16.

13 сентября 1983 года. Ася очнулась на мягкой кровати. Голова кружилась, болела, веки казались тяжёлыми. Когда воспоминания прояснились, она попыталась встать, но поняла, что её руки скованы — причём весьма необычно. На запястьях были цепи, ведущие к батарее в углу комнаты. А на предплечьях — оковы: длинные деревянные браслеты, исписанные странными рунами и заклинаниями на латыни. Ася чувствовала, как изнутри оков в кисти вонзались крошечные иглы. Это было неприятно, но терпимо. Она решила осмотреться. Могла пройти лишь от кровати до батареи, волоча за собой цепи — но и этого хватило, чтобы понять: комната была абсолютно пустой. Ни окон, ни мебели — только кровать и стены. Ася стояла у батареи, когда услышала звук открывающейся двери. — Таисия, — вошёл Глеб. — Я Ася, — твёрдо возразила ведьма. — Таисия… Рад, что ты наконец-то оказалась дома, — мягко улыбнулся он и сел на кровать, похлопав по месту рядом. Ася осталась стоять. — Где Лёва? И где я? — тихо спросила она. — Ты в моём доме. В том самом, что в лесу. Он только кажется маленьким — под ним много помещений, — беззаботно ответил Глеб. — А Лёва… Не волнуйся, с ним всё в порядке. — Сколько сейчас времени? — Пять утра, 13 сентября. Я поражён — ты правда сильная ведьма. После стресса, заклятий и ранений — всего несколько часов в отключке. Очень сильная. Твоя рука уже зажила, если ты заметила. Я дал тебе пару зелий из твоих же запасов. К счастью, я не сильно тебе навредил… Прости меня. Он вздохнул и подошёл ближе. Ася отступила, но цепи не дали уйти далеко. Глеб аккуратно погладил её по голове, по волосам, затем присел на корточки и взял её руки в свои. — Пожалуйста, выслушай меня. Я расскажу тебе всё. С самого начала. — Знаешь… Я вас ненавижу. И тебя, и маму, — произнесла Ася, сглатывая ком в горле. — Всю жизнь я чувствовала себя брошенной. Ненужной. А когда у меня только всё наладилось — ты объявился. — Прости меня, доченька… — он опустил голову. — Больше всего на свете я мечтал услышать, как ты назовёшь меня папой. — Этого не будет, — холодно отрезала Ася. — Я понимаю. Но дай мне шанс рассказать правду. Он сел на пол, прислонившись к стене. Ася села в метре от него. — Когда ты родилась, мы с Элизой — твоей мамой — были самыми счастливыми. Строили этот дом, мечтали, как будем жить. Но после родов у Лизы развилась ведьминская болезнь. Очень редкая. Невылечимая. Изольда, твоя бабушка, сказала, что ты выкачала из неё слишком много магии — жизненной силы. Её магия начала сопротивляться и уничтожать её изнутри. Кровавая тошнота, головокружения… И болезнь заразна — Лиза начала выкачивать магию из других ведьм, чтобы подпитывать свою, остаточную. В итоге, это убивало её. — Мы приняли решение отдать тебя бабушке. Это было тяжело… Но я не мог выбрать между вами. Элиза часто наблюдала за тобой по ночам, оставляла у дверей сладости, игрушки… А бабушка говорила, что это от покупателей. — Иногда я приходил сам. Смотрел, как ты спишь, как плачешь. Потом тебе исполнилось три года. Изольда увидела в ведении, что мы принесём тебе смерть, боль и несчастье. Запретила с тобой общаться. Элиза страдала. На десятый год твоей жизни она слегла. Мы оставили ремонт, жили в маленьком доме. Тогда она изобрела эти оковы — они сдерживали её магию. Но однажды и они не справились. — Я помню это… Она кричала от боли, руки были чёрными. Она сама попросила снять оковы. Я снял — и она сразу умерла. Последнее, что она сказала — твоё имя. Таисия. — Магия убила её — разорвала изнутри. Я с ума сходил от горя… Шесть лет искал способ вернуть её. И нашёл. Нам нужна была плита из рода Валеры и он сам. Если заколоть его колом на плите, а ведьма-предвестница призовёт дух Элизы, она сможет поглотить его силу и обрести новое тело. — Ты понимаешь? Мы можем вернуть Элизу. Здоровую. Живую. С помощью тебя, Таисия. Станем настоящей семьёй. Одинокая слеза скатилась по щеке Аси. Потом она резко выпрямилась, как будто собралась. — Я не буду тебе помогать. — Ты не понимаешь… Поймёшь со временем. А сейчас пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Глеб отстегнул цепь от батареи и повёл Асю к выходу. — Мне тоже это не нравится, — сказал он, глядя на цепь. — Но пока это лишь предосторожность. Они прошли через коридор с несколькими дверями, потом поднялись по лестнице в каморку, и наконец — в ту самую комнату, где вчера Лёва просил совета у Глеба. А потом вышли на улицу. Ася поёжилась от холода — на ней были вчерашние джинсы, кофта и кроссовки. Куртка исчезла. Через сто метров леса они вышли на ровную поляну. На ней было только одно надгробие: Элиза Костина (Рябинова) 15.06.1942 – 15.06.1977 Ведьма, мать, жена. Ушла рано — осталась навсегда. — Это её могила, — произнёс Глеб и протянул два гримуара — Аси и её матери. — Подумал, это лучшее место, чтобы отдать их тебе. Ася провела пальцами по камню. Внутри — только пустота. Она посидела у могилы около двадцати минут, потом прошептала: — Давай вернёмся. Я хочу к Лёве. Глеб нехотя кивнул. Они вернулись, прошли мимо той комнаты, где держали Асю. Глеб отпер соседнюю дверь. Похоже, у него был всего один ключ — и к той, и к этой двери. Внутри сидел Лёва. Его тоже приковали к батарее. Глеб подвёл Асю, прикрепил цепь и вышел, бросив: — Ты поможешь мне, дочь. Хочешь ты того или нет. Иначе он пострадает. Я найду способ. Когда дверь закрылась, Ася бросилась к Лёве и обняла его. — Ты в порядке? — прошептала она. — Не волнуйся, Асенька. Уже почти зажило. Что он тебе сказал? Ася села рядом, положив голову ему на плечо, и начала пересказ — про родителей, оковы, гримуары, могилу. В конце она захлёбывалась слезами. Лёва, звеня цепями, пытался её утешить. *** В 7 утра Лена с Максимом Буравцевым решили навестить Асю. Пока Альберт и Бекля спали, Лена собиралась позавтракать с подругой. Максим вызвался пойти с ней. Лена вошла в дом, поднялась наверх и вскоре спустилась с тревожным лицом: — Их тут нет. — Лен, иди сюда, — позвал Максим из-за стеллажей. На месте, где раньше лежала плита, теперь были разобранные половицы. Плита исчезла. — Какого... — прошептала Лена. Она бросилась в лабораторию. Всё было пусто — ни одного зелья, ни одной книги. Через час в лавке собралась вся команда. Валера, Настя, Валентин Сергеевич, Корзухин с Несветовой, Рита, Альберт, Бекля. — То есть ты хочешь сказать, что пришла, а её нет? — переспросил Валентин. — Да, и плиты нет. И зельев тоже, — ответила Лена. — Она просто сбежала со своим отцом, — зло бросил Валера. — Я говорил: забрала Лёву, плиту, всё — и ушла. — Не смей её обвинять! — крикнула Лена. — Она бы так не поступила! — Я знал её с младших классов — она мне никогда не нравилась! — Она моя сестра! — Лена уже была готова наброситься на него, но вмешалась Настя: — Валер, не стоит. Мы же не знаем, что произошло. Максим увёл Лену в сторону. — Сейчас, когда ведьма ушла, нужно добыть новые зелья для Буравцева, Беклямишева и Страховского. Поедем к той ведьме, что помогла… Он замер. — Лёве. — Ищем плиту. И ищем их. Если она действительно на стороне стратилата — скоро покажет себя. В разгаре спора Несветова подошла к входу и заметила тёмное пятно. Коснулась, понюхала. — Ребят! Тут кровь. Свежая. Валера подошёл, попробовал. — Это человеческая, я не уверен, но напоминает её. Валентин схватился за голову, побледнел. — Тут что-то не так, — тихо проберчала Лена себе под нос. — Она бы так не поступила. Просто не могла. Она не могла... Правда ведь? *** Когда у Аси закончилась истерика, она перевязала Лёве плечо — в отличие от неё, ему не давали зелий. — Что будем делать? — спросила она. Лёва наклонился и прошептал на ухо: — У меня есть план. Валера нашёл почти все части плиты. Мы подыграем стратилату. Ты призовёшь кого-то другого — и сорвём ритуал. — Так и сделаем. Но ты должен сбежать. Скажешь всем, кто он. Без тебя они перегрызутся. Лена, да и Валентин только тебя и послушают. — Это опасно, Ася. Он может… — Я его дочь. Он многое мне прощает. — Но не это. Весь наш план сплошная удача..— Лёва взял её за руку. — Я с каждым днём всё сильнее люблю тебя… — Он поцеловал её в лоб. Ася снова расплакалась. — Завтра ты сбежишь. И мне всё равно. Другого плана все равно нет. — Ась… — Я решила. Иначе… — она замолчала. — Иначе я убью себя. Доведу до полного истощения. Лёва побледнел. — Ася… — Другого выхода нет. Ты понял? — Да. Я понял.