Озарение

Открыв глаза, Элли не нашла Джоэла. Девочка потерянно оглянулась по сторонам, затем легла обратно, скрестив руки на животе. Вчерашний вечер прошёл так хорошо, что превзошёл все её ожидания. На секунду она даже задумалась: «А действительно ли он был вчера здесь?» Или же это была всего лишь коварная игра воображения, обманчивый сон? Но, увидев лежащую на столе кассету, Уилльямс поняла, что всё было более чем реальным — как и то, что... Вот тут-то и начинается её постепенное погружение в новую реальность. А момент, что стремительно и неявно изменил весь её прежний мир, был упущен. Элли закрыла лицо ладонями. Тяжелее, чем неопределенность, могла быть только еще большая неопределенность. Послышался стук в дверь, и девочка вздрогнула.   — Сейчас! — крикнула она, быстро поднимаясь с дивана.   Она устремилась к двери и, дойдя до неё, глубоко вдохнула. - Привет, - произнес парень, опираясь на дверной косяк. Уилльямс прищурилась от яркого солнечного света. - Привет, - тихо ответила она, поворачиваясь спиной к Джесси и медленно направляясь обратно к дивану. - Куда ты так быстро слиняла вчера? - поинтересовался парень, закрывая за собой дверь. - Эээм, мне там было скучно, - ответила Элли, принимая горизонтальное положение. Зайдя в гостиную, Джесс сел в кресло напротив, снимая шапку. - Ты пробыла там меньше часа. Уилльямс не ответила, ее брови нахмурились, и она почувствовала, как начинает болеть голова. - А ты здорова? - спросил Джесс, пересаживаясь с кресла на диван и устраиваясь у ее ног. — Да, — с легкой уверенностью произнесла девочка, но вскоре добавила: — Не знаю..  Парень внимательно разглядывал Уилльямс. В последние дни она была сама на себя не похожа. Однако, в силу своей занятости и «вежливости» своей подруги, он не имел представления о том, что происходит в её личной жизни. Он слегка толкнул её в бок локтем и сказал: — Давай, рассказывай. Элли неохотно повернулась к нему, пожимая плечами. — Ты зачем пришёл? — У меня появилось свободное время, вот и зашел. А ты что, собираешься весь день тут сидеть? — Конечно, нет, ведь я должна исполнять свои обязанности перед штатом Вайоминг, — Элли подняла руку вверх, выразительно маневрируя, как будто отдавала честь. Джесси с иронией наклонил голову. — Давай, рассказывай. Я же вижу, что что-то случилось. Элли сжала губы и отвернулась, с трудом подавляя желание выговориться. Парень, кивнув, словно обозначая что-то про себя, внезапно вскочил, схватил девочку за обе руки и поднял её с дивана. — Если ты не хочешь говорить, значит, пойдёшь со мной в патруль, — заявил он тоном, напоминающим, как взрослые объявляют наказание непослушному ребенку.  Не услышав оскорблений в свой адрес и не заметив попыток ударить его между ног, парень на секунду потерялся. — С тобой точно что-то не так, — заключил Джесси, резко отпуская девочку. Ее руки повисли вдоль тела, словно безжизненные тряпочки. Элли вскинула взгляд, и он встретился с её равнодушным лицом. - Знаешь, тебе бы не помешало взбодриться, — утвердительно произнёс Джесс, оглядывая Уилльямс с ног до головы, словно пытаясь понять, что именно её тормозит. - И обход по периметру города мне в этом точно поможет, — ответила Элли с полуприкрытыми глазами и заметным сарказмом.  - Ну, мы можем придумать что-то повеселее, — загадочно произнёс парень, заметив, как в девочке просыпается интерес. - Например? — наконец спросила она, её голос зазвучал чуть более живо, и в глазах зажглась искра любопытства.  Джесси улыбнулся, медленно выдерживая паузу, подогревая в подруге заинтересованность.   — Предлагаю после патруля засесть в каком-нибудь живописном месте и без лишних глаз, в тишине, распить немного Jameson.   Уилльямс приподняла голову, задумчиво взглянув.   — Идея не так уж плоха, — сказала она. — Только бы не запутаться ещё больше, чем сейчас, - промелькнула мысль, затем Джесс тут же добавил: — На счёт Джоэла не беспокойся, я предупрежу Томми. Кивнув головой, Уилльямс отправилась собираться. Поход обещал быть долгим, и ей явно не мешало подготовиться — наконец-то перебрать свой рюкзак. Собирая всё необходимое, Элли вдруг осознала, что не так давно  ей разрешили идти с кем-то, кроме Джоэла. Это право ей пришлось отвоёвывать — с криками и громкими хлопками дверью.  И, как часто бывает, она увидела в себе его отражение. Они оба хотели доказать друг другу: она — что уже способна сама о себе позаботиться, он — переубедить её в обратном. Стал он таким из-за неё, и с ним было одновременно и хорошо, и плохо. Чувство защищённости, которое она испытывала рядом с ним, было настолько всеобъемлющим, что Элли понимала: пора привыкать жить без него. Но золотая середина — не для них. Проснувшись с первыми лучами солнца, Миллер обнаружил у себя на коленях спящую Элли. Ему нисколько не хотелось уходить, но его борьба с собственным эгоизмом напоминала о том, что он должен. Должен каждый день учиться отпускать её, должен продолжать позволять ей взрослеть без своего навязчивого присутствия, без своей чрезмерной заботы, от которой, к своему несчастью, он никогда не сможет полностью отказаться. И вместе с этим он понимал, что такие моменты, как вчера, теперь редки и случаются только потому, что она сама позволяет им проводить время вместе. Это и не давало ему расслабиться, напрягая внутри, словно натягивая струну его дистанции от неё.  За всё то время, пока Уильямс собиралась, Джесс успел вернуться от Томми и заскучать в её ожидании. Затянув волосы тугой резинкой и накинув тяжёлый рюкзак за спину, она уже закончила свои сборы. Конечно, было бы славно, если бы у неё действительно получилось развеяться, проветрить голову на свежем, пробирающем до мурашек морозе, но кто знает.  Парочка друзей отправилась в путь. К счастью, большая часть обхода уже давно не приносила беспокойных находок или подозрительных обнаружений. Если и встречались заражённые, то их было немного, а щелкунов в этих краях и вовсе уже не встретить. Но недавно несколько групп мародёров успели встревожить поселение. Не зря Миллер всегда напоминал, что страшны не только заражённые — порой люди вытворяют вещи куда более жуткие и опасные. Но сейчас день встретил молодых людей приятной погодой и ясным небом. Ведь говорят, чем чище небо днём, тем холоднее будет ночь. Было безветренно, лишь поляны, укрытые толстым слоем снега, тихо покоились в тишине. Изредка с ветвей елей падал снег, шурша и тихо сливаясь с укрытой белизной земли. Как и было им обещано, Джесси шёл молча. Он и сам не был склонен к излишней болтовне, привычка, привитая ему Джоэлом. Лишние разговоры, по мнению последнего, притупляют внимание, что чревато опасностью. Джоэл немало потрудился над его обучением, и Элли даже не догадывалась, скольких нервных клеток стоило, чтобы он мог брать её с собой. Что же до самой девочки, она шла всю дорогу на автомате, не особо обращая внимания на окружающий белоснежный пейзаж, что медленно разгружал её изнутри, словно утомлённый котелок. Но желание поделиться мучающими её вопросами никуда не исчезало — оно только крепло. И всё же ей не хотелось выкладывать начистоту всё, что тяготило. Элли никогда не отличалась излишней обходительностью, прямота была ее верной спутницей, но в последнее время даже она начала давать сбои. Сейчас бы не помешали пару глотков для храбрости, но до них ещё целая половина пути.  — Джесси, ты когда-нибудь чувствовал себя… странно? — Уильямс ускорила шаг, нагоняя его. Парень обернулся, бросив на спутницу озадаченный взгляд. — В каком смысле — странно? Уже успев пожалеть о своей неуклюжей попытке облечь вопрос в слова, она лихорадочно размышляла, как перефразировать его. Но её умственная деятельность прервалась внезапной остановкой. Именно в этот момент её попутчик решил прервать путь, чтобы перевести дыхание. Ну а его выжидающе-немой вопрос, обращенный к ней, окончательно развеял все ее слабые старания сформулировать нечто, что она сама толком не понимала. — Короче... — произнесла она, запнувшись, и чуть помедлила. — Не знаю, это похоже на простуду. Бросает то в холод, то в жар, сердце стучит всё быстрее, будто внутри что-то рвётся. Но когда... — тут Элли замолчала, и она словно застряла в раздумьях, не находя, как закончить свою мысль, слова застряли у неё в горле. Девочка, покачав головой и опустив взгляд, тяжело вздохнула, будто бы запоздалая усталость от дороги только сейчас дала о себе знать. Понимающе кивнув, Джесс мягко толкнул её в плечо в дружеском жесте, и, развернувшись, они продолжили идти. В той же тишине, что и в начале, лишь изредка прорывалось недовольное пыхтение — результат тяжёлого, почти непроходимого слоя снега, который словно сопротивлялся их движению. Пока молодые пытались совместить приятное с полезным, Джоэл старался занять себя чем-то простым. И тогда ему на помощь приходили такие обыденные занятия, как рубка дров. Это трудоёмкое дело позволяло ненадолго отвлечься от тех пугающих сценариев, которые один за другим всплывали в его сознании. Получалось, хоть и ненадолго. С каждым ударом топора, в который он вкладывал всю свою злость и неотступное беспокойство, щепки разлетались в стороны, а поленья превращались в груду изрубленных сучков. Новый взмах, и обломок дерева раскалывался на части, разлетающиеся в разные стороны. Воспоминания о вчерашнем вечере не могли приглушить его постоянную тревогу, которая усиливалась с каждым разом, когда Элли уходила без него на патруль. Ещё один мощный удар, и очередное полено разлетелось на две половины с такой лёгкостью, словно Миллер разрубил мягкую подушку. Его рука сжала рукоять топора так сильно, что из трещин на замёрзшей коже пошла кровь. Тоненькие тёплые струйки стекали между костяшек, сливаясь в одну. Мужчина прикрыл глаза, ощущая тонкий контраст — тепло крови, струящейся по его руке, и холод, который охватывал его со всех сторон, словно невидимый покров. На Джоэле была лишь расстёгнутая до середины груди рубашка, под которой просвечивала тонкая футболка. Но холод его совсем не беспокоил, мурашки даже не тронули его кожи. В отличие от вчерашнего вечера, когда Элли льнула к нему, стремясь обхватить его всего. Миллер быстро выдохнул, когда за его спиной раздался голос брата: «Ну ты даёшь! Теперь нам дров на всю зиму хватит», — произнёс он, обходя гору наколотой древесины. Взгляд младшего Миллера мгновенно упал на руку брата, с которой капала тёмно-красная жидкость. «Джоэл, твоя рука», — произнёс Томми с таким видом, будто его брат и вовсе не заметил повреждения. На что старший махнул рукой с небрежным кивком. – Зайдем внутрь, холодно здесь, – предложил Томми, прищуриваясь от пронизывающего ветра, поднявшегося к вечеру. Джоэл с силой вонзил топор в колоду, лезвие глубоко засело в древесине, и он, повернувшись, направился в мастерскую. Он бывал здесь даже чаще, чем дома, проводя большую часть своего времени за ремонтом и исправлением. «Хотя бы что-то я смогу починить, если не в себе», — думал он, наклонившись над лампой и кропотливо перебирая перегоревшие провода. Зайдя в помещение, Джоэл вернулся к столу, включив небольшой светильник. Одинокая лампочка внутри него не могла осветить всё пространство, но вполне хватало, чтобы осветить лицо Миллера, его устало опущенные плечи и взгляд, погружённый в свои мысли. Томми слишком хорошо знал своего брата, чтобы задавать глупые вопросы. Вместо этого он сел напротив него, молча протянув бутылку пива, которую принёс с собой. — Когда они должны вернуться? — спросил Джоэл. Он не часто интересовался этим, но сегодня не мог удержаться. Беспокойство, терзающее его, овладевало им всё больше. — Рано утром, — ответил Томми, бросив на брата взгляд. Джоэл, кивнув, развернулся и повернулся к брату на полоборота. Это значило только одно: Джоэл не сомкнёт глаз, пока Элли не вернётся назад. Он поступал так каждый раз, когда она уходила без него, но, скорее всего, она даже не подозревала об этом. Ещё где-то с полчаса Томми составлял немую компанию своему брату, а потом ушёл домой. В дом, где его ждали. А Джоэл остался в мастерской, окутанный полумраком и тревогой, что отзывалась дрожью в пальцах, мешая ему работать с мелкими предметами. Как и положено зимнему времени, темнота опустилась рано, а ветер, словно разыгравшись, усиливался в безбрежных степях. Проходя сквозь холод и усталость, ребята, преодолевая замёрзшие ноги, шли всё дальше от города. Осталось лишь слабое напоминание о цивилизации — редкие огоньки и тихий шум ветра, что сливался с их дыханием и шагами. Остановившись и отвернувшись от беспощадного ветра, Джесси, прищурив глаза, заметил вдали что-то, напоминающее маленькую скалу. Огромные камни, расположенные полукругом, прятались среди снежных холмов. — Эй, — сказал он Элли, указывая в сторону увиденного, — можем устроить привал там.  Не оборачиваясь, Уилльямс быстро направилась в ту сторону, которую указал её спутник. — Наконец-то, — произнесла она, предвкушая приближающуюся возможность согреться и укрыться от пронизывающего до костей ветра. Мотивация на скорейший отдых прибавила сил перед финишем, потому как молодые люди довольно-таки быстро дошли до укрытия. Сбросив на землю тяжёлый груз в виде своих рюкзаков, каждый начал обустраивать всё для приятного вечера с разговорами по душам или без. Так или иначе, Джесси уже вовсю занимался костром, а Элли достала самое необходимое для их обогрева — виски. Благословенные часы пути, когда мысли, растворяясь в безмолвии природы, уносили прочь тревогу, залегшую морщинкой меж бровей, подошли к концу. Впереди мерцала надежда, заключённая в треске костра, в мягком колыхании успокаивающего пламени и обжигающем горло напитке. Вот Джесс уже управился с ветками. Чиркнув спичкой, другой, он высек искру. Пламя потянулось к хворосту, уложенному по кругу, захватывая сухие прутики. Огонь набирал силу, танцуя причудливые тени в сумерках. Элли пристально вгляделась в пляшущее пламя костра и увидела его. В памяти, словно угольки, тлел взгляд тёмных глаз, в глубине которых горел огонь, затмевающий любое пламя своей неземной теплотой. Девочка обречённо вздохнула. Больше не могла, да и, признаться, не хотела сопротивляться навязчивому мороку, что исподволь сковывал ее. Мысленно сложив оружие, она отдалась на волю неведомой болезни. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, Элли резко сорвала крышку, отбросив ее в сторону, и тут же сделала глубокий глоток. Она старалась выпить как можно больше за один раз. В этот момент проклюнулось юношеское: «Ну и чёрт со всем этим». Джесс, молча наблюдавший за Уильямс, не стал ее останавливать, отказываясь от роли брюзгливого взрослого. Все они когда-то были юны и глупы — временный, но такой запоминающийся недостаток. Он усмехнулся уголком губ, заметив, как скривилось лицо девочки после последнего глотка. Тихо выматерившись, она протянула ему бутылку.  Откашлявшись, девочка облизнула губы, на которых оставались несколько капель до ужаса крепкого напитка, но с лёгким послевкусием древесины. Внутри стремительно разливалось тепло, алкоголь, словно медленный ручей, мягко растекался по крови, начиная расслаблять каждую мышцу.  — Джесс? — обратилась к нему Элли, решив рискнуть и поднять незаконченный вопрос. Парень повернулся в её сторону, прихлебывая виски.  — Что? Уилльямс опустила голову вниз и начала стягивать перчатки. Каждое движение помогало ей уменьшить волнение.  — Помнишь, я днём говорила о... — тихо начала она. Джесси перебил её: — О странных ощущениях? — тем самым помогая ей продолжить, подхватывая её мысль.  Девочка лишь кратко кивнула, чувствуя лёгкое облегчение от того, что ей не пришлось формулировать по новой.  — Если я правильно уловил суть, — парень выделил интонацией слово "странные", — эти... ощущения ты испытываешь рядом с конкретным человеком? Элли замерла, поражённая проницательностью своего друга. Губы ее чуть приоткрылись.  Парень чуть улыбнулся, словно только что разгадал самую сложную загадку. Снисходительно взглянув на Уилльямс, он добавил: — Можешь не продолжать. Старо как мир.  Повисшая в воздухе тишина отсчитывала последние секунды, прежде чем Уилльямс с оглушительным грохотом провалится в новую действительность. Где за ней с таким же шумом захлопнутся двери, лишая возможности вернуться в уже чётко разделённое «до». Джесс отхлебнул еще немного Jameson, поморщился от терпкости и пересел, устраиваясь удобнее, вытянув ноги ближе к костру. Немой вопрос всё ещё не сходил с лица Элли, и он медленно заговорил: «То, о чем ты говорила, называют первой влюбленностью... самой сильной и, как это часто бывает, самой несчастной». Но Элли перестала  слушать его после слов «первая влюблённость». Дальше — лишь белый шум и стуки сердца, эхом разносившиеся в голове, — и вдруг всё стихло так же внезапно, как и началось. Доля секунды — и мир внутри перевернулся, словно карточный домик, рассыпавшись, а затем, с тихим вздохом, собрался вновь. Волна ледяного шока окатила Элли с головой, обжигая сознание, которое отчаянно пыталось ухватить разрозненные осколки происходящего и сложить их в целое. Она прикрыла глаза, пытаясь подняться, но густая тьма хлынула в зрачки, и, пошатнувшись, она опустилась обратно. Взгляд, словно прикованный, застыл в одной точке. Забеспокоившись, Джесс вытянулся вперёд: «Ну ты чего...».  Девочка, замотав головой в лихорадочном жесте, подняла руку, выставляя её вперёд. Парень отстранился, но всё ещё с тревогой следил за ней, напряжённо наблюдая. Не вполне уверенный, что согревающий напиток приведёт подругу в чувства, он всё же протянул ей пузатую бутылку. Уильямс, не глядя, схватилась за горлышко и прильнула к нему. Взгляд, застывший в одной точке, не дрогнул, когда она сделала четыре глотка подряд. Ни единая мышца на ее лице не дрогнула, словно она пила не шестидесятиградусный виски, а родниковую воду. Джесс в изумлением распахнул глаза, уставившись на девочку.  Та, сделав последний глоток, полушёпотом произнесла: «Твою мать...». Спустя несколько долгих минут затянувшегося молчания Джесс решился спросить очевидно глупый, но нужный вопрос: «Ты в норме?».  Уилльямс резко подняла голову, наконец оторвав взгляд от земли, и оживлённо проговорила: «Да-да, я просто... Мне нужно побыть одной». С этими словами она поднялась и, слегка пошатываясь, побрела в сторону невысокого холма, у подножия которого они расположились. Флакон с успокоительным сиротливо остался у того места, где только что сидела Элли. Каждый шаг давался ей с трудом, тяжесть казалась неподъемной, словно кто-то невидимый тянул её вниз за каждую ногу, а в груди трепыхалось что-то живое и испуганное. Шок, приправленный алкоголем, порождал жуткую смесь мандража и ледяного колокольного звона в голове. Элли, то ли ослепленная глупостью, то ли бессильная перед очевидностью, не могла принять правду. В голове бушевал шторм мыслей, клубились вопросы, и главный из них, как обухом по голове: «Что с ними будет?». «Будет ли всё по-прежнему?». Уилльямс остановилась, жадно ловя ртом прохладный воздух, и дрожащими пальцами попыталась расстегнуть молнию куртки. Невероятно до неправдоподобия, но настолько истинно, что невозможное стало явью. Она не спешила возвращаться. Казалось, что если она сделает шаг назад, то Джесси сразу же поймёт всё — прочитает по лицу. Но обмануть его было бы проще, чем обмануть саму себя. А главное — как обмануть Джоэла? Как скрыть то, что горело внутри, как спрятать то, что она так отчаянно пыталась держать в себе? Но а пока земля под ногами Элли всё ещё дрожала, небо над её головой оставалось всё таким же степенным, ясным иссиня-черным полотном, и в далеке не виделось ни одной звезды, что послужила бы искрой надежды для отныне потерявшей всякий покой девочки.