Глава 7. POV Астория

Едва я ступила на ковер в гостиной Гринграсс-Холла, как ко мне уже спешили несколько домовиков с платяными щеточками в руках и принялись стряхивать с платья пепел. Мама торопливо шла за ними, не переставая причитать, как рада моему визиту. Отец сидел в кресле со свежим номером «Ежедневного пророка». Когда я подошла его обнять, он отложил газету и усадил перед собой. — Мы очень удивились, увидев Мисси, уж подумали, что-то случилось, — не прекращала мама, — Но Мисси сказала, что ты спешишь погостить. Милая, но где же Драко? Вот он, момент истины. Я знала, что этот вопрос непременно последует, и прокрутила в голове ответ уже тысячу раз с тысячью разных интонаций. И, несмотря на это, все равно запнулась на лжи: — Он... У него очень много работы. Вы же знаете, их с Блейзом бизнес идёт полным ходом. Я улыбалась счастливым родителям через силу, и мне было противно от самой себя. Маленькая девочка внутри меня рвалась обнять маму и пожаловаться ей на жизнь. Мама поймёт, мама защитит от всего мира… Но я этого не сделала. Это было тяжело. В тот момент мне казалось, что нигде в этом мире нет для меня места. В Мэноре я живу, словно принцесса в башне – одинокая и никому не нужная. В родном доме вынуждена лгать и притворяться перед самыми близкими людьми, потому что… Почему? Из-за чувства стыда? Но разве в этом есть моя вина? Что бы сказали родители, если бы узнали правду? Наверное, они бы меня не осудили. Пожалуй, нет. Я смотрела на мать и отца, завидуя их счастливому браку. Они искренне любили и заботились друг о друге. В нашем доме всегда царило тепло и понимание. И я хотела такой же брак. С детства мечтала о семейном счастье, которое буду строить с человеком, который обожает меня и которого безусловно люблю я. И если второе мы имеем, то первого, увы, мне познать не удалось. Я слишком глубоко себя закопала, в надежде все исправить. На меня вдруг навалилась усталость. — Можно я отдохну до обеда? Не очень хорошо себя чувствую. — Конечно, милая! Прикажу домовикам приготовить праздничный обед. Мисси! — мама стремительно вышла из гостиной. Она была рада, что у неё появилось занятие. Она была рада, что ей снова есть о ком позаботиться, кроме папы. Её забота была нужна окружающим, и в этом я видела секрет счастья. Я улыбнулась отцу и встала. Он ласково погладил меня по руке и снова погрузился в чтение «Пророка». Я вышла из гостиной, сдерживая слезы. Моя комната осталась в точности такой, как в тот момент, когда я была в ней последний раз. Я вышла отсюда за день до свадьбы и больше не возвращалась. ― Привет, бабушка, ― шепнула я. Светловолосая женщина благосклонно улыбнулась мне с портрета. На прикроватной тумбе в резной вазе стояли свежие цветы. Наверное, мама принесла их сюда, когда Мисси предупредила о приезде. Я огладила нежные лепестки кончиками пальцев. Подошла к приоткрытому окну, всматриваясь в пейзаж. Вид открывался на мое родное, безграничное Северное море. Как и подобает октябрю, начинались шторма. В комнату влетал прохладный ветер, и, несмотря на солнечный день, тепла было все меньше и меньше. Я легла на кровать поверх покрывала и почти сразу уснула. Родительский дом дышал спокойствием и безопасностью, и, едва голова коснулась подушки, мои тревоги исчезли. Мне приснился Драко. Он молча смотрел на меня, нахмурившись, и ничего не говорил. Я шла к нему, но с каждым шагом расстояние между нами только увеличивалось. Меня разбудил невероятный аромат, доносившийся из столовой на первом этаже. Едва я спустилась вниз, мама, которая сияла от радости и, судя по немного растрепанному виду, развила бурную деятельность, почти силком усадила меня за стол. Я старательно поддерживала светский разговор, отвечала на вопросы типа «как дела в Мэноре», в общем, сполна испытывала свои актёрские способности. Несмотря на это, здесь я чувствовала себя намного комфортнее, чем будь я сейчас в Мэноре. Мы немного поговорили о новостях, о Дафне. Я ощутила укол сожаления от того, что сестра сейчас не с нами. Это сделало бы меня счастливой. — Ох, чуть не забыла! Завтра к нам прибудет Луи. Помнишь его? У него было большое путешествие по Британии, мы пригласили его погостить несколько дней, прежде чем он отправится домой. Как здорово, что вы сможете встретиться спустя столько лет! ― воскликнула мама, прижимая руки к груди. Я поулыбалась, покивала, выражая восторг от грядущего приезда Луи, хотя практически не помнила его, и сбежала на свой любимый берег. Холл находился на севере страны, и здесь было намного холоднее, чем в окрестностях Мэнора, поэтому мне пришлось прихватить тёплую мантию и пару пледов, которые, впрочем, ненадолго смогли укрыть меня от пронизывающего морского ветра. На диком берегу небольшого залива, сколько себя помню, было несколько огромных валунов, выброшенных морем на берег много лет назад. Во время отлива к нему можно было подойти и залезть, а волны аккуратно омывали его под ногами. Во время приливов мы с Дафной добирались до него вплавь, а потом часами сидели и болтали, собираясь с силами для возвращения, потому что вода в море круглый год очень холодная. Я уселась на камень, укуталась в плед и долго всматривалась в горизонт. Постаралась очистить мысли, и просто дышала соленым воздухом, погрузившись в приятную печальную ностальгию. Я смотрела на плещущиеся под ногами волны, которые изредка, разбиваясь, кидали в меня ледяные брызги. Глядя на пенные шапки, венчающие высокие гребни волн, я думала обо всем произошедшем. Моя уверенность в своей правоте постепенно таяла. Мне до сих пор было больно от сказанных Драко слов, но мне начало казаться, что в одном он прав: кто я такая, чтобы лезть в его жизнь? Друг? Но друзья не настаивают, чтобы перед ними объяснялись, друзья просто помогают. А жены? Могут ли жены требовать объяснений? У меня были только вопросы и ни одного ответа. Я не знала, как ведут себя нелюбимые жены, и спросить было не у кого. Потом в голове всплыли слова Драко о том, что он навещал могилу близкого друга. Я ощутила укол вины. Малфой, наверное, до сих пор скорбит, а тут я со своими глупыми приставаниями. С другой стороны, я не знала, ничего не знала, и всего лишь спросила, что случилось и могу ли я чем-нибудь помочь. Солнце стремительно катилось вниз, и в наступивших сумерках я задумчиво подняла волшебную палочку и, взмахнув ей, прошептала: ― Экспекто Патронум! Из кончика древка вырвалось серебристое светящееся облако, через пару секунд превратившееся в буревестника. Он размахнул крылья, взмыл в небо и, сделав надо мной несколько кругов, стрелой устремился вниз и исчез в неспокойной воде. Еще не все потеряно. Вздохнув, я побрела вверх по склону в тёплый отчий дом.

***

На следующий день, как и обещала мама, прибыл Луи. Я смутно помнила его высоким тощим темноволосым парнем, у которого передние зубы всегда выдавались чуть вперёд, делая его похожим на бурундука. Когда я спустилась к завтраку, вместе с родителями меня встретил молодой мужчина ослепительной красоты с лучезарной белозубой улыбкой. — Астория! Тори-Тори! Как же давно мы не виделись! — произнёс он с сильным французским акцентом, аккуратно обнимая меня, словно я была фарфоровой статуэткой. Детское прозвище, данное мне Луи, мгновенно оживило воспоминание, как мы, двое детей-аристократов, к вящему ужасу маменек учились у забредших в наш сад гномов отборным ругательствам. Мы провели весь день вместе. И хотя больше ничего, кроме того случая, мне вспомнить не удалось, я была рада Луи. Наверное, я просто соскучилась по общению, поэтому искренне смеялась над его шутками, с интересом слушала истории и понимающе кивнула, когда он сказал, что очень скучает по дому. — Знаешь, я ведь давно хотел с тобой увидеться. Я был в Англии ещё месяц назад, писал тебе письмо, но твои родители ответили, что ты больше не живёшь в Гринграсс-Холле, — сказал Луи, когда мы дошли до соседней деревни и теперь повернули обратно. Солнце уже почти зашло и впереди нас шагали неестественно длинные тени. — Это так. — Но pourquoi? — воскликнул он. Я показала ему левую руку. — Мой Бог! Так ты замужем. Очень жаль. — Почему? — Потому что я давно хотел позвать тебя путешествовать со мной. Пригласить во Францию, maman давненько спрашивает, когда я вернусь и привезу с собой малышку Асторию. Вот только ты больше не bébé Astoria. Ты стала такой взрослой и красивой. Неудивительно, что ты занята. Я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец. — Mais excusez-moi, твои глаза не сверкают счастьем молодой жены. Ты счастлива, малышка Астория? Потому что если нет, то я готов забрать тебя с собой. Всю дорогу до дома я убеждала его, что счастлива, и что у мужа сейчас много работы, поэтому он не со мной. Только когда все обитатели Холла разошлись по своим комнатам, я, сидя на подоконнике в темноте, поняла, что все это время убежала не Луи, а себя. Я закапывала себя во лжи, и не могла дать четкого ответа на вопрос «ради чего?». Ради аморфного счастья в будущем, которого может и не быть? Ради этого я предавала доверие родных и чистоту своей души? Я тихо заплакала, глядя на горизонт, где небо сливалось с морем. Прошла почти неделя. К счастью, Луи больше не поднимал тему моего замужества, и мы провели вместе очень весёлые каникулы. Он попросил показать ему Хогсмид, откуда мы вернулись домой, увешанные бумажными пакетами из разных магазинов. Мне было комфортно, я много смеялась. Луи заставлял меня делать идиотские поступки, придумывал глупые пари, вроде «кто быстрее добежит до ворот Холла через всю аллею.» Я снова чувствовала себя той 7-летней девчонкой, которая доставала гномов вместе с тощим французом. Поэтому мне было искренне грустно в день отбытия Луи. Домовики хлопотали на кухне, готовя прощальный ужин, а мы вчетвером сидели в гостиной, где дружными просьбами и настойчивыми убеждениями, меня усадили за рояль и заставили сыграть едва ли не весь репертуар. В гостиной царило тепло, пространство было наполнено разговорами, воспоминаниями, рассказами и смехом. Я слушала этот милый гул с улыбкой, пока мои пальцы перебирали клавиши, играя попурри. Луи легко коснулся моего плеча с коварной улыбкой: ― Милая Тори-Тори, не будешь ли так любезна сыграть что-то французское? ― Поимей уважение, ты в Англии! Луи изобразил муки, театрально схватившись за сердце: ― Когда ты успела стать такой жестокой! Родители смеялись, глядя на нас. Моя душа пела под звуки рояля.  Мне было так хорошо, как не было уже давно. Я заиграла какую-то детскую мелодию, а Луи начал петь на французском. Пламя в камине вдруг полыхнуло зелёным. Из него вышел Блейз, рассыпаясь в извинениях, что явился без приглашения и предупреждения. Мисси поспешила к Блейзу с щеточкой, тщательно отряхивая его мантию от пепла. Я не ожидала его увидеть. Мои пальцы замерли над клавиатурой, а внутри начала нарастать тревога. Однако Блейз не выглядел взволнованным, напротив, он выглядел совершенно спокойным и расслабленным. — Мама, папа, Луи, это Блейз Забини, мой хороший друг и партнёр моего мужа по бизнесу. Блейз, мои родители и Луи, друг детства. Мне пришлось представить и Луи тоже, хотя, если честно, я не хотела этого делать. Блейз галантно поцеловал тыльную сторону ладони маме и крепко пожал руки папе и Луи. Его темные глаза недобро сверкнули. Мама тут же попросила Блейза остаться на ужин, и, как он не пытался, у него не было не единого шанса отказаться. ― Спасибо, буду счастлив остаться, если вы настаиваете. ― Уверена, его улыбка обезоружила маму. ― Астория, мы можем поговорить наедине? Мы вышли в тёмный холл и остановились возле лестницы. Сквозь двери гостиной слышалось потрясающее пение Луи и аплодисменты родителей и пары домовиков, попросившихся тоже послушать песни «французского сэра». — Друг детства? Что-то я не видел его на свадьбе. — Мы не виделись с семи лет, — улыбнулась я. Блейз понимающе кивнул, однако не улыбнулся в ответ. — Слушай, я знаю, это ваши дела… Но, Астория, пожалуйста, вернись в Мэнор. Я промолчала. Я думала о возвращении уже почти неделю, с того самого дня, как прибыла в Холл. Но меня останавливал один вопрос. — Зачем, Блейз? Драко не хочет меня там видеть, он яснее ясного дал понять, что я никогда не смогу стать частью его жизни, — я с ужасом почувствовала, как в глазах закипают слезы. — Он скучает по тебе. Астория, он скоро сопьётся, я серьезно. Вчера я был у него. Он выглядит как ходячий труп. Я отвела взгляд. Внутри меня дрались два чувства: любовь и ущемлённая гордость. — Он даже не написал мне. Не спросил, где я и что со мной, — произнесла я тоном обиженного ребёнка, отчего сразу захотелось влепить себе пощечину. Блейз положил руки мне на плечи. — Я знаю его с одиннадцати лет. Поверь, он ненавидит признавать свои ошибки. Малфой просто так устроен. Но я знаю его. Ему хреново от того, что он наговорил, но его натура не позволит ему бежать за тобой. Он скорее будет разрушать сам себя, — видя, что я колеблюсь, Блейз вздохнул и тихо добавил: — Хотя бы пообещай, что подумаешь. — Обещаю. — Хорошо. Теперь я, наверное, пойду. В эту же секунду из гостиной выпорхнула мама: — Все к столу! Блейз, просим, просим. Я многозначительно посмотрела на Забини: — У тебя нет выбора. Идём.

***

После невероятно вкусного ужина и кучи рассказанных за вином историй, Луи был готов отбыть домой. Мы все стояли вокруг камина и прощались с гостем. — Луи, дорогой, мы ждём тебя снова. Пусть и Селин навестит нас. — С удовольствием. Уверен, maman с радостью примет предложение. Спасибо за гостеприимство! — Луи пожал руку папе и расцеловал маму в обе щеки. Подойдя ко мне, он слегка поклонился, прижавшись губами к пальцам моей левой руки. А потом крепко обнял. — Надеюсь, когда-нибудь ты ответишь согласием на моё предложение, bébé Astoria. Будь счастлива. Я буду тебе писать. На лице стоящего рядом со мной Блейза мелькнула непонятная эмоция. Они обменялись рукопожатиями, а затем Луи шагнул в камин и исчез в изумрудном вихре. Блейз вышел вперед и произнес: ― Что ж, думаю, и мне тоже пора. Омникус, Офелия, благодарю за приглашение. Ужин был чудесный, ваши домовики замечательно готовят. Блейз, конечно, за короткое время, проведенное в Холле, успел завоевать симпатию и уважение моих родных. Через десять минут после знакомства родители уже попросили называть их по именам. Блейз всегда был таким. Невероятно харизматичный, способный найти общий язык с кем угодно. Но в моем вкусе были мрачные, молчаливые блондины. Блейз кашлянул, отвлекая меня от размышлений: ― Мне что-то нужно передать? Мы посмотрели друг на друга, понимая, о чем он говорит. Но пока у меня не было готового ответа для него. ― Нет. Забини смотрел на меня еще несколько мгновений, а затем шагнул в зеленое пламя и исчез. Родители промолчали, когда я побрела в свою комнату.