Интерлюдия. Почему?

Интерлюдия. Сакура Харуно.       Как хорошо, что она дралась с Ино. Свинина, конечно, тоже не подарок, и Сакура не смогла выиграть. Но сейчас она вполне здорова.       Девочка перевела взгляд на команду Майто Гая. Тен-Тен поддерживал Ли, осторожно, стараясь не касаться ожогов на коже. Рядом молча и угрюмо нависал Неджи. Нет, ну как это всё ужасно. На бледной коже расползались уродливые ожоги. Ирьёнины заверили всех, что это совсем не опасно, но кожа будет слезать ещё неделю. Как у змеи, брр. Сакура на мгновение зажмурилась, вспомнив ужасающего Орочимару. Харуно ещё немного посмотрела на Тен-Тен, очевидно испытывающую боль, но держащуюся очень храбро. И виновато отвела взгляд. Да, это отвратительно. Но если бы в Лесу у неё была такая бомбочка, то, может против Орочимару она бы и не помогла – в проклятого Змея не попадёшь, а если и попадёшь, то он выскользнет из старой кожи абсолютно новеньким. Но против звуковиков... Тогда Ли бы не пострадал. Её волосы остались бы целы. Это слишком по-девчачьи – в такой ситуации думать о волосах, но по-другому не получалось.       Что же она использовала, эта куноичи из Суны? От неё сильно пахло какой-то знакомой травой, Сакура её почти помнит – с мелкими розово-белыми цветками и сероватым стеблем. Если бы она только могла спросить у Ино. Её старая подруга наверняка знает, цветы были неотъемлемой частью Яманака-химе. Харуно не впервые пожалела, что они поссорились. Нет, конечно, если бы она могла снова вернуться в тот день ничего бы не поменялось – Саске стоит любых жертв. Но в такие моменты подруги сильно не хватает.       Интересно, а Ино смогла бы её отравить? Сакура была почти уверена, что её соперница неплохо разбирается в ядах – цветочный магазин в руках клана шиноби продавал не только декоративные растения. А Яманака ухаживали за всем, что продавали. Но их бой вышел честным. Это потому, что Ино не успела достать яд перед вторым испытанием или она всё-таки пожалела бывшую подругу? Сакура поджала губы. Обижаться тут было не на что, наоборот, стоило проявить благодарность. Но, то что она снова и снова нуждается в помощи, в снисхождениии – невыносимо! Её ведь даже ни разу не спросили, нужна ли ей помощь. Нет, она полагала, что не справилась бы, но можно было дать ей шанс показать себя.       Сакура решила. Перед третьим этапом она подойдёт к страшной куноичи Песка и спросит, что за травы она использовала. Харуно не слишком надеялась на ответ – всё-таки она не тупица. Но в Конохе иностранные ниндзя не посмеют напасть. А Сакура должна попробовать хоть что-то, чтобы встать наравне с мальчиками. Так она будет знать, что попыталась. А потом, когда Суновцы ей откажут, Сакура отправится в библиотеку и перелопатит всё в поисках растений, способных стать оружием в руках ниндзя.       Девочка обернулась на свою команду. Наруто, как всегда яркий и шумный, что-то кричал Хинате. Он перегнулся через заградительные перила так, словно вот-вот упадёт. Сакура подавила в себе желание ухватить его за шиворот, вернуть на землю и как следует надавать по башке за безалаберность. Не умрёт же он, в самом деле, даже если свалится?       Немного дальше стоял Саске. Вот кого нельзя упрекнуть в вызывающем поведении! С тех пор, как он вернулся, никто с ним не заговаривал. Мрачный и молчаливый, он напоминал Сакуре хищную птицу, опасную и всегда нацеленную на жертву. Харуно помнила, как он жестоко и кровожадно расправился с звуковиками в Лесу, но не могла больше найти в себе прежнего страха. Она достаточно насмотрелась на бесчинства пришлых ниндзя ,чтобы увериться – Саске знает, что делает. И Сакура сможет его поддержать. Особенно, если всё-таки узнает про яды.       Перелистнул страницу книги Какаши-сенсей. Пожалуй, будет странно идти и спрашивать что-то у шиноби Суны, не узнав предварительно ответ у своего учителя. Харуно не хотелось этого делать. Когда учитель смотрел на неё пустым тёмным глазом, становилось жутко. У Саске тоже бывали такие глаза, но за ними всегда скрывались ярость, азарт или, на худой конец, раздражение. В глазах Какаши-сана за почти год, проведённый вместе, Сакура так и не разглядела совсем ничего.

***

Интерлюдия. Хатаке Какаши.       Когда объявили бой Собаку но Гаары против Рок Ли, он отложил книгу. Какаши знал, чего хотели экзаменаторы. Ли – бесталантный мальчишка, едва умеющий управлять чакрой. Ему просто повезло с командой. Ему просто повезло, что Майто Гаю взбрело в голову настоять на кандидатуре мальчишки. Только Какаши достаточно хорошо знал Гая, чтобы усомниться в аргументе "взбрело в голову". Конечно, он не прокомментировал заблуждения – не его собачье дело, правильно? Но Майто бы не сдался, как перед лицом смерти не посмел отступить его отец. А мальчишка был его чистой, сияющей наивностью копией.       Рок Ли не сдался. Ни когда только спустился на арену, ни после, когда всем стало ясно, что тайдзюцу против монстра – что зубочистка против катаны. Сбросил утяжелители. Какаши проследил взглядом трещину на полу. Центнер, или около того. Хатаке предпочёл бы не перегружать тело, но когда нет других вариантов... Ах, да какая к биджу разница, педагогические методы Гая его не касаются.       Мальчишка открыл врата. Какаши некстати почувствовал укол зависти. Он бы тоже так мог – однажды на спор за сутки научился этой технике. А потом неделю пролёживал бока в больнице. Проклятый глаз. Прости, Обито, но терпеть его ради нескольких секунд преимущества в бою – невыносимо.       Ли открыл вторые врата. Майто, старый засранец, очевидно его тренировал – справиться со свалившейся на голову скоростью и мощью не так то просто. Зелёный человечек метался вокруг песчаного монстра со скоростью оперативника АНБУ и Какаши позволил себе прилив гордости. Как перекосит Казекаге, если его совершенное оружие сделает зелёный – буквально зелёный, биджу его подери – генин. Хатаке не обманывался – Ли не победить джинчуурики, открой он хоть все врата, уже на вторых Рока стало слегка заносить. Гай не рисковал здоровьем ученика на тренировке лишний раз, что было хорошо в перспективе, но сейчас сослужило дурную службу.       Какаши оттянул на мгновение маску и сморщился. Ради всего одного матча девица из Суны заставила весь зал провонять душистой травой. Гадская вещь. Теперь вещи проще выкинуть, чем отстирать — мелкая пыльца невероятно въедалась. Хатаке нашёл куноичи взглядом. Собаку но Темари. Ей повезло, что Тен-тен не догадалась отпрыгнуть достаточно далеко. Такая растительная бомба с равной силой вредит и противнику, и тому, кто её применяет, поэтому её и не слишком любят ниндзя. Судя по сложению шиноби Песка, она была хороша в тайдзюцу – сильные руки пытались скрываться под бинтами и широкими, но короткими рукавами. У Какаши на такую маскировку взгляд намётан. А против града оружия в ближний бой не попрёшь. Жаль, что они толком ничего не увидели. Из всех Собаку но, Темари оставалась самой загадочной фигурой. Канкуро – неплохой для своего возраста тактик, марионеточник, о таланте которого судить сложно. Гаара – монстр, джинчуурики. Голова у него, судя по всему, иногда работает, но применять её ему приходится не часто – хватает грубой силы.       Рок Ли подловил джинчуурики. Удар тела о землю был... оглушительным. Твердовато, как для настоящего тела, если честно. Не хватает звуков ломающихся костей и прочей прелести живого человека. Ли этого не заметил – он упивался своей победой, своей местью за Тен-Тен. Гаю стоит знать меру в пропаганде – Сила Юности, боже, что за бред, здорово затуманивала мозги когда не надо. Вот, что он и говорил. Звук треска костей всё-таки пронёсся по залу. Гаара прижал Ли и собирался добить. Эх, опять Майто будет страдать и капать на мозги, а ему ещё нужно проявлять какое-то сочувствие. Тоска.       Какаши прислонился к стене и откинул голову назад. А, нет не придётся. Гай спрыгнул вниз, защитил ученика. Хаяте спешно завершил матч. Хатаке напрягся и приготовился к бою. У джинчуурики отняли интересную игрушку, есть шанс, что они теперь не оберутся проблем. Гаара стоял снизу, зажмурившись, и глубоко дышал. Потом развернулся и вернулся на место, встал позади своих брата и сестры. Прелесть какая, он ещё и дрессированный.

***

Интерлюдия. Собаку но Гаара.       Что они говорят? Они же точно что-то говорят. Канкуро показывает рукой знаки. Темари смотрит и морщится. Почему ему не говорят? Давай убъём их? Давай-давай-давай! Нет, я не могу... Можешь! Это просто! Песчаный гроб, грооооб!       Заткнись! Гаара постарался не смотреть вниз, на арену – в ушах кипела кровь, он не утерпит и бросится к ним. Скоро это всё закончится. Гаара облизнулся. Канкуро с Темари переглядывались, и, кажется, умудрялись общаться без слов. Гаара так хотел... Так хотел подойти к ним, взять их за руки... Сжать! Да, сжать, так, чтобы кожа побелела, чтобы лица искривились от боли. Так чего мы ждём? Давааай! Гаара сдержался. Но вокруг плеснула волна убийственного намерения. Баки подобрался. У него печати, это больно. На затылке у Темари встали тонкие волоски, но она даже не дёрнулась. Канкуро дёрнулся. Почему она не дрожит? Я хочу, чтобы она смотрела на меня и дрожала! Сделай ей больно. И она заплачет. Ты видел, как она плачет? Нет... Я хочу посмотреть.       Матч закончился и Гаара смог отвлечься. Всех победителей вызвали вниз, объявить расстановку на финальные матчи. Он хочет, чтобы его соперницей была Темари. Тогда он заставит её плакать. И все, все это увидят.       Ему будет противостоять Саске Учиха. Что-то знакомое. Кто же это? Он сам сказал своё имя. Он хочет умереть. А, точно. Тот самый Саске, который... Гаара сыто усмехнулся. Ладно, это может быть достаточно интересно. Он не будет убивать экзаменаторов. Так уж и быть. Ну почемуууу? Нам нельзя.       Баки за его спиной кивнул им и двинулся к выходу. Гаара напоследок нашёл взглядом Учиху. Напугаем его! Почему бы и нет? Гаара щедро плеснул Ки. Мальчишка замер и весь закаменел. Как интересно! А если ещё немного? Интересно, он упадёт в обморок? Я помогу, и упадёт. Давай!       На плечо легла тонкая ладонь Темари. Вокруг взметнулся песок. Гаара знал, что это Темари. Но он хотел, чтобы она вздрогнула. Её рука на плече, он точно почувствует. Она не вздрогнула. Жаль. Жаль. Гаара угомонился и повернулся к сестре. Они вышли из башни, пробежали Лес Смерти и направились к гостиннице на краю деревни.       Коноха была такой красивой. Так и хотелось сломать здесь всё. Такие громкие торговцы. Они будут так же громко кричать от боли? О, ещё сильнее. Они проверят. Гаара почувствовал, что улыбается. Отец обещал, можно будет разрушить, стереть все красивые улочки в пыль. Надо только потерпеть ещё месяц. Зачем? Давай сейчас! Я заставлю их всех захлебнуться в крови! Но Гаара не хочет, чтобы все захлебнулись. Он хочет, чтобы Темари плакала. Много-много слёз.       В гостинице Гаару снова оставили одного. Они все сидели в одном зале, им принесла еду дрожащая служаночка. Это не интересно. Канкуро снова говорил только с Темари. Раньше Гаара слышал хотя бы одну сторону разговора, но теперь они оба использовали жесты. Ну, мы можем заставить их кричать. Нет, не можем. Темари не может кричать. Гаара не помнит почему, кажется, это знает Шукаку, но он не признаётся. А ещё рядом сидит Баки. У него печати, они горят на коже и делают больно. Гааре скучно. Это его проблема, но свою проблему всегда можно сделать чужой, не так ли? Поэтому он поворачивается к Баки и говорит: – Мне скучно.       Проходящая мимо официантка бледнеет как полотно, но пугать гражданских ему надоело много-много лет назад. Они слишком легко отступают. Он провожает вжавшую голову в плечи девушку пустым взглядом и снова вопросительно смотрит на Баки. – Сделай что-нибудь. Или я тебя убью.       Но сенсей не обращает на него внимания и сперва доедает суп, а потом говорит Темари и Канкуро убраться вон. Всмысле, он говорит начать готовиться к третьему этапу, но Гааре кажется, что это просто предлог. – Я купил Коноховскую книгу Бинго. Пошли, заработаем на чаевые той прелестной официанточке.

***

Интерлюдия. Баки.       Баки всегда задавался вопросом, почему магнетизм передался именно младшему сыну Казекаге. Он не передаётся по женской линии – а сколько проблем бы просто не существовало, если Темари родилась бы парнем. И преемник Казекаге был бы точно определён. Баки категорически не нравилось то подвешенное состояние, в котором сейчас оказалась Суна. Казекаге умирает. Не физически, но политически он с каждым днём закапывает себя всё глубже, и прекрасно сам это понимает. Раса старается, но ситуация в которой он оказался – катастрофична. Совет тянет одеяло на себя, дайме Ветра выкидывает какие-то фортели, а у Казекаге почти нет поддержки населения, чтобы перевернуть ситуацию в свою пользу. Баки уважает Расу. Возможно, кто-то более цепкий, более решительный, более харизматичный... Но когда Четвёртого назначали, такой кандидатуры не было. Раса взял этот груз на свои плечи и пытался нести – так, как мог. Даже если частенько не мог. Самое противное, что кандидатуры нет и сейчас. Темари, возможно, была бы неплохим вариантом. Но нечего мечтать о невозможном – член она себе не отрастит. Канкуро... Канкуро был всем хорош, но родился со средненьким запасом чакры. И без магнетизма. Баки порой сомневался, действительно ли Раса его отец – среднему ребёнку не досталось ничего от Собаку но. Но Казекаге намекали на это, и не раз. Если реакции не последовало, то все разговоры – пустые, и не несут за собой причин. Канкуро станет хорошим советником, возможно дослужится до поста главы АНБУ. Казекаге ему не быть. Внушительности не хватает.       Нукенин завизжал. Шукаку заканчивает свою кровавую трапезу. Они с Гаарой договорились, и теперь в месиве тел валяются вполне целые головы – для опознания.       Гаара... Был проблемой. Он был силён и хорошо бы смотрелся на посту. Главная беда – он станет сильнее. В какой-то момент мальчик повзрослеет настолько, что нацепить на него печать и успокоить станет невозможно. Голова на его плечах была, но захочет ли Гаара её использовать, когда получит полноту власти в свои руки? Ягура не захотел. Баки бы не хотелось превращать Суну в подобие Кири. То, что творилось сейчас у Туманников... И всё же к ним не совались. Если выбор встанет между внутренней грызнёй за шляпу и Кровавым Песком, Баки лично проведёт инаугурацию Гаары. И умрёт за это, вероятно. Возможно от рук самого Гаары. Хорошо, если Раса проживёт еще хоть пару лет, чтобы его дети подросли и он сам мог принять решение о преемнике. Может, Канкуро станет немного сильнее и харизматичнее. Может, Гаара станет стабильнее. Баки не любил надеяться на может, но обратную ситуацию было страшно представлять даже ему. – Сворачиваемся, Гаара. Если мы к десяти не сдадим твою добычу, тебе придётся спать с ней в одной комнате.       Мальчик пожал плечами. На что он там надеется? На стабильность? Ну, тут всё стабильно, блять. Отмороженности с годами меньше не становится. – Все вещи провоняют.       Гаара медленно обернулся и посмотрел на него. Потом так же медленно кивнул. – Ладно. Сколько до деревни? – Если бегом – три часа, – Баки взглянул на солнце, – придётся поторопиться.       Запечатывание голов заняло ещё добрых полчаса. Возможно, если бы Гаара помог, дело пошло бы быстрее, но Баки взглянул на медитативное спокойствие на лице мальчика и не решился.       Только бы Раса жил подольше. Пожалуйста.

***

Интерлюдия. Собаку но Раса. – Из Конохи я не вернусь.       Раса смотрел на свои сомкнутые в замок руки. У окна стояла Чиё. Больше в помещении никого не было – даже извечный караул Каге остался за дверью. – Ты слишком молод, чтобы в длительной дороге умориться артритом. – Не ёрничайте, Чиё-сама. Я умру, и нужно решить, что вы будете делать дальше. – А что я должна сказать? Давно пора, Раса? – Да хоть бы и так.       Чиё неодобрительно поджала губы. Старуха поразительно любила жизнь. Похоронила сына и невестку, получила плевок в лицо от внука-нукенина, и всё равно продолжала цепляться за существование на этой земле.       Раса таким не был. Он держался, пока нужен был Суне. Но в последнее время его существование стало приносить вреда куда больше, чем пользы. Только не принесёт ли его смерть ещё больше вреда? – Кого ты назначишь своим преемником? – Чиё не разменивалась на сочувствие и формальности. Раса с удивлением понял, что хотел бы этого. – Третий не назначил никого. Мы разгребали это сами. – Он так и не решил. Достойных не было, и это здорово огорчало. Но были варианты получше, чем он сам. – Тэсса умер неожиданно. – Чиё ответила слишком быстро. Интересно, не советовался ли с ней перед смертью и предыдущий Казекаге. – Я тоже умру неожиданно.       По комнате поплыла тишина. У Расы было не так то много времени, чтобы просто сидеть в тишине, но прерывать он её не стал. В дыхании старухи были слышны хрипы. Только бы бабка не скопытилась сразу следом за ним. Наглец Сансацу Юуки не преминёт воспользоваться вакуумом власти. – Я выдвину кандидатуру Темари.       Раса удивился. Он помнил маленькую Темари – смешливую, наглую девчонку. Слишком пугливая, она в детстве пыталась уйти в пустыню, чтобы спрятаться от младшего брата. Потом долгое время металась, не зная, бояться ей или пытаться подлизаться. Они даже подружились в итоге. Расе это почти понравилось. Нет, правда понравилось – видеть свою семью такой целостной, в некоторой мере счастливой. Но Гаара стал забываться. Он больше не убивал нападающих, в присутствии брата с сестрой он не мониторил окружение, расслаблялся. Нельзя допустить, чтобы огромное количество трудов пропало зря. Чтобы смерть Каруры пропала зря. Так что Раса приказал, Яшамару умер, а Темари с тех пор предпочитала его избегать. – Тебе придётся противостоять Совету почти в одиночку. Мастера марионеток в лице Хооки поддержат тебя. Кто-то ещё? – Вака но Тора, – Чиё поймала его вопросительный взгляд, – молодой глава больницы. Если бы Темари не выдвинула я, её бы предложил он. – Вот как. Итого, из шести членов Совета двое поддержат тебя. Ну и саму Чиё-сама нельзя списывать со счетов. – Он насмешливо-почтительно кивнул ей – Небезнадёжно, однако. Попробуйте подкупить Ширагику. – Никого не придётся подкупать, если ты подпишешь бумаги, что хотел бы видеть шляпу у своей дочери. – Я не подпишу. – Прелесть!       Раса потёр переносицу. К вечеру у него всегда начинала болеть голова. – Если Каге выдвигает своего кандидата, значит он в нём уверен. Я в Темари не уверен. Принаться честно, я её вообще не знаю. – Да кто ж тебе доктор!       Раса смерил старуху хмурым взглядом. Она всегда была наглой, но после семидесяти стала слишком зарываться. – Ну подпиши Канкуро. – в ответ на поднятие бровей бабка сдулась и пояснила, – он откажется в пользу сестры.       Если бы Раса действительно собирался что-то подписывать, то он назначил бы Гаару. Как своё единственное наследство. Ребёнка, в которого были вложены все силы. Но в двенадцать хорошими правителями не становятся даже гении. Гаара гением не был. – Значит, решено. Каге выберете сами. Прощай, Чиё-сама. Был рад познакомиться. – Я выйду завтра проводить. Во сколько выступаете? – В половину пятого. Старуха скривилась и притворно закряхтела: – Что же так рано, господин-сама? Мои бедные суставы не выдержат такое испытание. Раса последний раз улыбнулся Чиё. – Перед смертью не надышишься. Не буду оттягивать.