По идее

      Откладывать разговор с Канкуро и дальше будет трусостью и попросту глупо. Ниндзя в башне было потрясающе мало. Даже если их прослушивают, активно не пасут. Странно, но кто она такая, чтобы судить Хокаге. За последние недели Темари ясно поняла, что решения глав деревень не доступны её земной логике.       Гаара не отреагировал на её прощание и остался в комнате втыкать в стенку. Младший снова пришёл в своё пассивно-агрессивное состояние, когда меланхоличное молчание изредка прерывали вспышки ярости Шукаку. Они с Канкуро вышли на крышу. Был слышен шелест многочисленных листьев, но ветра не чувствовалось. Странный лес, со странным названием, странными тварями и странными смертями. Вроде не такой и большой, если до середины доходишь за два часа, а ни звука, ни крика.       Канкуро повёл под хламидой плечами. В последнее время он стал часто пользоваться такими адаптивными жестами. Нервничает? Им есть от чего нервничать, но у брата больше всех стабильности и он никогда не был кисейной барышней. – Нам давно стоит поговорить.       Канкуро кивнул и отвёл взгляд на макушки деревьев, нервно кусая губы. Затем стал складывать жесты. В руках Канкуро они казались медлительными и неказистыми, но видно, что он тренировался заранее, а не просто пытается повторить знакомые символы. – Действительно. – брат выдержал паузу, снял капюшон и посмотрел ей в глаза. – Отец умрёт до конца осени. – Поясни. – Темари тоже думала об этом, иначе зачем так всполошилась Чиё. Но уверенность Канкуро её насторожила. Раса не может быть ещё и болен? Разве только головой, но от этого не умирают. Без чужой помощи, по крайней мере. – Никто не знает, что Казекаге пообещал Змею. И если ответа не смог вытребовать Совет, то там что-то, что никому не захочется выполнять. А когда сделка закончится... – Условие всплывёт. – ну конечно. Конечно, Раса, мудак. За оружие ты отдал жену и сына. Чем ты решил расплатиться на этот раз? Первенцем? – Да. А поскольку что-то обещал только Казекаге и только от своего лица... – Думаешь Змей не потребует обещанного от Совета? Уж кто-то мог бы проглотить, но этот? Нет. Он от своего Каге не проглотил. Если Раса обещал, расплачиваться придётся. Суна и так уронила свой авторитет, наняв нукенина, но если она ещё и не рассчитается, – Темари не договорила мысль. Только бы не непосильное. Уж лучше первенца, чем загнать страну в долговую пропасть, в которую с таким интересом смотрит Казекаге. А, в пасть биджу. Всегда есть вариант сделать просимое невозможным, если совсем плохо станет. Только бы не территории. Расплачиваться территориями – почти работорговля. Ей в голову пришла потрясающе пугающая идея. – А если Змей ничего не просил? – Да ну, – Канкуро фыркнул, закусил губу, – сказки то не рассказывай. Нукенин своего не упустит. Стал бы он помогать по доброте душевной? Не смеши. – А если это не он помогает? Ты никогда не задумывался, что нанять могли нас? Смех у брата вышел нервный, с частым подрагиванием плечей и тихим подвыванием. Что с ним творится? Как его с такими нервами номинировать на пост. Наконец Канкуро успокоился, тело его стало расслабленным и вместе с тем каким-то деревянным. Как марионетка. – Отец не мог продать Великую Суну, как каких-то сраных наёмников. Нет. Неа. Они замолчали. Канкуро дышал глубоко и медленно, очевидно считал про себя. Темари чувствовала, что ведёт себя как замороженная, но ничего не могла с собой поделать. Она думала что Раса как отец дерьмо – потому что он правитель. Как человек дерьмо – потому что он правитель. А потом оказывается, что как правитель он тоже дерьмо. И зачем тогда это всё? Зачем столько жертв, зачем безумие сына, если они всё равно быстро и с ветерком скатываются к уровню мелкой деревушки. – Это просто предположение. Ничего не ясно наверняка. Хватит себя накручивать. – Темари постаралась разубедить Канкуро. Брат выглядел так, будто готов прыгнуть вниз с башни, а она ещё даже не упомянула белое хаори. – Ладно. Притворимся, что этого нет. Ага. Только эта проблема встанет у нас на пороге уже скоро. Скоро – не сейчас. Не сейчас... – Канкуро прервался, запустил ладони в короткте волосы и с силой оттянул. О, вот он и сам об этом заговорил. – Вот ты говоришь у нас. У нас это конкретно у кого? – Темари ехидно улыбнулась, представляя как брат будет неловко оправдываться, что так долго хранил от неё такую тайну. – У тебя. Что, блядь? Она на мгновение забыла, что нема и вечно сомкнутые губы больно разомкнулись в узнаваемом вопросе. Сзади, подозрительно невовремя, почувствовалась чужая чакра. Канкуро кинул взгляд на лестницу и внезапно заговорил своим самым противным, самоуверенным тоном. – Я много думал, но никто тут не ровня. – брат высокомерно закатил глаза, растягивая ударные слоги. Кажется, в подобной манере разговаривает один малоизвестный суновский клан шаманов. Наркоманов, если быть конкретнее. И где нахватался? И почему вместо важных мыслей в голову лезет всякая дребедень? – Тебе осталось показать всем, насколько ты выше всех собравшихся отбросов, – Канкуро махнул рукой и обогнул застывшего на пороге незнакомца. Темари последовала за братом. Гаара в комнате удачно отсутствовал. В полнейшей тишине звук расстёгиваемой сумки и шелест ткани казался оглушительно громким. – Одевать его сейчас значит расписаться Конохе в несостоятельности Расы. – Тогда пусть лежит у тебя. Когда он умрёт, события могут развиваться слишком стремительно. Канкуро достал запечатывающий свиток и вытряхнул из него несколько деревяшек. – Это я в Лесу образцов набрал. Посмотрю, что подходит для марионеток. Я могу и просто сложить. А свиток носи при себе. Темари хлопнула в ладоши, чтобы брат отвлёкся от перебирания вещей и всё же взглянул на неё. – А теперь ты расскажешь мне, с чего ты решил, что я подхожу лучше. Напоминаю: женщин Каге ещё не было, и Совет не пылает энтузиазмом стать первопроходцами. Я нема, и что бы кто ни говорил, это существенный недостаток. Я не унаследовала стихию магнетизма, что является одним из важнейших факторов выбора Казекаге. Канкуро снова перешёл на жестовую речь, очевидно опасаясь, что их могут подслушать. – Ты ребёнок Казекаге. Старший. Да, это ещё ни разу не повлияло на выбор Суны, но права первенцев каждый раз оговаривали отдельно: я проверял записи с заседаний. И ты сильный ниндзя. У тебя много чакры. У Гаары, конечно, больше, но я уверен, что если из него вытащить биджу ты и с ним потягаешься. Тебя уважает Старуха, в конце концов. Когда я сказал, что помогу убедить тебя, Чиё была весьма довольна. Мне пост предлагали с весьма постным лицом. Не льстит, знаешь ли. – Канкуро усмехнулся. Хитрая старая карга. – Почему ты отказался? – О, забавно. Значит, я должен был согласиться? А потом тягаться с тобой, с Советом, с Гаарой, которому в любой момент может прийти в голову что угодно? Напоминаю, я и близко не так силён. Отец в крайнем случае продавливает свою волю Ки и песком. А что буду делать я? Лебезить перед старыми пердунами, ни на что, кроме склок не способными? Да нахер такое правление. Тоже мне, Каге, блин, получится. – Тебе бы не пришлось соревноваться со мной. Никогда. Я бы поддержала тебя. Канкуро ощерился, приподнял верхнюю губу так, что стала видна щель между зубами. – Ты видела себя на совете? Я видел. Ты на ничего, сука, не значащем месте грёбанного слушателя умудрялась спорить со стариками. Или ты хочешь, что бы я был пустым местом под шляпой, только чтобы не попрать традиции? Каге марионеточник – марионетка. Ах, какая смешная шутка. – Мы семья. Канкуро, я всегда поддержу тебя хотя бы потому, что ты мой брат. – Очнись, Темари. Может, мы и были семьёй. Когда была мама, или потом, когда с нами жил дядя, когда отец приходил по вечерам в мою комнату или садился с нами обедать. Только я этих времён уже не помню. Зато я помню, как отец насрать хотел на всех нас. Как Гаара готов убить за лишний вздох. Советники рады стравить нас между собой, но самый прикол в том, что у них получится. Понимаешь? Если бы я мог убить Гаару, он был бы уже мёртв. Я любил брата, но безумный биджу в его теле не вызывает желания находиться рядом. Канкуро замолчал, но прежде чем Темари собралась с мыслями, снова продолжил. – Ты моя семья, Темари. Не мертвецы, не эти два безумца, а ты. Но я не хочу проверять, не устанешь ли ты подчиняться глупому младшему брату, и когда твоя амбициозность наконец перевесит жертвенность.

***

      В последний день стало ясно, что в башне они остаются не просто так, и перед заключительным этапом устроят ещё какой-то отбор. Вряд ли же их просто рассортируют и кинут стенка на стенку в финале? Так ничьи способности не увидишь. А участников уже многовато.       Темари нужно было победить в этом экзамене, и победить с помпой. Никто, кроме мёртвых нукенинов и Баки с братьями, способностей старшей дочери Казекаге не видел. И она до последнего надеялась, что так всё и останется. Канкуро хмуро отмалчивался или предлагал травануть соперника заранее.       Идея травануть ей впринципе понравилась. Знать бы ещё кого. Но варианты были, так что последние часы Темари провела перебирая, измельчая и смешивая порошочки, а также проверяя противоядия.       Когда экзаменаторы объявили сбор на нижнем этаже, Темари спустилась, благоухая духами на несколько метров вокруг. Мальчик-собачник с белым щенком заворчали и сморщили носы. Ну и зря. Запах был очень даже приятным: он не бил в голову, а обволакивал сладковато-терпкими нотками. Так пахла роранна душистая. Абсолютно безобидная травка, растущая в изобилии везде, где температура поднимается выше тридцати градусов и горячо нелюбимая ниндзя за стойкий, никакими припарками не отбиваемый аромат, липнущий к чему угодно живому. Это объяснялось ее очень лёгкой, летучей пыльцой. В остальном же растение было вполне безопасным и даже почти гиппоаллергенным.       В прекраснейшем климате Суны дневная температура легко перебивала любые ожидания. Но ночная мешала выжить. Тогда у роранны и появился замечательный симбионт. Жгучий ползунок обвивал каждое растение роранны миллиардом тонких стеблей, от малейшего прикосновения рассыпающегося в труху. От сильного мороза тонкие стебельки, начиная с верхних, ломались и, окисляясь при контакте с кислородом и пыльцой, выделяли хорошую такую температуру. Земля прогревалась и роранна прекрасно переживала отвратительные пустынные ночи.       По скромным подсчётам Темари прошло семь команд. Их выстроили перед экзаменатором. Ну вот, сейчас половинку уберут и как раз оставят на зрелище финала человек десять-двенадцать.       Речь Хокаге её не слишком-то впечатлила. Ничего нового или необщеизвестного он не говорил, хотя её насторожили намёки на войну. Он что-то подозревает? Или это просто вброс, посмотреть, кто как отреагирует? Ах, да если бы они сами знали как реагировать – Темари подозревала, что Сарутоби знает про нападение побольше неё. Один шиноби отказался от участия. Он вызывал какое-то странное, двоякое чувство, но в чём дело – пока неясно.       Рефери объявил промежуточный этап – отборочные поединки. Первый был Учиха с каким-то парнем. И с мальчишкой явно что-то было не так. Темари с сомнением наблюдала, как жадно на него смотрит Гаара, а Учишонок не применил ни одной техники. Что случилось? В какой-то момент паренёк преодолел кризис и всё-таки победил, но поднимался на своё место едва ли не пошатываясь.       Мимо проскользнул незнакомый джоунин. Запахло горькой травой. Это на мгновение вернуло её в тот день, когда... Биджу, Белый Змей! Какого? Что он тут забыл? Неужели шанс поддразнить Сарутоби стоит риска раскрыть себя и союзников? Или дело в другом. Темари задумчиво потёрла подбородок, но перевела взгляд на импровозированную арену. Ладно, он уже ушёл. Время терпит.       Следующий поединок прошёл между парнем из деревни Звука – ставленником того самого Орочимару, и тем мальчиком с насекомыми, помогшим ей на первом этапе. Насекомые победили. Клан, кстати, называется Абураме.       Объявляют Канкуро. Его противник – Тсуруги Мисуми, и, к сожалению, им это ни о чём не говорит. Брат кивает ей и сжимает руку твёрдой прохладной, деревянной ладонью. Умница. Нет, надо же, какой план придумал. А ей значит – либо вломи от души, либо отрави. Мелкий хитрец. Темари прищуренными глазами следит, как марионетка спускается вниз, на поле боя. Походка меняется, но постороннему человеку ни в жизнь не заметить различий. Мисуми обладает какой-то интересной техникой модификации тела, но вряд ли обладает мозгами. Так что, матч кончается бысто и полным разгромом.       Следующий поединок... нечто. Есть же ощущение, что это не боевые куноичи, а личинки медовых? Техника переноса разума могла бы быть более интересной или даже опасной, но в бою один на один таким преимуществом сложно воспользоваться. Розовая девочка, судя по всему действительно просто гражданская. Темари проводила взаимный нокаут разочарованным взглядом.       А потом вызывают её. Девушка медленно спускается по лестнице. Отчаянно хочется поддразнить, сказать какую-нибудь ехидную колкость. О, как же она понимает всех любителей потрепать языком в бою – просто молчать отчаянно скучно. Вместо этого она медленно облизывает губы и кланяется, напоследок тряхнув головой. С волос в стороны разлетается невидная глазу пыльца. Если раньше на... Тен-тен каким-то чудом ничего не осело, то сейчас это недоразумение было исправлено. Они отходят, рефери объявляет начало поединка. Темари кидает шарик, покрытый целлюлозой и полный стеблей ползунка. Девочка отбивает его кунаем, тонкая плёнка прорезается, вокруг соперницы вспыхивает прозрачное облачко белёсой пыли. Всё кончено.       О, как же она кричит. Красивый и громкий голос через секунду срывается на бьюший барабанные перепонки визг. Девчонка катается по полу от боли, не понимая, что тем самым только собирает на себя новые порции измельчённого жгучего стебля. Открытые участки кожи покраснели, из глаз текут слёзы. Она и не подозревала, что эффект будет... таким. Темари засматривается настолько, что отскочить от мальчика в нелепом зелёном трико успевает только в самый последний момент. Его сдерживает его же увеличенная копия – видимо учитель. Темари кивает и уходит, провожаемая двумя ненавидящими взглядами. Через несколько секунд её противницу забирают иръёнины в герметичных костюмах, воцаряется блаженная тишина и объявляют победитиля.       Следующие два матча Темари проводит сидя на полу у стены. А потом Канкуро оборачивается на неё и машет рукой, подзывая. – Это Хьюги. Смотри, что творят!       Действительно, красиво. Поставить родственников друг против друга было не слишком вежливо, но логично – не могли же они в таком шоу как финал допустить двух одинаковых участников. Темари смотрела, как летают и схлёстываются руки. Должно быть, больно. Ей никогда не блокировали поток чакры. Девушка-Хьюга ощутимо сдаёт назад. Парень в оранжевом, привлекающий столько внимания, пытается подбодрить. Не порть ребятам игру, они наверное заранее... Не договорились. Малышка бросается на кузена в тщетной попытке что-то сделать. Тот не отводит удары мягко, а отвечает, и на каждый следующий всё жёстче. Пока девочка наконец не падает. Ауч. Даже когда она умудрялась достать Гаару последствия были менее плачевными. За что можно так ненавидеть родственницу? У него же явно нет бешеного биджу в голове, заставляющего бросаться без разбора на всех встречных-поперечных. Жестокость для шиноби хороша, но только в меру. Темари повернулась к Канкуро. – Если бы мне пришлось сражаться с тобой, я бы остановилась раньше. – Обнадёживает, ничего не скажешь.       Гаара побеждает, но побеждает с усилиями, что заставляет по-новому посмотреть на парочку в зелёных трико. Гаара негодует. Он почувствовал вкус ударов на собственной коже и ему явно хочется ещё. Откуда-то вылезший Баки комментирует, но Темари отмахивается от него. К счастью, вмешиваться не приходится. Брат немного приходит в себя и поднимается наверх. Канкуро прикрывает предплечьем ладонь и быстро отсигналивает. – А теперь попробуй объяснить всем, почему Казекаге станет не он, а ты. У тебя одна попытка на финале. Удачи, сестрица.