III ДЕСЯТЬ ЛЕТ

      На улице постепенно сгущались сумерки, и я закурил сигарету, невольно изучая марки машин, припаркованных поблизости. У меня тоже была машина — подарок отцу. Времени на поездки не хватало, да и компанию найти было сложно, — гораздо удобнее и быстрее было добираться на метро. Приобретение иномарки для меня стало своего рода достижением, символом того, что я стал взрослым и независимым, как все самостоятельные люди. Однако уже через год интерес к ней угас, и я передал её отцу, который был этому весьма рад.       — Извините за задержку, — быстро шла ко мне Виктория. На её ногах были высокие черные каблуки, звук которых гулко раздавался по парковке. В левой руке она держала кашемировое синее пальто.       — Ничего страшного, я только что пришел, — ответил я.       — Ответ истинного джентльмена, — улыбнулась она.       Мы устроились в её винном Dodge Caliber и выехали с парковки. Вечерние фонари вот-вот должны были зажечься, а я смотрел на серый город, омытый дождем. Мой взгляд останавливался на итальянских и грузинских ресторанчиках, где после рабочего дня ужинали семьи и пары.       — Я бы хотела поужинать в одном особенном для меня месте, — нарушила молчание Виктория, бросая на меня взгляд в зеркало. — Там я отмечала свой выпуск из университета.       — Конечно, — сухо ответил я.       — Насколько я помню, вы закончили только колледж? — продолжила Виктория.       — Да, я начал работать с двадцати лет. Сначала год, потом второй, и до университета руки так и не дошли.       На самом деле, я действительно планировал поступить в университет и очень этого хотел, но мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после колледжа. А когда наконец пришел в норму, родители уже отправили меня на работу.       — Как вы представляете свою жизнь через десять лет? — спросила Эрика, прерывая тишину. Я задумался, лед в стакане с имбирным лимонадом тихо потрескивал, создавая легкий фон для размышлений. В этот момент мне хотелось лишь одного — начать зарабатывать, чтобы наконец почувствовать себя отделенным от родительского дома. Это было время, когда особенно остро ощущаешь связь с прошлым, настоящим и будущим.       — Я бы хотел сидеть в своем доме и слушать музыку на дорогом проигрывателе, — произнес Адам, его глаза светились мечтой. — Или сам сочинять музыку. У меня должен быть собственный рояль.       — У тебя же один стоит дома, — нахмурилась Эрика.       — Это мамин, она его никому не отдаст, — откинулся на спинку стула Адам, как будто это было очевидно. — А ты, Алекс, что думаешь? — спросил он, переводя внимание на меня.       Я представил себе уютный дом, где меня ждёт Эрика. Мне хотелось изучать психологию, путешествовать по миру, создать свою семью и детей. По выходным я бы хотел встречаться с Адамом, играть в бильярд и обсуждать дела на работе.       — Через десять лет я буду путешествовать на своей яхте, — соврал я, скрывая истинные желания.       Ребята рассмеялись, Адам шутливо трепал меня по голове. Мы сидели в маленькой кафешке с панорамными окнами, за которыми играли дети и шумно лаяли собаки. Мы только что закончили третий курс, и впереди нас ждало целое лето.       — Я вот думаю, что через десять лет мы уже не будем вместе, — произнесла блондинка с задумчивым выражением. — Вам не страшно думать о будущем? Мы живем только в этом моменте; прошлое существует лишь в нашей памяти. Каждая секунда умирает, унося нас в быстрое и непонятное будущее. Я открыл рот от удивления, не ожидая услышать столь пессимистичный ответ от Эрики. Адам задумался, его взгляд отвлекся, словно он пытался осмыслить ее слова.       — Не знаю, что нас ждет в будущем, но одно могу сказать точно: мы будем вместе и продолжим проводить время втроем, — произнес он с такой уверенностью, что мы с Эрикой словно оказались под гипнозом, погружаясь в атмосферу мечтательной юности.       Спорить никто не стал, — в тот момент нам хотелось верить и быть уверенными в том, что наша дружба останется неизменной. Это казалось наивным и детским, почти неправдоподобным, но именно этот миг был важен для нас.       В зале стоял шум — один из недовольных гостей пытался выяснить отношения с персоналом, недовольный тем, что его второе блюдо не принесли даже спустя полчаса ожидания. Я уже выпивал четвертый бокал красного вина и с интересом наблюдал за Викторией. Несмотря на свой возраст, она выглядела удивительно молодо и привлекательно: стройная фигура, детское личико и длинные мягкие волосы. Каждый мужчина в нашем кругу тайно мечтал о ней, и порой некоторые из них пытались ухаживать, но Виктория оставалась верна своей работе, не обращая на них должного внимания.       — Знаете, Алекс, когда именно вы меня заинтересовали? — спросила она, не отрывая взгляда от моих глаз. — Когда проходили собеседование в нашу компанию.       — Правда? — поддержал я разговор, хотя голова моя уже с трудом соображала.       — Вы были таким загадочным и печальным, словно не находились с нами в одном помещении, а были где-то очень далеко. Но при этом на каждый вопрос отвечали уверенно и точно, как будто заранее подготовили все свои реплики.       — Это правила собеседования: всегда нужно знать наперед, — отводил я взгляд.       — Да, но я не об этом. Вы словно проживали это собеседование в другом мире, как будто были не на собеседовании, а в отдельной реальности, и лишь ваши ответы давали нам понять, что вы еще здесь, в переговорной.       Я пытался вспомнить, что конкретно происходило на собеседовании и какие вопросы мне задавали, но заставлять пьяного человека вспоминать — все равно что пытать его.       — Я уже давно думаю о замужестве и хотела бы поближе с вами познакомиться, — произнесла она, чуть ближе наклонившись ко мне. — Но прежде чем это произойдет, мне хотелось бы разгадать все твои тайны.       — У меня нет тайн, я — обычный человек, — устало ответил я.       — Даже у обычных людей есть свои тайны. А если их нет, значит, ты необычный.       Я стоял во дворе в самом сердце города, раздвигая ногами опавшую осеннюю листву. Деревья вокруг меня были удивительно красивыми: их листья горели красным, оранжевым и желтым – осень уже вступила в свои права. Адам должен был появиться в любой момент, а я, как всегда, пришел значительно раньше назначенного времени. В целом, я был человеком, который ценил пунктуальность и никогда не позволял себе опаздывать. Это казалось мне элементарным проявлением уважения. Хотя моя жизнь не подчинялась строгому расписанию, я предпочитал выделять время для каждого дела. Я рассчитывал каждую минуту, даже когда собирался в магазин и обратно.       — Ты уже здесь! — запыхавшись, окликнул меня друг. — Я знал, что ты приедешь раньше, поэтому очень спешил.       — Как мило с твоей стороны, — сказал я, похлопав его по спине.       Мы уселись на ближайшую лавочку и начали рассматривать окна дома напротив.       — Я познакомился с одной девушкой, — начал блондин. — И хотел бы тебя с ней познакомить.       — Меня? — удивился я. — И кто она такая?       — Ты все поймешь, как только увидишь ее.       Внутри меня закипел гнев. А как же Эрика? Разве он не заметил ее чувств? Я только догадывался о ее симпатии, но мог с уверенностью сказать, что только слепой не заметил бы ее повышенного внимания к Адаму, особенно после их индивидуальных занятий. Конечно, меня никто не звал на эти уроки — я учился более чем неплохо, и специальные курсы от Эрики мне были ни к чему.       — Я обещал не держать от тебя тайн, — оправдывался Адам. — Ты же мой лучший друг.       Его слова звучали как будто издалека. Я погружался в пучину собственных противоречий и метался в агонии меж двух огней. Мне нужно было сказать ему, как я рад и что обязательно поддержу его выбор, но язык не поворачивался — слишком сильно было жаль Эрику.       — Поэтому ты позвал меня встретиться наедине? — спросил я.       — Да.       Мои подозрения подтвердились: у Адама появилась дама сердца, и я, как лучший друг, не могу подобрать нужных слов. Я понимал, что мое поведение казалось ему странным в данный промежуток времени, слова застыли у меня в горле, не было сил, чтобы говорить.       — Алекс, что-то не так? — с тревогой спросил парень, заметив, как я побледнел.        — Я ухожу, — резко встал я и направился к выходу из двора.        Адам не попытался меня остановить, лишь молча проводил взглядом.