По погоде

      К одной милой девочке из Суны пришла одна милая девочка из Конохи.       А дело обстояло так. Первые три дня Темари развлекала себя мозговым штурмом и подтруниванием над Канкуро – больше вторым, чем первым, если честно. Гаару развлекал Баки, и только за это подвижничество Темари была готова простить ему годы тренировок.       А потом им стало слишком скучно в четырёх стенах. Да и АНБУ, приставленный к ним, наверное уже задолбался сидеть на одной и той же ветке сутками, правда? Так что они с братом облагодетельствовали не только себя, решив прошвырнуться по Конохе. Как выяснилось, этой прогулки ждал и ещё кое-кто.       Первым звоночком послужила девочка с розовыми волосами. Брат яростно торговался с лавочником, Темари перебирала яркие побрякушки, а розовая куноичи моталась рядом. Назад. Вперёд. Прошлась боком. Стояла у соседнего прилавка. Последовала за ними к ларьку данго. Темари почувствовала, как Канкуро закипает. Где-то на крыше занервничал один АНБУ.       У неё было хорошее настроение – в кои то веки. Так что она достала из сумки предосмотрительно прихваченный с собой блокнот и небрежно нацарапала карандашом. "Отвечу на три твоих вопроса, если купишь нам данго." И швырнула скомканную бумажку.       Реакция у девчонки были ни к чёрту. Снаряд она заметила слишком поздно, шарахнулась в сторону, едва не снеся пару гражданских. Потом наконец дошла до мысли, что там записка. Подняла её, сбивчиво извиняясь перед всеми подряд, и прочитала. Замерла.       Ну вот что она встала, как громом поражённая? Можно подумать, что ей там что-то не слишком приличное предлагают. Отошла. Девчонка подошла поближе и белыми от испуга губами уточнила: – Вы согласны со мной поговорить?       Темари пребольно ткнула двумя пальцами под лопатку Канкуро. Потому что хватит ворон считать, сестра тут нашла себе развлечение и планирует как следует им насладиться, но для коммуникации ей потребуется помощь. – Ну что? – брат повернулся с раздражённым вздохом, но потом заметил ожидающе глядящую на них малявку. – Спроси как её зовут, и пошли посидим в кафешке, попросвещаем Коноховскую молодёжь. – Моя сестра хочет узнать твоё имя. И... – Канкуро обернулся на улицу, полную разномастых лавок. – Сядем куда-то, наверное? К жаре мы привыкли, но влажность у вас тут, конечно. Я уже весь вспотел. – Я Сакура Харуно. – Девочка просияла и уже вполне уверенно разрезала толпу, часто оглядываясь, чтобы Суновцы следовали за ней. – После вашего выступления на отборочном этапе, – Харуно стрельнула глазами на Темари, но снова вернулась к Канкуро, который с ней разговаривал. – у меня возникло несколько вопросов. – Неужели никто из ваших уважаемых соотечественников не способен ответить на ваши вопросы? Не припомню, чтобы мы использовали супер-секретные техники. А если бы это и было так, мы явно не достаточно близки... – брат многозначительно приподнял брови.       Харуно ничего не ответила, поджала губы, и наконец свернула в миленькое кафе. Темари уселась на низкий диванчик, Сакура примостилась напротив на изящном стуле. Канкуро занял стратегическое положение за спинкой дивана, прислонившись спиной к колонне. Официант быстро подлетел, получил заказ от Сакуры, и столь же быстро упорхнул обратно. Ниндзя? Темари проводила его взглядом. Он казался полноват для шиноби, но у толстых гражданских не бывает столь плавных движений. – В общем... Я хотела сказать спасибо, что согласились со мной поговорить. – Темари отвлеклась от разглядывания работников и вернулась к Харуно. – Если придираться к словам, то это ты согласилась на разговор. – Канкуро был в своём репертуаре. – Да, за это тоже... ну, спасибо. – И так, твои вопросы? – Канкуро перебил смущённое бормотание. – Что... какие травы... кхм. Из чего была сделана бомбочка Темари-сан на отборочном этапе и как она работает? – Строго говоря, это два вопроса. – брат сверху оскалился.       Темари махнула рукой и достала блокнот и карандаш. На мгновение задумалась, что писать.       В бомбочке был ползунок жгучий. Растение-симбионт, из тех, что обеспечивают выживание флоры в нашем негостеприимном климате. И, если ты помнишь, на этап я пришла благоухая очень стойкими духами. Это были мешочки с пыльцой роранны душистой, спрятанные в волосах. При реакции стеблей ползунка с пыльцой выделяется высокая температура. Если хочешь знать моё мнение – крайне не советую таким пользоваться. Количество роранны на мне в разы превышало любого другого человека в зале. Если бы ползунок попал на меня – я бы в лучшем случае ослепла.       Канкуро прочитал записку, прежде чем передать её Харуно. Добавил от себя: – И дороговато. Импортное сырьё ради разовой акции – такое себе решение.       Девочка прочитала и уставилась на Темари с суеверным ужасом. Ну что не так? – Вы правда могли сами пострадать.       Темари усмехнулась и начала показательно складывать знаки. Канкуро из-за спины их озвучивал: – Цветочек, – Харуно вскинулась на прозвище, но ничего не сказала. – Я могу пострадать с тех самых пор, как стала ниндзя.       Уже ломаюшийся, низкий голос Канкуро странно воспринимался с женским родом, Темари улыбнулась. Брат отмстил, коротко потянув за хвостик. – У тебя ещё два вопроса. – Харуно задумчиво кивнула. – Я не думала, что вы ответите даже на первый, Темари-сан, Канкуро-сан. – Так ты не будешь больше задавать вопросов? – брат, главный перестраховщик и собиратель информации в команде, удивился. – Нет, буду! Ну, если можно, конечно...       К столику подошёл официант, расставил тонкие тарелочки с угощением. Пока он работал, никто не начинал снова прерванный разговор. Потом Канкуро вздохнул, принял из рук Темари свежее данго и, прежде чем откусить, отметил: – Хватит мяться попусту. Или задавай вопросы прямо и чётко, или не морочь нам голову. – Да! Эмм. Это, наверное, очень невежливо... – Харуно! – рявк Канкуро вышел отрезвляющим. Пара посетителей обернулась и одарила их осуждающим взглядом. – Апочемутемарисаннеразговаривает? – Чего? – брат выругался себе под нос и повторил помягче. – А теперь ещё раз и помедленнее. – Я хотела узнать, Темари-сан, она, ну... она немая с рождения? Или это тот самый раз, когда вы пострадали, став ниндзя?       Темари почти подавилась откушенным данго. Девочке, кажется, и вправду было интересно – она кусала губы и не смотрела в глаза, но по-прежнему молчала, ожидая ответа.       Это скорее тот самый раз, когда я пострадала от того, что меня окружали ниндзя.       Слова на бумаге выглядели слишком простыми и недостаточными, чтобы выразить весь ужас, всю безнадёжность потери голоса. Но больше написать она не могла. Делиться с кем? С Сакурой, маленькой коноховской собачкой? Глупо. Глупо и грустно, если честно – то, что ей вообще захотелось это обсудить. Но за годы – годы, биджу его дери, – это был первый вопрос не из серии "как это исправить?", а из серии "а как так получилось?".       Так что, когда будешь веселиться или ссориться с гражданскими, помни о своей силе. Если не хочешь, чтобы они пострадали, конечно. Если хочешь, то ни в чём себя не ограничивай.       Может быть, догадки Темари о происхождении Харуно неверны – и тогда она зря дописала последние слова, но пусть будут.       Пока девочка читала ответ, Канкуро заглотил свою порцию и положил руку на плечо Темари. Кажется, он почуствовал что-то, или на её лице отразались сложные эмоции. – Пойдём, если хочешь? – Нет, – Темари дополнительно помотала головой. – Я уже пообещала, да и вообще, мне не помешает отвлечься.       Харуно всё решила за неё. Дочитав, она побледнела, словно поняла больше, чем ей положено, молча поднялась со стула, низко поклонилась и пожевав губы, сказала: – Спасибо вам. Я... пойду заплачу. До свидания. Темари-сан, Канкуро-сан. – Погоди, – голос брата был немного обескураженным, – а третий вопрос? – Вы сами сказали, что первый считался за два.       Брат смущённо улыбнулся. – Моя сестра решила не занудствовать по этому поводу. Если тебе нужно больше времени, чтобы подумать, или пока просто нет подходящего вопроса, можешь подойти ко мне позже. Я постараюсь уделить тебе немного внимания. И про деньги ты это брось. Не будем же мы в самом деле заставлять малышку платить за два здоровых лба. Это будет очень неприглядно выглядеть. – Нет уж, если я должна была заплатить, то я это сделаю, – девочка насупилась и выглядела премиленькой, – А за предложение – спасибо. Думаю, я им воспользуюсь.       Харуно ещё раз низко поклонилась, а потом скрылась в уличной толпе. Канкуро стёк со стены и занял её место. – Закажем что-то посерьёзнее?

***

– Я предлагаю договорной матч.       Коноха не перестаёт её удивлять. Этого парня Темари по крайней мере узнала – он был её назначенным соперником на третий этап Чуунин Шикен. И теперь Шикамару Нара явился с весьма интересным предложением. – Это значит что ты отдаёшь победу или готов заплатить за свою? – уточнил Канкуро.       Да ну он же не тупой. Сколько он должен отдать, чтобы показательно размазать дочь Казекаге? Овчинка выделки не стоит. Уточнить, впрочем, стоило. Мало ли какие наивные идиоты по Конохе бродят? – Отдаю. Я заметил, как Темари-сан расправляется с противниками, и мне бы не хотелось провести месяц в отделении выведения ядов.       Блять, да не была она отравительницей! Стоило один, один грёбанный раз, показать на экзамене знание биологического оружия, как её разве что в книгу Бинго как мастера ядоварения не занесли! – И что вы предлагаете? – поинтересовался Канкуро. Затем с заминкой добавил, – ...Нара-сан. – Вы, – Шикамару перевёл взгляд на неё, – могли бы продемонстрировать иные свои навыки. Тайдзюцу, ещё что-то.       Парень неопределённо мотнул рукой в воздухе. – Я обещаю поддаться, но было бы неплохо знать заранее чему конкретно. – Твои выгоды? – перебил его брат. – Я же сказал, не быть отравленным. Лежать в больнице так... проблематично. – Какой хороший маленький шпион. – Темари подмигнула в ответ на острый взгляд, направленный на её жесты. Мальчик немного покраснел ушами и отвёл глаза. – Сейчас я ему напишу.       Канкуро перевёл вторую фразу, и Шикамару с интересом следил за написанием послания. Темари позволила себе хулиганство, и напоследок задержала свою ладонь на его руке немного дольше, чем нужно для передачи записки. Розовый цвет перебрался с ушей Нары на его щеки. Темари переглянулась с братом и отсигналила: – Милашка.       Канкуро с сомнением оглядел парня и константировал: – Да не, вполне обычный.       Темари беззвучно прыснула. Шикамару отвлёкся, но сильнее уже не покраснел, и вскоре вернулся к записке. В ней значилось:       Красавчик, я неплоха в тайдзюцу, тут ты угадал. Но всё же яды... лишиться такого оружия было бы жаль, не правда ли? Суна славится отравителями, и, хочется верить, что я вложила сюда свой вклад. Могу пообещать, что использую что-то безболезненное. Как насчёт сон-травы? Я могу немного поцарапать тебя и ты тут же свалишься без задних ног. Часов через шесть проснёшься, и никаких последствий. Или москитник? Вдохнёшь немного концентрата, и потеряешь сознание на полчаса. Потом голова будет раскалываться, как от похмелья, но это не слишком страшно для такого умного ниндзя, как ты?       Нара кивнул уверенно, когда дочитал: – Да, я согласен. Лучше москитник, конечно – не хотелось бы пропустить слишком много.       Конечно, лучше москитник. Как Темари дерётся он не знает, а как избежать концентрированного дыма знают всё – Шаринган Какаши вовсе не снимает маску, даже в родной деревне. Параноик.       Канкуро за неё раскланялся, распрощался и подхватив её под локоть потянул в сторону гостиницы. Темари задумчиво поглаживала нижнюю губу. Нара был... интересным. Ещё смелым, но она начинает подозревать, что это естественная черта Коноховских ниндзя. Сгореть ярко – неотъемлемая черта Воли Огня? Мальчик ей понравился, но он был таким... ребёнком. Умным, скорее всего. Рассудительным почище любого взрослого. Но Нара не мог представить, что его убьют, когда правда обнаружится. Что его обман вскроется он предпологал – нервничал, незаметно, но ощутимо для внимательного взгляда. Но не боялся. Темари не могла понять, жалеет она его или завидует. Однажды Шикамару столкнётся лбом с жестокостью – холодной или яростной, направленной на него или на его близких. И после этого он или сломается, или – скорее всего, проблески характера в нём уже прослеживались – станет интереснейшим соперником. И чертовски несчастным человеком. Темари только не хотелась стать той стеной, на которую он с размаха влетит. Жаль, что скорее всего придётся. А с другой стороны – она оставит его в живых, и это намного лучше прочих вариантов.       Колебаться Темари не будет.

***

      До финала оставалось две недели и они с Канкуро излазили всю Коноху вдоль и поперёк. Просмотрели все пути эвакуации, пронаблюдали схему деревни с голов Хокаге, и ориентировались почти на уровне местных жителей. АНБУ мотался за ними как привязанный, но Темари его не слишком опасалась – не изучать чужую деревню, даже условно-союзную, было бы гораздо страннее.       Когда они по десятому кругу обходили узкие улочки, окружающие Башню, их поймал Баки. – Казекаге здесь. – Уже? – Канкуро нелицеприятно выругался под нос. – Мы не готовы. – Он ждёт.       Темари вздохнула и склонила голову. Путь прошёл быстро и в тягостном молчании. Каге, разумеется, не поселили в гостинице – дипломатический комплекс распологался почти в центре деревни, засаженный благоухающими цветами и являющий собой лучший образец гостеприимства. У дверей встречали незнакомые ниндзя. Отец сменил казалось бы бессменного Рошро накануне нападения. Разве только пожалел. Значит, всё уже решено. Значит, Раса планирует умереть. Значит...       Дверь наконец открывается. Незнакомец в форме защитника Суны отступает в сторону, склоняя голову. Баки по какой-то причине остаётся в коридоре. В комнате пахнет традиционными благовониями. Это немного странно, но может Расе не нравится кисловатый запах сырой земли, столь распространённый в стране Огня? – Отец.       Канкуро опускается на колено и Темари с задержкой следует его примеру. Выдержала несколько секунд в покорной позе и подняла голову. Раса смотрел на неё привычно – строго-отстранённо.       Что-то было не так.       Чакра Расы была его чакрой, черты лица были идеальны, вплоть до крошечного округлого шрама на кончике носа. Жесты тоже были привычны, и откинувшаяся властно рука, и широкая упрямая поза мозолили глаза Темари не один год.       Что-то не так.       Темари бы распознала гендзюцу – но его не было, как не было ни малейшего колебания чакры сидящего напротив человека. Расы. Интуиция подозрительно попискивала. Но на на первый, ни на второй, ни на десятый взгляд несоответствий не было.       Что не так? – Я рад Вас приветствовать. Перейдём к сути: вы успели выяснить всё, что требовалось?       Голос был голосом Расы, интонации тоже совпадали. Канкуро начал отвечать что-то, мало похожее на правду. Темари отвела взгляд.       Солнце входило в зенит и его яркие лучи высвечивали квадраты на идеально чистом столе. Пыли не было. Темари не сразу поняла, зачем ей пыль – в пустыне её много, но ради Каге и там выдраивали до идеала всё, что можно.       Золота не было.       Вот что не так. Темари, против ожидания, даже немного расслабилась. Вокруг Расы всегда кружилась золотая пыль – так он чётче ощущал пространство. Это золото противно скрипело на зубах в его доме и Темари почти поверила, что оно вьелось ей в кровь. У чужака не было способности к магнетизму или он просто забыл? Не так важно.       Если только подстановка не хитрый трюк – а это не он, Баки бы предупредил, на них можно положиться, то это значит... Это значит, что Раса мёртв. Суна осталась без Казекаге. Отец умер.       Темари с почти исследовательским интересом встречает последнюю мысль. Вот как. Ей всё же немного жаль.