Стеклянный сосуд со свечою внутри

Неприятным сюрпризом оказалось то, что смещать график умеет не только спортивный директор. Вместо запланированного матча 21 января игра была перенесена на 11е. И, чтобы все участники успели насладиться, новость об изменениях пришла на рабочую почту Каштановой В.М. 31 декабря в 11.42. В 11.57 сообщение от Каштановой В.М. получил Макеев С.П. Скрин наново утвержденного расписания и ниже «С праздником!». Через секунд десять после отправки, уже выстраивая в мозгу различные варианты, увидев 2 галочки под сообщением, Каштанова В.М. прочитала отправленный ею текст ещё раз и мысленно дала себе оплеуху. Эта приписка меньше всего походила на поздравление, а новый график на праздник. Несколько длинных гудков наполнили собою короткую передышку. Брошенное в трубку: “Я не смогу приехать”. Быстрый, оценивающий взгляд в зеркало заднего вида. Авто, припаркованное у обочины, вернулось на трассу, мигая габаритными огнями, и развернулось, перестраиваясь в соседний ряд, к тем, кто желал попасть в город, а не покинуть его. /// В совершенно другом городе совершено другая женщина взбивала лимонный крем. Часть коржей послушно остывали в стороне. Часть готовилась к выпеканию. В соседней комнате высокий мужчина крепкого телосложения боролся с елью, желая установить её ровно. Смолистый запах наполнил квартиру. Через несколько минут от зашёл на кухню. - Гирлянду повесил. Шарами и мишурой наряжают Поля с Кирюшей. - Уже проснулся? - Проснулся. Спрашивал, не приходил ли ещё Дедушка Мороз. - А придёт он к нам… - В десять. – напомнил мужчина. Она развернулась в руках мужа и коротко поцеловала его. - Марин, Вика звонила. Она не сможет приехать. Какие-то проблемы на работе. - В Новый год? - разочаровано спросила женщина. - Какая работа может быть в новогоднюю ночь? - Я смотрю, кто-то уже забыл мои ночные дежурства на все праздники в период аспирантуры? - вытирая с ее щеки след от муки. /// - Виктория Михайловна? Вы можете сейчас говорить? Юля нарезала продукты для салата и старалась, чтобы ее раздражение не хлынуло наружу. - Да, конечно, я уже успел ознакомиться. Нож громче застучал о разделочную доску. - Спасибо. Я тоже об этом подумал. Как раз сейчас планирую заняться обзвоном. Юля хмыкнула, сдувая c лица выбившуюся из хвостика прядь волос. А нарядить с детьми ель он не собирается? Сергей подошёл к Юле и взял кусочек копченного куриного филе. Он наклонился у самого её уха, так что она смогла расслышать одну из женских реплик: - Сергей Петрович, я Вас уверяю, я уже начала над этим работать. Не сомневайтесь, я что-нибудь придумаю. - А я и не сомневаюсь! Тогда буду ждать Вашего звонка. Почему даже семейный праздник не может обойтись без Каштановой? С каждой минутой Юлия убеждалась в том, что эта женщина никогда и не уходила из их семьи. /// - Илья Борисович, как мне повезло, что Вы все ещё на рабочем месте. И я имею возможность поздравить Вас лично. На его стол опустился пакет с презентом. - Ну, что Вы, Виктория Михайловна. Не стоило, - его взгляд скользнул по частично виднеющийся этикетке. - Я, честно говоря, так и не понял, о каком переносе тренировок Вы говорили. Мы же буквально на прошлой неделе вносили с Вами изменения. - Дело в том… Вика вышла из его кабинета, пообещав, что всенепременно пообедает с ним в следующем году. И очень благодарна, что он её пригласил, а то с ее сумасшедшим режимом дня она вечно забывает о приёме пищи. Нет, не может сегодня. Совсем не может. Но пусть он доставит ей удовольствие все это время думать об их предстоящей встрече. Мысленно поблагодарив фигуриста, получившего вчера травму и благодаря которому у них есть возможность проводить тренировку (пусть и в несусветную рань, пусть команда и втиснулись в “вечерние окошки”) здоровья, Вика зашла в свой кабинет. - Сергей Петрович, - немного устало после столь выматывающего утра практически прошептала она в трубку, - удобно? /// Второго числа смогли выйти на тренировку две трети команды. Четвертого 75%. Остальные не смогли купить билеты либо с ними отсутствовала связь, и они приступили к тренировке только 8го, как и было оговорено ранее. Его тактика формирования пятерок по схеме “ 4+1” (4 игрока, приступивших к тренировкам в период со 2го по 4е января дополнял один игрок, начавший этот процесс лишь 8го) вытекла разгромным 4:0 для противников “Медведей”. Вика после игры ворвалась в раздевалку с вопросом “все одеты?” и с незакрытыми хотя бы для формальности глазами. Наверное, напряжение, которое свалилось на них ещё 31го числа, сказывалось, и она со счастливым смехом упала в объятия второго тренера, при этом громко поздравляя всю команду. Потом подошла к Макееву, но тут повела себя более сдержано, и протянула ему ладонь, пожимая: - Сергей Петрович, поздравляю Вас с победой. - В этой победе больше Вашей заслуги, чем моей. - Не скажите… Возможно, они бы так и обменивались любезностями, если бы следом за Викторией в раздевалку не вломился Калинин, завершая один из своих бесконечных телефонных разговоров: “Подтверждаю. Переведу. Не могу говорить”. - Поздравляю! Он прошёл в центр раздевалки, умудрившись при этом потеснить Каштанову, вынудив её занять место между Кисляком и Макеевым. - А я знал, что я не зря готовился. Я знал. 13го числа я всех вас приглашаю на новогодний корпоратив “Мишки на льду”. Будет он здесь же, в “Ледовом”. Макеев посмотрел на Вику, подозревая её в сокрытие такой важной информации. Она только пожала плечами, мол, сама не знала. Калинин с воодушевлением стал раздавать всем приглашения, стилизованные под картину с созвучным названием. - А это Вам, - протянул он приглашение Каштановой. В дополнение к нему вручил ещё коробку, явно тяжелую, т.к. не ожидающая такого веса Вика чуть её не уронила. - Виктория Михайловна, следующая игра 18го, верно? - Да, Олег Иванович, 18го. - Вот и отлично. Значит, успеете и отдохнуть, и потренироваться! Ещё раз поздравляю! Он пожал руку Макееву. Рядом мялся с ноги на ногу охранник с букетом белоснежных роз для Виктории Михайловны. Ни Вика, ни охранник не знали, как быть. Руки были заняты у обоих. Макеев забрал у Вики приглашение и коробку. Охранник, обрадовавшийся чужой находчивости, тут же вручил в ее опустевшие руки букет. И довольный пошёл за уже удаляющимся Калининым. Олег Иванович повернулся к команде будучи уже в дверях: - Приглашение на двоих. Приходите со своими вторыми половинками. Одно условие: при себе иметь хорошее настроение. И тогда к Вам обязательно придут Дед Мороз и Снегурочка! Тренер так и стоял, практически прижавшись к Вике, хотя расступившиеся парни давали возможность отойти. - Что планируете делать? - Молиться, чтобы Дедушкой Морозом оказался не Шмелев. Вика осторожно, дабы тренер не заметил, медленно вдыхала аромат его парфюма. Подозрительно похожий на тот, что ему подарила она. На тот, что был безжалостно выброшен в мусорный бак рядом с ее домом. Она положила букет на скамью и приоткрыла коробку. Коньки в голубых тонах со сложным узором и меховой оторочкой. Ночью её телефон ожил, извещая владелицу о новом принятом сообщении: "Виктория Михайловна, Вы умеете кататься на коньках?" И буквально через 15 секунд: "У меня завтра есть время. Могу научить". Вика отложила телефон в сторону, так и не ответив. Когда нанятое Калининым агентство успело украсить арену остаётся загадкой. От разнообразия декора разбегались глаза, хотелось все рассмотреть детально. Но главным украшением послужила огромная ель, на ветвях которой сидели медвежата разных цветов и размеров. Официанты сновали по залу, развозя легкие закуски и горячие алкогольные напитки. Для желающих также приготовили несколько видов их не содержащих спиртов аналогов. Время приближалось к полуночи. Освещение убавили, создав не официальную, даже уютную атмосферу. На льду, на специальных подставках, постепенно зажигались насыпные свечи в цилиндрах, колбах и вазах всевозможных размеров и форм. Основное их количество сосредоточилось вдоль бортов, а также вокруг главного символа этой ночи - ели. В момент, когда огромное дерево засверкало слепящими огнями, прожекторы выключили совсем, а на их месте зажглись несколько шаров, разливающих по льду разноцветные отблески. Чете Макеевых за весь вечер Вика просто кивнула, приветствуя их, но личного общения не случилось. Каштанова стояла практически у борта. Калинин, полчаса назад укутавший её в огромный шерстяной плед, увлечённо что-то рассказывал, вызывая у неё ответную улыбку. Макеев был благодарен владельцу клуба за этот жест, т.к. платье спортивного директора только на первый взгляд выглядело скромным. Слишком скромным. До того самого момента, пока она не начинала двигаться. Бледно-лиловое вязанное платье с воротником-хомутом доходило практически до щиколотки, скорее скрадывая очертания фигуры, чем подчёркивая её. Но стоило ей только заскользить по площадке, как появлялся невидимый ранее разрез от бедра и выставлял на всеобщее обозрение длинную ножку. Присутствующие мужчины старались в обществе жён и девушек не показывать, что эта ножка стоит гораздо большего внимания, чем декольте большинства здесь присутствующих дам. Олег Иванович извинился. Ему нужно было срочно позвонить, а шум вокруг препятствовал этому. Вика кивнула, принимая его извинения. Чашка с грогом в ее руках опустела, и она оглянулась в поисках официанта, чтобы поставить ему на поднос уже ставшую ненужной посуду. И встретилась глазами с Макеевым, которого даже присутствие жены не останавливало от колючих взглядов. Наконец-то сотрудник сферы обслуживания появился в поле ее зрения и, заметив устремленный на него взгляд через несколько секунд подставил поднос, уже уставленный такими же пустыми декорированными чашками. Викина чашка в виде гномика заняла место рядом с чашкой, декорированной нарядной елочкой. Вновь уловив на себе внимание тренера, она уже открыто посмотрела ему в глаза, после перевела взгляд на его жену и так улыбнулась, что у него на скулах заиграли желваки. Произошедшее дальше замелькало стоп-кадрами, переключая действительность в режим рефлексов. Вика даже не успела понять, что происходит. Она окинула “торжественный зал” скучающим взглядом, ожидая возвращения своего собеседника. Практически все разделились на мини-группки или стояли парами, распивая глинтвейн, грог или пунш. Каждый нашёл себе компанию по интересам, и присутствие “большого начальства” могло порадовать только Бакина-старшего, готового заболтать до состояния обморока любую неосторожную жертву. Она понимала, что подарок, вручённый ей Олегом Ивановичем за минуту до отвлекшего его звонка, лучше открыть в присутствие дарителя, но любопытство перевесило на чаше весов. Чёрный футляр щёлкнул, открываясь. Мужские голоса на повышенных тонах за ее спиной. Глухой удар. Отчаянный женский крик. Звон бьющейся посуды. Одна чёрная тень, несущаяся на неё сбоку и вторая, бросившаяся ей наперерез. Ее вжало в чье-то тело, а потом в борт. Какофония звуков. Кружение пламени свечей. Еще крики, но в другой тональности. Звон. Звон. Звон и россыпь огней. Тёплые губы у её уха. Древесные нотки парфюма. Секунда свободного падения и что-то горячее и мокрое под её рукой. Юлия Борисовна с усилием удерживала улыбку на губах и делала вид, что не замечает того, что взгляд её мужа практически весь вечер был прикован совсем к другой женщине. Надо отдать ему должное, нить разговора он не терял. Даже задавал уточняющие вопросы о прошедшем недавно в школе конкурсе. Голос Антона она узнала мгновенно. Обернулась на крик Ольги. Сочников, согнувшийся от прямого удара в челюсть. Официант, сбитый с ног. Звон. Звон. Звон. Осколки на льду выглядели чуждо. Лёд впитывал янтарь, жадно глотая, но все равно не успевал. Ёлочная гирлянда меняла один цвет на другой, иногда загораясь всеми цветами одновременно. Лужица янтаря бликовала. Ракурс меняется. Официант, упав на лёд, несётся прямо под ноги Каштановой. Её муж успевает за секунду до столкновения схватить ее за руку и прижать к своему телу, развернувшись спиной и становясь новой мишенью. Одной рукой он обхватил ее за талию, другая же опустилась на её шею и затылок в защитном жесте. Его маневр мог бы получиться, если бы не поднос под его ногами и не сползший с ее плеч плед. Глухой удар о борт. Снесенная подставка для свечей. Снова хруст стекла под их коньками. Восковые гранулы весело разбегаются в разные стороны. Отблеск равнодушного стекла. Он теряет равновесие, но все же успевает развернуть их так, чтобы основной удар при падении пришёлся не на неё. Кто-то включил все прожектора. Кто-то уже спешил к тренеру. Но, как при замедленной съёмке, чётко, кадр за кадром, в память врезались ее лицо, поднятое на уровень его лица, ее пальцы, скользящие по его щекам и губам, ее дрожащие губы, чётко прошептавшие «СЕРЕЖА» практически в его губы. Её взгляд сначала на свою окровавленную руку, затем на расползающееся кровавое пятно под его головой. Ее крик. Потом все ускорилось. Кисляк, прижимающий пальцы к шее ее мужа. Фролов, падающий рядом на колени с аптечкой. Шмелев с телефоном в руках. Наложенный жгут через подмышечную впадину. Кровавый след на щеке спортивного директора и ее стесанное в кровь правое колено. Бригада скорой помощи. Попытка Каштановой подняться на ноги. Калинин, который что-то кричит ей в ответ, хватая ее за руки. А потом молча подхватывающий ее на руки. Машина Фролова, преследующая скорую. Больница. Стоп. Кто-то отменил перемотку и вернул миру привычную скорость. Где-то вдали выла сирена.