3.

      Малфой посмел смотреть на нее прямым взглядом, практически пожирая, с оттенком ухмылки, еле заметной по чуть приподнятому уголку наглых губ, — на глазах у министра и достопочтенных высокопоставленных коллег. Между прочим, лучших умов Британии, крайне внимательных блестящих волшебников, среди которых был и ее лучший друг Гарри Поттер. Гермиона избегала смотреть на него, ибо краска бросалась ей в лицо при одной лишь мысли о том, что будет, если он узнает о ней с Малфоем.       Однако Малфоя это очевидно не волновало. Его вопросительно-вызывающий взгляд напротив, через стол, прожигал в ней дыру, даже когда она отворачивалась, делая вид, что слушает руководителя департамента магического транспорта и действительно интересуется поставками новейших скоростных метел «Турбо-экстрим-2» из США.       Собрание казалось истинной пыткой, поскольку жар, распространявшийся под кожей от въедливого взгляда Малфоя, был схож с влиянием лихорадки, и Гермиону почти трясло от попытки сохранять невозмутимое выражение лица. Кожа зудела и чесалась, кровь бурлила внутри, словно вскипая, и одежда настолько невыносимо давила на тело, что хотелось сорвать ее с себя и откинуть, чтобы вдохнуть полной грудью — духота сводила с ума. Пару раз Гермиона случайно-специально пересеклась взглядом с Малфоем, чтобы убедиться, что это он доводит ее, — она ожидала, что его рука, держащая волшебную палочку, будет под столом, однако его ладони образовывали идеальный ромб из тонких длинных пальцев на уровне солнечного сплетения, локти покоились на подлокотниках, одна нога была задрана и закинута на другую так, что согнутое колено оставалось торчащим на уровне столешницы. Неприемлемо вызывающая поза, кажется, не смущала никого, кроме нее. Его рубашка была расстегнута на пару пуговиц — где же галстук?       Хитрые серые глаза полоснули ее по лицу, и в них не было привычного высокомерного холода — лишь раскаленная сталь. Внутренности обожгло волной горячей лавы.       Во рту пересохло, будто пустыня разом образовалась. Гермиона не могла сглотнуть и прочистить горло, чтобы не привлекать к себе внимание. Она поморщилась, пытаясь протолкнуть ком в горле. Чертов Малфой! Как же он ее бесил!       Она была подозрительно тихой и непривычно отстраненной, пропустив большую часть обсуждений мимо ушей. Это было на нее не похоже. Но единственное, о чем она могла думать, — о том, что он знал.       Малфой знал, чем она занималась на выходных, знал, что не смогла выкинуть его злосчастный подарок в мусорку, как должна была поступить незамедлительно. Она нутром чуяла, что он видит ее насквозь.       Мерзавец.       Внезапно мышцы между ног красноречиво сократились, и смущение запекло скулы так, что захотелось со вздохом прикрыть лицо, которое она устала держать перед придирчивой публикой.       Кингсли что-то монотонно вещал, но она слышала лишь гулкий шум в ушах, пытаясь совладать с дыханием, готовая пулей вылететь из конференц-зала по окончании совещания.       Выйдя в коридор, она расстегнула пуговицу на рубашке, жадно глотнув прохладный воздух, и часто задышала, после чего расстегнула еще одну. Откашлялась и поспешно зашагала к лифту.       — Мисс Грейнджер.       Черт! Его хрипло-бархатный голос заставил узел в низу живота затянуться еще сильнее. Под ребрами закололо. Его мерные хищные шаги за спиной угадывались на фоне общего шума.       Сделав вид, что ничего не слышала, она ускорилась, сливаясь с потоком коллег, косяком рыб плывущим к лифту.       Успев нырнуть в переполненную кабину, она с облегчением выдохнула, надеясь на то, что он не успеет, — да и мест больше не было. Однако Малфой придержал створки и плавно вошел за ней, практически вжавшись в нее сзади. Она чуть не пискнула от ощущения его твердости, горячности и самоуверенности. В нос пахнуло знакомым крепким и терпким мужским ароматом. Чем-то ядреным, отчего глаза невольно прикрылись, и захотелось втянуть запах глубже, чтобы утонуть, захлебнуться в нем.       Малфой отодвинулся буквально на полшага, все еще невесомо касаясь ее, посылая будоражащие, колкие сигналы по ее телу, стремящиеся в пах.       — …срочно обсудить проект сотрудничества с магловским правительством. Это не займет много времени, мисс Грейнджер, — его тихий размеренный голос с оттенком ехидства распространялся по ее крови словно яд, вызывая жжение, заставляя тело неметь. Малфой обращался к ней? Мерлин, эти слова гремели громом в тишине лифта. Коллеги начали посматривать в их сторону, и Гермиона потупила взгляд в пол. Ей было трудно поддерживать самообладание, когда чертов Малфой почти упирался в нее сзади.       — Хм… Не думаю, — с трудом прочистив горло, сипло процедила она, — что найду хоть минуту на разговоры. Сейчас я страшно занята. Обратитесь к моему секретарю, чтобы записаться на свободное время. Где-то через недели три.       — Мисс Грейнджер, — он хмыкнул, чуть сильнее вдавливаясь в нее со спины, будто ненароком обтираясь одеждой об ее, когда лифт тряхнуло. — Не ваша ли это грандиозная новаторская идея — сотрудничество с маглами? Я многого добился в этом направлении, однако для каждого следующего шага требуется ваша подпись.       Она яростно поджала губы, нервно сжимая руки в кулаки, и ругая про себя чрезмерную инициативность Малфоя, лезшего не в свое дело, и поймала обеспокоенный взгляд Гарри, стоявшего за широкой приземистой волшебницей, занимавшей как минимум два места, — миссис Бронсон. На его решительном лице была написана готовность вмешаться и защитить, но Гермиона лишь качнула головой.       — Можете прислать мне документы на согласование, — ровным убийственным тоном отчеканила она. — Через моего секретаря.       Лифт со скрипом отворился на ее этаже, и, почти отпихнув Малфоя плечом, она раздраженно зашагала к своему кабинету, злобно пыхтя. Бросила секретарше, молодой и целеустремленной ведьме Грете, так напоминавшей ей ее саму в юности: «Никого не впускать», — и заперла дверь, почувствовав глубокое облегчение.       Однако буквально минуту спустя, без спроса вломившись в ее кабинет, в дверном проеме возник Драко Малфой собственной персоной.       Устало севшая было за рабочий стол Гермиона, вновь ощутила себя пойманной в капкан.       — Мы не договорили, Грейнджер, — нахраписто-насмешливо сказал он, вальяжно усевшись в кресло посетителя, закинув одну согнутую ногу на другую, как в конференц-зале несколькими минутами ранее.       Наглец! Беспардонный хам!       — Домогательства на рабочем месте — это статья, Малфой, — она всеми силами старалась сохранять хрупкое равновесие, которое могло треснуть и рассыпаться в любой момент. Ладони, сложенные на коленях, вспотели. В горле отчаянно першило.       — Тогда не приставай ко мне, по рукам? — ухмыльнулся он, надо признать, чрезвычайно обаятельно.       Гребаный похабник. Почему ты так уверен в своей неотразимости и безнаказанности?       Насупившись, она молча враждебно наблюдала за ним исподлобья, нащупав и незаметно вытащив волшебную палочку на всякий случай.       — Комната исполнения желаний. Название говорящее, не так ли?       Гермиона, кажется, перестала дышать, не в силах оторвать от него застывший взгляд.       — Она исполняет любые твои потаенные желания. Заветные, запретные и даже те, что ты упорно отрицаешь и вообще не осознаешь. — он сделал паузу, чтобы до нее дошел смысл сказанного, чтобы насладиться ее реакцией. — Ты ведь лучше меня знаешь, что, если в комнату попадают двое, то она исполняет их взаимное желание. — не вопрос — Авада в голову.       Гермиона вздрогнула, сглотнула, снова прочистила горло, закашлялась, чуть не подавившись, и задышала учащенно и прерывисто, будто после пробежки. Ее зрачки, прикованные к серым поблескивающим малфоевским радужкам, наверняка расширились, невольные слезинки собрались в уголках глаз.       Она знала, еще как знала, что Малфой прав.       — Не хочешь признавать это? Что ж, я не нуждаюсь в подтверждении. Перейду сразу к делу.       Дрожь прошлась по ней, и горло сжала почти осязаемая сила — давление, его чертово моральное давление, каменными пальцами сомкнувшееся на ее шее.       — Грейнджер, мы оба честолюбивы, это ты тоже не сможешь отрицать, — по его самодовольной физиономии так и хотелось пройтись кулаком отрезвления, однако невозможно было оторваться от дерзкого блеска в его прищуренных глазах и от его елейно-уверенной речи. — Я привык брать от жизни лучшее. Ты тоже всегда стремилась к первенству и превосходству, так что сам Мерлин велел нам объединиться.       Он, черт возьми, предлагал ей союз? Деловой или?.. Она не ослышалась?       Недоумение исказило ее черты, брови сошлись на переносице, нос сморщился, рот искривился, чуть приоткрывшись от негодования.       — Не спеши рубить с плеча. Подумай, — его каменное спокойствие еще больше выбивало ее из колеи, раздражая и нервируя донельзя. — Наш союз…       — Ты же не думаешь, что между нами может быть хоть что-то? — выпалила она гневно, почти трясясь от возмущения.       — «Что-то» мне и не нужно, Грейнджер. Я привык получать все.       — Я занята, — парировала она, повысив тон, желая раздавить его пренебрежительной интонацией как букашку.       — Не смеши меня, — фыркнул Малфой, будто ему и впрямь стало весело. — Ты сама не рада, что связалась с этим рыжим недоразумением.       — Не смей так говорить о моем женихе! — стервозно-истеричные нотки вот-вот готовы были вырваться вместе с порывом придушить его на месте.       — Женихе? — язвительно-насмешливо прошипел Малфой, брезгливо скривившись. — Ты хоть раз кончала с ним?       Гермиона шокированно широко открыла рот, округлив глаза и, уже готовая броситься на него с кулаками, вскочила с места. Внутри вскипал вулкан свирепой досады.       Каков стервец этот самоуверенный, аморальный ублюдок!       Она захлопнула рот, поджала губы, сделав страшный испепеляющий взгляд, за что была награждена надменным хриплым смешком.       — Так я и думал.       Напряжение натянуло жилы до предела. Наверняка ее покрасневшее лицо красноречиво пылало, мозг готов был взорваться от перегрузки.       — Не все такие гнусные развратники, как ты, Малфой.       Он самодовольно хмыкнул, видимо, приняв это за комплимент.       — Грейнджер, ты все время выглядишь такой серьезной и напряженной, будто у тебя в заднице метла застряла. Снитч не помог?       — Что?! — воскликнула она и в мгновение ока оказалась перед ним, тыча в наглое, дьявольски привлекательное лицо кончиком волшебной палочки. — Я добьюсь того, чтобы ты вылетел из министерства как мусор, Драко Малфой, — самозабвенно выпалила она, с наслаждением швыряя в него каждое четко произнесенное слово. — Ты станешь кучей никому ненужного драконьего дерьма, и крысы будут гадить на тебя, но даже они не опустятся до того, чтобы прикоснуться к…       — Ух ты, сколько страсти, — адское пламя полыхнуло в стальных радужках. — Применить бы ее в другом…       — Захлопнись, Малфой! — ей понравилось, как угрожающе звучал ее окрепший голос.       — Меня заводит властная стерва в тебе, Грейнджер. Всегда знал, что ты не пай-девочка, — его дьявольскую ухмылку хотелось стереть жесткой ладонью, а затем облизать.       Она невольно-жадно втянула его запах, и даже тот был нахальным и вызывающим, глаза закатывались от наслаждения против воли, голова шла кругом. Ей пришлось отстраниться, чтобы не вдыхать чертов аромат греха.       — Так мы… — еще одно слово из его коварных уст, и она встала бы перед ним на колени, потеряв волю.       Однако Гермиона шикнула и прервала его на полуслове, задрав ногу и уперев носок туфли в его пах. Мягко нажала, и ехидная улыбка непроизвольно растянула ее губы, в кровь прыснул адреналин.       — Ты такая сука, что у меня стоит колом, — прошипел он ядовито-томно, низкая хрипотца бередила нервные окончания в эрогенной зоне. — Буду вспоминать это утром в душе, когда…       — Заткнись, Малфой, и слушай меня внимательно, — ей пришлось упереть ладонь в спинку его кресла, чтобы подсунуть кончик волшебной палочки прямо ему под нос, убедительно угрожая. — Больше не подходи ко мне, понял? Иначе от тебя мокрого места не останется.       Носок лакированной туфли чуть сильнее вжался в его пах — твердый и выпуклый.       — Люблю играть с огнем, знаешь ли, — его дыхание участилось, а голос стал еще более низким и густым, сошел на мурашечный шепот.       Она бросила ему вызов и наслаждалась его реакцией, тем как поплыл его взгляд, как расширенные зрачки заволокла пелена. Играть с ним было отдельным видом искусства, которым ей захотелось овладеть в совершенстве. Для того, чтобы в этом сладостно-опасном противостоянии проиграть равному сопернику. Сдаться сильному мужчине, который докажет свое право обладать ею.       — Я иду на обед, — убрав ногу с его ширинки, холодно сказала она, как ни в чем не бывало. — Чтобы тебя не было тут, когда я вернусь, — отвернулась, махнув копной густых тяжелых волос.       Гермиона уходила из собственного кабинета, но чувствовала себя победительницей — с гордо задранным подбородком, сияющими глазами и блуждающей лучезарной улыбкой она громко цокала каблуками, пытаясь изобразить сексуальную походку, горячо надеясь, что он смотрит ей вслед. Наконец, не выдержав, она невзначай обернулась на ходу, чтобы проверить. И да, Малфой неотрывно смотрел на нее, будто завороженный, с плотоядной ухмылкой, впрочем, вовсе не выглядя побежденным.

***

      Она злилась на Малфоя. Срывалась на своих подчиненных, на бедной, ничего не понимавшей Грете, даже на ни в чем неповинные отчеты рычала, а вечером после работы чередовала режимы «вибро» и «вглубь» до тех пор, пока не выпускала пар, чтобы не выглядеть неудовлетворенной строгой каргой с метлой, застрявшей в заднице. Выходило так себе.       К сожалению, переживший нападение Живоглота снитч вскоре сломался окончательно, и, мерзавец, будто читавший ее мысли на расстоянии, прислал ей новый, добавив к посылке «шального гиппогрифа» со съемными насадками, которого она распаковала не сразу, ощущая, как горят уши и шея.       Распутник. Отъявленный распутник.       Рон бы даже обсуждать не стал подобные «девайсы». Она была уверена в этом. Намеренно отдалившись от него, Гермиона испытала прилив свободы, дышать стало легче. У нее не было сил на то, чтобы решать вопрос их отношений сейчас, но и продолжать в том же духе она очевидно не могла. Даже смотреть ему в глаза было неловко.       Зато, стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором всплывала нахальная кривоватая малфоевская ухмылка. Вздернутый левый уголок губ. Задорная ямочка на щеке, которая делала его моложе, напоминая о школьных годах. И сердце ее наполнялось ничем иным, как нежностью, что дико пугало.       Как он посмел устроить бал от имени министерства, отметив в приглашении на ее имя, что тот посвящен ей одной? Малфой написал строки, что врезались в ее память, от руки, либо блестяще выполнял чары каллиграфического письма?

      «Грейнджер, помпезные балы — такая пошлость, но в моем кругу так принято. Нет более красноречивого жеста в сторону дамы сердца, чем пышный бал в ее честь».

      К приглашению на знакомой черной бархатной открытке с серебристым гербом и инициалами «Д. М.» прилагался увесистый сверток, о содержимом которого она узнала раньше, чем раскрыла его.

      «Уважь меня, надев это, без лишней скромности, неприлично дорогое платье. Поверь мне, в нем ты затмишь всех. А я страсть как хочу стать тому свидетелем».

      Достав наряд из упаковки, Гермиона даже не сразу поняла, как его надевать, ибо блеск многочисленных платиновых цепей, усеянных мелкими бриллиантами, ослепил ее. Бархатистая черная ткань была мягкой и невероятно приятной на ощупь, обтекая пальцы как вода.       Надев подаренное Малфоем платье, она не смогла отвести взгляд от собственного отражения, и тотчас поняла, что «вляпалась по уши», как принято было говорить лишь в магловской среде. Снимать это чудо, волнительно ласкающее тело, совершенно не хотелось.       Она бы никому не призналась, что вызвала на дом ведьму-визажиста и по совместительству стилиста, чтобы выглядеть на балу неотразимо, ибо не доверяла собственным навыкам. Прическа и макияж, сделанные профессионалом всего за полчаса, действительно чрезвычайно ей шли и смотрелись презентабельно.       Драко постарался на славу или Нарцисса, проживавшая за границей, помогла сыну, но Малфой-мэнор выглядел великолепно — не так мрачно, как в последний раз, когда Гермиона видела его в давно минувшие темные годы. Нет, замок, будто вышедший из сказки, сверкал и поражал роскошеством. Казалось, что даже тучи специально разогнали ради грандиозного мероприятия. Бывшая резиденция Темного Лорда была переквалифицирована в оплот света и центр международного сотрудничества — это ли не безоговорочная победа над вселенским злом?       Кингсли был в восторге. Гермиона не помнила, когда в последний раз видела министра настолько довольным и расслабленным. Среди приглашенных заграничных гостей он чувствовал себя как рыба в воде, со многими из них разговаривая на их родном языке.       Воспользовавшись своим положением руководителя департамента международного магического сотрудничества, Малфой созвал на бал коллег и видных деятелей из большинства европейских государств, а также из США, Канады и Бразилии. Пока Бруствер водил ослепленную вычурным убранством мэнора Гермиону среди гостей, представляя ее как свою незаменимую помощницу и потенциальную преемницу, Малфой, ощущавший себя абсолютно комфортно в потоке всеобщего внимания, подрабатывал переводчиком и развлекал политиков и звезд магического спорта и искусства светскими разговорами.       Гермиона чуть ли ни рот раскрывала от удивления и восхищения, слушая, как Малфой перекидывается шутками с французским послом на его родном языке, как парирует замечания шведского министра магии, при этом держа себя на равных, ничуть не тушуясь. Вредный мальчишка превратился в импозантного мужчину в черном фраке, способного организовывать мероприятия международного уровня и быть на них мастерским дирижером, тактично не перетягивая одеяло с британского министра.       Гермионе пришлось отдать Малфою должное и задуматься над тем, чтобы в ближайшее время приступить к изучению стратегически важных языков, начав с французского, на котором он говорил весьма бегло. Она даже забыла о Рональде, который затерялся среди гостей, пока их бравая троица покоряла зарубежных коллег.       Оказалось, что трио: Гермиона Грейнджер, Кингсли Бруствер и Драко Малфой — идеально работает на имидж магической Британии.       К концу мероприятия она не чувствовала ног, щеки горели от многочисленных комплиментов мужчин, желавших танцевать с ней, спина ныла от того, что приходилось постоянно следить за осанкой, но чистая радость внутри била ключом, кружа голову, именно от неотступно следовавшего за ней собственнического взгляда Малфоя. Он был рядом весь вечер, иногда чувственно касаясь ее локтя или низа спины, чтобы проводить к новой группе гостей, и она купалась в его сдержанном внимании.       — Вы сегодня популярны, как никто из присутствующих, моя дорогая, — с улыбкой обратился к ней Кингсли, когда они наконец остались втроем, празднуя свой триумф шампанским.       — Да, мисс Грейнджер — бриллиант этого вечера, — ехидно-самоуверенно подтвердил Малфой, неприкрыто осматривая ее с головы до ног. — Это платье несомненно вам идет. Выглядите в нем ослепительно.       — О, кое-кто сведущий в женской моде помог мне подобрать его, за что я ему премного благодарна, — она салютовала Малфою бокалом, и тот ухмыльнулся уголком губ.       — Не помешаю? — раздалось у них за спиной. — Миона, ты потанцуешь со мной или мне записаться у твоего секретаря? — всерьез захмелевший Рон протянул ей руку, чуть качнувшись вперед, он икнул и, извинившись, со стуком поставил пустой бокал на столик перед ними.       Гермиона напряглась всем телом, ощущая, как стыд жгучей волной поднимается к лицу. Какой позор — перед многоуважаемым министром и всеми сливками волшебного общества.       — Ох, Рон, я уже обещала танец…       — Мне, — отрезал Малфой, беря ее под локоть и как нельзя вовремя уводя на танцпол.       — Миона! — громче позвал Рон, нахмурившись, его глаза были красными и полными непонимания и зарождавшегося гнева.       Черт! Бруствер, кажется, окликнул Рональда, и тот с готовностью отвлекся на него, что-то бормоча, найдя свободные уши.       Малфой вел ее в танце уверенно и плавно, мягко контролируя каждое их совместное движение так, что вскоре ей удалось расслабиться и довериться ему.       Платиновые цепи, усеянные бриллиантами, что перекрещивались друг с другом, холодили открытую спину, и это прибавляло пикантности ощущениям. В сильных уверенных руках Малфоя было слишком надежно и хорошо. Она даже на время забыла, насколько он опасен, растворившись в темпе танца.       — Итак, ты подумала о нас?       — Мне не нужен такой, как ты, — огрызнулась она, вновь ощетинившись.       — А такой, как он, нужен? — насмешливо спросил ее кавалер, кивнув на Рона, который смотрел на них волком, стоя у края танцпола.       Если бы не Малфой, она бы и не заметила, но чувство вины почему-то не проявлялось.       — Для тебя я могу быть таким, каким ты захочешь меня видеть, Грейнджер. Но чует мое сердце, что я устраиваю тебя таким, какой есть, — в его низком хрипловатом голосе слышалась усмешка.       — У тебя есть сердце? Ха! — ее брови картинно взлетели вверх.       — Хочешь проверить?       Он взял ее руку и прижал к своей груди, слева, накрыв теплой большой ладонью так, что Гермиона обомлела. Стук его сердца отдавал пульсацией в ее руку — черт возьми, возможно, в ее жизни не было более интимного момента. Краска ударила в лицо, кожу которого защипало.       В горле пересохло, гневная тирада застряла на полпути, умерев еще на подходе.       Его свободная рука сползла ниже ее талии, на бедро. В паху екнуло. Собственное сердце гулко застучало.       — Малфой! Что ты делаешь, черт возьми? — зашипела она возмущенно.       — Тише, Грейнджер, ты так возбуждена. Твой жених может подумать, что тебе это нравится.       Она дернулась, но он крепко держал ее, будто насмехаясь над ее жалкими неубедительными попытками вырваться. Грудь вздымалась и опускалась. Щеки пекло. В низу живота предательски тянуло. Он дразнил и будоражил ее, управлял ее телом и состоянием, словно занимался с ней сексом прямо посреди бального зала. Словно они вновь попали в темный секретный лабиринт, где сбываются запретные желания.       Его ладонь скользнула выше, обхватывая ее обнаженную спину, пальцы дерзко поглаживали безоружную чувствительную кожу, вызывая волну мурашек, стягивающих ее стальной сеткой.       Интриган и подлец.       Подсознательно Гермиона понимала, что Малфой прилюдно предъявил на нее свои права, и она интуитивно подтвердила их. Он показал каждому в этом зале, кому она действительно принадлежит. Об этом кричало сумасшедшее влечение между ними, податливая предательская реакция ее тела и заинтересованные взгляды гостей, наблюдавших за ними. Наконец, свирепый волчий оскал Рональда, сверлившего ее из толпы.       Гермиона недооценивала Малфоя, в результате чего он вел в счете, что ей пришлось с досадой признать. Однако глупое трепещущее сердце восторженно билось в груди, несмотря ни на что, отзываясь всплеском радости на каждое его прикосновение и слово. Мерлин, кажется, у нее появились предатели в собственном тылу.