Глава 9

Гермиона спешила в Большой зал. О нет. Она снова опоздала на завтрак, и теперь ей придется поторопиться… снова. Гарри и Рон ждали ее, и она запрыгнула на скамейку, тяжело усаживаясь. Она напряглась, ее глаза наполнились слезами, и она громко застонала. Оба ее друга уставились на нее. Не красней. Румянец — это то, что выдает. — Я, э-э, пропустила ступеньку, ведущую к выходу, и ушибла бедро, — сказала она довольно неуклюже. Но они, похоже, этого не заметили. — А-а… — ухмыльнулся Рон. — Ну и заноза же эта ступенька, не так ли? — Да ладно тебе, Рон, — сказал Гарри, едва скрывая ухмылку. — Не делай ее объектом своих шуток. — О, ха-ха, очень смешно! — сказала она, хмуро глядя на двух шутников. И все же она была рада, что они не стали ее допрашивать. Точно так же она была рада, что на улице все еще было так холодно, что не было ничего странного в том, что она все время носила шарф, закрывавший шею… Она, конечно, не сбилась с шага. С бедром у нее все было в порядке. Причиной ее легкого дискомфорта был Малфой и его довольно настойчивое преследование ее в течение последней недели или около того. Он не упускал ни единого шанса загнать ее в угол при каждом удобном случае. Последние несколько ночей она провела в его постели, и у них даже выдалось несколько свободных часов, посвященных… ну, во всяком случае, не арифмантике. Это начинало сказываться на ней. Прошлой ночью она была настроена сказать «нет», но… Боже мой! Он мог быть таким убедительным, когда хотел. Он не вкладывает в это свой ум… Она чуть не рассмеялась при этой мысли. В любом случае, она знала, что им движет. Он все еще ревновал. Похоже, он думал, что если соблазнит ее достаточное количество раз за достаточно короткое время, то она забудет о других парнях. Это сработало, но она не собиралась говорить ему об этом. Не то чтобы у него были какие-то причины для этого, но и она не собиралась говорить ему об этом. Она действительно позволила Маклаггену поцеловать себя. Это был не очень приятный поцелуй. Скорее, это было сделано с ней, чем с самим собой. Она попыталась закрыть глаза и насладиться этим, но ничего не произошло. Абсолютно ничего. А потом он стал слишком настойчив, и она вырвалась на свободу. Когда она отвернулась от него, ей показалось, что кто-то исчез за углом, и на секунду ей показалось, что это был Малфой. Она ругала себя за то, что была настолько глупа, чтобы так думать, но на следующий день он загнал ее в угол и был таким злым и язвительным. Когда она поняла причину, это взволновало и напугало ее. Он наказал ее самым жестоким поцелуем, который, по иронии судьбы, был все же лучше, чем тот, который она получила от Маклаггена. Она не была до конца уверена, откуда взялись эти слова, но вряд ли могла скрыть правду. Теперь он знал, каково это — полностью отдаваться кому-то, кто затем отворачивается и выставляет напоказ кого-то другого. У нее не было сомнений в том, что в ту единственную ночь перед Рождеством он полностью отдался ей. Время, которое они провели вместе с тех пор, было хорошим — нет, даже лучше, чем хорошим, замечательным! — но он что-то скрывал, как и она. Она не могла определить, что это было за «что-то», но оно сыграло жизненно важную роль в том, чтобы сделать ту ночь особенной. Тем не менее, у нее не было никаких причин жаловаться на это… Но сегодня вечером ей действительно пришлось отказаться. Она это сделала. Одной из причин было то, что она видела, как Лаванда и Парвати склоняли головы друг к другу, когда она входила в комнату, и она знала почему: как ее соседки по комнате, они заметили, что она давно не спала в своей постели. Это был всего лишь вопрос времени, когда они расскажут об этом другим. Гермиона не знала, что ей с этим делать. Ее репутация все еще страдала от вируса, которым она переболела, и это, безусловно, означало бы отказ от любых претензий, которые у нее были. Она поспешно съела несколько тостов и поднялась на ноги. — Мне нужно идти. Увидимся позже, мальчики. — Подожди… Что? — Гарри снова вытянулся по стойке «смирно». — Мы и так тебя почти не видим, а теперь ты даже не можешь посидеть с нами в свободное время? Чем ты занимаешься? — Ну, если тебе так хочется знать, — ответила Гермиона, — то я сейчас буду принимать ванну. У меня не было времени сегодня утром, и я бы предпочла остаться с друзьями после занятий! Гарри все еще выглядел недовольным. Гермиона чувствовала себя очень плохо, но она не совсем лгала, и он не понял бы всего остального. — Я проведу остаток дня с вами, обещаю, — добавила она. Пожалуйста, не злись. Она поспешила принять ванну, чтобы успокоить ноющие мышцы. Она собиралась на занятия пораньше, но решила, что ей не помешает еще раз прочитать домашнее задание. Так или иначе, занятия с Малфоем требовали меньше времени, чем когда-либо. Ей действительно следовало бы это изменить. Несмотря ни на что, она увидела Малфоя на третьем этаже, и он жестом пригласил ее следовать за ним в комнату с трофеями. Что ж, это, безусловно, был шаг вперед от того, чтобы быть затащенной. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Следующим уроком у них были зелья, так что ему не пришлось покидать подземелья. — Искал тебя… Ты ушла, — он хмуро посмотрел на нее. — Я была голодна, — просто заявила она. Его дурное настроение, казалось, сразу же улетучилось. — Ах… да… Хорошо. Ешь больше. Тебе это нужно. — Еда нужна всем. — Да, но ты, — он неопределенным жестом указал на ее тело, — слишком похудела с тех пор, как заболела. Она прищурилась. Он хотя бы пытался? — Слишком похудела? — ласково спросила она. — Ты хочешь сказать, что тебе не нравится мое тело? Он слегка нахмурился. — Это был глупый вопрос. Ты же знаешь, что прошлой ночью мне дважды это доставляло удовольствие. Воспоминание вскипело в ее крови. Мразь. Разве он не должен был ее меньше возбуждать? Тем не менее, она все еще была раздражена. — Тогда к чему ты клонишь? — Я хочу сказать, что мне нравятся твои мягкие места, и если бы я захотел полетать на метле… Она ахнула. Он мог быть таким грубым. — Знаешь, что мне нравится? — огрызнулась она. — Когда ты молчишь! Он медленно и порочно улыбнулся и оглядел ее с ног до головы, задержавшись взглядом на всех своих любимых местах. С таким же успехом она могла быть обнаженной, несмотря на всю свою одежду. — Это можно устроить, — промурлыкал он. Он потянулся к ней, но она быстро увернулась от него. — Нет! — сказала она. — У нас скоро занятия. Не пытайся ничего предпринять, — она снова уклонилась от ответа. — Ты безнадежен! Разве тебе не хватило прошлой ночи? — она с трудом сдерживала раздражение, когда он был таким игривым. Он слегка надулся на нее. Он был таким избалованным ребенком.… Разве это не умаляет его очарования? — Я собирался сделать это три раза, но кто-то мне не позволил. — Мне нужно было поспать! Некоторым из нас все равно приходится работать в течение дня. — Тогда приходи пораньше. — Я не могу. Ты же знаешь, что я не могу, — она покачала головой. Он вздохнул. — Да, я знаю… — он оставил попытки поймать ее и прислонился к стене, глядя на нее. — Ты могла бы вернуться. — Мне нужно принять ванну. — Мне тоже… Она не смогла сдержать улыбку. Он действительно был невыносим. — Мне нужно отдохнуть! — воскликнула она. — Ты меня убедила, я не мог тебе этого предложить. Она слегка наклонила голову. — Знаешь, тебе не нужно ничего доказывать. На секунду его взгляд стал очень пристальным, пронзая ее, но затем это исчезло. О да, она попала в точку. — А что тут доказывать? — он пожал плечами, лжец. — Не похоже, что ты возражаешь против того, что мы делаем, так что ты пытаешься доказать? Она приподняла бровь. — Что я устала и мне нужно время от времени отдыхать? — Я дал тебе поспать… В субботу ты вообще не вставала с постели… — его взгляд снова стал чувственным. — Я почти все это время не спала, — сухо ответила она. — И мне нужно снова начать спать в своей постели. Он выпрямился. — Нет. — Да, — она скрестила руки на груди. — Почему? — Мои соседки по комнате замечают… Меня… Меня назовут шлюхой. Она не могла этого сказать. Он просто скажет что-нибудь ужасно бесчувственное, например: «Но разве ты не такая?» — Тогда обмани их, — мягко сказал он. — Ты умная. Неужели так сложно заставить их думать, что ты спишь в своей постели? Она неодобрительно посмотрела на него. — Ты имеешь в виду, запудрить им мозги? Я не буду этого делать. — Тебе и не нужно. Пара подушек и очаровательного одеяла или что-то в этом роде должно хватить… Она уставилась на него. Ну, если он так выразился, то это было действительно просто, не так ли? — Знаешь, ты меня действительно удивляешь, — поддразнил он. — Я думал, ты уже это поняла. — Нет, это не так! — огрызнулась она. — Ты всегда говоришь мне, какая я глупая! Ну, угадай, что? Я не знаю всего! Он выглядел по-настоящему озадаченным, и Гермиона поняла, что поступила неразумно, но отказалась признаться ему в этом. — Никто от тебя этого и не ожидает, — нерешительно ответил он. — Мне нужно идти, — сказала она, поворачиваясь и выходя из комнаты. Он определенно выглядел так, словно его ударили бладжером, но чего он ожидал? Он был таким раздражающим. Гермиона почувствовала себя виноватой. Затем она разозлилась из-за того, что чувствовала себя виноватой. В конце концов, она просто решила быть ужасно нетерпимой ко всему миру, особенно когда Малфой был рядом. К ее большому неудовольствию, он благоразумно держался на расстоянии. — Э-э, Гермиона, — отважился Гарри позже в тот же день. — Если ты действительно не хочешь здесь находиться, тогда все в порядке. Гермиона сердито посмотрела на него. Все, что она сказала, это то, что он мог бы лучше справляться с уроками, если бы действительно старался делать домашнюю работу, вместо того чтобы постоянно убегать играть в квиддич или что там еще он делал. Она посмотрела на пергамент, на котором что-то писала, и заметила, что проколола в нем дырку и на ней расплылось большое чернильное пятно. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, швыряя перо. Это было бесполезно. — Почему бы мне не захотеть быть здесь? Гарри посмотрел на Рона, ища помощи, но тот лишь покачал головой и попятился. — Ты просто кажешься немного… — Гарри рискнул. — Да? — она огрызнулась. — Выкладывай все начистоту! Он поморщился. — Ты без всякой причины отрываешься, Гермиона. Она разинула рот. Это было не так! — Я не отрываюсь! Гарри снова умоляюще посмотрел на Рона. — Забудь об этом, приятель, — сказал Рон, собирая свои вещи. — Я уже говорил тебе раньше: когда это случится, просто забудь об этом. — Забыть что? — потребовала ответа Гермиона. — С каких это пор ты стал экспертом по общению с девушками? — раздраженно спросил Гарри. — У меня есть мать и сестра, это был тяжелый опыт, — Рон подошел к Гарри и похлопал его по плечу. — Желаю повеселиться! — он ушел. — Я не нуждаюсь в том, чтобы со мной обращались, и я не отрываюсь! — Гермиона почувствовала себя по-настоящему обиженной, на ее глазах выступили слезы. — Но если ты чувствуешь… — она начала собирать свои вещи. — Нет! — Гарри выхватил у нее книгу. — Просто… ты рассказывала мне об использовании перьев Джобберкнолла? — он одарил ее осторожной улыбкой. Гермиона секунду смотрела на него. — Используются в Сыворотке Правды и зельях памяти… — она фыркнула. — Тебе действительно нужно сделать домашнее задание. — Я знаю, — сказал он, улыбаясь ей. — Шоколадную лягушку? На следующий день Гермиона стояла рядом, просто разговаривая со своими друзьями на перемене. Она понимала, что накануне вела себя немного не в своей тарелке, но Рон и Гарри были достаточно любезны, чтобы не упоминать об этом, что стало огромным облегчением. Луна присоединилась к ним, чтобы поболтать, и сегодня на ней было что-то похожее на множество желтых и фиолетовых ниточек, связанных узлом в каждом ухе. — Твои серьги… — сказал Рон, чем заслужил вопросительный взгляд Луны и предостерегающий — Гермионы. — Эм… они от чего-нибудь защищают? — Нет… — с улыбкой ответила Луна. — Просто они мне нравятся. А тебе? Они все поспешили согласиться, не желая ранить чувства Луны. Гермиона краем глаза заметила приближающегося Малфоя, но не придала этому значения, пока он не заговорил. — О, здорово, вас сегодня целая компания, не так ли? Она обернулась и увидела, что он не выглядит слишком довольным своим присутствием. Он слегка усмехнулся Рону и Гарри, но, к его чести, промолчал, а потом его взгляд упал на Луну, и он просто уставился на нее. — Ты что-то хотел, Малфой? — спросила Гермиона. Он коротко взглянул на Гермиону, затем перевел взгляд на Луну и обратно. — Э-э-э… Да. Книгу. Она у тебя, — он повернулся и снова уставился на Луну. — Какую книгу? Малфой? — Гермиона чуть было не схватила его, чтобы привлечь внимание, но вовремя спохватилась. — Э-э, моя книга по заклинаниям… Ты, должно быть, взяла ее по ошибке. — Ну, а сейчас она тебе нужна? — Если ты хотела, чтобы я занимался, то да. После этого у меня появится стимул. Гермиона вздохнула. — Верно… Я сейчас вернусь, ребята. — Подожди, — сказал Рон, хмуро глядя на Малфоя. — Урок начинается через пятнадцать минут. Почему ты должна тратить свой перерыв на выполнение его поручений? — Кажется, у меня его книга, — сказала она. — Я ненадолго. Малфой? Луна, казалось, только что заметила его пристальный взгляд и мило улыбнулась. — Да, Драко, ты чего-то хочешь? — благослови ее Господь за то, что она не из тех, кто держит обиду после инцидента с Амбридж. — Э-э, нет, — сказал он. — Красивые… сережки, — он повернулся, чтобы последовать за Гермионой, которая нетерпеливо ждала его, и Луна улыбнулась ему в спину. Гермиона подождала, пока они отойдут за пределы слышимости, прежде чем сказать: — Очень приятно, Малфой, может быть, у тебя еще есть надежда! — Ты видела…? — он чуть не закричал. — Твой круг общения — это обычное шоу уродов! — И вот эта надежда исчезает, — вздохнула Гермиона. — Она немного странная, да, но… — Немного? — Она действительно милая. Ты мог бы у нее чему-нибудь научиться, знаешь ли. — Если, конечно, ты не имеешь в виду ее чувство стиля, — проворчал он. — А ведь минуту назад у тебя все было так хорошо. — Да? — сказал он, быстро оглядывая местность вокруг. Народу было немного. Она почувствовала, как костяшки его пальцев коснулись ее ладони, и ее пульс участился. — Насколько хорошо я справился? — спросил он низким, обольстительным голосом. Гермиона быстро убрала руку, притворяясь, что поправляет шарф. — Драко! — прервал его женский голос. Не Пэнси. Слегка озадаченная, Гермиона остановилась и повернулась к Малфою, когда девушка догнала ее. Малфой улыбался. — Ну, привет, Мэрилин, — Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза и не фыркнуть. Так что девушка была хороша собой! Нет причин устраивать представление. Мэрилин Шоу скользнула взглядом по Гермионе и тут же отпустила ее. — Ты не видел Блейза? Он сказал, что встретится со мной в гостиной, но исчез. — Прости, милая. Не видел его с самого завтрака. Шоу, похоже, это не обрадовало. — Это так типично! В любом случае, спасибо. Увидимся позже? — Конечно, увидимся, — подтвердил он, и Шоу снова ушла. Малфой смотрел ей вслед с ухмылкой на лице. — Очень мило, — язвительно заметила Гермиона. — Хотя немного банально. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — невинно ответил он. — Она встречается с твоим другом. Возможно, тебе стоит обратить внимание на кого-то доступного, если ты хочешь увидеть реакцию? — Забини мне не друг. Насколько я понимаю, она доступна. — Ах, но ведь есть еще Пэнси, не так ли? Он не ответил, и, снова почувствовав раздражение на него, она пошла дальше. Через несколько секунд он догнал ее. — Ты не пришла вчера вечером. Я ждал тебя, — сказал он, как будто другого разговора не было. Она вздрогнула. Она надеялась, что он не заговорит об этом, но было бы нереалистично ожидать, что он этого не сделает. — Мне не хотелось, — сказала она своим самым чопорным голосом. — Почему не хотелось? — Ты меня раздражаешь! — Я всегда тебя раздражаю. Это то, чем я занимаюсь! Это то, что тебя заводит… — Конечно, нет! — у нее мелькнула мысль. — Ты правда соскучился по книге? Он драматично вздохнул, сменив тему. — Да, я правда скучаю по книге. Иначе я бы не стал рисковать, я имею в виду твоими друзьями. — Продолжай пытаться, Малфой. — Чего бы это ни стоило, чтобы залезть к тебе в штаны, Грейнджер. Это совсем не сложно. — Я и не знала, что ты любишь переодеваться. — Это действительно был твой лучший ответ? — спросил он веселым голосом. — Нет… — Тогда что же это такое? — Разве тебе не хотелось бы знать? — Да. Да, хотелось. Она не ответила, а только ухмыльнулась, надеясь вывести его из себя. Они подошли к Полной даме, которая с любопытством разглядывала их, и Гермиона почти вздохнула с облегчением. — Снежок, — сказала она, заставив портрет распахнуться. — Подожди здесь, — она поспешила внутрь. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти книгу. Каким-то образом она умудрилась запихнуть ее под кровать, хотя даже не подозревала, что она у нее есть. Она поспешила обратно, понимая, что опоздает на урок, а затем резко остановилась. Малфой не заметил, как картина распахнулась, и просто стоял, прислонившись к стене, и, слегка нахмурившись, смотрел себе под ноги. Да поможет ей Мерлин. Она подумала, что он выглядит мило. У Малфоя было много достоинств, и не все они были такими уж плохими, но милым он не был. Он, наконец, заметил ее появление. — Что-то ты долго. Что случилось? Гермиона несколько раз моргнула. — Н-ничего. Она завалялась у меня под кроватью. Вот. Он слегка ухмыльнулся, возвращая ей книгу. — Знаешь, если ты хотела подарок на память… Определенно, это не мило. — Должно быть, я уронила ее в темноте, и, поскольку я не знала, что она у меня, я не убрала ее вместе с другими книгами, — они снова шли. Она направлялась на первый этаж, а он направлялся в подземелья. Было бы странно не идти рядом с ним. Ей нужно было что-то сказать, чтобы отвлечься от своих мыслей. — Мое заклинание освещения не работает так хорошо, как твой аккуратный маленький плавающий огонек, но, конечно, я никогда не смогу почитать в твоей постели. Неправильно. Не упоминай, что была в его постели. Глупая. Он бросил на нее быстрый взгляд. — Ты читаешь с помощью заклинания освещения? — он не отпускал каких-нибудь непристойных замечаний о преимуществах своей постели? Она кивнула. — На самом деле я не думала, что могут быть какие-то варианты. Но, конечно, есть. В конце концов, это мир магии, не так ли? Он фыркнул. — Только гр… магглорожденная может этого не знать. — Неплохо, — сухо заметила. — Ты еще не подавился своими обещаниями? — Пока нет… Приходи ко мне вечером. — Не сегодня. — Почему нет? Она раздраженно нахмурилась. — Я не могу ходить туда каждую ночь, смирись с этим! — и с этими словами она удалилась, снова оставив его в недоумении. За прошедшую неделю Гермиона опаздывала на занятия не в первый раз, хотя обычно для этого была более весомая причина. Макгонагалл сняла 10 баллов с Гриффиндора, а Рон хмурился. Гермиона чувствовала себя совершенно измученной и не предпринимала никаких усилий, чтобы быть любезной ни с ним, ни с кем-либо еще. После урока ей удалось сбежать в гостиную, и, чтобы не столкнуться с Малфоем, она не спустилась к ужину. На следующий день ей не удалось избежать встречи с ним. Она столкнулась с ним еще до обеда, в самом буквальном смысле этого слова, упала на спину, уронив сумку и разбросав книги. — Осторожнее, Малфой! — раздраженно проворчала она, вставая на колени, чтобы собрать свои вещи. Это вызвало у него недовольный взгляд, он нетерпеливо вздохнул и присел на корточки рядом с ней, чтобы грубо схватить несколько ее книг и засунуть их обратно в сумку. Она издала возмущенный возглас, возмущаясь тем, как он обращается с ее собственностью. — Эй, это не я витаю в облаках, — сказал он, поднимаясь на ноги и снова хмуро глядя на нее. — Возможно, это твоя новая дурацкая привычка не есть портит тебе зрение, — он кивнул Крэббу и Гойлу, которые, хихикая, стояли у него за спиной, и снова удалился. Гермиона озадаченно посмотрела ему вслед. В чем была его проблема? Наконец, занятия закончились. Это был долгий день, и все либо избегали ее, либо пялились на нее. Она не знала, что со всеми происходит. Хорошо, значит, она была не настолько глупа. Она знала. Она вела себя как настоящая мегера, и ей не терпелось пойти в свою комнату и просто свернуться калачиком с книгой. Одной. Она поправила сумку и слегка нахмурилась. Раньше ее книги идеально подходили друг другу, но с тех пор, как Малфой только что засунул их туда, что-то, казалось, заклинило, и это бесконечно беспокоило ее. Она как раз собиралась начать рыться в нем, когда снова увидела Малфоя. Это был шестой этаж, что он здесь делал? Как будто она не знала. Она громко вздохнула, заставив его бросить на нее сердитый взгляд. Он придержал дверь открытой, и она предположила, что могла либо уйти добровольно, либо быть вышвырнутой, если судить по его сердитому взгляду. Она решила уйти добровольно. Она прошла на середину комнаты, а затем повернулась и обнаружила, что он стоит прямо за ней, неудобно близко. Она не отступила. — В чем дело? — холодно спросила она. — С чего такая внезапная перемена в настроении? — спросил он. — Это… что? — Она не поняла. — Пару дней назад у нас все было просто замечательно, а потом ты вдруг превратилась в злобную маленькую сучку, которая не хочет иметь со мной ничего общего. Это задело. — Ну, если я такая ужасная, тогда почему… — Просто ответь на вопрос, — сердито перебил он. — У меня… есть дела поважнее. — Важнее? — Я не обязана перед тобой отчитываться! Он схватил ее за руки и, немного напугав, притянул к себе и усмехнулся. — Мне нужно знать, в какую игру ты играешь, прежде чем я смогу присоединиться к тебе. Почему ты вдруг так сильно меня возненавидела? Что я, по-твоему, такого сделал? Она немного успокоилась. Он подумал, что что-то натворил? — Это не из-за тебя… Он отпустил ее. Это нисколько не успокоило его. — Тогда в чем дело? Чувство вины? Немного поздно для этого. Она покачала головой. — Н-нет, просто… — она слегка покраснела и опустила глаза. — Просто дай мне несколько дней. Она почувствовала его руку на своей талии, когда он наклонился и прошептал ей на ухо: — Но я не хочу… Нет, если ты не можешь назвать мне причину, Гермиона, — о, у него была такая манера произносить ее имя, что у нее подкашивались колени. Он, наверное, тоже это знал, негодяй. — Несколько дней — это вполне разумно, — заметила она, когда ее пульс участился от его дыхания на шее. Она чувствовала себя немного сбитой с толку его внезапной сменой тактики. И вовсе не потому, что его близость затуманивала ее мысли. — У тебя уже было два дня. И две очень долгие ночи, — пробормотал он. — Тебе, наверное, тоже нужен был отдых, — ей нужно было вырваться из его плена. — Отдыха не было, — он поднял голову и лукаво улыбнулся ей. — Только после того, как я вспомнил о тебе… Сначала она не поняла, но потом до нее дошел смысл его слов. Ее глаза расширились, а губы приоткрылись, привлекая его взгляд. — Ох. Нет, ты не… Он хрипло рассмеялся. — Все так делают, моя сладкая. Бьюсь об заклад, даже ты. О, нет. Она даже не собиралась туда идти. Это было личное! — Такими темпами скоро от тебя ничего не останется, — сказала она, слегка задыхаясь. Он хмыкнул и, схватив ее руку, прижал к своему выпуклому паху. — Ты ничего не чувствуешь? — спросил он. Она не смогла удержаться и слегка пошевелила рукой, лаская его по всей длине, и он застонал. Она убрала руку и сказала: — Мы не можем. — Почему нет? — спросил он почти страдальческим шепотом. — Потому что… сейчас то самое время. Он нахмурился. — Какое? Она слегка отодвинулась от него. — День месяца. Мы не можем заниматься сексом, — он все еще выглядел смущенным, поэтому она глубоко вздохнула и сказала, защищаясь: — У меня месячные, придурок. Теперь ты доволен? Его глаза расширились. — О! — и тут, казалось, до него дошло. — О… Нет. Это неудобно, — он выглядел расстроенным, как будто она сделала это нарочно. — Не так уж и неудобно, как было бы, если бы этого не было. И это случается, знаешь ли, каждый божий месяц. — Неужели с этим ничего нельзя поделать? — Нет, с этим ничего нельзя поделать. Придется страдать, как и всем остальным мужчинам. Или найди кого-нибудь другого, кто облегчит твою… боль. Он хмуро посмотрел на нее. — Как долго ты собираешься терпеть это? Она с радостью могла бы придушить его прямо сейчас. — Еще три или четыре дня, и потом, после этого, у тебя будет время, когда ты будешь делать мне свои бессмысленные замечания. Он с тоской посмотрел на нее. — Я не могу дождаться, когда смогу это сделать.… В любом случае, приходи ко мне сегодня вечером. Она уставилась на него. — Что? Нет! Фууу! Он покачал головой. — Нет. Мы просто поспим. Она склонила голову набок. — Просто поспим? Он лениво улыбнулся и окинул ее чувственным взглядом, от которого она снова чуть не лишилась чувств. — Что ж… — задумчиво произнес он. — Не могу обещать, что не воспользуюсь своим преимуществом… Но твое нижнее белье останется на тебе, обещаю. — Хорошо, — выдохнула она, прежде чем смогла взять себя в руки. Она тряхнула головой, чтобы привести мысли в порядок. На что она только что согласилась? Что он имел в виду, говоря о небольшом преимуществе? Он торжествующе улыбнулся. — Слишком поздно! Ты же не хочешь отказаться от своего обещания, не так ли? Доблестная гриффиндорка не боится ложиться спать рядом с мерзким слизеринцем, не так ли? — Ты что-то замышляешь, — подозрительно сказала она. — Да, но уверяю тебя, ничего нового… — он направился к двери. — Не забудь сначала поесть. Твой умирающий от голода труп в моей постели может вызвать несколько вопросов. Гермиона закатила глаза и подождала, пока он уйдет, прежде чем отправиться в свою спальню. Там она распаковала свою сумку, чтобы посмотреть, чем забиты ее книги. На дне сумки лежала маленькая коробочка. Она нахмурилась. Она не узнавала такую. Она достала ее и открыла. Внутри был маленький плавающий шарик света. — Ты нарочно сбил меня с ног, не так ли? — прошептала Гермиона на ухо Малфою. Он напрягся. Она пришла раньше, и они были в гостиной Слизерина. Проникнуть внутрь было легко, гораздо легче, чем ночью, когда не так много людей приходило и уходило. Однако с ее стороны было рискованно приходить так рано, так как вокруг все еще было много людей, и кто-нибудь мог наткнуться на нее или иным образом выдать ее присутствие, но это занимало ее весь день и вечер. — Я иду спать, — объявил он своим друзьям, а затем встал и направился в спальню. Гермиона, нахмурившись, заметила, что ему пришлось высвободить свою руку из руки Пэнси. С каких это пор они помирились? Однако никто не усомнился в его уходе, хотя было всего восемь часов. Она проскользнула за ним. — Я и не знал, что ты так сильно по мне скучала, — сказал он, когда они оказались в безопасности за занавесками и его собственный свет погас. — Если бы это было так, я бы разозлился намного раньше. — Ты не ответил на мой вопрос, — настаивала она в гораздо менее добродушном настроении, чем раньше. Он хмуро посмотрел на нее. — Думаю, ты была бы сосредоточена на этом. Ну и что, если я это сделал? Это был не первый раз, когда я пытался сбить тебя с ног и преуспел в этом. — Почему? И ты думаешь, что Луна странная… — Это ничего не значит. Мои родители богаты, и я прекрасно понимаю, насколько я избалован. У меня есть много вещей, которые мне не нужны. — Если это ничего не значит, почему ты просто не отдал это мне? — она была неумолима. — Потому что я надеялся, что ты заткнешься! — он лег на нее сверху. — Но ты можешь поцеловать меня, если хочешь… Она ахнула от такого напора, а затем захихикала. — Разве ты не умираешь от желания сменить тему? — Если ты не хочешь продолжать… — Я продолжу! — Тогда заткнись и поцелуй меня. Гермиона резко проснулась. Они заснули вскоре после того, как она пришла, потому что Малфой казался таким усталым. Теперь он ерзал и что-то бормотал себе под нос, и именно его движения встревожили ее. Она повернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, но было слишком темно. Она нашарила в изножье кровати свою волшебную палочку. Когда она все-таки взглянула на него, то решила, что, что бы ему ни снилось, это определенно не к добру, и ей лучше разбудить его. — Малфой, — прошептала она, нежно касаясь его руки. Он не ответил ей, но застонал от чего-то во сне. — Малфой! — она попыталась заговорить громче, схватив его и слегка встряхнув. Он вздрогнул и проснулся. — Что? — хрипло спросил он. — Тебе что-то снилось, — тихо спросила она. — И это не показалось мне приятным. Он поднес руку ко лбу. — Нет… Нет, это не так. — Не хочешь рассказать мне об этом? Он покачал головой. — Нет… Просто спи, — он снова притянул ее к себе, так что она оказалась спиной к нему, и зарылся лицом в ее волосы. Гермиона, убрав палочку, не двигалась с места, хотя и не думала, что сможет снова заснуть. Малфой, похоже, тоже был не в состоянии, но просто держал ее, поглаживая по животу. Просто лежать было приятно. Он отвел ее волосы в сторону и начал целовать в шею. Гермиона закрыла глаза и прислонилась к нему спиной. Действительно, очень приятно. Его рука скользнула от ее живота к груди, и она почувствовала, что должна напомнить ему. — Мы не можем… — Я знаю, — прошептал он. — Не волнуйся. Однако он не остановился, и ее пульс и дыхание участились. Он не пытался снять с нее лифчик, а просто обхватил ее груди, дразня их через ткань. В последнее время они были особенно чувствительны, и Гермиона застонала. Она чувствовала, как он прижимается к ней с благодарностью. Это было безумие, они не смогли бы получить разрядку. Она все еще ничего не говорила, и давление росло. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — пробормотал он, его рука скользнула вниз по ее животу. Она покачала головой. — Это не займет много времени, — он мягко надавил. — Ты скоро кончишь, — он нежно провел рукой по ее трусикам спереди, как бы подчеркивая это, и она напряглась в его объятиях и застонала. Он слегка задрожал. — Нет, — прошептала она. — Мне не нужно. — Да, тебе нужно, — выдавил он. — И мне нужно, чтобы ты это сделала, — он снова погладил ее спереди, и она снова застонала, несмотря на то, что изо всех сил старалась этого не делать. — Пожалуйста, позволь мне. — Ты обещал, что мое нижнее белье останется на мне, — напомнила она ему, затаив дыхание, — и ты останешься в стороне. Он застонал от разочарования. — Прекрасно… — сказал он, доставив ей огромное облегчение, прежде чем начал намеренно ласкать ее через ткань. — Что ты делаешь? — она ахнула. Она уже чувствовала, как напряглось ее тело, и понимала, что останавливать его слишком поздно. — Я не собираюсь лезть к тебе в штаны, — пробормотал он и прикусил ее ушко, одновременно поглаживая ее по макушке и доводя ее до оргазма. — Т-ты жульничаешь, — выдохнула она, приходя в себя. — Не стоит так уж удивляться, — сухо ответил он. — Кроме того, нам обоим это было нужно, и я не собирался так легко тебя отпускать… — Что значит, тебе это было нужно? — Доверься мне. Просто ложись спать. — Значит, ты собираешься лишить меня удовольствия? — спросила она, поворачиваясь к нему лицом. Темнота была абсолютной. Он задохнулся, когда она стала настойчиво ласкать его через боксеры. — Мерлин, нет… — простонал он. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. Она нашла в темноте его губы и легонько поцеловала, но он запустил руку в ее волосы и притянул ее к себе для глубокого, страстного поцелуя. Казалось, он действительно нуждался в этом. На мгновение она задумалась, что ему приснилось и имеет ли это какое-то отношение к происходящему. Она отстранилась, но продолжала ласкать его, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо. — Почему ты просто не попросил меня прикоснуться к тебе раньше? — спросила она. — Я не знаю, — прошептал он. — Мне показалось, что ты не очень-то хотела этим заниматься, и я не хотел, чтобы ты уходила. Но, пожалуйста, не останавливайся… Она наклонилась и прикусила его ухо. — Сними их, — выдохнула она. Ему не нужно было повторять дважды. Ей стало интересно, был бы он таким же сговорчивым в других вопросах, если бы она постоянно держала его в состоянии… О боже. Она все еще не могла видеть, но могла чувствовать. За все эти долгие часы, что они провели вместе, она ни разу по-настоящему не почувствовала его. Только не руками. На ощупь он был как атлас на стали. Она сжала его, заставив его застонать. Нет, не сталь, это определенно было приятно… — Тебе весело? — он издал короткий болезненный смешок. — Тебе это не нравится? — спросила она, отпуская его. — Я этого не говорил! Пожалуйста… — он нашел ее руку и отвел ее назад. — Делай, что хочешь. Мне это нравится. Все, что хочешь. Она ласкала его по всей длине, экспериментируя, прислушиваясь к его дыханию и стонам. Она могла сказать, что ему нравилось, когда она прикасалась к нему, и он определенно пытался сдерживаться. Заставить его потерять контроль внезапно показалось ей очень привлекательным. У нее возникла порочная идея, и, защищенная темнотой, она наклонилась и высунула язык, пробуя его на вкус. Все его тело содрогнулось. Она отпрянула. — Нет, не надо! — выдохнул он. — Я просто удивился. Я постараюсь держать себя в руках. Пожалуйста… Я… я хочу этого. Она заколебалась. Это было так на нее не похоже. Но разве все, что они делали, не было похоже на нее? — Ты не обязана, — сказал он напряженным голосом, как будто прочитал ее мысли. — Просто остановись, когда захочешь, и я… Я закончу сам. Нет, она хотела покончить с этим. Она хотела, чтобы он кончил ради нее. Ей нравилось, как он реагировал на ее прикосновения, и то, как он явно старался сдерживать себя. Она знала, что ее легкие прикосновения только сводили его с ума. Она знала, каких прикосновений он хотел. И все же он не стал ее поправлять. Она почти пожалела, что не может видеть его лица, но его дыхание, тихие звуки и ерзание сказали ей все, что ей нужно было знать. Она снова наклонилась и, дразня, провела языком вниз по его стволу и обратно вверх. Он напрягся, и у него перехватило дыхание. Это было так, словно он боялся спугнуть ее. Она нерешительно приоткрыла рот, обхватив его кончик и позволив своему языку ласкать его полнее. Он перевел дыхание и громко застонал. — Черт возьми… Она остановилась и отстранилась. Ему не понравилось? Она причинила ему боль? — Нет! Не останавливайся! Я сделаю все, что угодно, если ты не прекратишь! — Что угодно? — Конечно. — Порви с Пэнси. Воцарилось молчание. Ей было жаль, что она призналась, чего на самом деле хотела, хотя она знала, что он на самом деле не это имел в виду, когда говорил «что угодно». Он, вероятно, думал, что она попросит о чем-то материальном или просто попытается заставить его вести себя лучше. — Да, — сказала она, изо всех сил стараясь скрыть свое разочарование. — Я… Я так и думала. — Я сделаю это, — тихо сказал он. — Но я буду наблюдать за тем, что ты делаешь. Прежде чем Гермиона успела собраться с мыслями, которые, казалось, разлетелись в разные стороны от его слов, он нашел свой свет, высвободил его и теперь смотрел на нее. Он ухмыльнулся, увидев ее ошеломленное выражение лица. — Это то, чего ты хотела, верно? Что ж, твое желание исполнится, если ты исполнишь мое… Он что, провоцировал ее? Неужели он думал, что она на самом деле этого не сделает? Она прищурилась, обдумывая его мотивы. — Ты шантажируешь меня, — прошипела она. — Нет, ты сказала, чего хочешь от меня за это, — его взгляд вызывал ее. Она опустила взгляд на его непоколебимую эрекцию и облизнула губы, пытаясь решить, что делать дальше. Он застонал. Она посмотрела ему в глаза, и они больше не были насмешливыми, а были полны желания. Это решило ее. Она наклонилась и медленно взяла его в рот. Она услышала, как он резко втянул воздух, и ей захотелось улыбнуться. Ему это понравилось. Она нежно посасывала и ласкала его языком, и от его бурной реакции по ее телу пробежала дрожь. Он дрожал и стонал, произнося ее имя. Казалось, ему особенно нравилось, когда ее язычок проникал внутрь прямо под кончик. Это было совсем неплохо. Она взяла его в рот так глубоко, как только могла, не испытывая неприятного ощущения рвоты. Она подняла глаза и заметила, что он пристально наблюдает за ней. Когда он заметил, что она смотрит на него, он слегка покраснел, но не отвел взгляда. Медленно, не отрывая взгляда, она снова начала скользить вверх, проводя языком там, где, как она знала, ему понравилось бы, и почувствовала, как он напрягся, становясь все тверже, насколько это было возможно. — Черт, Гермиона, — простонал он, вцепившись кулаками в простыни. — Я сейчас кончу. Тебе лучше… если ты не хочешь… э-э-э… Она действительно хотела. Она надавила чуть сильнее и стала сосать чуть сильнее, и он не разочаровал ее. Он кончил, вскрикнув, пульсируя у нее во рту. Это было самое эротичное переживание в ее жизни. Она не была уверена, что делать с горячей, липкой, слегка солоноватой спермой у себя во рту, поэтому проглотила ее, облизывая губы, чтобы получить всю целиком. Его глаза расширились, и он уставился на нее с выражением загипнотизированного восторга на лице. Она была готова взорваться и позволила руке скользнуть себе между ног, чтобы быстро снять напряжение. Одного легкого прикосновения было достаточно, чтобы она кончила. Он застонал, наблюдая, как ее лицо вспыхнуло, взгляд стал рассеянным, а она задрожала и заскулила. Он слегка покачал головой, словно не веря своим ушам. — Итак, — сказала она, когда они отдышались. — Это того стоило, Малфой? — Я думаю… — медленно произнес он, все еще выглядя несколько ошеломленным. — Что тебе пора начать называть меня Драко.