15.

12 сентября 1983 года. Ася проснулась рано утром. Лёва ещё спал. Он лежал на самом краю кровати — руки и ноги свисали. Накрыв его одеялом, девушка быстро собралась и пошла в школу. День прошёл скучно: ни Насти, ни Валеры не было. Ася весь день подряд рассказывала Рите, что произошло, объясняя каждую деталь. Выяснилось, что Бекле, Максиму и Альберту стало лучше. Ася уже решила: в конце недели, когда придёт время давать зелья, она начнёт уменьшать дозу. После занятий девушки разошлись: одну встретил Лёва, с которым она ушла, а другая отправилась домой к бабушке, а потом — на поиски Насти и Валеры. — Мы сегодня с Несветовой разговаривали. Это наша вожатая, — рассказывал Лёва. — Игорь в опасности. Письмо, где он признаётся в убийстве кого-то из лагеря, сейчас у Плоткина. Они думают, как достать его. Игоря и так разыскивают за превышение полномочий, ещё одна статья ему ни к чему. Несветова сказала, что у неё есть план, и она попробует его реализовать. — Игорь влюблён в Несветову? — спросила Ася. — Да, спустя столько лет. Я уверен, они суженые, — Лёва аккуратно переплёл пальцы с Асиными. Та не стала сопротивляться. Он также забрал у неё рюкзак и нёс его сам. — Как мы. — Кстати, отец Глеб вчера что-то толковое рассказал? — Только то, что древнего может победить только тот, у кого есть плита, и это Валерка, — Лёва замолчал. — Мы там все переругались. — Расскажешь? — Нет, — отмахнулся он. — Давай оставим это. Не хочу вспоминать. — Ты какой-то странный, — заметила Ася. — Лёв, что-то случилось? — Глеб странный. Только и говорит об этой плите. Ничего полезного. Хотя он священник... они все немного странные, — тяжело вздохнул Лёва. — Валентин всё ещё думает, что это Валера. Что нас всех водят за нос. Все на стороне Валеры и покрывают его. — Давай съездим к нему. К отцу Глебу. Если он тебе действительно показался странным, я посмотрю его ауру. А если всё в порядке — попросим совета. Лёва задумался, потом кивнул: — Давай. Зайдём домой и поедем. Ася согласно кивнула. Дома она дала ему пару колб с святой водой и одну с восстанавливающим зельем. Сама собрала свой стандартный набор зелей маленькой сумочке через плечо, вставила ножик в волосы и пошла за Лёвой. *** Когда они ехали в автобусе, солнце уже начинало садиться. К счастью, доехали быстро — у дома отца Глеба никого не было. Лёва постучал. — Здравствуйте, мне... — он замялся. — Нам очень нужен ваш совет. Из-за его спины выглянула Ася — и сразу узнала в мужчине того самого покупателя, что когда-то искал подарок дочке. Аура у него была такой же — блеклой и светлой. Часто такая встречается у священников. — Ой, здравствуйте. Меня зовут Ася. Помните, вы у меня подарок для дочки покупали? Как ей, понравился? — улыбнулась она. Отец Глеб будто подобрел при виде девушки: взгляд стал мягче, он улыбнулся: — Здравствуй, доченька. Моей всё понравилось, она была в восторге. Спасибо тебе. Заходите, я вам чай сделаю. Он впустил пару внутрь. Они сели за стол, отец Глеб поставил перед ними две чашки. Лёва начал рассказывать о проблеме. - Я считаю, что Валера хороший и Валентин не прав, но он такой упертый и я разрываюсь между двумя дорогими мне людьми. - заговорил Лёва. Ася молча разглядывала помещение, лишь краем ухо вслушиваясь в разговор. Лева то сжимал, то отпускал её руку, мягко поглаживая, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Вдруг он резко сжал её ладонь и не отпускал. Проследив за его взглядом, Ася заметила то же, что и он мгновением ранее. Оберег от дурной крови в руках священника был замаскирован под деревянные бусы, которые тот перебирал. Ася предусмотрительно поставила чашку обратно, так и не сделав ни глотка. — Спасибо за совет. Помогли. Мы пойдём, — сказал Лёва, пытаясь встать. — Куда вы спешите? Автобус только через час. Неужели заставишь свою возлюбленную стоять и ждать? Попейте чай, я ещё печенье поставлю, — вскочил отец Глеб. — Не волнуйтесь, мы прогуляться хотели. Тут у вас так романтично, — отшутилась Ася. — Хорошо. Идите. Будьте аккуратны. Береги её, Лёва, — сказал отец Глеб. К счастью, к нему пришли клиенты, и пара быстро ретировалась. *** Немного отойдя, Лёва повернулся к Асе: — У него... — Я видела. Что будем делать? — спросила Ася. — Приготовь нож. — Лёва достал свой. — Проследим за ним немного. Нам нужны доказательства, пока это только догадки. Ася кивнула. Лёва крепко сжал её руку и повёл за дом. Они подошли к заднему окну и аккуратно заглянули внутрь. Там отец Глеб что-то делал. Присмотревшись, пара поняла — он дал свою кровь мальчику, и тот сразу смог встать на ноги. Глаза Аси и Лёвы расширились от шока. Сердце бешено колотилось от страха. И тут отец Глеб резко повернулся в их сторону — он их заметил. — Бежим! — шёпотом скомандовал Лёва. Они сорвались с места, мчались к остановке, оступались, падали, вставали. Лёва тащил слабую Асю за собой. Сзади — ощущение взгляда. Он где-то рядом. — Лёва! У него почти не было ауры! — закричала Ася на бегу. — Я только сейчас поняла — он умеет её скрывать! Он играл с нами, показывая "свою" ауру, чтобы запугать! Они побежали ещё быстрее Когда добрались до дороги, автобус уже подъезжал. Но вдруг сзади появился он — Стратилат. Одним движением он отбросил Асю в сторону. Она больно приземлилась — кажется, вывихнула руку. Пока она приходила в себя, Глеб напал на Лёву, нанеся удар в живот. Лёва попытался облить его святой водой, но тот вывернул ему руку, заставив уронить колбу. Тогда Лёва начал читать молитву, но Глеб схватил его за горло. Серебряный нож не помог. Но Лёва сорвал с него оберег от дурной крови — это сработало. Стратилат отступил. Ася подбежала к нему, её левая рука беспомощно висела. Поддерживая друг друга, они добрались до автобуса и уселись на задние сиденья. Ася стала копаться в своей сумке искать подходящие зелья. — Что с рукой? — спросил Лёва. — Сильный вывих, наверное… — Ася одной рукой открыла зелье и залпом выпила. Второе — Лёве. Пару капель она капнула на его рану. — Ты как? — Нормально, — прохрипел он. — Надо к нашим. Там Валера, он поможет. — Лучше ко мне, Лёв. Там и зелья, и дом защищён. От подвала вашего у нас ключей нет, — возразила она. — Хорошо. Ты колдовать сможешь? — Смогу, но тяжело. — Ася сделала надрез на больной руке. — Одной тяжело… — Осталось чуть-чуть. Мы почти в безопасности, — сказал Лёва. — Это мой отец, — прошептала Ася. — У тебя его нос и цвет волос, — улыбнулся он, пытаясь пошутить. — Лучше бы ничего не было. *** Когда доехали, доковыляли до лавки. Ася копалась в замке, Лёва озирался. Вдруг — хрип: — Ась… Она обернулась и замерла. Лёва стоял с ножом у горла — его держал один из пиявцев. Рядом был Глеб и ещё пара. Все с оберегами. — Здравствуй, Таисия, — мягко произнёс Глеб. Ася ничего не ответила. — Я понимаю, ты в шоке. Дочь, прошу, не делай глупостей. Иначе твой суженый пострадает, — он указал на Лёву. Тот дёрнулся, и на его шее появилась маленькая царапина. — Она ведь может стать гораздо глубже. — Что тебе нужно? — грубо спросила Ася. — А я всегда знала, что ты невоспитанная, — вмешалась одна из пиявцев, завуч из её школы, держащая Лёву. - Всегда была глупой и плохо себя вела. — Не волнуйся, Ирина. Я займусь её воспитанием позже, — спокойно сказал Глеб, повернувшись к Асе, которая уже держала нож. — Доча, даже такая сильная ведьма, как твоя мама, не могла колдовать одной рукой. Ася сделала надрез на вывихнутой руке больше, что бы кровь текла сильнее и, коснулась ее, вымазывая пальцы. — Зачем же ты причиняешь себе боль, милая? — покачал головой Стратилат. — Нас пятеро. У нас твой Лёва. Ты ничего не сможешь сделать. Просто делай, как я скажу, и никто не пострадает. — Чего ты хочешь? — Таисия, сейчас ты впустишь нас в лавку. Потом отдашь плиту. А потом пойдёшь со мной. Я позабочусь о тебе. Прости, что бросил тебя, — Глеб говорил мягко, почти с сожалением. — Меня зовут Ася, — огрызнулась она, не слушая его. — Зачем тебе плита? — Думаю, тут ошибка. При рождении мы назвали тебя Таисией, — спокойно продолжил он. — Понимаешь, милая, когда я заполучу плиту, я смогу забрать силу у Валеры. А с её помощью — воскресить твою мать. Разве ты этого не хочешь? — Нет. Я прекрасно живу без вас. — Прекрасно? Курила, выпивала, шлялась по сейшенам, голодаешь постоянно, и учёба оставляет желать лучшего, — он загибал пальцы. — Но ты не виновата. Это моя вина. Я должен был быть рядом. Таисия, впусти нас. — Не надо, Ась, — прошептал Лёва. Ася молчала, качая головой. Глеб повернулся к Ирине, что держала Лёву, и слабо кивнул. Она достала нож и вонзила его Лёве в запястье — насквозь. Лёва закричал от боли, попытался вырваться, но его удержали. Асины глаза расширились от ужаса. — Впускай нас! — приказал Глеб. — Иначе я разрешу им выпить его кровь. У нас у всех обереги, и сейчас его кровь, как и твоя, кажется им особенно вкусной. Ася не слышала — она смотрела только на Лёву. — Впускай! — закричал Глеб. Глядя на Лёву, который пытался сдерживать стоны и слёзы, Ася медленно прошептала: — Заходите. *** Глеб немедленно вошёл. Один из пиявцев, которого Ася уже видела ранее на лестнице в школе, взял её за руку и повёл за ним. Все зашли, Глеб запер дверь. — За столько лет здесь ничего не изменилось, — заметил он. — Идите вниз, в подвал. Соберите все зелья. Если увидите дневник — берите. Там зелья пронумерованы. Гримуары ведьм — не трогать. Он раздал указания, и двое пиявцев разошлись. Сам он пошёл к тому месту, где под половицами лежала плита. Аккуратно приподняв её, коснулся — и тут же одёрнул руку. — Ведьминская защита. Даже меня, как члена семьи, не признаёт, — тихо сказал он. — Достань её. Асю подвели к плите, но она даже не двинулась. — Можешь убить меня. Я не отдам её тебе. Глеб усмехнулся: — Я не хочу убивать тебя, милая. Я хочу воскресить твою маму. И чтобы у нас была нормальная семья. Поэтому ты сейчас достанешь плиту. Иначе... мы можем навестить соседей. Как думаешь, Лена обрадуется, когда узнает, кто отец ее лучшей подруги? Ася вздрогнула. — Нет. Я отдам тебе плиту. Только не трогай Лену. Она не заслужила. Медленно, через боль, она подняла плиту. Та оказалась тяжёлой, особенно в одной руке. Ася передала её Глебу, тот с радостью прижал её к себе. — Молодец, доченька, — он направился наверх, в комнату Аси. Девушка последовала за ним. Подойдя к шкафу с гримуарами, он взял её дневник в руки. — Эту мы заберём с собой. Гримуар твоей матери у меня. Я отдам его тебе, когда приедем домой. А пока я разрешаю тебе поставить ведьминскую защиту на шкаф, — он отошёл, давая ей пройти. Медленно подойдя, Ася капнула свою кровь с четырёх сторон и прошептала: — Sanguis magae, protege et serva, ne me alius tangat, sanguinem meum tantum permitte. (Кровь ведьмы, защити и сохрани меня. Пусть никто другой не тронет, пусть допустит только мою кровь.) Кровь на секунду вспыхнула красным и погасла. — Прекрасно. А теперь нам пора, — Глеб повёл её вниз. Там все уже были готовы. Только Лёва сидел, прислонившись к стене, прижимая пострадавшую руку. Ася, едва заметив, что её не держат, кинулась к нему. Она даже не сразу поняла, что по щекам текут слёзы. — Лёва... Лёва! Прости. Это я виновата... — Ась, всё хорошо. Только аккуратней. Ты даже со слезами красивая, — он убрал прядь её волос здоровой рукой. Он будто прощался, до Аси медленно доходило понятие того, что должно сейчас произойти. — Таисия, отойди, — приказал Глеб. Он достал нож, намереваясь убить Лёву. — Стой! Мы так не договаривались! Ты не должен его убивать! — закричала Ася. — Он знает слишком много, — ответил Глеб и попытался оттолкнуть её. Но Ася, коснувшись крови, произнесла: — Scutum! (Щит!) Магический купол накрыл их с Лёвой, отделяя от остальных. — Таисия, опусти купол, — спокойно сказал Глеб. — Ты ранена, слаба. Твой щит не продержится и пяти минут. Ты уже не кровь отдаёшь — ты отдаёшь свою жизнь. Ася понимала. Но она была готова. — Лучше я умру и сорву весь твой план, — ответила она. — Опусти купол. Обещаю — Лёва не умрёт. Он пойдёт с нами. Только опусти его, — и в глазах Глеба мелькнул настоящий страх. Он знал: Ася готова умереть. — Поклянись на крови, что не тронешь Лёву, — уже еле держась на ногах, потребовала Ася. — Ася, хватит, — прошептал Лёва. — Ты шатаешься... опусти... Увидев, что она действительно теряет силы, Глеб прокусил ладонь: — Клянусь, что я, древний Стратилат Глеб, не причиню вреда Льву Хлопову, истинной паре моей дочери Таисии Рябиновой. Услышав клятву, Ася отпустила купол — и тут же рухнула на пол, теряя сознание.