Глава 4

На следующее утро Амон был одним из первых в комнате. Он не спал добирутся ночью, его разум играл в пинг-понг, мечась туда-сюда между огненной яростью и неописуемым отчаянием за Канеки. В какой-то момент ему пришло в голову, что Канеки мог добровольно пойти на эксперимент, но Амон отбросил эту идею почти так же быстро, как она пришла ему в голову. Из того, что Амон знал о Канеки, мальчик был слишком робок и кроток, чтобы добровольно подвергнуть себя такой операции. Он был похож на человека, который был бы счастлив жить тихой, простой жизнью. Остальные вошли, и Амон проигнорировал их, сосредоточившись на пустом экране телевизора. Боксерские груши охладили его гнев, но он все еще тек по нему так же устойчиво, как кровь. Он сжал кулаки, когда Маруде шлепнул на стол папку, привлекая всеобщее внимание. – Вчера вечером я поручил нашему разведывательному отделу разобраться с некоторыми вещами. – протянул он, поднимая папку обратно и перебирая ее. – Кано Акихиро, наш бывший работник морга, в настоящее время работает в больнице общего профиля Кано. Мало того, что он там работает, у него есть частичная собственность, отсюда и Кано в названии. Наша разведка извлекла данные о пациентах за последние 6 месяцев. – Маруде болезненно улыбнулся, держа фотографию на всеобщее обозрение. – Угадайте, кому сделали экстренную пересадку органов 3 месяца назад? Несмотря на то, что Амон встречался и разговаривал с Канеки, несмотря на то что последние несколько дней он наблюдал за ним, Амон чувствовал, что эта маленькая фотография действительно дала ему представление о мальчике, который в настоящее время меняет мир Амона. Это был школьный билет, который был увеличен на белом фоне. Бледное лицо с нервной улыбкой и светло-серыми глазами смотрело на него. Амон заметил розовые румяна на щеках Канеки, как будто он не привык к тому, что его фотографируют. После всего, что Амон видел, он задавался вопросом, сможет ли Канеки снова так улыбаться. – Канеки Кен. – сказал Маруде, привлекая внимание Амона. – Первокурсник Университета Камии, специальность «Литература». Однажды ночью он попал в несчастный случай, когда провожал свою спутницу домой. На них упали стальные балки со стройки. – Ой. – Амон услышал, как Сейдо сочувственно пробормотал: Амон застрял на чем-то еще, о чем упомянул Маруде. Канеки Кен. У Амона наконец-то появилось полноценное имя для мальчика, который заинтриговал его, как никто другой. – Его спутница, согласно записям, они так и не узнали ее имени, умерла мгновенно, но вот тут начинается самое интересное – Маруде снова улыбнулся им. – Угадайте, чьи органы были пересажены Канеки Кену? – Его спутница была гулем. – заговорила Акира, мгновенно уловив подтекст. – Ага. Кажется, этому ребенку не повезло больше всех. – Маруде усмехнулся, и Амон почувствовал, что сорвался. – Не принижай того, что пришлось пережить Канеки Кену. – Все слышали не обжигающий гнев Амона, а холодное неудовольствие Аримы. – Я не принижал! – окликнула Маруде, покраснев от смущения. – Ты. – прямо ответил Арима, и Амон никогда не любил этого человека больше, чем в этот момент. – Можешь себе представить, Маруде? Быть тяжело раненым, думать, что вот-вот встретишь смерть, когда внезапно просыпаешься в больнице. Ты думаешь, что вышел относительно невредимым, но затем ты начинаешь замечать вещи... От еды тебя тошнит, от людей исходит аппетитный запах, и у тебя возникает странное желание попробовать мясо. Ах. У тебя все еще есть этический кодекс, но это пугающее изменение бросает ему вызов. Люди, которых ты когда-то считал равными, каким-то образом стали пищей в твоих глазах. Скажи мне, Маруде, как бы ты отреагировал, если бы посмотрел в зеркало и увидел глаза чудовища, смотрящего на тебя? – Ты заходишь слишком далеко, Арима. – прорычал Маруде. – Нет. – стоически ответил Арима. – В любом случае, я прошу вас воздержаться от шуток о ситуации с Канеки Кеном до тех пор, пока записи не будут закончены. Возможно, ваши взгляды изменятся. Маруде пробормотал себе под нос несколько нелестных слов об Ариме, когда он включил 7-ю кассету. – Привет, Канеки. – раздался голос Ямори из динамиков, когда фигура Канеки мелькнула на экране. Он все еще был привязан к стулу, а клейкая лента была заменена черной повязкой на глаза. Его волосы все еще были белыми, с грустью заметил Амон. – Я кое-что понял о тебе за последние несколько дней. Твое тело и разум удивительно устойчивы. Я думал, что сломал тебя, но я еще не сломал, не так ли? – спросил Ямори, стоя рядом с Канеки. – Не полностью. Так что сегодня все будет немного по-другому… отклонение от нашего распорядка. В голосе Ямори звучало лукавое удовлетворение, и Амон приготовился к тому, что приготовило чудовище. Его разум метался от намеков Ямори, и он чувствовал себя смущенным и обеспокоенным. Гуль уже несколько раз доводил Канеки до грани здравомыслия. Что может быть хуже, чем засунуть кому-то в ухо живую сороконожку? Амон узнал об этом, когда Ямори снял повязку с глаз. – Что ты думаешь об этом? – Так же быстро, как можно было моргнуть, спокойное поведение Ямори сменилось извращенным возбуждением, когда он потянул вперед испуганную женщину и ребенка. – Мать и ребенок! Амон наблюдал, как усталые глаза Канеки расширились от шока и узнавания. – Кого мне убить? – спросил Ямори у Канеки, практически пуская слюни в предвкушении. – Ч-что? Почему... – В первый раз Амон увидел, как Канеки разозлился. – Почему ты их не отпустил?! Ты обещал мне, что отпустишь их, если я пойду с тобой! – закричал Канеки. – Как наивно. – услышал Амон шепот Акиры, ее голос был холодным, но Амон уловил в нем оттенок жалости к Канеки. – Ты гребаный лжец! – Канеки плюнул на Ямори, дрожа в кресле. – Я же говорил тебе, не так ли? Я не говорю скучной лжи. – Ямори напомнил Канеки, прежде чем откинуть голову назад и рассмеяться. – ПОСМОТРИ, КАК МНЕ ВЕСЕЛО! – Это худшее... Кем я был... – Амон услышал, как Канеки бормочет себе под нос, когда Ямори успокаивается. – Боже! Было так трудно перестать смеяться! – признался Ямори, положив руку на голову Канеки и наклонившись к нему. – Это было слишком смешно, ты здесь, терпишь все эти пытки ради своих друзей. Затем Ямори подвинулся, пока его губы не оказались рядом с ухом Канеки. – Ну и что? Кого мне убить? – Я не могу выбрать что-то подобное... – прошептал Канеки, закрывая глаза, и Амон задумался, закрывает ли он их от разочарования или пытается полностью отгородиться от ситуации. – Какой скучный ответ. – Ямори вздохнул. – Если вы не выберете, оба умрут. Должен ли я перефразировать вопрос? – спросил гуль, хрустнув пальцами. – Кого из них ты хочешь оставить в живых? – Не заставляй его делать это. Это нечестно! Это несправедливо! – Дрожащий голос Сейдо донесся из-за спины Амона. Акира отмахнулась от него, и Шинохара что-то прошептал расстроенному следователю, чтобы успокоить его. – Канеки-кун. – Это был новый голос, едва слышный шепотом. «Это была мать» – с содроганием понял Амон. Она смотрела на Канеки решительными глазами и что-то шептала ему. Амон плохо читал по губам, но понял ее послание. Спасите моего сына. (И чувство вины почти заглушило все, когда Амон осознал, что этот гуль была матерью. Она не была чудовищем. Она не пожертвовала своим детенышем, чтобы спасти себя. Это напомнило Амону о другом ужасном моменте, о женщине, держащей зонтик, женщина, которая развернула свой кагуне, когда сказала дочери бежать. О Боже, с тошнотворным пониманием понял Амон, она ведь не была чудовищем, не так ли?) На экране Ямори донимал Канеки, требуя ответа. – Поторопись! Мать или ребенок. Выбирай, или я убью обоих. – Я не могу сделать такой выбор! – Канеки закричал срывающимся голосом, и ноздри Ямори раздулись от гнева. Схватив Канеки за волосы, он тряс мальчика взад и вперед, бессвязно крича. – Отвечай! Выбирай! Ответь мне! Ответь мне, ответь мне, выбери одного, выбери одного! Выбирай, выбирай, выбирай, ответь мне - ОТВЕТЬ МНЕ!! – Ямори закончил оглушительным ревом. – Как я могу выбрать? – спросил Канеки, и слезы потекли по его лицу. – Если тебе нужно убить кого-то, убей меня! «Это так не работает» – оцепенело подумал Амон. Если бы это работало так, Амон был бы в чреве священника, а все его друзья были бы живы, счастливы и в безопасности. – Понятно. Так вот твой ответ. – спокойно сказал Ямори – слишком спокойно, с беспокойством заметил Амон – когда подошел к матери. – Смотри внимательно, малыш. – Он жестоко усмехнулся плачущему ребенку. Амон сжал руки, готовясь к резне, но раздался голос: – Ямори. – Это был гуль, которого Ямори пронзил несколько кассет назад. Нико, если Амон правильно помнил, и он был удивлен, увидев, что гуль выглядит обеспокоенным. – Твое хобби слишком развратное. – Нико упрекнул, а Амон чуть не фыркнул. Это было бы преуменьшением, если бы он когда-либо слышал такое. – Убить мать ребенка на его глазах, это просто... – Что? – угрожающе спросил Ямори. – Ты перегибаешь палку. Ты довольно ужасен, что мне нравится, но это просто ужасно. – Ублюдок, ты говоришь мне, что делать? – прорычал Ямори. – Нет, я просто... – …ТЕБЕ ЖАЛЬ ИХ?! После этого все это стало для Амона гротескной дымкой. Изображения размыты друг с другом. Ямори душил ребенка, душил его так сильно, что Амон слышал, как ломаются кости. Мать выкрикивала имя, слезы текли по ее щекам, когда она тянулась к сыну. – Черт! Дерьмо! Почему я вообще беспокоюсь? – спросил себя Ямори, бросая ребенка вниз, как сломанную игрушку. – Все это так скучно». – пожаловался он. Затем его взгляд скользнул на мать, сузившись от раздражения, когда он увидел, как она рыдает над сыном. – Ты слишком громкая! – Он огрызнулся на нее, разрывая ее своим кагуне. В отличие от Нико, она не исцелилась. – Это твоя вина. Лицемер. – Ямори плюнул в Канеки, когда тот уходил, захлопнув за собой дверь. После всех этих криков и воплей, отсутствие звука казалось громким, и Канеки время от времени прерывал его, глядя на тела немигающими глазами. – Грязные трупы. – вздохнул Нико, и Канеки посмотрел на него дикими глазами, когда появился кагуне Нико. Он осторожно заключил мать и ребенка в любящие объятия. – Я не смог спасти их, но я могу дать это на прощание. – Он любезно сказал Канеки, когда запись закончилась. Амон мысленно подготовил себя к обсуждению пленки. Он не хотел участвовать, но чем быстрее они закончат разговор, тем быстрее они могли посмотреть последнюю запись и положить конец этому аду для всех участников. – Можем... Можем ли мы пропустить обсуждение кассеты и просто закончить это? – тихо спросил Сейдо, глядя на стол. – Я имею в виду, что тут обсуждать? Мы уже знаем, что Ямори сошел с ума, и он убил этих гулей только для того, чтобы мучить Канеки. Что еще можно анализировать? – Вот Нико. – заметил Шинохара, и Амон с удивлением увидел, как Сейдо сморщил лицо от неприязни. – Нико... Он мне тоже не нравится. – Почему? – с любопытством спросил Джузо. – Он сделал так, чтобы мертвые тела выглядели красиво. Это хорошо, правда? – Он даже не пытался остановить Ямори. – с горечью ответил Сейдо. – Он просто стоял там, когда этого ребенка задушили. Если он такой хороший, почему он не помог Канеки сбежать? – спросил Сейдо, затронув вопрос, который Амон упустил. – Мотивы этого гуля сейчас не важны. – сказал им Маруде. – Ты хотел закончить это быстро или нет? – спросил он, держа в руках последнюю кассету. Все затихли, и по мере того, как напряжение в комнате росло, в сердце Амона поднималась печаль. Весьма вероятно, что эта последняя запись положила конец Канеки Кену. Амон не хотел этого видеть. Появилась знакомая клетчатая комната. В центре камеры сидел Канеки, его голова была низко опущена. Сначала Амону показалось, что он уже мертв, и вздохнул с облегчением, когда услышал дыхание Канеки, хотя и поверхностное. – Канеки. – крикнул Ямори, появляясь на экране, его лицо было скрыто маской. – Нас атакуют голуби. Наш долг, защитить это место от них. – Ты веришь слухам? – небрежно спросил Ямори. – Я слышал это давно, но я думаю, что это снова возвращается. Ты слышал? Если ты «съешь» гуля, ты станешь сильнее. Амон почувствовал, как шок пропитал его. Как он мог забыть? Куроива рассказал ему о каннибализме среди гулей. Он даже упоминал, что Ямори был одним из них! – Они отвратительны на вкус. Я пробовал это с одним парнем. С тех пор у меня складывается ощущение, что мой кагуне стал острее. Я верю в этот дерьмовый слух. – признался Ямори своему молчаливому спутнику. – Мы, вероятно, созданы для того, чтобы пожирать друг друга, мы, гули. Ямори поднял маску и ухмыльнулся Канеки, погладив пальцами щеку мальчика. – А теперь, что касается тебя. Прими мое полное господство над тобой, Канеки Кен. – Ямори ухмыльнулся. То, что произошло дальше, застало всех врасплох. Это произошло так быстро, что никто не видел движения, только результат. У Ямори отсутствовала часть лица. – Укусить...? – спросил ошеломленный упырь, и звук жевания наполнил воздух. – Отвратительно. Как тухлая рыба. – раздался грубый голос Канеки, кровь на губах контрастировала с его белой кожей. Амон нахмурился. Пустота в голосе Канеки заставила его содрогнуться. Они что-то упустили. Что-то произошло между этим видео и предыдущим, что заставило Канеки Кена измениться. – Т-ты, блядь... Ты это съел?! – Ямори закричал и ударил Канеки, но мальчика уже не было в кресле. Канеки прорвался через дерево, выполнил несколько изумительных акробатических трюков и приземлился на спину Ямори, используя свои скованные руки, чтобы задушить другого. – Мне следует извиниться? – спросил Канеки с насмешливой улыбкой, прежде чем Ямори отбросил его. – Маленькое дерьмо. – Ямори зарычал, прежде чем заметил, что у него идет кровь над ухом. – Ты снова пытался меня съесть! Стоя в нескольких футах от него в разорванных цепях, Канеки посмотрел на своего похитителя. – Ты пытался меня съесть. – напомнил Канеки, хрустя костяшками пальцев, прежде чем взглянуть на Ямори и сказать что-то, что Амон никогда не забудет. – Так что, если тебя съедят, разве это не… Просто… Справедливо...? – Ты сошел с ума? – спросил Ямори, схватив другого. – Сильные едят слабых! Я! Я сильный! – Ну, попробуй. – сказал Канеки, пытаясь нанести удар ногой по голове Ямори. На этот раз Ямори был готов и схватил Канеки за ногу, ухмыляясь. – Идиот! Я не отпущу, даже если она сломается! – Мне все равно, если она сломается. – небрежно сказал Канеки, извиваясь и крутясь, пока его нога не сломалась, а кожа не стала похожа на плетеную веревку. – Думаешь, я назову это болью? – спросил Канеки с самым пугающим взглядом, который Амон когда-либо видел. – Вау~ Как бы мне хотелось, чтобы моя нога могла так крутиться. – Джузо хихикнул, и Шинохара, который выглядел очень бледным, шикнул на него. Амон почти издал победный крик, когда увидел, как Канеки наносит смертельный удар ногой по голове Ямори, отправляя другого через стену, которая находилась в нескольких футах от него. Когда пыль наполнила воздух от удара, следователи наблюдали, как искривленная нога Канеки зажила за считанные секунды. – Впечатляет. – пробормотала Акира. Амон согласился. Гули быстро регенерировали, но то, что только что сделал Канеки, это было феноменально. Когда пыль рассеялась, послышалось злобное дыхание, и когда Амон снова смог увидеть Ямори, он увидел, что гуль уже не тот. Его кагуне закрывал глаза. – Я убью тебя, я убью тебя, я убью тебя! Разгрызу твои кости, выпью твою кровь и сожру твои кишки! Я тебя сожру! – закричал Ямори, брызгая слюной и хрустнув пальцами. Канеки, напротив, спокойно смотрел на это. – Да. – сказал он, слегка наклонив голову с улыбкой и хрустя собственными пальцами. – Какая досада. Бой, который разыгрался, не был похож ни на что, что Амон когда-либо видел. Он сразу понял, что Ямори превратился в какуджу. Движения гуля стали быстрее, а удары мощнее. Чтобы поймать его, потребовалось бы как минимум четыре следователя, а может быть, и больше. Вот почему Амон нашел Канеки Кена более впечатляющим, чем он думал вначале. Во время своего собственного боя с Канеки, Амон понял, что гуль сильнее, чем он думал вначале. Куинке было нелегко разрубить. Однако даже тогда Амон понял, что, хотя Канеки может сражаться, он не хочет этого делать. Если бы Амону пришлось гадать, он бы сказал, что Канеки только начал учиться драться. Новички часто колеблются, потому что боятся причинить боль своему сопернику. Наблюдая за тем, как Канеки умело уклоняется от атак Ямори и защищается с помощью своего собственного кагуне, Амон заметил, что нерешительность Канеки в отношении боли полностью исчезла. Это наполнило грудь Амона гордостью, и он молча подбадривал Канеки. Затем кагуне Ямори разорвал живот Канеки. – Слишком слабо, да? – спросил Канеки с кровавой улыбкой, когда Ямори швырнул его в стену. Пока Ямори пыхтел, как усталый зверь, из пыли появился Канеки. Его кагуне медленно развернулся на спине и расправился, похожий на крылья бабочки. Амон находил их прекрасными. – Это было больно. Теперь моя очередь? – насмешливо спросил Канеки, но не стал атаковать, как думал Амон. Вместо этого Канеки, казалось, изучал Ямори. Наступило напряженное молчание, пока они смотрели друг на друга. Затем Канеки нанес удар. Амон мог бы назвать это не иначе как полным господством. Канеки использовал свой кагуне не только для того, чтобы резать, но и для захвата. Если Ямори нападал на него, Канеки вбивал его в землю, если Ямори пытался использовать свой кагуне, Канеки отвечал, отрезая его своим. Вскоре Канеки прижал Ямори к полу. – Каг... Нэки . . . Ург! – булькнул Ямори, кровь хлынула у него из горла. Канеки смотрел на него, безмятежный, как ночное небо. – Поедание других гулей делает гуля сильнее. – сказал Канеки, наклонив голову набок и постучав несколько раз по виску. – Это то, что ты сказал? – спросил Канеки с безумной улыбкой, вытаскивая сороконожку из уха. – Круто! – взволнованно закричал Джузо. Амон поморщился. Он был там все это время? Наблюдая за этим, Амон был полон удовлетворения от испуганного выражения лица Ямори. Гуль попытался уползти, но Канеки схватил его за ногу и пронзил всеми четырьмя дополнительными конечностями. – Интересно, остановит ли поедание твоего кагуне твою регенерацию? – спросил Канеки вслух, не обращая внимания на крики Ямори. – Эй, сколько будет 1000-7? – прошептал Канеки на ухо другому. Все, что было дальше, было таким, чего Амон хотел бы никогда не видеть. Он был счастлив, что Канеки дает отпор и побеждает... – Ург! 867. 860. …И хотя Амон был рад, что Ямори получает возмездие за свои действия... – Мерзко. Ты отвратителен. Я хочу блевать. …Он хотел бы, чтобы это было не так. – 85? Эх? Я? Ешь? Ешь... меня? – Ты плохой. Гнилые кофейные зерна должны быть отбракованы. – холодно сказал Канеки, глядя на жалкую фигуру Ямори. Затем он выглядел задумчивым. – Если люди были теми, кто сделал тебя жестоким, возможно, ты тоже жертва. – Канеки задумался, прежде чем все эмоции покинули его глаза, оставив только апатию. – Но я не буду таким, как ты. Я не отниму у тебя жизнь ради удовольствия. – сказал он другому, стоя над ним. – Вы сказали, что следователи штурмуют здание? Полагаю, они приедут и сюда. Ах, кажется, ты больше не можешь регенерировать. Какая неудача. – сказал Канеки, направляясь к дверям. Он на мгновение остановился, как будто что-то вспоминая, прежде чем изменить свой путь, пока не оказался перед камерой. – Мне так надоело смотреть на эту камеру. – Он вздохнул. – Не волнуйся, я не буду уничтожать пленку. Думаю, мне нравится эта концовка. Что касается твоего финала, Ямори, пожалуйста, продолжай и умри или будь убит. Я не хочу нести ответственность за что-то вроде твоей жизни. С этими прощальными словами Канеки остановил запись. – А! – Джузо заговорил первым. – Теперь я помню! Я видел его из одного из окон. Мне показалось, что он выглядит знакомым! Он мне нравится! Он дал мне такую хорошую игрушку, чтобы поиграть! – Молодой следователь закончил со смехом, восторженно хлопая в ладоши. Слова Джузо всколыхнули память Амона о рейде, он также видел Канеки издалека, но не понял, что это он. У него были свои подозрения, но он был слишком далеко, чтобы подтвердить их. Амон пытался сдержать свое кипящее волнение. Канеки выжил! Несмотря ни на что, кроткий мальчик выбрался живым. Но какой ценой? Эта мысль испортила настроение Амона. Очевидно, Канеки изменился. После того, через что он прошел, как он мог не измениться? Вопрос больше не был в том, выживет ли Канеки. Насколько пытки изменили его? – Я хочу немедленно повесить его постер. Ранг S, нет, может быть, ранг SS. – сказал Маруде, вытаскивая телефон из кармана. – Что?! Нет! – закричал Амон, перепрыгивая через стол и хватая телефон Маруде, прежде чем тот успел позвонить. Обычно Амон пришел бы в ужас от своих собственных действий против своего начальника, но не сегодня. – Ты что, с ума сошел? – огрызнулся Маруде. – Разве ты не видел того, что видел я? Какой-то ребенок, который даже год не был гулем, победил какуджу! Не просто какуджа, а Джейсон! И что еще хуже, этот мальчик сделал это легко! Ты хоть представляешь, насколько опасен Канеки Кен, Амон? – Он не сделал ничего плохого. – возразил Амон, крепко держась за телефон. – Я согласен, на него было страшно смотреть, но Ямори заставил его сделать это. Подумай о том, через что он прошел, Маруде. Если бы я был на его месте, я мог бы сделать что-то подобное. На данный момент он не причинил вреда ни одному человеку. Никто во время рейда не упомянул о том, что его ранил беловолосый гуль. Если бы он был настолько ненормальным, как ты пытаешься намекнуть, мы бы уже это увидели. – Согласен, Амон. – Шинохара заговорил. – Канеки Кен опасен, но что толку от расклеивания плакатов? Это просто заставило бы его уйти в подполье. Кроме того, если ты забыл Маруде, Канеки Кен, особый случай. – О, правда? – Другой усмехнулся. – Ты сам это сказал. Канеки не был гулем и года. Над ним ставили эксперименты против его воли, бросали в мир, о котором он, вероятно, ничего не знал, заставляли приспосабливаться и в довершение всего, пытали, чтобы избавить своих друзей от той же участи. Можете ли вы представить, если бы СМИ узнали об этой истории? Можете ли вы представить себе реакцию общественности, если бы мы развесили объявления о его розыске? CCG оказалась бы в плохом свете. – Почему? – спросил Джузо. – Потому что, даже если Канеки наполовину гуль, люди будут сочувствовать его бедственному положению. – объяснил Шинохара. – И я бы не стал их винить. Даже если мы притворяемся, что ничего не знаем, кто-то знает, что Канеки Кен раньше был человеком. Одноклассники, учителя, коллеги по работе, и вы не думаете, что кто-то из них заговорит? Мы не можем относиться к этому как к другим нашим случаям, Маруде. – Канеки Кен не является нашей главной заботой. – Арима заговорил, прежде чем Маруде успел открыть рот. – Кано. Нам нужно, чтобы он был под стражей, и мы должны посмотреть, что еще он сделал. Сомневаюсь, что Канеки Кен был единственным, над кем он экспериментировал. – Что? Значит, ты тоже хочешь игнорировать эту новую опасность, Арима? – недоверчиво спросил Маруде. – Наоборот, я бы очень хотел поговорить с Канеки Кеном. – ответил Арима с легкой улыбкой. – Я не верю, что он представляет опасность, если мы не заставим его стать таковым. – Хм, он был человеком 19 лет, верно? – Сейдо заговорил. – Таким образом, он понимает, как люди думают и чувствуют. Он не похож на человека, который будет топтать других ради забавы. – Что ты думаешь, Акира? – спросил Амон у своего напарника. Некоторое время она молчала. Сейчас было ясно, что она глубоко задумалась над этим вопросом, и Амон знал почему. Мадо и его дочь не питали любви к гулям. Все они должны были быть устранены. Именно этому Акиру учили всю жизнь. – . . . Пока он продолжает есть других упырей, я бы считала его дальним союзником. В тот момент, когда он попытается съесть человека, на него следует охотиться, как и на остальных. – Она решительно сказала им. – Это тоже не годится. – Шинохара вздохнул. – Мы изучили последствия каннибализма среди гулей. Это правда, что они становятся сильнее, но они также становятся психически неуравновешенными. Чем больше гулей съест Канеки Кен, тем более неуравновешенным он станет. Я не желаю ему такой участи. Мы должны обратиться к нему, дать ему понять, что мы готовы ему помочь. – Он бы подумал, что это ловушка. – Маруде фыркнул. – Ни один гуль в здравом уме не поверит, что CCG хочет им помочь. Кроме того, вы все удобно забываете, что Канеки Кен, одноглазый гуль? Самый опасный вид гуля? Как вы думаете, начальство согласится с вашими оценками Канеки Кена? На это Арима встал. – Посмотрим, не так ли? – спросил он, выходя из комнаты. Неделю спустя на публичной доске объявлений CCG появился неоднозначный плакат: ПРОЗВИЩЕ УПЫРЯ: ГЛАЗНАЯ ПОВЯЗКА РАНГ: НЕИЗВЕСТНО ВОЛОСЫ: БЕЛЫЕ РОСТ: ОКОЛО 5 ФУТОВ 6 ДЮЙМОВ ВЕС: ОКОЛО 120 ФУНТОВ ВОЗРАСТ: ОТ 18 ДО 20 ЛЕТ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО ПРИЗЫВ К ДЕЙСТВИЮ: НЕ УБИВАТЬ. НЕ ВСТУПАТЬ В КОТАКТ. ЕСЛИ ВИДИТЕ ПОЗВОНИТЕ X X - X X X X- X X X X БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО. Фото не было.