Радость моя, вот тебе огонь

Унылую серость межсезонья сменил царственный снежный покров. Зима пушистым хлопьями осыпала свои временные владения. Вокруг все преображалось и сверкало под солнечными лучами. Ночью и ранним утром под сапогами весело хрустела заиндевевшая корка. Город принаряжался к Новогодним праздникам. И тут и там звучали саундтреки, не слышимые людьми, под которые разворачивались драмы или случались судьбоносные встречи. Красная машина притормозила у Дворца. Из-под шин вырвался сноп ледяных искорок. Женщина одной рукой прижимала к себе объёмный, явно тяжелый пакет, второй свободной пыталась расстегнуть сумочку, чтобы после положить в неё ключи. Пискнула сигнализация. Щелчок блокировки. Солнечные очки остались на соседнем с водительским сиденье. Желания искать в недрах сумки брелок, чтобы открыть машину, не было, и женщина смирилась с их временным отсутствием. Она прищурилась от слепящего солнца и, слегка запрокинув голову, с наслаждением потянулась. Колкие снежинки тут же запутались в ее волосах, растаяли водной пылью поверх яркой помады на губах, забрались под ворот её черной шубки. Через несколько минут, подгоняемая разыгрывающейся пургой, она забежала в приветливо ожидающее сотрудников здание. В течении следующих десяти минут то же здание поглотило ещё несколько человек, в том числе и темноглазого мужчину, прятавшего подбородок и нос в тёплый, тёмно-серый шарф. - Парни, не расслабляться! 15 минут до тренировки, а вы ещё не готовы выйти на лёд! Сергей Петрович в очередной раз сверился с часами. Он понимал, что в голове у команды мысли давно не о спорте. - И еще! – он переводил взгляд с одного игрока на другого, отмечая отсутствующих. - Виктория Михайловна смогла договориться и сдвинуть график тренировок. Тренировка 28 числа отменяется, а в Новом году мы с Вами увидимся не 4го, как ранее было утверждено, а 8го. Надеюсь, что этого времени хватит и вы сможете съездить на отдых семьями либо к семьям. Команда одобрительно загудела. Кое-кто даже затопал коньками в приливе позитива. - Но учтите! Виктория Михайловна сдвинула тренировки, а не отменила их совсем. Так что в следующем году будьте готовы к более интенсивному, плотному и жесткому графику. Парни практически полностью были экипированы. Настроение у них заметно улучшилось. То-то. Каждый бы день так. Тааааааааак. А где Кузьма? Он же был в Ледовом. Здоровался с ним полчаса назад, когда шёл в тренерскую. - А где Шмелев? - «Десятинщик»? У Виктории Михайловны должен быть. Какие у спортивного директора могут быть вопросы к Шмелеву, да ещё без ведома тренера? Что за самодеятельность опять? - Андрей, начинай пока без меня. Кисляк понимающе кивнул. *** Её крик он услышал, даже не успев войти в кабинет. Просто замечательно! - Шмелев, ещё одно слово, и я… - Виктория Михайловна, это, вообще-то, была Ваша идея! Тренер зашёл без стука. Вика встала со своего рабочего места да так и застыла. В глазах пылает огонь, на щеках также неторопливо растекаются пятна от гнева. Он заметил, что ее рука с подрагивающими нервными пальцами потянулась к ежедневнику, и явно не для того, чтобы что-то в нем записать. На месте Шмелева тренер бы уже покинул её кабинет, а Кузьма снова стал размахивать перед ней телефоном и запальчиво доказывать свою, какую-то непонятную правоту: - Я подготовился! Я уже обо всем договорился, даже венец с восемью лучами нашел. Не говорите сразу «нет»! Вы просто представьте… «Да что тут происходит?» хотелось рыкнуть Макееву, но тут ее глаза встретились с его. Сначала ее взгляд был удивлённым, а потом сменился на радостный и почему-то ожидающий. - Шмелев, ты почему не на тренировке? Кузьма замолчал. Оглянулся на Макеева. Игрок протиснулся мимо тренера, но умудрился оставить за собой последнее слово. - Виктория Михайловна, Вы все же подумайте. Мой номер Вы знаете. - Шмелев! – одновременно повысили голос Макеев и спортивный директор. Хлопнула дверь. Вика рухнула в кресло и опустила голову на руки, вздыхая. Рабочая атмосфера, судя по всему, давно покинула не только раздевалку, но и этот кабинет. - Рассказывайте, - Макеев сел в кресло напротив женщины. - У Вас тренировка. - напомнила она, не поднимая голову со скрещенных рук. - Через 10 минут. Разминку проводит Андрей. Рассказывайте. *** - Помните, в гостинице, перед матчем с «Барсами» Вы спрашивали, что именно должен сделать Шмелев? Макеев кивнул, наблюдая, как Вика ловко отчищает ярко-оранжевый фрукт. - Кузьма должен провести новогодний утренник. В любом выбранном им детском учреждении. Садик, больница, школа, детский дом, интернат. В масштабах этого города, чтобы успевать на тренировки. Спортивный директор отдала ему мандарин, источающий просто сумасшедший аромат и принялась за следующий. - С момента проигрыша и до Нового года десять процентов от всех его доходов, включая зарплату, премии, бонусы, рекламу от деятельности блогера и иных видов заработка, не учтенных в перечне выше и которые могут появиться в оговорённые сроки, он перечисляет на отдельно открытый счёт. За данные денежные средства он покупает небольшие подарки, а после консультации с руководством учреждения закупает оборудование или проводит ремонт, затраты на которые сможет покрыть. «Десятинщик», значит? Да им бы в КВН играть. Находчивые! - 10%? А Вы жестоки. Вика позволила себе не согласиться. Макеев проследил, как в ее рот отправилась очередная долька. - Условия были несколько иные. 10% - старт. За каждую пропущенную им шайбу ещё плюс десять процентов. За проигрыш команды в данном матче – еще 50% сверху. Он мысленно присвистнул. То-то Шмелев чуть ли не рвался в нападающие в той игре. - Умеете мотивировать, Виктория Михайловна. Она только кивнула. - И знаете, что я получила в результате? - зачем-то спросила она, хотя и так планировала ответить вне зависимости от его реакции. - Он устроил флэш-моб «Подари ребёнку праздник», и призывает его подписчиков организовать подобную акцию в своих городах. Открыл общий сбор. Ему уже и сценарий написали (я читала!). Проводит отбор «Найдись, моя Снегурочка» среди своих подписчиц. И кому-то выпадет честь выступать на этом празднике в качестве его внучки. В корзину полетели очередные мандариновые корки. - Шмелев каждую неделю приходит ко мне с отчётом. Генерирует идеи. Показывает статистику и хвастается новыми подписчикам. Свой фрукт Макеев так и продолжал держать в руке. - Я уже дни считаю до 30го! Да я скоро буду запираться в кабинете и принимать только по звонку! Вика с сожалением посмотрела на полупустую чашку с остывшим кофе. Пить его расхотелось. - Сегодня Кузьма пришел и заявил, что лучшей Снегурочки, чем я, ему не найти. Я уже не знаю, кто тогда действительно проиграл! Она вновь вздохнула и с интересом посмотрела на корзину для бумаг, содержимое которой разбавил яркий мандариновый серпантин. - Остановите меня. Иначе я от Дедушки Мороза получу в подарок диатез. – попросила она тренера. - А зачем же Вы столько купили? – задал логичный вопрос Сергей Петрович. Между ними стояла огромная корзина с фруктами. За время их разговора уже порядком опустевшая корзина, стоит признать. - Это не я. Значит, Кузьма приходил не только с предложением, но и с дарами. Эта мысль неприятно кольнула. Несколько пакетов вальяжно развалились на низком диванчике. Она не смогла пропустить этот его взгляд. - Наказывать я тоже умею, Сергей Петрович. Очень часто это лучшая мотивация, к сожалению. Каждый из игроков в ночную «Тысячу» за нарушение спортивного режима должен закупить сладости согласно списка Шмелева и передать ему их до утренника. А также перечислить 7% от размера одной зарплаты на общий счёт. Вот это - моя доля. Макеев, при виде этих свертков порадовался, что свой он заблаговременно припрятал во внутреннем кармане, надеясь при случае вручить ей. Он протянул женщине плоскую коробочку размером чуть больше спичечного коробка. Вика удивленно приподняла бровь. - Не знаю, увидимся ли мы в ближайшее время. Не был уверен, что Вы сможете перенести тренировки. Конечно, до праздника еще несколько дней… - Не хорошо. - не дала договорить ему Вика. Она не спешила открывать презент. - Не хорошо получается, у меня для Вас ничего нет. Макеев выжидающе посмотрел на неё. Он придвинул подарок ближе как раз в тот момент, когда и она потянулась за коробочкой. Их пальцы встретились. Она поспешила убрать свои. Зашуршала золотая упаковка с маленьким, полосатым бантиком. Вика осторожно открыла подарок. Женская зажигалка блеснула серебристым боком, заигрывая сложной гравировкой в венецианском стиле. Вика попыталась пересохшим ртом сглотнуть уже рвущиеся наружу слова. Секунда. Две. Три. Также молча закрыла футляр. Его подарок с глухим стуком упал на стол. - Извините, но я вынуждена напомнить Вам, Сергей Петрович, что у Вас сейчас тренировка. __________________________ Несколько месяцев назад. Она вернулась из прихожей держа в руках свою молочную сумочку. - Сереж, я не смогу. Гнетущая атмосфера превращала её просторную кухню в маленькую клетушку. - Чего ты не сможешь, Вика? - он сидел за столом, уставившись на свои руки. На неё смотреть он не мог. Он не мог её слушать. Не так! Не об этом! Не с ней! На столе остывал забытый ими чай. Не до напитка было. - Я не вправе ничего требовать от тебя, да и не стану. Но я не смогу найти в себе силы, если понадобится вновь встретиться с Юлией Борисовной и умолять её сохранить Вашу семью. Макеев дернулся и посмотрел на неё. Так вот в чем дело...Вот кто тогда… /Все оказалось бессмысленно. Отсрочить неизбежное не значит отменить. Как бы они оба ни старались держать дистанцию, а он сам тогда к ней пришёл. В ее кабинет и в ее жизнь. Они открыли очередной сезон своих отношений разбитой кофейной чашкой, звонкой пощёчиной, в кровь прокушенной губой и несколькими вырванными с мясом пуговицами на ее любимой блузке./ Вика присела на широкий деревянный подоконник и достала пачку тонких сигарет. - Черт, - выругалась она. Женщина поискала что-то в сумке, после открыла поочерёдно несколько ящиков кухонного гарнитура. - Курю раз в полгода, а зажигалки почему-то теряются с такой скоростью, словно я заядлая курильщица. Она закинула пачку в мятных тонах обратно в сумку. - Вика... Призывая его замолчать, спортивный директор протестующие вскинула ладонь, в которой так и осталась зажатой длинная сигарета. Чудом уцелевшая, она покатилась по подоконнику и остановилась у вазы с подсолнухами. Вика равнодушно наблюдала за ее перемещением. - Я не смогу, глядя в глаза твоей жене утверждать, что ты и пальцем меня не тронул. Я больше не могу, Серёж. - вернулась за стол и села напротив Макеева. Действительно, так утверждать у нее не было никаких оснований. (Как и тогда у нее не было никаких оснований так утверждать!) Вот здесь, на скуле, рядом с ухом, прятался под тональным кремом засос, оставленный им позавчера. А с правой стороны, на шее, еще один. И на острой ключице. И он точно знал, что несколько отметин находятся на ее бедрах. В прошлый раз они не успели добраться до кровати, и он, приподняв, прижал её к стене, единственной опоре в той ситуации. На запястье её правой руки была легкая, желтоватая полоска. Не рассчитал силу, когда удерживал ее руки над головой. Каждая из их встреч оставляла на ней красноречиво следы, которые она прятала под одеждой или маскировала косметикой. Этих следов было слишком много, чтобы оправдаться хотя бы перед собой просто случайной связью. Очередная царапина на его спине затягивалась под очередной футболкой. След от ее зубов на его плече также заживал, сменив багрово-синий оттенок на сине-зелёный. Юля, утомленная за день домашними делами и присмотром за детьми, не проявляла инициативу в постели, а он...а он знал, что все угрызения совести, его принципы и обязательства утонут в поцелуях Вики, растворятся в ее стонах, исчезнут с его именем на ее закушенных от наслаждения губах. Она забрала со стола чашки и поставила их в мойку. Включила воду, но, передумав мыть посуду, подставила обе ладони под ледяную струю. - Серёж, не приходи больше, пожалуйста. Она так и стояла, ощущая все нарастающее покалывание в руках. - Вик, - он прикоснулся к ее плечам, желая развернуть ее лицом к себе. Она зажмурилась и напрягаясь всем телом. - С завтрашнего дня прошу обращаться ко мне исключительно по имени отчеству. Руки начали неметь. Она сконцентрировалась сейчас на этом чувстве, сознательно отключая все остальные. - Уходи...те, Сергей Петрович. Хлопнула входная дверь. Вика закрыла кран. Истерики после ухода Макеева с ней не случилось. Истерика случилась с ней вчера, когда жена Сергея вышла из тренерской со стертой помадой и улыбкой на губах. На негнущихся ногах Вика успела добежать до своего кабинета. Слава богам, что никто из знакомых не был свидетелем этой безобразный сцены с уже успевшей размазаться “супер водостойкой” тушью, когда она практически ничего не видя бежала по коридору. Хорошо, что есть внутренний замок и можно просто осесть на пол. Хорошо, что у команды тренировка…Плохо. Как же ей плохо! Продолжительный горячий душ. Любимый ванильный гель показался слишком приторным. Рядом с ним, на соседней полочке, его мужской. Рука уже потянулась за ним, но Вика остановила себя. Нет! Гель. Зубная щетка. Подаренный ею парфюм. Даже бритвенный макеевский станок и тот укоризненно взирал на нее. С его отдельной, мать твою, полочки. Вика и не заметила, когда её квартира настолько наполнилась им. Она не глядя выхватила женский гель для душа. Лишь бы не эта сладкая ваниль! Душевую наполнил аромат лимона с легкими нотками шалфея. Вика ещё раз покосилась на его гель и выключила воду. Надела на все еще влажное тело топ и шортики (любимый комплект для сна) и решительно направилась на кухню. Через минуту в пакет для мусора полетела его бритва, зубная щетка, гель. Так, в ванной комнате вроде все. Женщина металась по квартире, выискивая глазами лишние в ее интерьере вещи. Чайная чашка. Распакованная пачка чая. Упаковка не тронутого печенья. Футболка. Рубашка…Вика на секунду задумалась, но и этот предмет гардероба нещадно был отправлен на утиль. И тут пришли апатия и усталость. Все завтра. Она соберёт и вынесет этот пакет на помойку завтра. А сейчас…спать. И она зачем-то убрала пакет в шкаф. Ее разбудил звук поворачиваемого в замочной скважине ключа. Она открыла глаза, прислушиваясь, но так и осталась лежать на животе, обняв подушку. Ни у кого другого, кроме Сергея, ключей не было, а на взлом замка это точно не походило. Шум воды в ванной комнате. Тихие шаги и в ее спальню зашёл Макеев. Матрас слегка прогнулся под его весом. - Вы рискуете, Сергей Петрович, - её голос был немного хриплым от пусть и непродолжительного, но сна. - Мой знакомый служит в органах. Один мой звонок… - И часто Вы звоните чужим мужчинам посреди ночи? Вика хотела было перевернуться на спину, но его руки удержали её на месте, не позволив этого сделать. Одна рука убрала в сторону копну шоколадных кудряшек и тёплые губы коснулись тонкой кожи у самого её уха. С ее губ сорвался прерывистый выдох. - Обещаю тебе, что я уйду завтра. – напомнил ей о её же просьбе. Возражать, что завтра уже наступило, так как за окном практически рассвет, не имело смысла. Она и сама не хотела этого. Он него пахло черным кофе и дождём. - Серёж…- простонала она, когда его губы заскользили от шеи вниз по позвоночнику. Вновь попытка перевернуться и вновь фиаско. - Не двигайся, - попросил он. Послышался шелест снимаемой одежды. Джинсы упали, глухо стукнувшись о пол металлической пряжкой. Толстовка упала поверх. Вернулись его губы, обжигая горячим дыханием лопатки. На одну руку тренер опирался, другая прошлась по изгибу тонкой талии. Шёлковые шортики не были преградой, и рука скользнула под них, вызвав женский стон. Его пальцы выбрали неторопливый темп, в то время как в ее крови разливалась плазма. Переместив вес на локоть, он прошёлся большим пальцем вдоль её приоткрытых губ, чувствуя ее сбившееся дыхание от первой, слабой судороги. Она слегка согнула ногу в колене, чуть приподняв бедра, требуя изменить угол и темп. Нет уж, сегодня будет игра в долгую. Еще одна дрожь. Её зубки захватили его большой палец, а язык закружил вокруг, меняя глубину погружения. Она потерлась бедром о его бедра, заставляя уже тренера терять дыхание. За секунду до ее пика, он резким движением перевернул Вику на спину, заставив разочаровано зарычать. Не давая ей долгожданную разрядку, но и не позволяя остыть, он слегка задел ее губы. Рука прошлась под ее левой грудью. Её пальцы запутались в его волосах, а другой рукой она недвусмысленно потянула его на себя, требуя большого. Его медлительность столкнулась с ее жаждой, уступая. Она одним резким движением закончила его неторопливое погружение, чуть вскрикнув от немного болезненных ощущений. И оказалась сверху. Он с трудом заставил её остановиться, удерживая за талию и успокаивающе шепча: - Вика. Вииииииика, посмотри на меня. Вика! Пелена страсти неспешно уходила из её глаз, фокусируясь на его лице. Бешеное, рвущееся пламя. /Ты не сможешь все выжечь. Ты не сможешь все спалить дотла. Не так./ Огонь угасал, как и ее движения, а глаза стали наполняться слезами. Она вытерла мокрые дорожки со щёк. Но они снова образовали солёный ручеек. - Тссссссс. Тихо. Вииииииика. Он положил ладонь на ее шею, заставляя опуститься и лечь сверху. И поцеловал. Долго, глубоко, медленно. А потом были томление и переплетенные пальцы. А потом были мужские руки, выводящие сложные узоры на ее коже. И ее дыхание у его шеи. Сознание омывало и уносило тёплым потоком. Была нежность, а после долгое падение в бездну, в омут, в никуда А потом был тяжёлый, мутный сон. И утро. Его ключи на ее тумбе рядом с ее ключами. Хмурое, низкое, осеннее небо. Мокрый асфальт под шинами авто. Пряный, чуть уловимый запах прелых, недавно начавших опадать листьев. Они столкнулись у входа в Ледовый. - Доброе утро, Виктория Михайловна. - Доброе утро, Сергей Петрович.