Глава 16. Время не ждёт

      Дело было на кухне в доме близнецов.       Решили к ним наведаться гости, старые друзья, покорившие почти весь Тейват. Сюрприз неожиданный, даже очень. Никто не предупредил, не уведомил о визите заранее, но как бы то ни было, артисты — товарищи вежливые, всегда рады встретить и обслужить гостей.       Стол накрыли, чай разлили и принялись за обсуждение дел насущных.       Все как обычно — театр, репетиции, да попытки придумать новый сценарий для шоу, ничего интересного, жизнь, как жизнь.       Путешественницы выдали больше, все же, не может Паймон язык за зубами держать. От одного упоминания Натлана девчушка, как собака с цепи сорвалась. Тот же монолог, что был рассказан судье. Слово в слово, жесты в жесты, будто она уже зазубрить его успела.       Так полчаса и пропали. Сидела компания, смотрела на белую муху, которая чуть головой в люстру не врезалась, да молчали. Слова им не давали сказать. Но когда пересказ событий, произошедших в стране пиро, подошёл к концу, и уже началась личная рецензия, Люмин остудила подругу, ведь тем для обсуждения у них было еще ого-го.       Одна, как раз таки связана с одним моментом. Карта Лини, что каким-то образом оказалась в той злополучной подворотне. Случайно оборонил, когда проходил мимо, или специально подбросил? Ну, случайная неслучайность, если так можно выразиться.       Слежка велась. Отец их отправил вынюхивать всякие странности. Внимание было приковано к двум личностям — Фурина и мужик в чёрном, Алан.       Наблюдали ребята за ними с самого начала. Застали их скандал, перепалку словесную, которая позже в недо борьбу перешла, а после парочка разбежалась, каждый шел своей дорогой.       Близнецы также добавили, что они и разговор кучеряжки с путешественницей подслушали. Ничего необычного. Хотя, момент с долгами показался им довольно интересным, его и запомнили.       А та карта? Лини ее выронил, когда пришлось моментально ретироваться с места слежки. В прочем, некритично. Близнецов ведь подружки заметили, а от них нет особого смысла что-либо скрывать, все равно разузнают.       Да и не сказать, чтоб дело особо секретным было. Весь город уже в курсе о каких-то маньяках, которые режут богачей, детей и женщин, просто, в отличии от обычного люда, товарищи активно участвуют в расследовании по «доброй воле», естественно.       Разумно бы было предположить, что раз уж они наблюдают за странными личностями, то вероятнее всего, имеют какие либо улики. И действительно, догадки оказались верны. У ребят была целая коробка с фотографиями подозрительных лиц в чёрном.       На одном изображении запечетлен мужчина на набережной. Стоит непринуждённо, курит папиросу неизвестной марки и смотрит вдаль. Одежда чёрная, поза расслабленная, но можно углядеть небольшую старческую горбатость.       Второе фото юноши. Паренек суетливо идёт по берегу, в том же дресс коде и с испуганным видом. Его мокрые волосы завились в кудряшки, одежда испачкана чем-то темным и он, судя по всему, напарника своего искал. Дед с первой фотографии который.       Самое забавное, что люди на этих снимках позже были пойманы и предстали перед судом, сознавшись в своей причастности к убийствам.       Казалось, просто случайность, но попадание точное и если следовать показаниям одного единственного свидетеля дальше, то следующие на очереди — амбал и тучный.       Как раз недавно очередное убийство произошло. Близнецы вынюхивают по этому поводу новые детали и кое-что интересное они заметили. Несколько фотографий двух людей в одних и тех же костюмах. Сначала снимки Алана с Фуриной, потом этот Алан резко уходит, затем двигается вдоль переулка и направляется в сторону сточного канала, где его поджидает крепкий мужчина.       Позже там найдут труп с пробитым черепом.       Совпадение?       Навряд ли.       Однако, если Алан действительно причастен к убийствам, стоит поискать больше доказательств в пользу этой теории.       Медлить тоже нельзя, лишние жертвы ни к чему, да и отец с каждым днем все нервозней становится. Клинки постоянно вертит в руке, оружие всегда на готове, то ли преступников резать собрался, то ли подопечных своих.       Чувствуется, как обстоятельства давят, и времени все меньше и меньше. Действовать надо, но нужен кто-то еще. Быстрый, тот, кто умеет соображать в критических ситуациях и может помочь в решении неотложной проблемы.       И ребята мысль уловили.       «Опять пришла, опять пора спасать кентов…»       Но уже не от темных сил и злых волшебных тварей, а от дядек-киллеров и кровожадного пахана.       Согласие героев очень порадовало близнецов, ведь теперь дело решится быстрее, слуга наконец-то остынет, а артисты спокойно продолжат заниматься театром, как это было до всей этой мути с убийствами.       Руки пожали, кружками чокнулись, да опрокинули по чашке горячего чая.       Хотели за обсуждение плана действий взяться, но в дверь стук странный раздался, настойчивый такой, монотонный.       Неужели смерть с косой в черно-красном одеянии?       И тишина…       Дыхание остановилось на мгновенье…       Вдруг дверь резко распахнулась, а на пороге…       — Ну что вы как неродные-то, а? — послышался ухмыляющийся голос юноши из коридора. — Уже своим двери не открываем?       Шаги по половицам скрипучим раздались и на кухню явился он. Товарищ Чайльд — тот, кого никто никогда не ждёт, но он появляется из ниоткуда, просто потому что захотел.       — Ах ты рыжий пид.! — хотела налететь на него с кулаками Паймон, но Люмин успела поймать ее за шиворот.       Но он даже не шелохнулся, лишь хихикнул с такой бурной реакции маленькой собачонки, да облокотился рукой о гарнитур.       — Ты что здесь забыл? — настороженно спросила путешественница, успокаивая встревоженную подругу.       — Мимо проходил, вот и решил заглянуть. — ответил Тарталья, окидывая парочку вопросительным взглядом. — А вы что здесь делаете? Разве вы не должны скитаться по Тейвату и решать беды недо богов?       Тут в ситуацию решил вмешаться Лини, чувствуя, как обстановочка начала накаляться.       — Они приехали сюда отдохнуть, но увы пришлось их втянуть в нашу авантюру с расследованием.       — Не сказать, чтобы они были особо против, но… Взгляд у них был многозначительным… — кротко добавила Линнет, отводя взор.       — Вот оно как… — поджал губы юноша. — Значит, у вас что-то вроде команды сложились?       — Можно и так сказать. — ответил белокурый паренёк поправляя шляпу.       Уже отошедшая от испуга Паймон тоже решила присоединиться к обсуждению:       — А Чайльд разве не участвует в расследовании? Он же не просто сюда отдыхать приехал?       — Ну, как бы вам сказать…       — Изначально должен был, но всю грязную работу выполняет отец. — выдала сестра вместо брата, расслабленно потягивая чай.       И тут все глаза устремились в сторону рыжего товарища. В этот момент и его самоуверенность надломилась. Пристыдили за бездействие, и ведь не без причины.       По сути, он ведь не просто к ним зашёл, повод был, но гордыня мешала признаться. С одной стороны такой заносчивый, дерзкий, против правил, против системы, а с другой, он сам решил вникнуть в ситуацию. Неохотно, нерасторопно, да вникнуть. Мотивация была своеобразная просто.       — Вообще-то… Я тоже в деле теперь… — неразборчиво проговорил он, отводя взгляд.       Все замолчали, будто требуя объяснений от предвестника. Давили своими взорами пристальными, словно инициатива с его стороны чем-то позорным была.       — Коллега моя самосуд решила устроить, хочет быстро покончить с делом, в срок уложиться, а я как-то, за себя боюсь больше. Тут о двух концах палка: она не того убьёт, получит и от верхушки Фонтейна, и от Фатуи, скорее всего. Затянет с расследованием — все равно получит, а я в обоих случаях за компанию огребу. Вот и подумал, что шевелится бы надо…       И после этих разъяснений, взгляд ребят смягчился. Мотивация немного эгоистичная, но довольно логичная. Понять можно по-человечески.       — И вообще, я искал того дядьку лохматого, важный который. Дело к нему одно есть, очень срочное. — дополнил рыжий.       — Судья? — уточнил Лини.       — Да. — ответил юноша. — Его нет нигде. Стучался в кабинет — тишина, зашел — пусто. Он же там сидеть должен, где его носит?       — Может он на очередном допросе присутствует? — задумалась Линнет. — Ходили слухи, что опять поймали кого-то недавно. Не знаем правда, по делу или нет.       — А может просто сбежать от всех подальше решил. — фыркнула Паймон. — На нашей прошлой встрече юдекс каким-то раздражённым был. Отказался от нашей помощи и культурно послал, когда речь о Фурине зашла. Будто все его доконало уже, выглядит как труп иссохший, и ведет себя странно.       Люмин усадила подругу к себе на колени и начала поглаживать ее по голове. Медленно, будто пытаясь ей пригрозить.       — Паймон…       — Да что опять! Когда мы уезжали судья нормальным здравомыслящим человеком был, приехали, а за столом какой-то дед ворчливый сидит!       — Успокойся уже.       — Да ты видела его? Глаза стеклянные, лицо как с посмертной фотографии! От Невиллета там только жабо да волосы остались, и то, кажется, будто он еще больше поседел! Нашего здравого друга подменили!       И снова началась песня о личных рецензиях и бесчетных попытках успокоить взбунтовавшуюся девчушку.       На все про все есть свое мнение, и хвала небесам за то, что оно прорвалось именно в такой обстановке. Судье бы навряд ли понравилась подобная «конструктивная» критика его внешности и чистоты рассудка.       Хотя, может и закрыл бы глаза, но Люмин бы точно от стыда сгорела за соратницу, пусть даже от части она и согласна с ее мнением.       За всей этой картиной наблюдали остальные присутствующие в помещении.       Тарталья, который раньше бы заливался смехом от этой клоунады теперь молчит, погрузившись в собственные мысли. Линнет все так же невозмутимо потягивает чай, поглядывая на ребят из-под полуприкрытых век. А Лини с каменным лицом пытался вспомнить суть разговора из-за которого собрался целый консилиум. Из трех фатуйцев и двух залётных друзей.       — Мне кажется или мы отошли от темы? — спросил парень в пустоту украдкой переведя взгляд на сестру.       — Тебе не кажется. — спокойно ответила она, ставя чашку на фарфоровое блюдце. — Кстати говоря, товарищ Чайльд, вы в курсе о том, что отец сегодня вечером решил вновь к юдексу наведаться?       Юноша приподнял бровь и глянул в сторону девушки, выпав из раздумий.       — В курсе, поэтому и хотел его раньше нее найти, чтобы кое-что обсудить.       — Попробуй к нему вечером наведаться. — предложила Люмин, заткнув истеричную подругу булкой со стола.       — Не думаю, что он захочет о чем-то говорить. К нему эта бестия заявиться с плохими новостями, а тут еще и я приду. — ответил он, подпирая рукой подбородок. — Вы сами знаете, как судья ко мне относится…       Паймон, подавившаяся хлебом, выплюнула кусок, и решила вставить свои пять копеек:       — Вы тут все нерешительные какие-то. Чего-то ждёте, чего-то боитесь, неужели вам особое приглашение нужно? Один не может свою подругу из ямы вытащить, потому что «закон выше морали». Второй первого боится, потому что «он разозлится». Пинка вам не хватает.       — Да хорошо-хорошо, поговорю я с судьей. — отмахнулся рыжий. — Завтра только, когда он от Арлекино отойдёт… Двух предвестников подряд не надо ему.       Девчушка фыркнула на такой вялый ответ, скрестив на груди руки. Отмазаться пытается, трус, но хоть какое-то обещание дал, авось сдержит его.       В противном же случае, маленькому божеству в панталонах придётся самостоятельно обрушить свой гнев на этот жалкий город. И в этот раз, одной казнью архонта они не отделаются. Кара небесная постигнет каждого, кто в этой катавасии был замешан.       Падет Селестия и начнётся судный день, где все божьи твари покаяться во грехах. Неважно кто это будет: падшая и никчёмная Фурина, либо властный блюститель закона и порядка — Невиллет.       Все на колени встанут, все поплатятся…       Но а пока, ребят интересует то, что происходит здесь и сейчас. В этой комнате.       Безмолвье долго не продлилось, товарищи здесь по делу собрались так-то. Даже мимоходом пробегавший Чайльд не ушёл, остался, чтоб дальнейший план действий обсудить. Они теперь ведь команда, хоть и вслух этот факт никто не контролировал.       У каждого мотивы свои: близнецы действуют указаниям отца, рыжий не хочет получить по шапке, а ребята поняли, что на бездействие нужно действие.       Единая цель: закончить дело побыстрее и обойтись наименьшими жертвами.       Так они и остались здесь. В маленьком разношёрстном кругу, объединенные общей идеей, на скромной и неприглядной кухне…

***

      А ближе к вечеру, в заваленные бюрократией покои, где подписываются протоколы и диктуются законы, наведался сущий кошмар главного чина.       «Леди в алой рубашке с кроваво красной ухмылкой.»       Образ, который внушает страх обычным смертным.       Величественная, непреклонная, с холодным взглядом, смотрящим не просто в душу, а протыкающим всю сущность насквозь.       Появление этой фигуры во мгле заставляло кровь в жилах застыть. Статный силуэт одетый в чёрное, бледное безразличное лицо и белоснежные волосы, хвост которых струился шлейфом за призрачными движениями дамы.       Приближающийся стук ее каблуков в мертвой тишине не сулил ни о чём хорошем, а теперь и подавно. Она не спокойна, эмоции переполняют ее через край.       Предвкушение от реакции судьи на найденную улику, ненависть к нему за слепоту и глумление над тем, как он отрицал ее теорию. Истинную теорию, которая была абсолютной.       По крайней мере, так считает она.       И вот, стоя на пороге в злополучный кабинет, она распахнула тяжёлые двери.       Без стука.       Без каких либо предупреждений о своём визите.       Вторглась в чужое пространство, будто это ее территория.       Хищный взор скользнул по помещению, оценивая обстановку.       Корешки толстых книг и важных документов доверху забивали высокие стеллажи, выстроенные в ряды по периметру офиса.       В лунном свете, который пробивался сквозь огромное витражное окно, парили маленькие частички пыли, слетевшие прямо с верхних полок дубовых шкафов.       Привычный и обыденный для этого места запах чернил витал в воздухе. Немного едкий и терпкий, будто бы обилие бумаги в кабинете уже пропиталось им и именно оно источало этот флер «преступлений и наказания».       На длинном столе, лежали стопки документов выложенные в ряд под линейку. Все строго разделено: судебные дела, протоколы и прочий бюрократический ад, который у несмыслящих вызвал бы приступ паники.       Атмосфера, хоть и жутковатая, но привычная. Единственное, отсутствовал главный элемент — сам хозяин судейских владений.       Это немного сбавило пыл Арлекино, ведь раньше юдекс всегда был на месте. То в бумаги зароется, то загадочно стоит у окна разглядывая что-то в пейзажах ночного Фонтейна.       Женщина нахмурилась и медленно двинулась в сторону рабочего места судьи, с настороженностью осматриваясь.       Цоканье шпилек по мраморному полу эхом раздавалось о стены просторного помещения. На фоне общего затишья оно казалось невероятно громким, почти оглушительным.       Подойдя к столу она вблизи рассмотрела что за бумаги у него там лежали. Глаза уцепились за два конверта лежащих на самом краю.       Досье на двух подозреваемых, одно из которых было помято.       В свертке было описание и примерный фоторобот преступника, склееный из отрывков разных фотографий. Кривой, косой, будто аппликация маленького ребёнка, однако рядом затесалась другая бумажка уже с эскизом.       На ней «Франкенштейн» уже был похож на реального человека. Тучный мужчина в шляпе с переломанным носом, который был заклеен пластырем.       Хоть эта деталь и была связана с делом, Арлекино немного позабавил тот факт, что первоначальный исходник пришлось переделать. И переделан он достаточно неплохо, будто рукой художника.       Неужели у протокольного червя скрытый талант имеется? Интересное замечание.       И как только дама отложила конверт в сторону, сзади послышался мужской голос.       — Мисс Арлекино? Какая неожиданная встреча в столь поздний час. — спокойным тоном прозвучал он, источая нотку сарказма.       — Месье Невиллет? — обернулась она, глядя на высокий силуэт в дверном проёме. — Вас не было на рабочем месте, где вы пропадали?       — Заседание затянулось. Обвиняемый попытался устроить бойню в суде. — отстранённо ответил он, расстёгивая мантию. — А вы здесь какими судьбами? Неужели снова явились отстоять свою теорию без веских на то доказательств?       — Ну, можно и так сказать, товарищ судья. — с легкой насмешкой парировала дама, следя за мужчиной, который явно сдерживал раздражение от ее присутствия.       Он специально не смотрел на нее, делал вид, будто причины его головной боли нет в кабинете. Вальяжно шел к шкафу не поворачивая на нее взгляд, медленно вешал одеяние, разглаживая плечи накидки от складок.       Невиллет старался удерживать позицию главного на своей территории, однако в его вечно монотонном голосе прослеживалась нотка презрения. Нетипично для беспристрастного судьи.       — Если вы действительно желаете вновь поднять эту тему, то советую обратиться за этим позже. У нас есть более веские доказательства насчёт других личностей, и уж они то куда более удостоены внимания, нежели ваши беспочвенные обвинения в сторону вымышленной преступницы. — сухо процедил он, поправляя перчатки.       Но дама не отступила, а наоборот. Скептицизм юдекса подстегнул ее продемонстрировать припрятанный в рукаве козырь.       — Хорошо, месье, но извольте взглянуть на кое-что, перед тем, как выдворить меня за дверь. — из внутреннего кармана пиджака, дама швырнула ему на стол маленькое золотое колечко в прозрачном стерильном пакете. — Как вам такое?       Он с недоумением взглянул на брошенное украшение. Даже не беря его в руки и не рассматривая вблизи он понял чья эта безделушка и на чьих пальцах она ранее красовалась.       Мужчина нахмурил брови, немного растерявшись. Пытался подобрать слова для ответа, но в голове ничего связного не складывалось.       Он продолжал отрицать причастность Фурины, ведь она физически не могла бы сотворить все те прошлые зверские деяния. Да и все тот же мотив, который попросту отсутствует.       — Ну что вы молчите? Своими глазами видите чья это вещь. Вот, тут даже следы крови сохранились, после изъятия предмета из черепа жертвы. — усмехнулась она, указывая пальцем на багровые пятна.       Покашлив в кулак, судья взял себя в руки.       — Его могли подбросить. — коротко выдал он, подходя к столу.       — Вы так в этом уверены? Может, стоит признать, что ваши ожидания на счёт той наркоманки, были завышены?       — Она не могла этого сделать. — возразил он, взяв кольцо. — Сами подумайте, жертвы намного крупнее нее, и даже если учесть факт применения оружия, ей бы не хватило сил убить стольких людей, среди которых были крепкие мужчины.       — Ну, не только мужчины, женщина, ребёнок… В прочем, это не имеет значения, кольцо принадлежит ей, а значит, какая-никакая связь с Фуриной имеется. — сказала она, глядя на растеренного юдекса с надменным прищуром.       — А как же мотив? У нее попросту не могло его быть.       — Вы вновь ошибаетесь. Моя расследовательная группа и на это нашла ответ. — женщина сделала паузу, наслаждаясь тем, как непоколебимый судья пытается сохранять спокойствие. — Вам что нибудь было известно о ее долгах? Приличная сумма, три миллиона моры.       Его молчание выдавало треснутую маску сдержанности с потрохами.       — Складывается весьма цельная картина. Наркоманка, взявшая деньги в долг, которые она потратила на свои «нужды», решила вернуть их таким жалким способом. Убитые — знатные люди, обладавшие большими финансами. Неужели не стыкуется?       И ведь действительно, логично звучит. На что только зависимые не идут ради удовлетворения своих потребностей, но Невиллет все равно не признавал эту версию. Верил, что Фурина не может быть причастна.       Возможно, в данный момент он мыслил не как судья, а как человек, в котором что-то личное проснулось.       Фурина могла рухнуть на дно, могла «заболеть», могла начать вести не самый лучший образ жизни, но опуститься до такого… Ни разу в жизни подобной мысли не проскальзывало, уж слишком хорошо он помнил ее прошлой.       — Я не принимаю вашу версию. — холодно отрезал он, возвращая кольцо.       — Правда? — немного удивилась она, скрывая эмоцию за маской высокомерия. — Эта теория — единственная, которую полностью можно сложить на данный момент. В ином случае, Фурина была соучастницей, но это не снимает с нее клейма «подозреваемой».       — Я вам уже ранее объяснял, почему версия с ней невозможна. Одним кольцом и рассказом о долгах вы ее не оправдаете.       — Это еще почему? — вопросительно склонила голову слуга.       — У вас есть вещественные доказательства ее долгов способные подтвердить ваши слова? Квитанции, выписки, прочие бумаги?       — Пока что нет, но раз уж вы так настаиваете на подкреплении моих аргументов, то я могу и такую задачу провернуть. У меня достаточно рук и глаз, уж поверьте.       — Ну вот принесёте документы, тогда и обсудим вашу теорию, а сейчас у меня есть более важные дела. — бросил мужчина усаживаясь за свое рабочее место. — Это все за чем вы пришли?       Слуга замолчала, не ответив на его конечный вопрос. Она отвернулась, будто о чем-то задумалась. На деле, ее фасад надменности немного надломился.       Женщина думала, что сможет загнать его в угол своей находкой, но тот нашел лазейки в ее же логично выстроенной версии.       «Нет вещественных доказательств»…       Какая досада…       А обстановка накалялась, тем временем. Дама стояла спиной к нему, а он, в свою очередь, сверлил ее пристальным взглядом в затылок, постукивая по столу пальцами и ожидая ответа.       Внутри назревает неподдельная ярость. Он слишком педантичен, разбирает дело на мелкие частички, разглядывая каждый фрагмент под микроскопом. Слишком придирчиво, слишком медленно.       У нее нет времени на столь долгий анализ, очевидно, что виновата наркоманка и дело не в личной неприязни.       Нет.       Ни в коем случае.       Все просто, все лежит на поверхности, но он слеп, не замечает этого. Специально тянет, ставит под сомнение каждый аргумент, лишь бы его позиция была исключительно верной.       И тогда в ход пойдёт самый грязный способ.       Попробовать уколоть его за больное. Посмотреть, есть ли открытые участки в этой броне напыщенной рациональности.       Он так защищает эту алкоголичку, будто она для него что-то значит.       Как мерзко.       Как низко для фигуры вроде него.       А напряжение растет, он продолжает стучать, и уже на грани, чтобы не выдворить ее словесно со своей территории. Надо нападать сейчас, пока он ослабил бдительность.       — Хм, знаете, товарищ судья… А я думала, что вы действительно профессионал своего дела. — хмыкнула слуга, поправив фуражку. — Такой безупречный, такой беспристрастный и рациональный…       Он в недоумении нахмурился не понимая, что та пытается донести.       — К чему вы клоните?       И дама ответила ему с драматичной паузой.       — К тому, что вы разочаровали меня…       Но он процедил ей холодно, не поддаваясь на подобные жалкие манипуляции.       — Это как-то имеет отношение к делу?       — Имеет.       Невиллет затих, сложив руки в замок. Он раздражённо поджал губы ожидая театральную тираду о том, где он не прав, но подойти к теме его непрофессионализма дама решила изощрённо.       — Скажите, почему вы защищаете спившуюся девку? Неужели вы, непреклонный и величавый идеал справедливости, пытаетесь сохранить последние крупицы достоинства этой пьяной разгильдяйки? Вам самому от нее не мерзко?       Мужчина напрягся. По началу он старался игнорировать личные высказывания Арлекино на счёт Фурины. Не комментировал, как в прошлый раз, просто хотел побыстрее ее выслушать и отправить восвояси, чтобы она не мешала ему работать.       Но этот вопрос был настроен исключительно в русло оскорблений. Его и ее, пусть даже и формальной, относительно сглаженной форме.       — Я отказываюсь вести с вами диалог дальше.       — Неужели? Значит, вы признаете свою некомпетентность? Выходит, вы не человек-справедливость, раз защищаете ее, хотя все факты ее виновности вам были предоставлены? — усмехнулась она, наигранно прикрыв рот ладонью.       — Из фактов я увидел лишь никчёмное кольцо и услышал ваши слова о долгах, которые вы ничем подтвердить не можете. — его тон стал более жёстким и агрессивным. — Я уж лучше отдам предпочтение теории о виновности ее молодого человека в убийствах, нежели вашей версии сшитой белыми нитками.       — Белыми нитками? — саркастично переспросила Арлекино. — А какая по вашему мнению версия правдива? Чем обоснуете то, что виновником является ее ухажёр?       — Могу предположить, что он как раз таки и подбросил кольцо.       — Тогда эта теория подтверждает мою о соучастии Фурины. — подтянула его выражение дама, возвращая себе позицию главной в этом кабинете.       Ни в какую не получалось ее переубедить. Продолжает упорно стоять на своем, не желая заканчивать разговор. Ей будто бы даже нравилось доканывать судью и морально его изводить.       Он продолжает держать лицо, хотя голос уже терял былую холодность. Слуга действовала на нервы, заставляя руки непроизвольно сжиматься от перенапряжения.       — Прошу вас покинуть мой офис и закончить наше обсуждение на этой ноте. — сквозь зубы выдал юдекс, словно предупреждая о не самых лучших последствиях для нее.       — Вы мне на вопрос так и не ответили. Зачем вы покрываете наркоманку? Она сознательно довела себя до такого, а вы ее выгораживаете. За этим что-то личное стоит? Я права?..       Он замолчал, выдыхая в кулак. Такая назойливая, язвящая. Хотелось уже было сорваться и применить силу, но нельзя, авторитет пострадать может.       — Ладно, месье, я поняла что вами движет. Наши пути должны разойтись, но ваш секрет я запомню и учту… — торжественно сказала она, склонившись к нему на опасно близкое расстояние. — И раз уж мне лично придётся взяться за дело, то стоит отметить, что мои методы будут жестоки. Они явно вам не придутся по вкусу…       Мужчина не шелохнулся, когда женщина склонилась перед ним, но что-то личное прорвалось из него низким, почти утробным рычанием.       — Я не позволю вам этого сделать…       — Меня не интересуют ваши позволения, моя задача — выполнить работу в срок, а вы слишком медленный, но так уж и быть, я могу сделать вам одолжение. — снисходительно сжалилась дама. — У вас есть два дня, чтобы найти весомое опровержение моей версии. Если вы не успеете, то судьба вашей бывшей коллеги будет не самой завидной…       И после этих слов, слуга отстранилась, ожидая последующую реакцию на свою угрозу.       Невиллет медленно придвинул к себе один из документов по делу, и достал перо из чернильницы, постучав им о краешек ёмкости.       — Хорошо, если я занесу в протокол вашу находку, то вы покинете помещение? — выдохнул он, глядя исподлобья на Арлекино.       Она кивнула ему в знак согласия.       Ее надменный взор тщательно следил за тем, как тот, малость дрожащей рукой, подписывает бумагу.       Даже приговоры не заставляли его так нервничать, как эти пару строк на бумаге.       Действительно боится, а может эти колебания от подавленной ярости. Хотя, неважно.       Он это сделал.       И слуга гордилась собой, чувствуя превосходство над непоколебимым судьей.       — Ну что ж, товарищ судья, с этого момента ваше время пошло, а мне пора уходить, дел своих у меня не меньше. — с натянутой улыбкой сказала она и вальяжно двинулась в сторону выхода.       Грохот дверей и теперь он остался один.       В который раз…       Наедине с собой и сдержанными эмоциями…       Но всё же, до конца он подавить их не смог.       Раздался звонкий треск. Громкий. Отчётливый. Пронзительный.       Это было перо, которое не выдержало напряжения.       Звук, словно щелчок переключателя, вырвал Невиллета из состояния гнева. Он медленно перевёл взгляд на поломанный предмет и с тяжёлым вздохом отложил его в сторону, откинувшись на спинку кресла.       Лицо его не выражало ни малейших эмоций. Он погрузился в раздумья, пытаясь оценить то, что только что произошло.       Слуга раздавила его морально и задела за живое. Ситуация из относительно стабильной перешла в состояние бомбы замедленного действия. Одно неловкое движение и все…       Его будто перемкнуло в моменте. Рациональность треснула и прорвалось что-то личное. Что-то, что он отрицал, но обстоятельства заставили признаться.       Фурина…       Падшая богиня, свое жалкое существование…       Но теперь до судьи дошло, словно в голову прилетела свинцовая пуля.       Он не хотел вмешиваться, считал, что этот путь — ее выбор, но ситуация дошла до крайности. Она может пострадать, не от дурных сознательных привычек, а от чужой руки, которая явно не проявит снисходительность.       И в этот момент из-за спины послышался знакомый голос, тот, что навестил его в прошлый раз, когда путешественники так же грубо ударили по нему.       «Ну что, теперь ты доволен? Видишь к чему твое бездействие привело?»       — Вижу. — сухо сказал он, уже не пытаясь прогнать голос.       «Что будешь делать теперь? Продолжишь сидеть сложа руки или наконец-то возьмёшься за дело? Ты знаешь какие могут быть последствия и если она для тебя не пустое место, то нужно действовать.»

«СПАСИ ЕЕ»

«СДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-ТО…»

      Эта фраза эхом отразилась в его сознании. Невиллет пришёл к пониманию.       Он обязан вмешаться, как бы та не возмущалась.       Ради ее безопасности.       Даже если она возненавидит его ещё больше.       Дело нельзя запускать, нужно попытаться сделать хоть что-то. Не через жандармов, а самому, лично. Вот только как?       Единственным мирным вариантом было последовать указаниям слуги. Найти улики и доказать невиновность Фурины. Попробовать опросить людей еще раз, лично исследовать места преступлений на наличие упущенных деталей, отыскать свидетелей, найти хоть что-нибудь.       Но мазолила в голове одна мысль. Сдержит ли слуга свое обещание с данным сроком? Не решит ли она грязно поступить и нарушить договор в угоду своих интересов? Вдруг она решит напасть на девушку раньше?       Как все это контролировать одновременно?       Но одно Невиллет знал точно: если Фурина пострадает, то с Арлекино он поступит по-другому. Не как с обычными преступниками и вынесением им приговора. Дело будут решать не протоколы, а лично он, и если придётся применить силу, то он готов пойти и на это, если обстоятельства того потребуют…