В объятиях ожидания

Поздней ночью, завершив патруль, Элли и Джоэл, обменявшись прощаниями, разошлись по домам. Усталые, продрогшие до костей, но с тихой радостью на душе. Сегодняшняя вылазка обернулась для них обоих нежданной радостью. Они словно вернулись в те старые добрые, когда Элли, увлечённо жестикулируя, делилась с ним впечатлениями от новой книги или напевала въевшиеся в память строчки забытой мелодии, которая оказывалась ровесницей самого Джоэла.  Не зажигая света, Уильямс тенью проскользнула к лестнице, роняя на ходу рюкзак, половину содержимого которого составляли потрёпанные журналы вперемешку с пустыми коробками из-под спичек. Еле добравшись до комнаты, Элли без сил рухнула на кровать. Переодеться? Улей из мыслей вымотал её пытливый ум настолько, что, как только её голова коснулась подушки, она провалилась в бездонную пропасть сна. Джоэл сомкнул глаза лишь на рассвете, когда бледные лучи солнца просочились сквозь щели в ставнях. Остаток ночи он провёл, кропотливо восстанавливая истерзанную плёнку с записями давно забытой группы. Уже давно он хотел услышать это с ней, но не находил подходящего момента. Однако внутреннее чутьё подсказывало, что завтра — именно тот самый подходящий случай. Ночь медленно отпускала город из своей смиренной тени, расстилая заснеженный горизонт для восхода солнца. Город просыпался от безмолвия ночи. В преддверии Рождества все пребывали в ожидании долгожданного отдыха, намеченное было выполнено, запасы пополнены, оставались лишь приятные хлопоты.  С первыми лучами рассвета город стал пробуждаться, погружаясь в свой обыденный ритм. То там, то здесь раздавался скрип раздвигающихся лестниц, перемежаемый громкими возгласами мужчин. Молодая гвардия, запасшись парой крепких словцов и терпением, занялась распутыванием многометровых гирлянд, а те, что совсем отказывались включаться, отправляли в мастерскую. Кто-то уже возвращался с ночного патрулирования, пока в домах бережно распаковывали ёлочные игрушки, многие из которых сохранили былой блеск. Всех переполняло чувство благодарности. Благодарность за ту общую, неимоверную стойкость, что позволила вновь достать эту невзрачную, пыльную коробку, туго перемотанную скотчем, и извлечь из нее хрупкие мелочи – символы праздника и надежды. Это значило, что жизнь, вопреки всему, продолжается, мерцая огоньками на ёлке. Утро для всех началось по-разному, но их объединяла надежда на лучшее, что ждёт впереди. Именно с таким настроем Элли и открыла глаза. В комнате, где она спала, всегда было открыто окно, дабы свежесть никогда не покидала её, служа напоминанием, что сон на открытом воздухе всегда выигрывает у комфортного варианта с кроватью. Поднявшись с постели, Уилльямс потянулась, предвкушая сегодняшний вечер. Ей безумно не хотелось портить себе настроение спутанностью мыслей, как это происходило последние три недели. Возникали неоткуда и так же незаметно исчезали, оставляя юную голову в полном раздрае. Ведь как бы она ни отрицала, переходный возраст всё же даёт о себе знать. Оглядев комнату слегка разочарованным взглядом, девочка дала себе пару минут, дабы пройти стадию отрицания необходимости уборки, и она смогла бы приступить к ликвидации этого бардака. Впрочем, откровенно говоря, разобраться в царящем вокруг беспорядке было куда проще, чем в сумбуре собственных мыслей.  Приглядевшись, Уилльямс поняла: начинать придется с расползшейся повсюду одежды. Груда футболок, пара неубиваемых джинсов, рубашка, повидавшая лучшие дни… и что это? Элли с любопытством повертела в руках шерстяную ткань. Ничего себе, откуда здесь это платье? Разворачивая его, девочка скривила личико в гримасе скептического осуждения. Затем любопытство, словно игривый котёнок, толкнуло её: а что, если примерить? Раз уж те девчонки из глупых дневников терзались выбором, какую с какой шмотку сочетать, она-то чем хуже? Тем более, что в её планы вовсе не входило изменять привычному стилю. Скинув с себя домашнюю одежду, она торопливо натянула платье через голову. Серое, напоминавшее цвет приглушённого пепла, облегающее, словно длинная водолазка, оно мягко обрисовывало фигуру. От самого ворота до бедра вилась вышитая красными маками ветвь, чёрные семена в сердце цветков добавляли притягательную изюминку. Подойдя к зеркалу, Элли успела сменить целую палитру эмоций: от самого первого — предвзятости с непониманием, до почти удавшейся попытки рассмотреть в этом что-то привлекательное. Проведя ладонями по изгибам бедер, Уилльямс удивленно изучала свой силуэт. "Оказывается, у меня есть талия", – мелькнула мысль, но тут же взгляд упал на едва наметившуюся грудь, которую так же обрисовывала коварная ткань. Поразительно, как человека способна преобразить одежда. Еще вчера она не могла бы представить себя в таком облике. И вот, словно вместе с платьем, изменился взгляд, заиграли новые краски на лице. – Ого, – протянул чей-то голос. Элли резко обернулась и увидела стоящего в дверях парня. – Твою мать, напугал! – выругалась она, судорожно схватая плед с кровати, пытаясь спрятаться от непрошеного вторжения. – Слушай, а повернуться можешь? – прозвучал его голос, пропитанный насмешкой. – Джесси, ты какого хрена здесь? – выпалила Элли, натягивая покрывало до самого подбородка, закутываясь в него, словно гусеница в кокон. — Подглядываю за тобой, — произнес парень, победно скрестив руки на груди. В следующее мгновение, по разъярённому выражению лица девочки, он осознал, что от удара его отделяет лишь одно, последнее слово. — Всё, всё! — поспешно воскликнул он, взметнув руки в примирительном жесте. Немного смягчившись, Элли жестом пригласила гостя зайти, но узел пледа в руках остался крепко сжатым. – Вообще-то, я кое-что тебе принёс, – проговорил парень, плюхнувшись на кровать. Скинув с плеч неподъемный рюкзак, он принялся извлекать оттуда стопку книг и свернутые в трубочку плакаты. – А это еще что? – с живым любопытством воскликнула девочка, заглядывая в темную утробу рюкзака. Джесси поднял голову и заговорщицки подмигнул Уиллямс. — А это, — протянул он, растягивая слова, — можешь считать рождественским подарком. С этими словами он извлёк со дна рюкзака пузатую стеклянную бутылку, наполненную янтарной жидкостью. Девочка застыла в немом изумлении. — Это? Джесси, прикрыв глаза, едва заметно кивнул, но тут же предостерегающе поднял палец: – Только по самым особым случаям и совсем немного. Иначе Джоэл меня в эту бутылочку и высыпет. Хихикнув, Элли незамедлительно забрала подаренный ей напиток, с интересом разглядывая почти стёршуюся этикетку. — Jameson. Мы целый ящик нашли. Остальное уже в баре, у Сета. — Только с вылазки? — Да, — устало отозвался он и нехотя поднялся на ноги. — Спасибо, — проронила девочка, довольно улыбаясь. — Вечером придешь? — Собиралась. — Тогда увидимся, — Джесси накинул на плечи лямки своей ноши, приложил два пальца ко лбу в подобии воинского приветствия и, коротко кивнув, вышел из комнаты. А Уилльямс погрузилась в книги, которые Джесс так любезно прихватил для нее. Пара томов фэнтезийных саг и сборник стихов, увенчанный именем: Альфред Теннисон. Однако ее врожденная неприязнь ко всему романтическому не позволила заинтересоваться этим произведением, и она поспешно отложила невзрачную книжицу. День догорел, уступая место степенному вечеру. Неспешные, но приятные заботы растворились в предвкушении заслуженного отдыха, и настали волшебные часы, когда улицы и крыши домов вспыхнули мириадами огней. На запотевших окнах, тронутых морозными узорами, причудливо играл приглушенный свет ламп, рождая в стекле блики. Время созидания сменилось умиротворением, а в морозном воздухе явственно витал дух приближающегося праздника. Погрузившись в рутину привычных дел, Элли ощущала, как вместе с наступающим в комнате порядком рассеивается беспорядок и в ее голове. Возвращалась ясность, прогоняя туман непонятных чувств, казавшихся теперь лишь наваждением, издержкой дурного настроения, мимолетной слабостью. Выдохнув, девочка окинула комнату взглядом, полным удовлетворения. Всё было с иголочки. Лишь одинокое платье, сиротливо повисшее на спинке стула, нарушало картину. Неуверенно прикусив губу, она приблизилась, взяла ткань в руки. Промелькнула тень сомнения: а может, стоит надеть его? Неожиданно раздавшийся  с первого этажа стук развеял всякие сомнения. «А главное — вовремя». Взлетев вниз по лестнице, Элли спешила открыть дверь.  – Привет, – прозвучало в дверях, и в проёме возник Джоэл. Дублёнка его была небрежно распахнута, а щёки, тронутые морозцем, алели лёгким румянцем. – Привет, – улыбаясь, ответила девочка, выпуская мужчину в дом. Едва дверь за ним закрылась, Уилльямс вновь ощутила эту неуловимую зыбкую переменчивость. Её нельзя было ни поймать, ни прочувствовать — лишь осознать, что нечто изменялось. Элли, потупив взгляд, пробормотала что-то невнятное о скором возвращении и, не поднимая глаз на Миллера, поспешила наверх. — Блин, блин, блин...  — Что? — переспросил Джоэл, решив, что она обращалась к нему. — Нет, нет, ничего, — пробормотала Элли, нервно поднося пальцы к губам.  Где под сердцем кольнуло, ладони покрылись испариной. Девочка прижалась лбом к шершавому косяку двери, тяжело вздыхая. Чуть погодя, восстановив ровность дыхания, Элли начала одеваться. Всю трезвость рассудка как рукой сняло. Вновь вернулся странный трепет, заставляя тело плясать танец торжества, пока разум блуждал в густом тумане неопределённости. Это состояние можно было сравнить разве что с приёмом снотворного, запитого залпом крепчайшего кофе. Перед лицом этой неизвестной лихорадки её иммунитет оказался бессилен.  Собравшись кое-как, девочка оставила попытки унять дрожь в руках и спустилась вниз, где её с неизменным терпением ждал Джоэл. Заметив распахнутую куртку, Миллер бросил взгляд, полный не то укора, не то опасения: — Застегнись. — Мне жарко, — пробурчала Элли в ответ. — Тут идти-то... Несколько секунд зрительного поединка завершились поражением Уилльямс. Мужчина, сдержанно вздохнув, шагнул к ней. Пальцы, на мгновение замерев в поисках замка, стремительно скользнули вверх, застёгивая молнию куртки до самого подбородка. Девочка застыла, лишённая воли к движению в этой внезапной близости. Бешеный ритм её сердца, до этого отбивавшего чечётку, замедлился до едва уловимого. Закончив с застёжкой, мужчина невесомо коснулся подбородка Элли, приподнимая её лицо. — А теперь можно идти, — произнёс он, одаривая её ласковым взглядом. Девочка, едва заметно кивнув, чтобы сохранить видимость спокойствия, резко развернулась и направилась к входной двери, словно спасаясь бегством. Повернув ручку, она распахнула дверь и жадно вдохнула колкий промёрзлый воздух. Свежесть хлынула в лёгкие, и жар, до этого разгоняющийся внутри, волной разлился по телу, приливая к щекам.  — Ты в порядке? — спросил Джоэл, обеспокоенно вглядываясь в лицо Элли.  — Да, да, просто устала, — пролепетала девочка, отчаянно желая, чтобы эта ложь вдруг стала правдой. Умудренный опытом, далеко не глупый человек пребывал в растерянности, ломая голову, искренне пытаясь понять причину ее внезапных перемен. В сознание закрадывалась лишь одна, болезненная мысль: «Неужели ей стало тягостно рядом со мной? Неужели мое присутствие больше не успокаивает, а лишь раздражает её?» И не требовалось особых усилий, чтобы уловить связь: эти резкие изменения в ней происходили, стоило ему лишь появиться рядом. Оставалось надеяться, что все это — буря переходного возраста, и верить, что скоро их отношения вернутся в привычное русло, и все недопонимание останутся в прошлом.  — Чем занималась сегодня? Миллер решил не идти на поводу у тишины. — Наводила порядок в комнате! – гордо заявила девочка, устремив на мужчину взгляд, в котором читалось ожидание похвалы. Миллер улыбнулся слегка недоверчиво. Ее любовь к беспорядку была сильнее, чем к удобству порядка. Из его груди вырвался тихий смешок, и он еще раз взглянул на Уильямс. — Да ты смеешься надо мной! – воскликнула Элли, шутливо толкая его в плечо.— Вовсе нет, — рассмеялся он, подаваясь под напором девочки.  — Ах так? Тогда больше в гости не позову. — Что-то не припомню, чтобы получал приглашение, — лукаво прищурился он. Они переглянулись, ощущая неловкость повисшей паузы. — Эй, вот и они! — окликнули парочку двое мужчин, застывших у входа в клуб.  — Капитан Вайоминг, — кольнула Уилльямс темноволосого парня, чье внезапное появление днем застало ее врасплох. — Когда-нибудь тебе это наскучит, — проворчал Джесси, пожимая руку подошедшей девочке. — Но только не сегодня, — отозвалась она, одарив его ехидной усмешкой. — Я уж думал, и сегодня не объявишься, — пробасил Томми, заключая брата в объятия. — Что, заждались? — Джоэл непринужденно закинул руку на плечо младшего. — А как же, — подхватил тот, с усмешкой проходя в коридор клуба. Музыка хлынула из распахнутых дверей, неся за собой топот танцующих ног. Старший Миллер, застыв на пороге, обернулся через плечо: — Элли, идешь? — Ага, сейчас, — ответила Уилльямс, не оборачиваясь. Когда братья скрылись за дверью, она выдохнула с облегчением и торопливо расстегнула куртку до самого низа. Джесси вопросительно взглянул на неё: — С тобой всё хорошо, ты так раскраснелась. – Ты и сам, смотрю, не бледнеешь, – огрызнулась девочка, уперевшись руками в бока. С наслаждением ощущая, как прохлада постепенно смягчает жар. Парень вскинул брови и, достав из внутреннего кармана куртки фляжку, многозначительно глянул на Элли, после чего сделал несколько глотков. Уилльямс вдруг оживилась, выпрямившись. Наслышана о свойствах алкоголя, среди которых было и успокаивающее действие, ей тут же пришла в голову спасительная идея — избавиться от назойливого волнения. — Дай-ка мне тоже, — протянула она руку. Парень лишь покачал головой, с деловитой серьезностью завинчивая крышку фляги. — Мне еще дорог мой целый нос, — отрезал он. Девочка картинно склонила голову набок в нарочито преувеличенном жесте. — Целую бутыль подарил, а дать глоточек нет? Подбадривающе подмигнув, Уилльямс поджала губы. Уловка удалась, и через мгновение Джесс, мельком глянув на выход, протянул девочке флягу, добавив с предупредительностью: — Только один. Уилльямс кивнула, развинчивая крышку. Ее взгляд задержался на фляге, затем переместился к Джесси. Озорной внутренний голос девочки подсказал ей, как действовать дальше. Не прошло и секунды, как она, прижав горлышко к губам, сделала глоток. Резкое жжение опалило горло, но отступать было некуда, ведь Джесс уже протягивал руки, желая вернуть флягу. Отклоняясь назад, Уильямс жадно глотала обжигающую жидкость, с трудом ее проглатывая. – Элли, черт возьми! – воскликнул парень, быстро приближаясь к ней. Выхватив из рук девочки фляжку, юноша с досадой обнаружил, что та наполовину пуста. Он сурово посмотрел на Уильямс и сердито произнес: "Элли, черт бы тебя подрал!". Затем, смягчая голос, добавил уже тише: "Когда-нибудь я тебя прикончу". В конце концов, он и сам был когда-то в ее возрасте и вытворял глупости куда похуже. Широко улыбнувшись, явно довольная успешно выполненной шалостью, она произнесла: "Расслабься, всего пару глотков, меня не возьмёт". С усмешкой, полуприкрыв глаза, парень с язвительной интонацией изрёк: "Ты просто ещё внутрь не заходила". — В смысле? — непонимающе спросила девочка, сдвинув брови. Джесси таинственно улыбнулся: — Ты поймёшь, — и, взяв Элли за руки, направился к входу в клуб. Переместившись с холодной улицы в тёплое помещение, Уильямс, не предчувствуя ничего необычного, энергично вошла в крошечное помещение, служившее раздевалкой. Громкая музыка разносилась по всему залу, слышался чей-то смех вперемешку с эхом танцующих ног, отбивающих ритм песни. Удивительно, насколько сильно эти звуки поразили слух девочки, превратившись в оглушительный гул. Её движения стали немного скованными. Не имея опыта, она могла описать это состояние так, словно получила удар по голове. Всё вокруг странным образом замедлилось, в то время как звуки становились громче. Прислонившись к стене, она ухватилась за края шкафа, и в этот момент к ней подошёл Джесси. Он промолчал, однако выражение его лица недвусмысленно говорило: «Я предупреждал». Подняв голову, Элли увидела его злорадствующий взгляд. Слегка прищурившись, девочка, собрав остатки воли, решительно и неторопливо вышла из гардеробной, по пути разглаживая подол свитера. – Прямее держись, – бросил ей вслед парень, усмехаясь и кивая головой. Уильямс не заставила себя ждать с ответом, продемонстрировав ему средний палец поднятой руки. Несмотря на приличное количество людей, в клубе было достаточно места для свободного прохода. Заметив в толпе Джоэла, что сидел за барной стойкой, разговаривая о чём-то с братом, Элли чуть замедлила шаг, продолжая сопротивляться чересчур сильному «успокаивающему» действию напитка. Невыносимо грохочущая композиция подошла к концу, однако финальный удар барабанной установки был настолько громким, что вызвал у неё звон в ушах.  — Ты куда запропастилась? Послышался голос Джоэла. Вот что значит протрезветь экспрессом.  — Я... Меня... Джесси, – пролепетала Элли с такой скоростью, что даже ей самой было сложно понять, что она говорит. — Что? – с удивлением переспросил мужчина, вопросительно вскинув брови, улыбаясь. — Заболтал. Мужчины обменялись взглядами, одарив девочку покровительственной усмешкой. Уильямс поджала губы. Присаживайся, – Старший Миллер слегка похлопал ладонью по стулу между собой и Томми. Очевидно, он оставил это место намеренно для неё. Осторожно ступая, девочка взобралась на высокий табурет у стойки бара, что невольно заставило обоих братьев слегка улыбнуться. — Мы как раз говорили с Томми о том, что неплохо было бы как-нибудь вместе сходить на охоту, – произнес Джоэл, отпивая из своего стакана. Элли слегка повела плечами, ощущая некий дискомфорт. Возможно, дело было в её положении между двумя братьями, пока она находилась в «расслабленном состоянии». А возможно, причина крылась в том, что она совершенно не вникала в суть беседы, потому что всё её внимание было приковано к Джоэлу. — Ну что, ещё не забыла, чему я учил тебя? Его голос вновь эхом прокатился в груди. А каждое произнесённое им слово действовало как то самое виски, что обожгло её горло. С трудом собрав остатки ускользающей трезвости рассудка, Уильямс прошептала едва слышно: «Нет, не забыла». Отведя глаза, она натянула рукава свитера до самых кончиков пальцев, несмотря на жар, что всё ещё не проходил. Миллеры перекинулись ещё несколькими фразами, после чего младший ушёл. Они остались наедине. Если можно так сказать, наедине в этом баре. Он молчал, и она тоже. Заиграла следующая мелодия, к облегчению Уильямс, не такая громкая, как предыдущая. И опять это затянувшееся безмолвие, казавшееся более шумным, чем мелодии, наполнявшие собой все пространство. Она могла видеть, как напряглась его спина, вздувшиеся вены на руке, когда он брал стакан, но, несмотря на все попытки, не могла разглядеть то, чего действительно ждала. Желания? Участия? Между ними, на расстоянии двух стульев, простиралась пропасть, которую невозможно ни пройти, ни переплыть. Единственным облегчением в этот момент для неё был всё ещё ощутимый эффект алкоголя. Вероятно, именно это состояние и подтолкнуло девочку осознать, что она больше не желает подчиняться этой гнетущей тишине и плыть по течению обстоятельств. Ни хуже, ни лучше она не сделает, только бы не молчать.  — Ну и как тебе вечер? – прошептала она едва слышно, стараясь утаить в голосе выдающее её беспокойство. Миллер мгновенно повернулся, словно его внезапно подтолкнули. — Да ничего, – произнес он, откашлявшись, и сделал глоток из бокала, машинально рисуя на стекле некие, известные лишь ему, узоры. «Что-то ты сегодня прямо душа компании, мистер Миллер», – поддела Элли, пытаясь обратить его молчаливость в юмор.  Смущенная тень скользнула по уголкам его губ, и он, словно прося прощения, бросил взгляд на Элли, слегка наклонив стакан, перекатывая остатки напитка по дну. Да что с ним не так? Не растает же она, если заговорить с ней.  — Ты же знаешь, я не жалую сборищ, – добавил он, полностью разворачиваясь в сторону девочки. Это не хождение по льду, всего лишь беседа.  — Может, тогда уйдём? — Уильямс бросила на мужчину призывный взгляд.  — Это приглашение? — оживлённо спросил Джоэл, хитро взглянув на Элли. В ответ девочка лишь широко улыбнулась, кивнув головой в знак согласия, и легко спрыгнула со стула, словно освобождаясь от напряжения.