Глава вторая, в которой письма попадают не только в почтовый ящик, но и в камин

Глава вторая

В которой письма попадают не только в почтовый ящик, но и в камин

За окном светило яркое утреннее солнце, но Эйнджел была этому вовсе не рада. Что за радость от хорошей погоды, когда выглянуть из дома можешь только на минутку – забрать письма из почтового ящика. И то на пороге стоит тётя Петуния, словно боится, что девочка куда-нибудь убежит. Может, Эйнджел была бы и не против сбежать, вот только куда? Так что Эйнджел как всегда доплелась до ящика, вытащила стопку писем. Один из конвертов сильно отличался от остальных – плотная желтоватая бумага, причудливый росчерк. Девочка переложила его на верх стопки и с изумлением увидела в графе «Адресат» собственное имя. Эйнджел Лили Поттер, чулан под лестницей, Тисовая улица, 4… Это же она! В гостиной девочка поспешила раздать письма родственникам, ни на секунду не выпуская своё из вспотевших ладошек. Ещё ни разу ей не приходило письмо. Ей не терпелось поскорее закрыться в своём чуланчике и медленно, растягивая удовольствие, распечатать конверт, заглянуть внутрь. Она гадала, что может быть в письме, но в голову ничего не приходило. – Ма, па, Эйнджел украла письмо! Дадли подлетел к кузине и вырвал заветный конверт из её рук. Эйнджел побледнела и потянулась за ним, но кузен был намного крупнее. У девочки не было ни единого шанса вернуть своё письмо. – Я не крала! Это моё! – Ну-ка, посмотрим, – пробормотал Вернон Дурсль и прищурился, разбирая надпись на конверте. – Мисс Эйнджел Поттер… Хогвартс… Петуния! Мистер Дурсль истерически взвизгнул и протянул письмо жене. Она взяла его как-то брезгливо, словно огромное насекомое. Губы Петунии шевелились, пока она читала надпись на конверте. – В свою комнату, – велела она Эйнджел. – Но я… – Живо! – прикрикнула тётя. Эйнджел ничего не оставалось, как вернуться в свой тоскливый чулан. Обернувшись, она увидела, как дядя Вернон рвёт заветное письмо в мелкие клочки и бросает в мусорное ведро. Эйнджел упала на кровать и разревелась от жгучей обиды. Никогда ей уже не узнать, что там было написано. На следующий день письмо принесла сова. Она села на идеально выкрашенный забор, держа конверт в клюве, и не сводила с Эйнджел внимательного взгляда круглых жёлтых глаз. Ещё на пороге девочка узнала своё письмо, его словно старинную бумагу и витиеватый шрифт. – Сам заберу почту, – рявкнул мистер Дурсль. Прошлёпал мимо девочки к ящику и выгреб все письма, демонстративно не обращая на сову ни малейшего внимания. Птица с хриплым криком поднялась в небо и почти спикировала ему на голову, роняя письмо. – Проклятая птица! Вернон потряс сове кулаком вслед, а затем расплылся в нехорошей ухмылке. Эйнджел прикусила губу, глядя, как под толстыми пальцами дяди превращается в клочки второе письмо. – Иди в дом. Немедленно. Когда Эйнджел следующим утром проснулась в своём чулане, со двора доносились странные звуки. Прислушавшись, девочка узнала совиное уханье, как будто не одна, не две, а несколько десятков птиц устроились на зелёной лужайке Дурслей. Прямо в пижаме Эйнджел прокралась на кухню. И в самом деле, на заборе, на газоне, даже на крышах соседних домов сидели совы – большие и маленькие, белоснежные, коричневые, серые. Между ними метались тётя Петуния и дядя Вернон, пытаясь прогнать птиц прочь. На лице миссис Дурсль был написан ужас – не дай бог соседи увидят совиную стаю. Что они подумают о благопристойном семействе Дурслей? К завтраку птицы всё-таки улетели, засыпав лужайку бумажным снегом. Эйнджел с тоской смотрела на драгоценные конверты, но прорваться наружу не было никакой надежды. Около кузины вертелся Дадли, не желая упустить ни минуты потехи. Уже когда семейство устроилось за столом, в камине вдруг что-то загремело. Вернон приподнялся на стуле, вглядываясь в топку. Труба на мгновение распухла, а затем из неё рекой полились письма. Целые сотни писем со скоростью истребителя вырывались из камина и летели прямо к Эйнджел! Девочка подпрыгивала, надеясь ухватить хотя бы одно, но у неё ничего не выходило. Тётя Петуния вцепилась в племянницу цепкими тощими руками и поволокла прочь, как можно дальше от обезумевшего камина. – Мы уезжаем! – завопил мистер Дурсль, отбиваясь от мечущихся по кухне писем. – Петуния, собирай вещи! Мы уезжаем немедленно!