Глава 15. Мора за услугу

      Время далеко за полночь. Сильный ливень барабанил по крышам домов, монотонно, беспокойно, не намереваясь останавливаться. На улице непроглядная темень, ветер воет, ни души. Лишь только безжизненный свет фонарей сквозь водяную дымку напоминал хоть о какой-то жизни, что была по ту сторону окна.       В стенах местного общежития картина особо не отличалась, так же мрачно и безмолвно, единственное, дождь не лил как из ведра, но дырявая крыша была готова исправить и этот момент.       В маленькой задрипанной комнатушке, чей интерьер был малость убитым, проводил своё время рыжий товарищ, развалившись на одной из коек и читая слащавый роман, который интереса-то у него особого и не вызвал.       А что еще делать? На улицу не выйдешь, в перепалку не влезешь. Остаётся лишь картинки под тусклым светом лампы разглядывать, пытаться понять, что за любовный треугольник в этом низкосортном чтиве и почему главная героиня такая несообразительная.       Придумают же сюжеты, а ведь кто-то действительно рыдает от такой выжатой из пальца драмы про разбитые судьбы и бесполезных персонажей. Странные люди, либо мазохисты, либо книжку в руках не держали ни разу. В любом случае, есть произведения и похуже, однако и этому нечем похвастаться. Ну ладно, обложка красивая, переплёт кожаный, на этом плюсы закончились.       Так Тарталья и продолжал пытаться уловить суть, почему эти романы вообще кто-то читает, но вникнуть он не успел. Цоканье каблуков в коридоре его отвлекло. «Любимая» коллега вернулась и, судя по характеру шагов, ее настроение выходило за рамки привычного безразличия.       Скрип замка, поворот ручки и дверь распахнулась. На пороге показалась высокая дама в черном деловом костюме, вся промокшая до нитки, но теряющая своего делового вида. В ее руке был небольшой портфель с документами, который она откинула на соседнюю койку, чтобы снять с себя пиджак.       — Ну и где ты на этот раз шлялась? Время видела сколько? — лениво буркнул рыжий отбросив книгу в сторону.       — Я, в отличии от некоторых, здесь по делу. — парировала она, вешая мокрый пиджак на спинку стула.       — А, точно, «очень важное расследование», совсем забыл. — с сарказмом выдал он, демонстративно откинувшись на подушку. — Что-нибудь интересное нашли, или опять с важным видом вокруг да около ходили?       Арлекино молча уселась на свою койку и потянулась к сумке с бумагами.       — Нашли.       Ее рука вытянула из портфеля маленький прозрачный пакетик. В приглушённом свете лампы в нем что-то сверкнуло. Это было золотое кольцо с красными разводами, улика, найденная на месте преступления.       — Опять труп, на этот раз найденный в сточном канале. — спокойно констатировала женщина, рассматривая найденный предмет. — Тело мужчины, с пробитой лобной долей, походу — это своеобразный почерк убийцы.       — Вон оно как, а кольцо вы с жмурика стянули? — усмехнулся он, приподнявшись на локти.       — Нет, его извлекли из отверстия в черепе, но интересует меня в нём другое…       — Размер? Ну, может на беднягу карлик с детскими ручками набросился. Тут в Фонтейне всякие твари водятся, те же антропоморфы с потешными ушками.       — Не в этом дело. Гравировка. — отрезала она, кинув товарищу украшение.       Чайльд начал его разглядывать, пытаясь разобрать надпись. Это оказались инициалы «Ф. д. Ф.» и по всей видимости, кольцо принадлежит молодой девушке.       — Это этой что ли, которая в стрипухе работает?       — Судя по всему, да. Интересно, как судья отреагирует на такую находку. Он до последнего свою наркоманку защищал, думает, что она бы до такого не опустилась.       — Слабый аргумент, если честно. Подбросить могли, подставить хотели, всякое может быть. Да и зачем ей это? — сказал он, кинув кольцо обратно слуге.       — У меня есть одна теория. Лини и Линнет за ней проследили недавно. Оказывается, имеются Фурины проблемы с долгами, а те, кого убивали — не последние по статусу люди.       — И ты думаешь, что маленькая замухрышка, которая весит раза в два меньше, чем жертвы, может вот так просто их забить? — усомнился Тарталья. — Я конечно, с ней в рукопашку не дрался, но на здорового мужика там явно силёнок не хватит.       Арлекино сложила улику обратно в портфель и поставила сумку на письменный стол рядом с койкой.       — С топором особых сил и не потребовалось бы.       — Все равно не похоже. — Чайльд запрокинул голову назад, уставившись в потолок. — Хоть я и не криминалист, но на тех фотографиях, что ты мне показывала, повреждения нанесены не женской рукой. Да и сама посуди, пробитие лобной доли, жертва просто стояла и смотрела, как на нее полторашка замахивается?       — Преступник мог задействовать магию. Тот же глаз бога.       — Я не видел, чтобы она его носила.       — Могла использовать исключительно в целях убийства.       — Не думаю, что высшие силы оставили бы такие поступки без внимания.       Женщина облокотилась спиной о стену и склонила голову в раздумьях.       Кратковременная пауза.       — Может…       — Давай без бредней. Глаз порчи, темные силы, никто бы не стал так изворачиваться ради убийства каких-то дядек с толстыми кошельками. — перебил ее предвестник.       — Даже если она не убийца, ее соучастие никто не отменял. Уж слишком подозрительно информация о долгах и финансовое состояние жертв переплетаются.       Тарталья напряжённо вздохнул, прикрыв лицо рукой:       — Это может быть все, что угодно, давай не будем выводы делать заранее.       — У нас ограничены сроки пребывания, если мы будем медлить, то нам сделают выговор, могут и в должности понизить, а ведь ни ты, ни я этого не хотим. — процедила слуга, скрестив руки на груди.       — Судья взял ситуацию под свой контроль, жандармы не бездействуют, какой смысл нам в это лезть?       — Одни из убитых связаны с нашей организацией, поэтому мы тоже должны участвовать в расследовании.       — Связаны чем? Чертежи выкупали? Ну да, конечно, это стоящий повод, чтобы втянуть нас в сомнительное дело, от которого мы себе только проблем нахватаем.       — Если сказали — значит надо выполнять, да и тем более, чего тебе возмущаться, если всю работу за нас я выполняю? — спросила дама, облокотившись на колени.       — Да я просто все это бредом считаю, с Фатуи достаточно много кто сотрудничает и неужели смерть какой-то деловой семейки должна нас так беспокоить? Одним перекупщиком меньше, одним больше, бесполезная трата времени. — зевнул юноша, потягиваясь на кровати.       И ведь действительно, что этой конторе не имется? Ладно бы предвестника убили или агента, но жертвами стали абсолютно левые люди, которые к самой организации, кроме бизнеса и дела то не имели. Подумаешь, чертежи. Не такие уж и большие деньги с этого в казну падали, можно бы было глаза закрыть.       Но слуга не так безразлично относится к миссии. Вроде женщина статная, невозмутимая, а за должность переживает. Все-таки, не такая уж она и независимая, какой на первый взгляд кажется. Свои рычаги давления на нее тоже имеются.       — Даже если смысла в этом и нет, дело будет закрыто в срок. — выдала слуга, спустя минуту молчания. — Неважно какие последствия будут, но понижения в квалификации я не хочу.       Чайльд с недоумением посмотрел на неё.       — И что ты под этим имеешь ввиду? Хочешь убить предполагаемого убийцу?       — Если расследование не завершится, пока мы находимся здесь, возможно, придётся пойти крайние меры…       — О боже… — раздражённо выдохнул рыжий, закрыв лицо руками. — Я не буду принимать участие в этой авантюре.       Женщина поднялась с койки, поправляя галстук.       — Тебя никто и не просит, я сама разберусь, что да как.       — А судьи не боишься?       — А что судья? Он явно не торопится в решении наших проблем. Постоянно по сотню раз все перепроверяет, что-то ставит под сомнение из-за чего дело может растянуться на неопределённый срок, а мы не можем здесь торчать вечно.       — Ну, «выговор от Фатуи» как будто бы звучит лучше, чем «приговор от юдекса». — замялся предвестник, чувствуя на себе презрительный взгляд.       — Выкрутимся как-нибудь, и не такое проходили.       — Я в этом очень сомневаюсь…       И вновь тишина, однако на этот раз, напряжённее, чем в прошлые минуты молчания.       Юноша ненадолго призадумался. Арлекино слишком упертая в своих решениях, но последствия от ее действий могут и для него выйти боком. Он, как-никак, тоже был отправлен в Фонтейн по делу и если импульсивность соратницы доведет ситуацию до суда, то и его сочтут соучастником, даже если он пытался отговорить напарницу.       — А вот… Я тут прикинул, а вдруг Фурина оружие с собой носит? Ты же подозреваешь ее в убийстве, не слишком ли опрометчиво нападать на нее в открытую?       — Даже если она в теории и убивает людей, мой боевой опыт куда выше, чем у нее. Смогу обезвредить.       — А если не сможешь? Я в суде твою честь отстаивать не собираюсь, мусорнусь при первой возможности. — отмахнулся Тарталья, наблюдая за реакцией коллеги.       Однако спровоцировать даму не вышло, по крайней мере, ее холодный фасад оставался непробиваемым, но, возможно, где-то в глубине души, раздражение к напарнику начинало зудить. Недолгая пауза намекала на это.       — Я на тебя и не надеюсь… — спокойным тоном сказала она, повернувшись спиной.       — И слава богу. — язвительно бросил парень, возвращаясь за чтение самой нудной книги, которую он только видел.       И снова тишина, на этот раз уже окончательная.       Каждый погрузился в свои рассуждения.       Слуга продолжала прикидывать в голове варианты развития событий и то, какие аргументы можно будет предоставить судье в будущем. А рыжий товарищ пытался отвлечься на текст, но не сказать, чтобы это особо ему помогло. Одна мысль не давала покоя, а конкретно, намерения его коллеги совершить самосуд.       Цель Арлекино — завершить миссию, как можно быстрее, без лишних слов и разбирательств, но если она ошибётся? И для нее последствия будут не самыми лучшими, и Чайльд может огрести за компанию.       Даже несмотря на то, что юноша являлся далеко не моралистом, и особой эмпатией не обладал, свои принципы у него были. Зачем рушить жизнь людям, чья вина еще не доказана?       Да и к тому же, решения слуги кажутся через чур радикальными. Это не та миссия, где главная задача — ликвидировать цель как можно быстрее. Их сюда дело расследовать отправили, а не убивать.       И рыжий понял: отдых подошёл к концу, настал его час вмешаться, чтобы уберечь себя и коллегу от неприятного исхода. Вот только как? Слушать она его не собирается, если попытается остановить — все еще бесполезно.       Видимо, придётся поговорить с одним очень влиятельным человеком и, возможно, стать его союзником на время. Лишних «жертв» не нужно, да и санкций хотелось бы избежать, неважно, с чьей стороны они последуют. Так что, хоть и выбор странный, но выглядит довольно здравым. По крайней мере, он даёт возможность сохранить репутацию и даже чью-то жизнь, почистив собственную карму.       

***

             В то же время, где-то в кабаре на другом конце города, подходил к концу рабочий вечер всеми известной танцовщицы. Она находилась в своей гримёрке и уже собиралась наконец-то вернуться домой.       Фурина выглядела крайне уставшей и измученной, будто это место потихоньку высасывало из нее жизненную энергию. Взгляд потухший, мешки под глазами, веки тяжёлые. Даже сама хозяйка уже предлагала ей уволиться видя, как девушка с каждым днем увядает все больше и больше. Но артистка отказывалась уверяя, что все в порядке. Она до последнего скрывала истинную причину, по которой ей приходится находиться здесь, чтобы не вызывать к себе еще большей жалости.       Дрожащие руки перекладывали вещи с полки на полку, казалось, бессмысленно и бесцельно. Разум же плавал где-то в подсознании, будто пытаясь найти ответ какой вообще смысл продолжать свое существование, находясь в таком унизительном положении.       Бывшая богиня теперь побирается, вот это ирония. Раньше все смотрели на нее с уважением, восхищением, а теперь только сочувствие, да отвращение. Не хочет народ признавать, что когда-то это «нечто» правило их государством. Стыдно говорить о таком вслух.       Но люди-то ладно еще, стадо безмозглое. Куда больнее было осознавать, что самый близкий человек отвернулся. Тот, кто шел с ней рука об руку на протяжении столетий. Эта рана зажить не могла, иногда кровоточит, иногда гноится, ноет, но никак не затягивается.       И несмотря на всю ту напускную ненависть в адрес судьи, в душе Фурина скрывала куда более глубокие чувства. Пусть он и предатель, и самый худший человек на земле, но воспоминания обмануть себя не дадут.       Память хранит в себе их тихие вечера после судебных заседаний, то, как этот педант ворчал на нее, если дама слишком громко смеялась, отвлекая его от работы, чаепития совместные, партии шахмат. Забавная привычка у него еще была — за хохолок ее легонько дёргать, чтобы подразнить. Это те редкие мгновения, когда фасад грозного и неприступного вершителя судеб давал трещину, а на губах мелькала еле уловимая ухмылка.       Ранее девушка не придавала значения таким мелочам, ведь это было в порядке вещей, но с каким же трепетом она вспоминает о них сейчас, когда так не хватает привычного тепла.       Невыносимое желание вернуть все, что было, но каков шанс? Слишком много ошибок, слишком много необдуманно брошенных слов, а так хочется побыть с ним. Поговорить, просто ощутить его присутствие и понять, что он все ещё здесь…       «Теперь это лишь мечты…»       Фурина смахнула слезу.       Взгляд пал на револьвер, который одиноко лежал на пустой столешнице. А ведь девушка так и ни разу не применила его в действие. Угрожала, направляла дуло на всех подряд, но курок так и не был нажат.       А будет ли он нажат вообще?.. Одним движением руки можно избавить себя от всех душевных терзаний. Не будет больше алкоголя, не будет долгов, работать больше не придётся, друзья исчезнут, а вместе с ними и чувства стыда. Самое главное — боль пропадёт, и наконец-то настанет покой, впервые за все эти пятьсот лет.       Но сил не хватало, страшно… Фурина боялась ответственности, убегала от нее, как могла, а самоубийство — это буквально взять в руки всю свою жизнь и оборвать ее в моменте. Слишком тяжелый шаг, слишком сложное решение.       Остаётся лишь дальше плыть по течению, да смотреть, к какому берегу прибьёт ее тело. Может где-то там, сквозь пучину грязных вод, да покажется заветный лучик света? Может, не все ещё потеряно?..       «Даже если надежда — признак глубокого отчаяния, она все еще умирает последней…»       Рефлексию Фурины прервал громкий стук. Она вздрогнула от неожиданности и с опаской оглянулась назад.       — Кто это? — твердо спросила она, нахмурив брови.       Но ответа не последовало.       Тишина.       Затем глухой скрип, дверь тихонько приоткрылась и на пороге показался он. Разодетый в черное, с наглой ухмылкой и прищуренным игривым взглядом, будто что-то скрывал.       Подумать только, объявился, нежданный гость! Позапрошлым вечером запястья выкручивал, а теперь стоит улыбается в проёме, как ни в чем не бывало.       — Зачем ты пришёл! Извиняться собрался? — буркнула девушка, с недоверием осматривая шляпника. Глаза ее зацепились за руки, которые тот прятал за спиной.       Что это?       Цветы?       Нож?       Или ещё что похуже?       — Можно и так сказать. — мужчина протянул даме очередной букет жёлтых лилий. Тот же самый, что приносил ей обычно после выступлений. — Прошу прощения, был неправ.       Фурина насупилась. Для нее такой жест был сравним с оскорблением. Шуточки свои колкие пускает ни к месту, несет, что попало, боль причиняет, а теперь весь наглаженный объявился.       — Решил своими цветочками отделаться? Не нужны мне они! — фыркнула девушка, отвернувшись.       — А я не только с цветочками. — усмехнулся патлатый, вытащив из кармана пиджака бумажный рулетик.       И тут дама замерла в удивлении. Глаза расширились, с интересом рассматривая толстенную пачку купюр. Это были не какие-то жалкие копейки, а приличная сумма, которую лишней точно не назовёшь.       — Т…ты где это взял?       — Как видишь, моя работа не такая уж и бесполезная. — игриво сказал Алан, вращая в руке манящие бумажки. — Ты мне со своими долгами все нервы вытрепала, вот и пришлось раздобыть для тебя «успокоительное».       И ведь действительно, такое «успокоительное» подействовало бы куда лучше обычной таблетки. Этой суммой можно закрыть долги процентов на семьдесят, если не больше. Вот только, откуда эти деньги? Легальными они не выглядят, да и такие большие, в столь короткий срок.       Подозрительно.       Мужчина заметил смятение в лице подруги, а в глазах читался немой вопрос.       Он тут же заверил:       — Всё в порядке, я не мошенник и не вор.       Но звучало это не убедительно. Даже если Алан и действительно таковым не являлся.       — Сомнительно как-то, если честно… — процедила Фурина, поджав губы в замешательстве.       — Твое право мне не верить, не заставляю. — пожал плечами патлатый, демонстративно складывая пачку во внутренний карман пиджака. — Однако я тебе даю шанс избавиться хотя бы от части проблем. Не вспоминай потом и не проси, когда в твою дверь постучат нехорошие люди.       Выбор дамы колебался между двух огней: с одной стороны, она и без того на мушке. Эти слежки, подозрения, недоверие к ней. Лишние хлопоты не нужны, если купюры окажутся добыты нелегально, но с другой… Как будто можно было бы и взять. Ответственность на шляпника повесить, и вдруг прижмут — сложить ручки, да сделать вид, что «я ничего не знаю, он сам их мне пихнул». Авантюра опасная, но хуже уже не будет.       — А знаешь… Давай сюда! — резко выпалила девушка, протянув ему руку.       Он снова ухмыльнулся:       — Вот оно как… — остановился он, вынимая деньги обратно. — Но знаешь, просто так ты их не получишь.       — Да в смысле! — возмутилась Фурина, встав в соответстветсвенную позу.       — Это слишком просто, учитывая как мне постараться пришлось, чтоб их заработать. Хотя… — Алан сделал паузу, словно задумался. — Если окажешь одну услугу, они твои…       — И что ты подразумеваешь под этим? Если интим, то я артистка кабаре, а не сотрудница дома терпимости.       — На интим с тобой я бы и не решился, не хочу заразиться. Однако ты могла бы составить мне компанию для похода в бар. У нас там с соратниками игра в покер намечается, посидишь для красоты рядом, посмотришь.       — Я тебе не эскортница! — грозно выдала девушка, отвернувшись. — И не заразная вообще-то… Я никому не позволяла посягнуть на мою невинность.       — Это прекрасно, но так, каков ответ? Пойдёшь, или будешь дальше с коллекторами развлекаться?       Она замешкалась — знал как надавить, сволочь!       — Пойду!       Резкая пауза…       По лицу шляпника расползлась широкая улыбка, а в глазах мелькнул победный блеск.       — Отлично… Но заплачу тебе только после похода. Не хочу, чтоб ты обманула меня.       И тут Фурина была готова взорваться от кипящей внутри нее злости. Задание и без того не казалось приятным, а тут еще и никакой предоплаты…       Кажется, кто-то начал мыслить о себе, как о товаре…       Черт!       Эскортница всё-таки!       Но делать нечего, вызов принят. Миссия «девочка за мору» начинается…       

***

      После небольшой словесной перепалки, парочка выдвинулась к своему пункту назначения — облюбованный ими паб. Дорога не долгая, всего лишь до конца улицы дойти и уже на месте, вот только ливень все никак не стихал, холод собачий стоит.       Фурина плотно закуталась в белую меховую накидку и крепко прижалась к Алану, пытаясь найти себе место под зонтиком. Свой дама не взяла, думала, туча стороной пройдёт, но в этот раз удача явно оказалась не на ее стороне. Жмётся к мужчине, согреться пытается, но все бестолку, не спасает шубка.       Шли они как можно быстрее, девушка торопилась со страхом совсем озябнуть. Шляпник же тихонько посмеивался над ней, ворчала забавно, прям как маленькая злая собачка. Ругалась, тяфкала, тряслась как осиновый лист на ветру, ну вылитая чихуахуа, поводка не хватает только.       Хотя, в каком-то смысле она и так была к нему привязана. Он для нее, как свет в конце тоннеля: и одиночество скрасит, и поплакаться в плечо даст, теперь еще и долги погасить поможет, не без услуги, но уже что-то.       А тем временем, ребята уже подошли к крыльцу заведения, где их поджидал разодетый в деловой костюм, белокурый юноша лет двадцати. Опрятный, прилизанный, не ожидаешь встретить таких людей в столь сомнительном месте. Обычно пьянь какая-то ошивается рядом, а этот парень выглядит так, будто со свадьбы сбежал.       Они с шляпником руки друг другу пожали при встрече, знакомые, видимо. Даму джентльмен тоже поприветствовал, не оставил без внимания такой бриллиант в бархате. Проявил себя достаточно культурно, никаких лишних телодвижений и взгляд без намёка. В кабаре такое не встретишь.       Чем-то этот белобрысый паренёк юдекса ей напомнил, сдержанный, вежливый, помоложе разве что и тембр повыше. Аура у него приятная, будто безопасность излучает. Алан же, увы, таким похвастаться не мог, но заслужила ли Фурина большего? Навряд ли она так считает. Довольствуется тем, что судьба подкинула.       Зайдя в бар, мужчины тут же принялись обсуждать что-то на своём «игральном» языке. Покер, ставки, из интересного и понятного только — мора, однако смысла вникать в их гундеж, девушка не видела.       Она ощущала себя третьей лишней, ибо в карты играть не умела от слова совсем, да и эта пародия на «эскорт» энтузиазма у нее не вызывала, лишь легкие деньги мотивировали.       Шла она следом за ними, осматривалась вокруг: мужики сидят, пиво пьют, дамы рядом с ними в платьях красивых. Вроде и бар, а вроде и обстановка культурная, веселятся все, беседуют. Казалась, будто сегодня «светский вечер» какой-то и не как в кабаре, где под оберткой роскоши и элитности быдло скрывается. Душевно, уютно, даже не смотря на табачный привкус в воздухе.       Расположилась компания за большим круглым столом, где сидели ещё несколько человек: мужчины в таких же деловых костюмах как Алан и женщина, лет пятидесяти на вид. Ростом миниатюрная, даже чуть ниже Фурины. Фигура ее была полноватой, но несмотря на свои особенности, она знала как сделать их изюминкой.       По всей видимости, эта обаятельная пышка, была женой самого возрастного участника из всех собравшихся. Он сидел рядом и тасовал карты. Весь серьёзный из себя, собранный. Очень контрастно со своей супругой выглядит, прям как…       Да неважно…       Когда патлатый уже втянулся в игру, девушка просто сидела неподалёку и потягивала вино. За процессом она не следила, что там необычного? Карты, фишки, ничего интересного. Скучно.       Взгляд ее уставился в никуда, она просто была красивой декорацией, на которую никто даже и не смотрел. Но с другой стороны, это все еще не то злосчастное кабаре. Уж лучше быть в публичном месте и не привлекать к себе внимание, чем ловить на себе пошлые взоры, которые так и стремятся разглядеть тебя во всех подробностях.       Хотя, чего тут обижаться, сама же такой путь выбрала. Могла букетики собирать в ларьке, приносить счастье людям. Нянькой устроиться, ведь с детьми хорошо ладила и общий язык быстро находила. Да тем же сотрудником в приют для котят, Фурина всегда мечтала пушистика себе завести.       Но теперь есть, что есть. Получает внимание, но не то, которого так хотела, дарит эмоции, но не те, о которых желала. Уже и власть не нужна, и статус «богини» не нужен. Хочется просто человеческого чего-то, поддержки, любви, заботы о ком-нибудь…       «Ох уж эти упущенные возможности…»       Ее самокопания снова были прерваны. Та самая пышка, что зацепила ее взгляд, заметила ее угрюмый вид, и решила разговорить даму.       — Вы же леди Фурина? Как неожиданно с вами встретиться! — звонко, но ласково сказала женщина, подходя к приунывшей кабаре-диве. — Вы выглядите уставшей, с вами все хорошо?       Дама опешила, не зная, как ответить столь доброй и очаровательной пышке. Рефлекс хотел выбросить очередную колкость, но кучеряжка подавила его и промямлила, что-то нейтральное:       — Просто… День был тяжёлый…       — Только день? — усомнилась она, подсаживаясь рядом.       — Ну… — девушка замешкалась. — Не только…       — Вон оно как… Я была на ваших выступлениях и в театре, и в кабаре. Всегда восхищалась вами, грациозностью, харизмой. Улыбка у вас такая красивая, только вот, глаза пустые. Будто от жизни удовольствия не получаете.       — Возможно есть такое…       Тон не выражал особых эмоций, однако то, как эта незнакомка заглядывала в ее нутро, заставляло насторожиться Фурину. Не очень она любит посвящать людей в подробности своего бытия, особенно, при первой встрече.       — И что же гложет вашу душу?       — Да так… Ничего необычного…       — Ну как ничего! Душевные терзания не бывают обычными, если они тяготят. — шепотом воскликнула женщина. — Вы выглядите не просто уставшей, а именно что измученной.       — У всех нас свои трудности в жизни бывают, не думаю, что мой случай особенный. — отмахнулась она, делая глоток вина. — Все как у людей: работа надоела, окружение раздражает. День за днем одно и то же, а алкоголь уже как обезболивающее по вечерам принимаю.       Пышка нахмурила брови, выдержав паузу.       — И как? Помогает?       — Не очень…       Незнакомка склонила голову в раздумьях. Она не психолог и навряд ли могла вылечить даму одним словом, но поддержать хотелось. Выслушать, совет дать какой-то.       Женщина, если и видела Фурину раньше, то воспринимала ее как сильную и волевую богиню, у которой «все под контролем». Однако сейчас, перед ней сидит не героиня, а неопытная девчушка, застрявшая в собственных проблемах, и незнающая, как ей быть дальше.       — А человек у вас близкий есть? Вы сюда явно пришли не одна. — спросила дама, наклонившись чуть ближе. — Этот мужчина в шляпе ваш «друг»?       — Ну, не то, чтобы друг. «Клиент» скорее. — меланхолично усмехнулась она, медленно покачивая бокал из стороны в сторону. — Наши отношения на взаимовыгоде строятся. Я выполняю услугу, а он платит. Ничего личного.       — Интересно, и вас такое устраивает? Неужели не хотелось бы чего-то более чувственного? Понимания, любви?..       Фурина не знала, что ответить. Она склонила голову, рассматривая своё отражение в багровом напитке, не отрывая от него пустого взгляда.       Незнакомка решила поведать ей о своей жизни, чтобы разрядить обстановку, и позволить кучеряжке чувствовать себя более комфортно.       Как можно было догадаться, история пышки связана с ее супругом, а точнее, с их знакомством и то, как они живут вместе и по сей день.       Дива не говорила ничего, просто кивала и слушала, невольно проводя в голове параллели со своим существованием.       Рассказ болтушки начался с воспоминаний о том, как она встретила мужа. Это был ее первый рабочий день на одном из предприятий, которое специализировалось на производстве меков. Женщина тогда была неопытным «бойцом» и в наставники ей подсунули самого неразговорчивого и отстраненного товарища.       По началу, контакт особо не строился. Он сухо читал указания, мог поругать за ошибки, да и за пределы условной методички не выходил. Специалист, безусловно, объяснял понятно, помогал где нужно, но не хватало ему той коммуникабельности, которая должна быть у руководителя.       Этот нюанс много кого отталкивал, ведь что может быть привлекательного в человеке, который никак себя не проявляет? Хотя, знания в своей профессии — единственное, что от него требовалось на этой работе, но даму все же потянуло узнать, что он за человек такой.       Решила она его на чаепитие позвать, сначала отмахивался, не хотел вылазить из своей офисной берлоги, но деваться некуда, женщина не робкого десятка была. Пришлось согласиться.       Их кратковременная посиделка стала переломным моментом в жизни каждого. Он раскрылся с другой стороны, оказался очень даже чутким, интересы свои у него были, мечты. А дама поняла, что не зря ему устроила встречу, не подвела чуйка, ведь за фасадом холодной строгости действительно скрывалась приятная личность.       Так они и стали общаться, обсуждали работу, во время перерывов о личных переживаниях говорили и со временем, прикипели друг-другу, но не решались сойтись. В этот момент казалось «все, конечная!», так как на первый шаг никто не решался.       Потом еще и сотрудников перемешали, руководитель уже другой, но чувства все равно остались, и заглушить их было сложно. Пышка знала, что ее товарищ навряд ли осмелится вернуться. Природа у него такая, нерешительная в любви, но унывать она не стала, и как сильная духом мадам, взяла дело в свои руки. Пришла к нему в логово, высказала все, что считает нужным, а после разговора по душам, все вернулось на круги своя.       С тех пор они в браке уже около тридцати лет, не работают вместе, но для их отношений это не помеха, живут душа в душу и изредка ругаются. Увы и ах, людские отношения идеальными быть не могут, но главное находить компромисс и уметь слушать друг друга, ведь только так можно добиться истинной любви и душевной гармонии.       Фурина внимательно слушала незнакомку и история ее крайне зацепила, возможно даже за больное задела. Та же ситуация, что и у нее с бывшим коллегой, но в ее случае, никто так и не осмелился пересечь черту. Он боялся урона по репутации, скрываясь за судебными протоколами, а ей гордость не позволяла вернуться.       Хотя, сейчас уже как будто и от нее ничего не осталось, стыдно на глаза ему попадаться в таком виде. Все же так близко было, еще немного и она почти добилась своего, но обстоятельства посчитали, что такого не должно случиться.       Самый ноющий шрам на сердце.       — Завидую вам. — прошептала девушка, делая очередной глоток из фужеры. — У меня ситуация похожая была, но увы, никто не стал идти на встречу… А сейчас я вожусь с этим…       Фурина бросила взгляд в сторону, указывая на Алана.       — Все еще может измениться, если найти в себе силы. — ласково сказала незнакомка, поглаживая девушку по плечу. — А можно узнать, кто был вашим первым фаворитом?       Девушка немного растерялась от вопроса. С одной стороны, разбалтывать секреты первым встречным такая себе идея, но с другой, как будто эта женщина вызывала доверие. Что-то родное в ней было, возможно, тепло материнское даже, чего она никогда не чувствовала.       Прямо говорить не хотелось, однако и удерживать чувства было сложно. Хотелось поделиться, уж больно подкупала эта дама своей добротой. Такая душевная, чуткая, единственная, кто ее не упрекает и не осуждает за случившееся.       Рука Фурины скользнула под ткань декольте. Бездонная сумка, где хранилось мелкое нужное и не очень барахло. Оттуда девушка вытянула синее пёрышко, которое она таскала с собой все это время. Украла его на последней встрече, перед тем, как разойтись окончательно.       Намек не самый очевидный, для тех, кто не заострял внимание на деталях, но походу, женщина поняла о ком идёт речь.       Она не сказала ни слова, лишь нежно улыбнулась, продолжая поглаживать расстроенную кучеряжку.       — Думаю, у вас еще будет шанс встретиться со своим человеком.       — Навряд ли, учитывая то, во что я превратилась… — надрывисто вздохнула дама, сжимая руки в кулак. — Он — безупречен, непреклонен и не поддаётся слабостям, а я — грязная, зависимая и стойкости во мне нет… Он не мой уровень, он выше этого…       — Зачем же такие выводы сразу делать? У каждого есть свои недостатки, но они не должны ставить крест на ком-либо из вас. — незнакомка приобняла Фурину. — Да и к тому же, вдруг вы не так хорошо знаете своего приятеля? Может у него тоже есть слабости, а если их не замечали, то возможно, главная его слабость — вы сами.       Девушку заставили задуматься эти слова.       Может, в чем-то мадам права? Судья редко себя проявлял как человек. Мог руку подать, шляпу поправить, если та косо сидела, либо же книгу с верхней полки достать. Он просто был вежлив, джентльмен всё-таки.       Эмоции не показывал, поэтому понять, что он чувствует — задача не из лёгких. Проявлять он себе позволял лишь еле заметную ухмылку, и то уловить ее могла только девушка. Грусть, печаль или тоску не выдавал, если, конечно, умеет их испытывать.       Хотя, наверное, умеет…       Был в памяти один чёткий момент. Поздно ночью в кабинете сидел, и никак не выходил. Фурина решила проверить, все ли в порядке, но когда она приоткрыла дверь, то мужчина сразу же принял деловой вид, будто его застали в неудачный момент.       Сказал: «всё хорошо», но голос ту уверенность, будто утратил на мгновение.       Что произошло, дама до сих пор не знает, спросить побоялась, но видимо, человеческого он не лишён. Судейская машина, безусловно, однако ему тоже может быть больно?..       В любом случае, он все еще предатель. Пропал, отрекся и даже не извинился при встрече. Гордости у юдекса не меньше, чем у той, что он так осуждает. Если чувствует хоть что-то, пусть прольет столько же слёз, тогда и заслужит прощения.       «Но… Нужна ли я ему вообще?..»       — Боюсь, я не его слабость. Проблем и помимо меня хватает, ему бумажки важнее.       — Вы в этом точно уверены?       — Не знаю…       — Ну так узнайте! Чего сидеть и гадать? Явитесь к нему и заставьте говорить! — бодрым тоном сказала женщина. — Если «нет» — то так и скажет, если «да», то не отвертится!       — Я не думаю, что готова к такому… — нерешительно промолвила Фурина.       Но незнакомка не велась на попытки отмазаться, и выдала последний совет, глядя девушке прямо в глаза.       — Послушай, дорогая, лучше попробовать сейчас, чем потом мучиться от невысказанных чувств. Ты несчастна с тем, что имеешь, но явно заслуживаешь большего. Смотри на тех, кто от тебя не ищет выгоду, не любит исключительно за тело и не использует. Твой возлюбленный, как раз может оказаться таким человеком, и если все получится, то будь в нем уверена. Он не придаст никогда…       От такой мотивации кучеряжка дар речи потеряла, у бедняжки мозг перегружен, не знает, что и ответить.       — Ах… Я-я надеюсь, этот разговор не дойдёт до лишних уше-ей? — неловко улыбнулась она, покраснев от пяток до верхушки шляпки.       — Не переживайте, у меня своих секретов достаточно. — ухмыльнулась пышка в ответ.       — С-спасибо… — промямлила ей Фурина, что бы не значали эти слова.       А за столиком неподалёку, как раз кончилась первая партия покера.       Победу одержал юный паренёк, тот самый, что встретился на крыльце. Лицо его особых эмоций не выражало, однако он тут же прижался к столу, когда мужики в порыве эмоций начали крыть бедняжку матом.       Но так и не скажешь, что он расстроился, всё-таки, солидную сумму выиграл. Решил остановиться на ней, не самый азартный игрок из всей компании, походу.       Что заставило украдкой хихикнуть, так это реакция сухаря, который на протяжении всей игры сидел как статуя.       — Сука! — выругался мужчина, бросая карты на стол.       И жёнушка его тут же подлетела к нему, успокаивать начала:       — Ну не сердись ты так, это же просто игра! — хлопала она старца по плечу.       — Ну игра то на деньги. — разочарованно буркнул он.       — Значит, в следующий раз здраво риски оценивай, с азартом осторожнее надо быть!       Мужик лишь вздохнул ей в ответ, но гнев от проигрыша уже подавил. К трости потянулся, шляпу поправил, да удачи остальным пожелал.       — Пойдём погуляем лучше, дождь как раз закончился, воздухом подышим. — пышка нежно поправила его галстук.       И он ей молча кивнул, подхватив даму за талию.       Фурина с интересом наблюдала за парой, такие разные, а так долго любят друг-друга. Даже конфликты умеют сглаживать, не устраивая драку с истериками.       Вот смотришь на таких, и понимаешь, что любовь — это не просто чувство, а труднодостижимое искусство, которое увы, девушка никак не могла освоить в силу своей душевной юности.       Уже перед самым выходом, их взгляды с женщиной пересеклись, она подмигнула девушке с улыбкой на прощание, давая понять, что и у неё есть шанс найти своё счастье.       Кучеряжка ей помахала в ответ, но дверь уже захлопнулась, оставляя даму вновь наедине со своими мыслями.       Слова доброй бабули действительно заставили Фурину задуматься. Все кажется так легко — «просто поговорить», но на деле, это было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Странно вышло бы, если после всех брошенных гадостей в сторону старого коллеги, дама бы вернулась к нему, и завела разговор о чувствах.       В лучшем случае он ничего не поймёт и просто отправит отлёживаться, на пьянства такое поведение спишет да поругает потом. В худшем же — примет в штыки, и ближайшая беседа им светит только в преисподней, пока черти в них вилами тычут. Да уж, из этой мыльной оперы в рай не попадёт никто.       Может, когда все станет совсем плохо, он сам решит явиться? Догадается, что бросать даму было не самой лучшей идеей, анализ своего безрассудства проведёт и сделает выводы. Вроде взрослый мужик, а очевидных ошибок не замечает.       «Да и бог ему судья, он этого титула не достоин.»       На этой ноте Фурина решила оставить юдекса в покое, а сама продолжила погружаться в нирвану, выпивая один бокал вина за другим. Ну вылитый архонт этиловых вод и забродивших виноградных соков.       Бутылка опустела быстро, в ход пошла вторая, а на третью девушку уже не хватало. Держалась из последних сил, чтоб не уснуть лицом в столешницу. Еще и медленный блюз убаюкивал, лишь резкие ругательства игроков выдергивали из полудрёма.       Сколько прошло времени, сказать сложно, но очередная партия подошла к концу. В этом раунде победу одержал патлатый шляпник, не без мухлежа, конечно, однако по-другому у него навряд ли что-то вышло бы.       Привычная брань, мужские крики и еще одна игра. Алан решил в ней не участвовать, боялся, что раскроют его схему. Да и зачем? Выигрыш и так приличный, много куда вложить было можно, либо оставить, на будущее. Вдруг пригодится.       Мужчина подошёл к накидавшейся в одиночку диве и потряс ее за плечо.       — Просыпайся. — сказал он, глядя на шаткие попытки девушки подняться.       — Я походу переборщила… — неразборчиво промямлила Фурина, придерживаясь за плечо товарища. — Хочу домой…       Патлатый вздохнул и подхватил ее за талию, чтобы не упала.       — Опять двадцать пять, меры своей не знаем, напиваемся до отключки, а потом мучаемся от плохого самочувствия.       Но с другой стороны, Алан сам ее не ограничивал, он же деструктивные хотелки поощрял: алкоголь, курево — все что захочешь.       Без этого она ему унылой казалась, ноет вечно, истерит, а подшофе хотя бы вещи забавные вытворяет. На утро только половину забудет, но оно и к лучшему.       Двинулась пара к выходу, а дальше все, как в тумане. Отчетливо холод чувствовался, воздух влажный и сырой тротуар под ногами. Фурина даже пару раз умудрилась споткнуться. Шпильки застревали в дорожной плитке.       Алан чуть ли не тащил ее на себе, пока дама пыталась понять что вообще происходит и где она. Ворчала себе под нос неразборчиво, взвизгивала иногда и кряхтела, когда мужчина прижимал ее тушку к себе.       Походу, у нее в голове там целое судебное заседание проводится. Кричит: «Возражаю», «Судью на мыло», «Ваша честь, прошу учесть». Прошлое вспомнилось, видимо. Тоскует.       Шляпник сдерживал ухмылку от этих забавных галлюцинаций подруги. Богиня справедливости проснулась в ней, и как же это контрастирует с ее внешним видом. На ногах не держится, а засудить первого попавшегося готова. Вот что значит, преданность своим принципам.       Но несмотря на агрессию, состояние ее не внушало угрозы. Беззащитная, слабая, даже отпора толком не даст. Может кричать, ругаться, но сопротивляться — никак.       И Алану это нравилось больше всего.       Кровожадность снаружи, жалость на деле.       Так они и плялись по узким улочкам в кромешной темноте. Фонари уже не горели, по крайней мере, в том районе, где волоклась эта несуразная парочка. И Фурина поняла, что дорога к ее дому по иному маршруту лежит. Ближе намного, да и освещение есть минимальное. Здесь же места незнакомые, людей нет совсем, но сказать она ничего не успела. Силы иссякли.       Веки тяжёлые.       Воспоминания обрывками.       Сознание отключилось.       Тишина.       

***

      Когда дама проснулась, то оказалась в маленькой комнатушке. Это был не ее дом, а незнакомое помещение, больше похожее на отельный номер.       Интерьер скромный, тусклый свет, старинный дубовый шифоньер у стенки и тумбочки возле кровати, на которой лежала шляпа девушки.       Воздух тяжелый, спертый, отдаёт табачным дымом и чем-то забытым, обветшалым. Люстра потрескивает, будто из последних сил держится, а из уборной шум протекающего крана доноситься, капли которого стучали по дну эмалированной ванны.       На полу лежал небольшой выцветший ковёр, затертый, изношенный, со следами от прожига и темными пятнами неизвестного происхождения. То ли кровь, то ли кофе, может и злосчастное вино, в полумраке не разберёшь.       Но оставаться надолго здесь не хотелось, неуютная и жуткая атмосфера у этого места была. Даже вензеля на обоях ситуацию не спасали. Винтажно, безусловно, но обстановка больше фильм ужасов напоминала, где убийца со своей жертвой в задрипанных апартаментах разделывался.       Фурина приподнялась с жёсткой койки на трясущихся локтях. Голова гудела, будто под напряжением, а по вискам импульсами давала колкая боль.       Осмотревшись вокруг, дама поняла, что находится здесь одна и судя по всему, это был номер ее товарища. По черной шляпе на спинке стула догадалась.       — «Зачем он меня сюда притащил?» — подумала девушка, потирая сонные глаза.       Но ответ себя долго ждать не заставил, по ту сторону приближающиеся шаги послышались, глухие, нерасторопные.       Дверь распахнулась, яркий свет растянулся по половицам, а в проёме высокий тощий силуэт в костюме. Алан пришёл.       — Уже проснулась? — спокойным тоном спросила мужчина, выдыхая сигаретный дым.       — Что я здесь делаю? — дрожащим голосом промолвила Фурина, щурясь больными глазами.       Захлопнув дверь, он подошёл к окну, где стояла пепельница. Постучал сигарой по бортику и сел на кровать, рядом с ней.       — Ты уснула, а я тебя к себе отлёживаться притащил.       — Но… Почему не отвел домой?       — Ну мало ли что, вдруг совсем бы раскисла. И кто бы помог тебе?       — Тоже верно…       Дама попыталась сесть, придерживаясь за спинку кровати. Все тело болело, будто катком проехались. Дрожь в конечностях, мысли между собой путаются в кашу. Но кое-что девушка всё-таки помнила — обещание Алана о плате за поход.       — Ты мору мне обещал вообще-то… — немного покачиваясь, выдала она.       Патлатый ответил не сразу. Закурил, выждал паузу, выдохнул, и повернулся к ней с крайне спокойным лицом.       — Да? А ты думаешь, свое отработала?       — Я сходила с тобой в бар, как и просил. Твои условия выполнила, теперь — плати. — возмутилась дама, но голос все еще был слаб от усталости.       Он усмехнулся, сжимая сигарету в пальцах.       — Слишком легкие деньги, не считаешь? — в его тёмных глазах промелькнул опасный блеск. — К тому же, я краем уха подслушал ваш разговор с той женщиной… Уйти намереваешься?       Вопрос заставил девушку напрячься. Неужели Алан все слышал?       — Н-нет… — занервничала Фурина. — Мы о своем говорили, не более…       — Врешь. — холодным тоном перебил патлатый.       Между ними повисло напряжение.       — Ну прости, я пьяна была, наговорила лишнего!       — Простить? Я и не обижаюсь, но деньги ты просто так не получишь… — мужчина сделал последнюю тягу и затушил бычок о дно пепельницы. — Окажешь еще одну услугу — удвою куш, не согласишься — ощутишь на себе последствия. Выбирай.       Девушка задрожала, но уже не от слабости или холода. Страх сковал ее, не позволяя даже пошевелиться. Она догадывалась, что ему нужно и понимала насколько ситуация безвыходная.       Дама отшатнулась назад, но цепкая рука притянула ее к себе, сжимая бедро с такой силой, что ногти впивались в кожу.       — Я не хочу!.. — жалобно захныкала она, но ее тут же заткнули ладонью.       — Мне всё равно, что ты хочешь. Я уже устал твое нытье слушать. — прошипел мужчина, нависая над трясущимся тельцем. — Будешь терпеть, но если хотя бы писк вырвется из твоей пасти — станешь очередным криминальным делом в архивах судьи.       И тут до Фурины дошло, с чем она связалась, но было уже поздно. Оставалось лишь молча лежать, вжимаясь в матрас и богу молиться, чтобы это все скорее закончилось.       Он наклонился поближе, рассматривая запуганное лицо девушки.       Была такая надменная, угрожала всем револьвером, а теперь лежит и пошевелиться не может. Жалкая, мерзкая, ничего не вызывает кроме отторжения. И как такое нечто могло быть богиней? Глупый народ, слепые люди.       Рука сжимала ее бедро мертвой хваткой, оставляя после себя красные следы. Алану доставляло удовольствие видеть, как кучеряжка пытается держаться, чтоб не разреветься от страха.       Он поднимался выше, намереваясь залезть пальцами под ткань велюрового платья. Прикосновения грубые, липкие, хотелось вырваться и убежать от него, но мужчина сильнее, намного сильнее, чем то хрупкое тельце, которое содрагалось от каждого движения.       По щекам Фурины потекли рекой обжигающие слёзы. Сердце колотилось в бешеном ритме, дыхание ее прерывалось, стоило Алану резко дёрнуться. Она молча плакала, молилась, что происходящее — просто дурной сон, но бестолку.       Кожа будто пленкой покрылась, хотелось исчезнуть отсюда, убежать, раствориться. Девушка надеялась, что хоть кто-нибудь придёт сюда, совпадение, случайность — неважно.       — «Пожалуйста, пусть все это закончится!» — кричала она про себя.       Чувство тошноты подступало, тело напряглось так, что разъединить конечности требовало силу. И он ее применял, даже черезмерно.       Хватал за руки, ноги, резал ногтями по туловищу, мог ударить, если не поддавалась, но своего добивался. Кучеряжка слушалась.       Когда патлатый сбросил пиджак на пол, она заметила, что на одном из рукавов его рубашки были багровые пятна, похожие на кровь.       Его угрозы не пустой трёп, он может убить и точно сделает это, если пытаться сопротивляться.       Это конец.       Неужели последним воспоминанием будет его искаженное в экстазе от садизма лицо? Почему именно такая участь? За какие грехи?       Хотя, ответ очевиден.       Во всем виновата сама.       «Ты встретилась с ним, ты обрекла себя на страдания, подставила под угрозу Фонтейн и всех тех, кто когда-то верил тебе. Нет прощения. Ты заслужила такую жалкую смерть. Грязная, мерзкая, ничтожная.»       — «Не делай мне хуже, пожалуйста…»       «Куда уже хуже, ты достигла дна в своём падении, теперь просто смирись, ведь даже, если пощадит, то ты будешь жалеть, что он не добил тебя. Представь, как будут смотреть на тебя друзья, зная, что ты привела сюда этого урода. Представь, что подумают люди. И в конце концов, юдекс. Он от тебя навсегда отречётся, ведь именно ты — источник всех проблем.»       — «Хватит!»       Алан резко схватил девушку за шею и начал душить, пока та жадно глотала воздух. Последнее, что она может сделать, попробовать рискнуть, закричать, надеясь, что хоть кто-то услышит.       Зажмурившись, и вжавшись всем телом в кровать, она решила испытать судьбу. Громкий истошный крик вырвался из ее глотки, настолько громкий, что сам начальник отшатнулся в ужасе.       И тишина, гнетущая, накаляющая обстановку тишина.       Алан замер, отстранившись от дамы подальше.       Как будто время остановилось, все кончилось? Видимо да, раз за стенкой быстрые шаги послышались.       Спасение?       Дверь с грохотом открылась, будто ее с ноги выбили. В помещение ворвался мужчина, похоже, сотрудник отеля.       — Что здесь случилось? — твёрдым тоном спросил он, осматривая комнату.       — Все в порядке, мадемуазель стало плохо, я решил ей помочь. — ответил Алан спокойно и сдержанно, словно ничего не произошло.       Но взгляд Фурины говорил об обратном, и незнакомец его уловил.       — Возможно, вашей подруге следует идти домой, она сама в силах позаботиться о своём состоянии. — процедил сотрудник, не сводя глаз с патлатого.       Кучеряжка сразу же поднялась с кровати и захватив свою шляпу, двинулась в сторону двери.       Насильник пристально наблюдал за ней, сверля ее взглядом в затылок. Не хочет, чтобы жертва сбегала от него.       — Тогда я ее провожу.       — Оставайтесь здесь, я сам этим займусь. — процедил незнакомец, осаждая мужчину.       Перед уходом, спаситель презрительно посмотрел на урода, будто обещая ему самосуд устроить за такой мерзкий перфоманс. И Алан это понял, затих.       Дальнейшие события снова выпали из памяти. Как эти двое покинули номер, как вышли на крыльцо, как оказались на улице. Только на половине пути дама пришла в себя. Молодой человек ей вопрос решил задать:       — Он вас попытался взять насильно?..       На что она ничего не ответила, просто молча кивнула, прокручивая в голове все детали случившегося.       Видимо, хороших моментов стоит бояться. Этот разговор с женщиной — был самым приятным времяпровождением за весь этот адский круг самоунижения, боли и разрушения. Казалось, будто вера в людей налаживается, довериться хоть кому-то можно, но как оказалось — лишь пыль.       Друзья не были ей близки, самый родной человек отвернулся, теперь и партнёр, с которым все казалось, могло быть на уровне «терпимо», доказал, что он враг, а не друг.       Никого не осталось.       Ничего не осталось…