громкие звуки. А еще она продолжала ночевать в другой комнате, и он понятия не имел в какой. Драко это не особо интересовало, у него было полно своих дел, но все же червячок сомнения грыз его совесть. Вечером третьего дня был подан прощальный ужин, после которого родители отбывали по домам. За окном лил дождь и завывал ветер. Вино и камин согревали, но Драко снова ограничился парой бокалов. Потом женщины и мужчины разделились. Астория играла на рояле, ее мать и Нарцисса сидели рядом с ней, пили чай и восхищались музыкальными талантами миссис Малфой. Драко же с отцом и тестем стояли возле камина со стаканами огневиски. Малфой-младший медленно крутил свой в руке, наблюдая, как на янтарной жидкости играют блики резного стекла от отсветов огня. Он прислушивался к разговору Люциуса с мистером Гринграссом, но участвовал в нем неохотно. Интересно, что Гринграссы думают о том, что находятся в доме бывших Пожирателей смерти? Знают ли они, что здесь происходило? Почему подвал теперь под замком, а стол в столовой поменялся? Что думает Астория о его уже выцветшей татуировке на предплечье? Странно, что он вообще об этом рассуждает. И странно, что рассуждает об этом только сейчас. Наконец родители засобирались. Драко и Астория, снова взявшая его под руку, стояли перед камином. Зеленые вспышки ослепили их четырежды, и наконец наступила тишина. Драко глубоко вздохнул. Астория в ту же секунду выдернула руку и молча вышла из гостиной. Даже не взглянула на него. Он нахмурился, смотря ей вслед. Что-то явно было не так, но разбираться в этом не хотелось. Поэтому Малфой снова мысленно послал все к черту и поднялся в спальню. Когда он лег в постель, было всего около девяти вечера. Он не помнил, когда вообще ложился спать так рано. Но завтра снова планировалось много дел, и, как завещал Блейз, стоило использовать это время, чтобы отдохнуть. Кто знает, когда ему еще удастся выспаться. Но не прошло и пары часов, как он проснулся. От кошмара. Снова. В нем опять были змея, крик Розы и Авада. Малфой вдруг понял, что кошмары не снились ему со дня свадьбы. С тех пор, когда Астория спала с ним на одной кровати. Он встал и начал ходить по полутемной комнате, держась за виски. Вдруг одно из кресел привлекло его внимание. Под ним что-то валялось. Наклонившись, он подцепил какую-то карточку, и поднеся ее к ореолу света от свечи, понял, что это колдография. На ней был он сам, в костюме с иголочки и с хмурым выражением лица, обнимал за талию Асторию в ее великолепном свадебном платье. Она лучезарно улыбалась, немного морща нос от вспышки камеры. Эта Астория исподтишка бросала на него счастливые взгляды, а Драко поправлял лацкан пиджака. Что здесь делала их свадебная колдография? В голове вдруг раздвинулись тучи, и появилась сцена. Черно-белая, с рябью и помехами, как в одном из ретро-фильмов, которые ему показывала Роза. В этой сцене стопка колдографий врезалась в его спину и рассыпалась по всей спальне фейерверком. Драко положил ее на опустевшую прикроватную тумбу со стороны жены. Затем сунул ноги в домашние туфли и направился прямиком в кабинет отца. Несмотря на то, что это помещение было не таким большим, Малфою пришлось потратить достаточно времени, чтобы отыскать омут памяти. Он принадлежал их далекому предку, Септимусу Малфою, бывшему советнику тогдашнего Министра магии. Как говорили, он был настолько скрупулезен, что пересматривал свои воспоминания по несколько раз, снова и снова наблюдая за малейшими реакциями окружающих. По рассказам, таким образом он немало людей упрятал в Азкабан. Наконец в одном из шкафов Драко нашел сосуд и водрузил его на стол, сел в кресло и долго наблюдал за голубыми переливами не то жидкости, не то газа. Блики играли на потолке в темноте, и комната приобретала какой-то мистический вид. Медленно подняв руку, Малфой прижал кончик палочки к виску. За ней тут же потянулась нить воспоминаний. Ощущения были, мягко говоря, не из приятных — будто из головы вытаскивают ржавый гвоздь, давно забитый и уже вросший в череп. Нить была неравномерной, в некоторых местах прерывалась, но Драко надеялся, что этого будет достаточно, чтобы понять общую картину. Он опустил воспоминание в омут. Содержимое тут же заискрилось ярче. Он покачал сосуд и, вдохнув, опустил в него лицо. Драко оказался в своей спальне. Царил полумрак, лишь несколько свечей освещали комнату. За столом слева сидела Астория. Длинный шелковый халат шоколадного цвета струился по ее телу. Она задумчиво что-то рассматривала. Драко подошел ближе и увидел десятки колдографий на столешнице. Она держала каждую по несколько секунд, прежде чем переложить ее в другую стопку. Красивое лицо Астории было отстраненным, и она слегка хмурилась. Внезапно дверь спальни распахнулась, ударившись о стену с таким грохотом, будто в нее попала Бомбарда. Астория вскочила, Драко тоже дернулся, оборачиваясь. Она уставилась на вошедшего — или, скорее, ввалившегося — Драко из прошлого. Он выглядел как настоящий маньяк: на руках и одежде следы крови, волосы растрепаны, глаза налились яростью. От него разило алкоголем за два метра. У настоящего Драко, наблюдавшего за этим, прошел мороз по коже. Астория прижала руку к сердцу и явно была напугана, но бросилась к тому-Малфою, едва стоявшему на ногах. Картинка зарябила, и Драко не услышал первых фраз жены. Однако спустя несколько секунд четкость вернулась, и он услышал свой хриплый голос: ― Да что ты ко мне привязалась?! ― он грубо отталкивает Асторию, когда она пытается придержать его за плечи, ― Я взрослый человек и буду делать то, что захочу! ― Я целыми днями торчу в поместье, Драко, мне даже поговорить не с кем! ― в голосе Астории звучит неподдельная обида. Было странно наблюдать за такой бурной реакцией его вечно спокойной жены, ― Ты же пропадаешь целыми днями неизвестно где, даже не удосуживаясь поделиться со мной хоть чем-то, что происходит в твоей жизни, а теперь еще и позволяешь себе являться домой в таком жутком состоянии. Я же твоя жена, черт возьми, Малфой! Я не пустое место и не купленная в лавке вещь! Астория почти плачет, ее голос срывается, но она пытается держаться, проглатывая слезы. ― О, ошибаешься, дорогуша, ― цедит Драко сквозь зубы, делая несколько шагов в сторону девушки. ― Какая ты мне жена, если я даже не притрагиваюсь к тебе? Единственное, что я хочу от тебя получить — это отсутствие твоих тупых нравоучений, но ты и тут не справляешься. По впалым щекам Астории стекают слезы. Драко отворачивается, и Астория, в порыве обиды, швыряет ему в спину стопку свадебных колдографий, которые до сих пор сжимает в руках. Карточки врезаются ему в спину и разлетаются по всей комнате, но Драко, кажется, этого даже не чувствует. Астория стоит, обхватив себя руками, все ее тело дрожит. Господи, до чего же она бледная и измотанная! В этом струящемся шелке она похожа на фарфоровую куколку, готовую разбиться от неосторожного прикосновения. ― Давай, снимай это все, ― тот-Драко неопределенно взмахивает рукой и принимается стаскивать с себя пиджак. Вскоре он комом летит на пол, а его руки принимаются расстегивать рубашку, вот только пуговицы поддаются с трудом. Вскоре Драко бросает это занятие и, с каждой новой фразой сокращая расстояние между собой и женой, продолжает говорить. ― Ты же этого хотела, а? Этого добивалась, когда шла к этому хреновому алтарю? Когда стояла тут, заламывая руки и играя недотрогу? Лечь в постель с тем, кто никогда даже не смотрел в твою сторону? Так вперед! Доставь мужу удовольствие! Ты же не забыла, как это делается? После школы прошло еще не так много времени, верно? Ты не могла растерять все навыки. Настоящий Малфой неосознанно выставляет руку вперед, защищая Асторию от самого себя, блять, но ничего не выходит, конечно. Его никто не видит, он бестелесный, это уже случилось. Астория плачет и пытается что-то сказать, как-то оборвать поток грязных оскорбительных слов, срывающийся с его губ, но не может издать ни звука. Ее душат рыдания. Малфой же хватает ее за тонкое запястье и припечатывает к ближайшей стене. Шокировано наблюдая за происходящим, Драко не мог сдвинуться с места. Хотелось как можно скорее выбраться из этих отвратительных воспоминаний, но его словно парализовало там, у кровати. Картинка вновь исказилась, и когда она пришла в норму, он сам не заметил, как его рука взметнулась к лицу и закрыла рот. Малфой из прошлого прижимает Асторию к стене, наваливаясь на нее всем телом. Она сдавлено и хрипло кричит, умоляя остановить это безумие, в то время как его руки ― не верится, что они действительно его, ― грубо шарят по ее бедрам, задирая подол халата, сжимая нежную кожу до синяков. Астория пытается его ударить, но он вовремя перехватывает оба ее запястья, заводит их наверх и удерживает одной рукой. Подумать только, ее руки настолько тонкие, что он мог сжать их одной ладонью. Когда это произошло? Почему он был так слеп? ― Сколько их было у тебя? ― рычит он ей в ухо. ― Скольким ты позволила себя трахать? Чем я, спрашивается, хуже? ― Не надо, ― умоляет жена, когда ей удается глотнуть воздуха между животными поцелуями. Драко оставляет дорожку из красных следов на ее шее и кусает нежную кожу на плече, так что даже издали виднеются яркие отметины. ― Не надо, ― снова просит она, и ее голос становится все слабее. Видимо, заметив, что попытки высвободиться прекратились, он отпускает руки девушки, и они падают вниз, словно на марионетке обрезали ниточки. ― Ты принадлежишь мне, и я буду делать с тобой все, что захочу. Малфой слышал эти слова, но не мог поверить, что они были произнесены его губами. У Астории, кажется, не остается сил на сопротивление, но слезы продолжают заливать ее лицо. Она плачет навзрыд, от ее криков по коже пробегает холодок. Но его это не останавливает. Он продолжает издеваться над бедной девушкой, оставляя на ее теле следы свои рук, губ и даже зубов. Настоящий Драко больше не видел себя. Он видел животное, истязающее невинную жертву. Видел монстра, жаждущего удовлетворить свои низменные потребности. Ему было страшно, и колотило от ярости. Хотелось сию секунду оттащить себя от Астории и врезать так, чтобы то, во что он превратился, упало на пол и больше никогда не поднималось. Он больше не видел Асторию. Он видел Розу, которую Монтегю прижимал к стене подземелий. Она тогда пришла на встречу с Драко, который, в очередной раз сбегал от самого себя, но наткнулась на пьяного Грехэма. Малфой помнил, как избил его до полусмерти. Чем он сейчас был лучше этого уебка? ЧЕМ ОН, БЛЯТЬ, ОТ НЕГО ОТЛИЧАЛСЯ?! Последнее, что он увидел, прежде чем воспоминание оборвалось, был его кулак, впечатавшийся в стену совсем рядом с лицом жены. А потом он вновь принялся терзать бедную девушку, резким движением задирая подол халата и шаря руками по ее телу. Малфоя выкинуло из омута, и он лишь на секунду коснулся спиной кожаного кресла, прежде чем его скрутило под столом и вырвало в мусорное ведро. Он кашлял, провоцируя новые приступы, из глаз выступили слезы. Хотелось выблевать все внутренности и вывернуться наизнанку. Когда мучительные спазмы отступили, он еще долго сидел за столом, уронив лицо на ладони. Он понимал, что увиденное в омуте, действительно произошло три дня назад, перед самым приездом родителей, но не мог в это поверить. Не мог даже представить себе, как Астория справилась с этим. Как она нашла в себе силы улыбаться родителям? Смотреть на него? Держать его под руку? Почему ничего не рассказала родителям? Голова разрывалась от вопросов, на которые не находилось ответов. Он ненавидел себя. Он был себе противен. Чувство вины разъедало внутренности, подобно кислоте. Драко встал и принялся ходить по кабинету из угла в угол, запуская пальцы в волосы и сжимая кулаки. Отголоски боли были так слабы, что даже не отвлекали. Он дважды саданул кулаком по стене и тихо взвыл. Рядом с еще не успевшими зажить ссадинами с той ночи появились новые. И все равно было недостаточно. ― Мисси! ― позвал он дрогнувшим голосом. Перед ним тут же материализовалась эльфийка, поклонившись так низко, что уши мазнули по полу. ― Ты знаешь, где ночует моя жена? Она коротко кивнула, вперив в него подозрительный взгляд огромных глаз. ― Ты знаешь о том, что произошло недавно между мной и Асторией в ночь перед приездом наших родителей? Еще один кивок. Теперь сомнений не оставалось, она тоже ненавидела его. Что ж, он ее не винил. ― Отведи меня к ней, ― приказал Драко. ― Простите, мистер Малфой, сэр, Мисси скорее оторвет себе руки, чем позволит мистеру Малфою снова обидеть свою хозяйку, ― пропищала Мисси, прищурившись. Он усмехнулся. Дерзость и преданность этого домовика определенно вызывали уважение. ― В тот момент, когда мы заключили брак, твоя магия была связана с родовым поместьем. Тем самым, где мы сейчас находимся. Ты не можешь отказать мне. Домовик задрожала от ярости, и, кажется, даже начала раздуваться. Она знала, что Драко прав, и не могла ему более перечить, но и была обязана защищать свою хозяйку. Понимая это, Драко присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и произнес, пытаясь вложить в голос все свои чувства: ― Мисси, я клянусь тебе жизнью, что не обижу твою хозяйку. Больше никогда в жизни, поверь мне. Эльфийка долго всматривалась в его лицо. Что-то в его взгляде, видимо, убедило ее, потому что она схватила его за руку и утянула в портал трансгрессии. Они оказались в восточном крыле — противоположном тому, где располагалась спальня Драко. Мисси повела его по коридору и остановилась недалеко от приоткрытой двери, из которой лился мягкий свет, разрезающий тьму коридора. За дверью слышались тихие шаги. Мисси бросила на Малфоя предостерегающий взгляд и исчезла. Драко был уверен, что она где-то неподалеку, наблюдает, готовая в любой момент броситься на защиту своей хозяйки. Драко подошел ближе к двери. Он видел лишь край комода и зеркало, а в его отражении появлялась и исчезала Астория, мерившая спальню шагами. Туда-сюда, справа налево. Сглотнув, он тихо постучал. В тишине спальне раздался звон стекла — что-то разбилось, судя по всему, небольшое, вроде чашки. ― Астория, это я. Нам нужно поговорить. Можно мне войти? Я слышу, что ты не спишь. Нет-нет-нет, все не так, все, блять, совсем не так! Он только пугал ее, а это вовсе не входило в его планы. Ему нужно было очень многое ей объяснить, но сделать это через дверь было невозможно. ― Астория, я должен поговорить с тобой. Обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, я просто… В общем, я захожу. Он мысленно сосчитал до пяти, сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Астория стояла у окна, в вытянутой руке она крепко держала палочку, нацеленную в грудь вошедшего. Посередине комнаты на полу покоились осколки разбитой чашки с узором из танцующих балерин. Астория выбрала не самую лучшую спальню, но ее мотив был понятен — эта комната была самой дальней от спальни Малфоя. Она выглядела необжитой, больше похожей на гостевую, а не на ту, в которой обитает хозяйка Мэнора. Драко поднял руки в примирительном жесте. ― Пожалуйста, Астория, опусти палочку. Я абсолютно трезв и пришел поговорить с тобой. Мне так много нужно тебе сказать… Мерлин, какой же мразью он себя чувствовал! В ушах все еще звенели крики Астории, этой несчастной и хрупкой девушки, которую он заставил пережить столько боли и унижения. Память услужливо подкидывала новые и новые образы. Он словно снова был в том воспоминании, видел весь этот кошмар, и волны ненависти к самому себе накатывали на него с новой силой. В горле встал ком, глаза защипало. Как он вообще мог до такого докатиться? ― Я не помнил, что произошло, ― пробормотал он, глядя на Асторию. ― В тот день Блейз чуть не умер, и у меня просто крышу сорвало. Я даже не помню, как напился. А утром, когда проснулся… я даже представить себе не мог… Я бы никогда… Он даже не заметил, как Астория опустила палочку и села на краешек кровати. Драко медленно двинулся в сторону жены, но не позволил себе подойти слишком близко и остановился у окна, где она стояла минутой ранее. Опустившись на пол и опершись спиной о стену, он смотрел прямо на нее, такую худую и измученную, но все же такую красивую, смелую и чертовски сильную, такую… настоящую. Он впервые взглянул на нее не как на пожизненное бремя, навязанное родителями, а как на человека. ― Я смог восстановить события той ночи. Я был там, смотрел на все это в омуте памяти. И мне нет прощения, я знаю, ты не должна говорить со мной после такого. Но воспоминание неполное, оно оборвалось после моего удара кулаком о стену… Черт, скажи мне, что я этого не сделал! Прошу тебя, скажи, что мне хватило ума остановиться! Если это не так, то все мои слова для тебя не имеют никакого смысла. Если это не так, можешь пустить в меня Аваду прямо сейчас. Астория сидела на кровати, сложив руки на коленях. Драко заметил, что на ней, впервые за все эти дни, надето платье на тонких бретельках, а не с длинными рукавами и воротником. Волосы собраны в небрежную высокую прическу. На ее руках, шее и плечах цвели синяки и красные отметины. Кое-где даже были отпечатки его зубов. Малфой тихо взвыл и закрыл лицо руками. Великий Салазар… Если до этого момента он задумывался, сможет ли когда-то стать достойным главой фамилии, достойным членом общества, то теперь задавался вопросом, достоин ли он вообще жить. Она заплакала. Он слышал это по ее прерывистому дыханию. И в тот самый момент Драко остро почувствовал, что внутри что-то оборвалось. Почему-то он был абсолютно уверен, что эти слезы означали самое худшее. Он совершил еще одну необратимую глупость, ужасную ошибку. Вдруг стало так гадко от осознания поступка и от самого себя, будто бы кто-то вылил на него ведро дерьма, и он вынужден был побороть отвращение и приступы тошноты. Он был отвратителен даже самому себе. Он услышал шорох платья. Отняв руки от лица, Драко уставился снизу вверх на Асторию, стоявшую над ним. Она все еще плакала, шмыгая носом. Линия ее губ была напряжена. ― Ты этого не сделал. Драко снова закрыл глаза, из горла вырвался стон боли и облегчения. ― Ты этого не сделал, Драко, слышишь? Теперь сядь. Не сделал. Он прокручивал эту фразу в своей голове снова и снова, и ему становилось немного легче. Ровно до тех пор, пока в его голове вновь не начинали мелькать те жуткие воспоминания. Страшные картинки, где он был главным действующим лицом. Чудовищем. Астория сделала шаг назад, чтобы дать ему пространство. Она все еще старалась держаться от него на некотором расстоянии, но теперь хотя бы не держала его на прицеле палочки. Повинуясь, Малфой встал и опустился на край кровати, стараясь не делать резких движений. Астория присела от него на расстоянии вытянутой руки. Она смотрела перед собой, но время от времени бросала взгляды на мужа, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Не кори себя за то, чего ты не делал. Я прощаю тебя, ― тихо произнесла Астория. Но ее слова не принесли облегчения. — Почему ты так себя не ценишь? — спросил Драко. — Я не заслуживаю прощения. Та ночь могла стать для тебя переломной. Я бы сломал тебе жизнь, Астория, а ты просто меня прощаешь?! Он еле удержался, чтобы не назвать ее дурой. Чертовой идиоткой! Неужели она не понимает, что он чуть не сделал?! Да и того, что сделал, было достаточно для того, чтобы послать его прямиком в ад. Он не верил своим ушам. Она была слишком добра, слишком наивна, слишком хотела соответствовать навязанным ей с детства идеалам. Астория была всего на два года младше, но, господи, каким же она была ребенком. Она не заслуживала жизни с ним, такая ноша была для нее непосильной. Астория должна была быть окружена любовью и заботой от того человека, который бы готов был отдать ей свое сердце. А Драко к этому готов не был. — Она все еще живет внутри меня, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе и к темноте, затаившейся по углам комнаты. — Тьма все еще там. Я пытался от нее избавиться, но она как темная метка на предплечье. Ты можешь жечь ее, можешь попытаться срезать, разодрать кожу ногтями, но избавиться от нее сможешь, только отрубив себе руку. Драко судорожно глотнул воздуха и провел руками по волосам, стараясь по привычке убрать ниспадающие пряди назад. — Пусть я и не помню этого, но это я чуть не взял тебя силой той ночью. Наверное, я хотел этого, хотел причинить тебе боль. Нельзя во всем винить огневиски. Внутри меня живет так много демонов, и мне с ними не справиться. Вдруг на его судорожно подрагивающие руки легла теплая ладонь. Астория слегка сжала его пальцы. Она успокоилась, но ее щеки еще были влажными. Темные ресницы слиплись, а под глазами виднелась потекшая тушь. Она произнесла едва слышно, но в тишине комнаты ее слова казались оглушительными, как колокольный звон. — Я ценю себя настолько, что умею давать людям второй шанс. Ценю настолько, что не собираюсь пускать в свою жизнь гнев и обиду, которые будут сжирать меня изнутри, превращать каждый мой день в чёрную вязкую смолу, из которой я никогда не выберусь. Драко вскинул голову и смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Волосы упрямо упали обратно на лоб, но он не обратил на это внимания. Ее слова были… самым мудрым, что он когда-либо слышал за свою жизнь. ― Тебе нужно моё прощение? Так вот оно, протяни руку и возьми. Ты говоришь, что не заслуживаешь его? Тогда ответь себе, чего ты достоин? Ненависти и презрения? Может быть. Но не тяни меня на дно, заставляя ненавидеть собственного мужа, пока смерть не разлучит нас. Он не шевелился. Не мог. Он слушал ее, следя за каждым движением. В глазах Астории он видел мягкость, силу и толику боли. — Твои демоны — это и есть ты. Ты должен не справляться с ними, а кормить их, понимаешь? Они делают тебя настоящим. Далеко не идеальным, но настоящим. Ты должен кормить их, потому что иначе они, оголодав, разорвут твою душу и сгорят сами, утащив тебя на самое дно. Тогда ты станешь вечным заложником собственных грехов, потеряв свою искру. Ты должен встретиться с ними, принять их и показать, что не боишься их. Пусть тебя боятся те, чьи демоны уже мертвы. Малфой не смел перебить ее словом и прерывистым вдохом. Пока она говорила, он, казалось, вовсе не дышал. От ее слов веяло такой внутренней силой, о которой он даже не мог подозревать. Только сейчас, спустя столько времени, он понял, что она не наивная, глупая девчонка, а мудрая молодая женщина. Драко не понимал, как раньше не замечал, насколько высоко Астория ценит его и их брак. Ведь в противном случае стала бы она терпеть все это? Стала бы цеплять на лицо маску счастливой жены и изображать перед родителями семейную гармонию и взаимопонимание? Разве статус и громкая фамилия могли стать причиной, по которой Астория решила остаться в доме, где на нее поднял руку собственный муж? Драко подумал, что единственный, кто был глупым и слепым все время — это он, а вовсе не Астория. Но несмотря на это, впервые за долгое время на душе стало спокойнее. ― Спасибо… ― прошептал он. Аккуратно взял руку Астории в свою и погладил тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Произнес чуть громче: ― Спасибо, что веришь в мое искупление. Она склонила голову и смотрела на их переплетенные пальцы. ― Я давно научился самостоятельно справляться со всеми своими проблемами, поэтому мне тяжело признаться себе, как сильно я нуждаюсь в поддержке. Блейз всегда рядом, но я не имею права взваливать на него все свои проблемы. Потом появилась ты, и я видел в тебе едва ли не самое худшее из возможных зол. У меня, как и у всех, есть прошлое, и я не собирался его предавать. Но мои родители сделали этот выбор за меня, договорившись с твоей семьей о нашей помолвке. Драко на секунду прикрыл глаза и перевел дыхание. Он не думал, что когда-то будет разговаривать об этом с Асторией, и что это будет так тяжело. ― Не знаю, зачем рассказываю тебе об этом. Тебе, наверное, не очень приятно слушать. Должно быть, это довольно обидно, быть помехой в жизни собственного мужа. Но меня не заботили твои чувства, и мне стыдно, что я так к тебе относился. В ту ночь ты говорила, что ты моя жена, а не пустое место, но именно так я видел тебя все время после свадьбы. Я думал, что, игнорируя тебя, смогу делать вид, что мы и вовсе не женаты. Мне был не нужен этот брак. Не уверен, что он нужен мне сейчас. Но зато я точно знаю, что мне нужен друг. Если ты, конечно, тоже этого захочешь. Астория моргнула, и из ее глаз снова покатились слезы. Они оставили на щеках две мокрые дорожки. Конечно, Малфой понимал, что его слова снова ранят ее, но почему-то захотелось быть с ней честным. Пусть лучше она знает, кто он такой. Пусть ясно понимает, что скрывается внутри него. Однажды он уже потерял много драгоценного времени, пока жил во лжи и пудрил мозги другим, пока притворялся кем-то другим. Астория долго молчала, обдумывая его слова и смахивая слезы одной рукой. Другую все еще держал Драко. Он чувствовал тепло ее ладони, нежную кожу. Прикосновение казалось странным. После произошедшего той ночью, он хотел, чтобы его касания были почти невесомыми, чтобы не дай Мерлин снова не причинить ей боль или не оставить на тонкой коже следы. Наконец Астория заговорила. Драко внимал каждому слову, внутри завязался узел — он боялся того, что она скажет. Если она сейчас скажет, что уходит, он поймет, конечно. Поймет, что заслужил. Это будет неприятно, но закономерно. Сбудется то, о чем он долго мечтал. Только почему-то эта перспектива сейчас не вызывала восторга. Если бы она ушла раньше по своему желанию, отказалась бы разыгрывать спектакль перед родителями, притворяясь счастливой женой, он был бы чертовски рад. Но не теперь, когда она уйдет из-за того, что он сделал. ― Я хочу, ― негромко произнесла Астория, и ее пальцы дрогнули, ― чтобы мы могли жить бок о бок в гармонии. Но есть несколько условий. Малфой воззрился на нее, приподняв бровь. ― Во-первых, я хочу, чтобы ты разговаривал со мной и посвящал в свои дела. Я не собираюсь лезть в твои личные отношения с кем бы то ни было, но хотела бы разделить с тобой события, которые так или иначе касаются нашей семьи. Как бы тебе это не нравилось. ― Справедливо. ― Во-вторых, пожалуйста, предупреждай меня, если ты не планируешь ночевать дома. В те моменты, когда я не знаю, где ты и все ли с тобой в порядке, мне тревожно, а звуки в поместье меня пугают. Сердце Драко пропустило пару ударов. Пора бы вспомнить, что он не единственный, на ком война оставила свой отпечаток. В голове вдруг всплыли десятки тем, о которых он бы хотел поговорить с Асторией. После ее недавних слов он понял, что даже не догадывается о том, какой по-настоящему была его жена. ― Я понимаю, что у тебя полно своих забот, но было бы очень мило, если бы иногда ты вспоминал, что я, сидя в Мэноре, могу общаться только с домовиками или Абраксасом. Сам понимаешь, общество не самое лучшее. Он не мог поверить, что она способна на сарказм — сейчас и вообще. Губы Астории тронула легкая кривоватая улыбка. ― Я понял, ― коротко ответил Малфой. Действительно понял. Удивительно, сколько открытий о ней он сделал за один вечер. Жаль только, что такой ценой. ― Ты вернешься в нашу спальню? ― внезапно для себя выпалил он, надеясь, что Астория не услышит надежду в его голосе. Признаться ей, что его мучают кошмары, пока она не рядом, он был не готов. ― Может быть, позже. Она ответила коротко, но достаточно емко, чтобы он осознал, что ей нужно время. Конечно, ей нужно время, идиот. Ты же не думал, что она радостно побежит за тобой, стоило тебе развесить перед ней сопли? Драко отпустил ее руку и встал. ― Уже поздно. Отдыхай. ― он выдавил из себя улыбку. Остановившись у порога, он обернулся: ― Завтра меня не будет весь день. Нужно проведать Блейза, узнать в Министерстве, как продвигается расследование. Постараюсь вернуться к ужину. Увидимся за завтраком. Спокойной ночи, Астория. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Астория все еще чувствовала себя подавленной, но наконец при вдохе грудь не стискивало железными тисками. Она попросила у Мисси еще мятного чая. Села за стол, подтянула к себе пергамент и окунула перо в чернила. «Дорогой Блейз, Я только что узнала о случившемся. Мне очень жаль! Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше и быстро поправишься…»