Глава 9

В конце концов они получили разрешение исследовать один из домов Кано. Хотя, как только они вошли в дом, стало ясно, что он был переоборудован в лабораторное помещение. Просто пройдя по коридору и увидев стены, выступающие из темных углов, как ядовитая плесень, было достаточно, чтобы посадить Кано за решетку на всю жизнь. Амон смотрел на радиоуправляемые стены с отвращением и жалостью. Пульсирующая розовая плоть нервировала, если не сказать больше. Он изо всех сил старался не смотреть на это. – Особый класс Шинохара. – сказала Акира, нарушив молчание. – Сузуя заблудился. Оглядевшись, можно было понять, что седовласого следователя больше нет с группой. Амон выругался себе под нос. Джузо был силен, но оставить группу, чтобы уйти в сольное плавание в таком месте, было просто чистой глупостью. Мальчик понятия не имел, что Кано оставил здесь. – Типично. – Шинохара вздохнул, но казался равнодушным, когда они вошли в комнату. Шинохара на мгновение изучил окрестности, прежде чем отдать приказ. – Я пойду по этому боковому пути. Со мной идет половина вспомогательного состава. Остальные из вас следуют за Амоном. – Будь осторожен, Шинохара. – сказал Амон, когда тот начал уходить. Шинохара обернулся и улыбнулся. – Вы, ребята, тоже оставайтесь в безопасности. Не забывайте держать коммуникаторы включенными. – напомнил им Шинохара и отправился по темному коридору. – Пойдем. Не теряйте бдительность. У меня плохое предчувствие по поводу этого места. – сказал Амон своей группе, когда они начали двигаться. – Ты говоришь. – Акира пробормотала себе под нос, а Амон удержался, чтобы не закатить глаза. Возможно, это звучало так, как будто он констатировал очевидное, но учитывая, что их группа была всего лишь разрезана пополам с уходом Шинохары, а Джузо ушел бог знает куда, никогда не помешает проявить осторожность. Они шли некоторое время. Никто не проронил ни слова, и напряжение в воздухе было сильным. Медленно Амон услышал что-то, похожее на шаги, эхом отражающиеся от стен. Он протянул руку, давая знак остальным остановиться. – Ты слышишь это? – спросил он Акиру. Это было не очень громко, но Амону показалось, что он слышит лязг и приглушенные крики. – Да. – сказала Акира через мгновение. – Похоже, идет битва. – Я думаю о том же. – сказал Амон, сжимая в руках свой серебряный чемодан. – Все, будьте готовы вступить в бой. Мы не знаем, во что мы собираемся ввязаться. Когда они ворвались в комнату, Амон был рад, что у них наготове оружие. Было удивительно видеть, как две группы гулей сражаются друг с другом в таком месте, но он отложил эту мысль на задворки своего сознания. Он узнал Наки, гуля, который сбежал из Кокурии, сражаясь с фиолетововолосым гулем в маске луны. Фиолетовый коукаку спиралью обвился вокруг одной из его рук. Был ли это печально известный Гурман? У Амона не было возможности проверить свои подозрения. Гули объединились, и бой начался. Возможно, Амон чувствовал больше... В последнее время он проявлял милосердие по отношению к гулям, но это не означало, что он позволит им напасть на него или его товарищей, не дав отпора. В разгар боя через коммуникатор донесся голос Шинохары. – Амон, Акира, возможно ли подкрепление? Я нашел Глазную Повязку и, боюсь, участие в бою может быть моим единственным вариантом. – Что? – пробормотал Амон в микрофон, уклоняясь от очередной атаки. – Ka-Глазная Повязка всегда делал все возможное, чтобы избежать конфронтации с людьми. Почему бой, твой единственный вариант, Шинохара? – Он не в себе. Пожалуйста, отправьте подкрепление как можно скорее. – ответил Шинохара. Амон нахмурил брови, услышав ответ. Не в себе? Это звучало не очень хорошо. – Мы тоже в бою, но мы придем как можно скорее. Ответа не последовало. У Амона не было времени беспокоиться об этом, потому что Наки набросился на него со всей силы. У Наки, как вскоре обнаружил Амон, было легкомысленное, детское поведение. Он также путал слова каждый раз, когда открывал рот. Это заставило его показаться глупым, но он был рангом S по какой-то причине. Он определенно сражался с Амоном. К счастью, Акире удалось заполучить Наки с ее куинке. Она была очень злобна, и Амон был рад, что он не борется с ней. (Тем не менее, Амон не мог не содрогнуться от холодного, садистского ликования в ее глазах, когда ее куинке врезался в Наки. В тот момент она напомнила ему о Ямори.) Гули медленно одолевали их, и Амон уже собирался заставить своих людей отступить, когда Акира достала оружие, о котором он даже не подозревал. Газообразный CRC. – Он начинает поражать систему хранилища и слизистые оболочки. Из-за активации RC-клеток это останавливает работу кагуне. – сказала она, когда кагуне Наки рассыпался в пыль. – Это все еще прототип, но прямое попадание должно дать некоторые результаты. Амон хотел остановить ее, сказать ей, что это неправильно. Убивать гулей было необходимо, но это было на грани пытки. Он прикусил язык. Акира не делала ничего плохого. Приказать ей остановиться было бы странным приказом, для которого у него не было причин. По крайней мере, это не та причина, которую CCG бы приняла. Амон услышал, как она насмехается над двумя гигантскими гулями, которых она решила уничтожить, и приготовился к крови и крику. И была кровь и крики. Но не от гулей, на которых нацелилась Акира. Это был Наки, который вмешался и принял атаку в лоб. – Почему? – Амону хотелось закричать на гуля. – Зачем ты это сделал? Ты не похож на Канеки, ты никогда не был человеком. Ты не похож на тех матерей. У вас не было такой же связи, как у них со своими детьми, так почему же ты принял удар на себя? Даже когда твой кагуне был уничтожен, ты все равно защитил два других. Почему? Наки был настолько любезен, что произнес монолог своего ответа. – Ой... Это действительно больно. Мне хочется плакать. – сказал Наки, сидя на полу. – Когда вы близнецы, это означает, что у вас есть два шанса, но вы также получаете вдвое больше проблем. Это означает, что вероятность смерти также удваивается. Он начал шмыгать носом. – Когда я думал, что смогу встретиться со старшим братом Ямори, когда попаду во «внешний мир», его там не было. Конечно, я плакал каждую ночь. Даже думая об этом сейчас, я плачу. (– Так что даже у такого монстра, как Ямори, были друзья. Как странно. – подумал Амон. – Почему это так странно? – Голос, похожий на голос Канеки, прошептал в ответ. – В конце концов, ты дружил с Мадо, не так ли? ) Наки вскочил с пола и уставился на следователей. – Вот почему я не позволю им умереть! По сравнению с тем, чтобы плакать в одиночестве, плакать во время боли в несколько раз лучше! – Он кричал на них, слезы, кровь и сопли летали повсюду. Именно здесь Амон был благословлен пониманием. Истинное понимание. Ему показали, что все вещи, которые он считал правильными, таковыми не были, и что монстры, с которыми он так часто сражался, не были такими чудовищными, какими он хотел их видеть. Канеки получил пропуск с тех пор, как выяснилось, что он был человеком и не ел людей. Две матери, которые сделали все возможное, чтобы защитить своих детей, также неохотно прошли мимо ушей Амона после некоторых серьезных размышлений. Они были матерями. И у большинства матерей был инстинкт защитить своих детенышей, даже у гулей. У Наки, однако, не было причины. Он мог бы позволить этим упырям гулям, мог бы посмеяться над их кончиной и продолжить свою жизнь. Но он этого не сделал. Почему? По той же причине Амон не хотел оставлять своих товарищей, они были его друзьями. Вот почему Амон не сдержался и врезал Наки в стену после того, как гуль откусил кусок ноги Акиры. Пурпурноволосый гуль увидел, какой ущерб нанес газ, и крикнул им, чтобы они отступили. Амон был благодарен за это. Он больше не хотел воевать. Он не хотел убивать этих гулей. Он не хотел отнимать у кого-то друга. Сделав небольшой перерыв и собравшись с мыслями, Амон сказал своей группе, что они собираются встретиться с Шинохарой. Они были избиты, но они все еще могли сражаться. Акире было хуже всего, но Амон не собирался отправлять ее обратно в машину одну. Не то чтобы она пошла, даже если он ей прикажет. Для человека, который знал правила до последнего знака препинания, Акира относилась к ним довольно небрежно, когда ей этого хотелось. Пока они шли по коридору, Амон осторожно наблюдал за ней, чтобы убедиться, что она не скрывает никаких травм. – Ты в порядке, Акира? – спросил Амон, когда у нее начался приступ кашля. – Это из-за удара Наки. Я думаю, что моя матка разорвана. – сказала она ему мягким голосом. – Что?! – Это было нехорошо. Это была ужасная новость. Почему он позволил ей пойти с ними? Это была серьезная травма. Она никогда не сможет иметь детей, что, конечно, может и не беспокоить ее сейчас, но в будущем она может захотеть их. И это его вина. Он недостаточно хорошо защищал ее. Мадо пронзил бы его, если бы он был еще жив. – Бригада медиков. Они должны быть здесь в ближайшее время. Если мы доставим тебя к ним вовремя, может быть... – Акира прервал свой лепет. – Это была шутка. Пожалуйста, посмейся. – Я не понимаю шуток! – огрызнулся Амон, обернувшись, чтобы не закричать на нее. Это была не смешная шутка. Он думал, что она навсегда ранена. – Это была позорная ошибка. Это легче для ума, если вы будете смеяться над этим. – сказала Акира. Амон промолчал, услышав это удивительное признание. Акира не признавалась, что часто ошибается. Даже если кто-то думал, что это так, она будет отстаивать свою точку зрения до тех пор, пока у другого человека не останется другого выбора, кроме как принять ее. – Быть неподготовленным, это самый большой враг человека. Это может случиться с кем угодно в любое время. Ты исключительный следователь, но ты еще молода. Ты все еще новичок. То, что ты там делала, было рискованно. Пожалуйста, не будь так опрометчива в будущем и, пожалуйста, доверяй своим товарищам. Я не позволю тебе умереть. – сказал Амон. Не только потому, что она была дочерью Мадо. Не потому, что она действительно была исключительной. Нет, потому что она была его другом. Даже если она никогда не считала его таковым. Даже если бы она всегда ненавидела его за то, что он не спас ее отца, она была бы его другом. – Я не собираюсь умирать. У меня есть кошка, которая ждет меня дома. Амон собирался сказать что-то саркастическое, но мгновение движения привлекло его внимание. Между большими машинами и баками, окружавшими коридор, стояла темная фигура. Маленькая девочка? Трудно было сказать. Должно быть, он сделал что-то, чтобы привлечь ее внимание, потому что вскоре обнаружил, что смотрит в испуганные, не соответствующие друг другу глаза. – Ясухиса? Это ты? – спросил Амон. – Девочка, как он мог теперь понять, когда видел ее лицо, была похожа на кролика, поймавшего взгляд волка. Она была там, а потом ее не было. Она убегает в темноту, прижимая к груди белый узелок. – Подожди! – крикнул Амон, но она исчезла. Близнецы Ясухиса. Он вспомнил, как разговаривал с ними однажды после того, как закончил лекцию в академии. Они обе были проницательны, и все знали, что они станут отличными следователями. Затем, в один прекрасный день, они перестали появляться на занятиях. После недели отсутствия их общежитие было проверено, все их вещи исчезли. Учителя сообщили о них как о беглецах, и на этом все закончилось. Это был бы не первый случай. Теперь, увидев, по мнению Амона одну из близнецов Ясухиса, у него было чувство, что они не столько сбежали, сколько поддались искушению. Какой ложью Кано забивал их головы? Амон почувствовал себя больным, когда до него дошло, откуда Кано брал некоторых из своих жертв. Он подумал обо всех отчетах о беглецах, которые он видел в базе данных CCG. Сколько из этих детей на самом деле сбежали? Сколько их было здесь, застрявших, помеченных как неудачные эксперименты? Сколько из них были похожи на Канеки? – Следователь Амон! – закричал один из других следователей. Они шли впереди него и отчаянно махали руками. – Я иду! – сказал Амон и ускорил темп, следя за тем, чтобы Акира не отставала. – Что это за комната? – спросил Амон, входя. Вдоль стен стояли баки. Резервуары, достаточно большие, чтобы в них поместился человек. – Похоже, здесь проводились эксперименты. – О, слава Богу, что вы здесь, следователь Амон! – Раздался панический голос, и двое мужчин, которые ушли с Шинохарой, внезапно оказались рядом с Амоном. Оба они были бледны и плакали. – Мы спасены! – Где специальный следователь Шинохара? – спросил Амон, когда понял, что человека нигде не видно. Двое подчиненных склонили головы, и Амон почувствовал, как его сердце остановилось. – Извините. С нашими куинке это невозможно. Эта штука слишком сильна. – Один из них правильно сказал, когда Амон увидел ужасную сцену. Так не должно было быть. Амон представлял, что это произойдет по-разному. Он представил, как они встретились в книжном магазине, он представлял, как они сталкиваются друг с другом на улице, он мечтал о том, как Хиде позовет их вместе у Большой Девочки или Чи-Чи. Он даже иногда рассматривал идею о том, чтобы Канеки просто вошел в вестибюль CCG и попросил Амона. Амон представлял, что они встретятся снова, но никогда не так. Жизнь никогда не подражала мечтам, он узнал об этом еще в детстве, но он думал, что по крайней мере для этой единственной встречи, которая так много для него значила, все пройдет гладко. Видеть, как Канеки наклонился, поедая упавшее тело Шинохары, было немыслимо для Амона. Тем не менее, доказательство было перед его глазами. Он стоял там, не в силах понять, что видит, пока не услышал это. Отчаянные звуки человека, который давно не ел. Задыхающееся дыхание, бульканье слюны и стоны голодного человека, вгрызающегося в плоть. Шум наполнил комнату, он был настолько громким, что был почти осязаем. В один особенно громкий хруст Амон вырвался из оцепенения. Его тело отреагировало быстрее, чем разум. Он бежал с оружием в руках и кричал во все горло. На мгновение в его голове промелькнуло, что он атакует не Канеки. Это был не тот мальчик, который привлек его внимание, который перевернул его мир с ног на голову. Нет, это был монстр, который ел Шинохару, и Амон не потерпел бы этого. Его крик, должно быть, привлек внимание Канеки, потому что тот отвернулся от еды и столкнулся с Амоном лицом к лицу, поймав куинке Амона четырьмя своими дополнительными конечностями и отбросив Амона на несколько футов назад. Амон встал и глубоко вздохнул. Ему нужно было успокоиться. Думать. Ему нужно было подумать. Это не было монстром. Это был Канеки. Мальчик, который любил читать. Мальчик, который был добрым. Мальчик, которого использовали на потеху другим. Мальчик, который... …дерьмо. Амон едва увернулся от следующей атаки. Это было плохо. Акира был ранен, Шинохара выбыл, а подчиненные, которых привели с собой? Они были бесполезны. Канеки мог убить их, не двигаясь с места. Хуже того, он, вероятно, даже не заметил бы этого в своем нынешнем состоянии ума. Крики. Было так много криков. Беспорядочные слова сыпались и срывались с губ Канеки. Его голос звучал сердито, обиженно и голодно. И, в самом деле, как мог Амон быть настолько глупым, чтобы не думать, что это произойдет, что Канеки станет какуджей? Он знал из записей, что Канеки ненавидит есть людей. Он знал, что Канеки уже несколько месяцев охотится и убивает гулей, конечно, он ел некоторых из них! А почему бы и нет? Канеки не знал, что поедание других гулей вредно для его психического здоровья, все, что он знал, это то, что это сделает его сильнее и что это будет альтернативой поеданию людей. Вымученный крик вырвался из рук Канеки, и Амон заблокировал еще одну атаку своим куинке. Остальные, вероятно, задавались вопросом, почему он не собирается атаковать, но теперь, когда Шинохара был в безопасности, он не мог заставить себя причинить боль Канеки, даже в таком состоянии. Нет, он должен был заставить другого вырваться из этого. Он должен был дать ему понять, что он в безопасности. – Я хотел поговорить с тобой. – сказал Амон, когда они снова столкнулись. Какуджа мальчика странным образом закрывала его лицо. Он спускался прямо посередине, образуя маску с игольчатым клювом. Она закрывала его глаза, но в этот момент маска немного сломалась, показав Амону безумную улыбку и голодную красную радужку. В этом глазу не было узнавания. – Ты помнишь, Канеки? – спросил он достаточно громко, чтобы Канеки услышал. – В ту ночь, когда мы встретились, ты плакал, не так ли? Ты помнишь это? Другой дернулся. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Хриплый голос ответил, и Амон почувствовал, как в его груди вспыхнула надежда. Это был не Канеки, еще не Канеки, но это был связный ответ, и он был намного лучше, чем пронзительный какофонический шум, который извергал Канеки. Ему придется подтолкнуть его, решил Амон. Ему не нравилась эта мысль, но, если бы она вырвала другого из его эпизода, он бы это сделал. – То, что не так с этим миром, это гули. Я уже говорил тебе об этом однажды. – Амон вздрогнул, уклоняясь от очередного удара. – Я тоже в это верил. Это была моя религия, и я был предан этой вере. Но теперь я знаю только одно, все, во что я верил, было неправильным. Мир не черно-белый. Ты понимаешь, не так ли? – Не помню. Не могу вспомнить. Не знаю. Х-хватит. – Канеки запнулся и бросился вперед. – Я больше не хочу слышать. Я гуль! Атака снова чуть не сбила Амона с ног. Он должен был отдать должное Канеки, другой был сильным. Оружие Амона трещало под напором кагуне Канеки. Ему нужно было придумать что-то, что вернуло бы Канеки, но, когда мальчик двинулся вперед, Амон понял, что у него не будет времени говорить или уворачиваться. Кинжалы, вонзившиеся в Канеки, были находкой. – Ты в затруднительном положении? Раздался детский голос, и Амон рискнул оглянуться в сторону, чтобы увидеть, как Джузо идет к ним. Младший следователь смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на остальных. – Вас здесь так много, почему вы просто стоите здесь? Бесполезны. Затем он помчался вперед к Канеки. – Привет! Спасибо за куинке! Я бы никогда не получил его без твоей помощи! Давай поиграем, хорошо? – сказал Джузо со счастливой улыбкой, выпуская свой куинке. Это было хорошее оружие. Красивая металлическая коса, которую Джузо назвал Джейсоном. Если бы Канеки был в последовательном состоянии, если бы они вели переговоры, а не сражались, Амон мог бы попытаться утешить его. Он бы сказал: «Посмотри, что мы сделали с этим ублюдком, Канеки. Посмотри, во что мы его превратили. Он больше никогда не причинит тебе вреда.» И Канеки смотрел на него и говорил: «Меня тоже превратят в оружие, если я сдамся CCG?» Так что, возможно, не так уж и утешительно. Амон на мгновение отступил назад, позволив Джузо занять Канеки. Он верил, что Джузо не зайдет слишком далеко. Конечно, как раз в тот момент, когда Амон подумал об этом, Джузо решил, что было бы неплохо продемонстрировать специальную атаку Джейсона, ударив Канеки в живот. – Вау! Резать этим так весело! Ах, как мне снова освободиться? – Амон услышал, как Джузо спросил сквозь крик Канеки, и бросился вперед как раз вовремя, чтобы остановить Канеки, чтобы тот не превратил другого в кровавое пятно на полу. Амону не нравилось нападать на Канеки, на самом деле он чувствовал себя ужасно виноватым, но сейчас он был неуправляем. Он пообещал себе, что никогда не причинит вреда другому, но в нынешних обстоятельствах он чувствовал, что Канеки предпочел бы, чтобы кто-то остановил его. Атака Амона отрезала Канеки четыре лишние конечности и повалила его на пол. В отличие от прежних времен, Канеки встал не сразу. Амон подождал, пока Канеки опустится на колени. Затем он подошел ближе, держа свой куинке перед лицом Канеки. – Ты не просто «гуль». Ты... за пределами этого, лучше, чем это. Я знаю это, ты знаешь это, теперь помни это. Пожалуйста. – взмолился Амон, когда Канеки напрягся. Он хотел, чтобы Хиде был здесь. Он знал бы, что сказать, чтобы вернуть Канеки к реальности. Черт возьми, все, что нужно было бы сделать Хиде, это сказать: «Йоу, Канеки!», и другой бы остановился. Амон, с другой стороны, понятия не имел, что сказать, чтобы вывести Канеки из режима берсерка. Было много вещей, которые он хотел сказать Канеки, вещей, которые были важны для Амона, но, вероятно, не так уж важны для Канеки. Он хотел поговорить, хотел сравнить их опыт. Он хотел поговорить об их жизни и увлечениях. Он хотел рассказать Канеки о книгах, которые он читал... Его осенило. Не совсем прозрение, но настолько близко к нему, насколько он мог подойти к нему в сложившихся обстоятельствах и ограниченном времени. – Но люди, в которых я хочу верить, были рождены для любви и революции. – сказал он, сдерживая улыбку, когда голова Канеки дернулась. – Ты когда-то сказал это… ну, процитировали, наверное. Неужели ты больше не веришь в это? – спросил Амон. Он судорожно вздохнул, и Амон увидел, как две руки вцепились в землю. – Я... – Странный голос медленно возвращался к голосу Канеки, когда капли слез брызнули на пол. – Я... не хочу больше есть... – Раздался приглушенный всхлип, когда Канеки наклонился, словно кланялся. Как будто он извинялся. Амон закрыл глаза и вытащил свой куинке. – Я знаю. – сказал он и повернулся, оставив Канеки на полу. Это было больно. Он не хотел ничего больше, чем успокоить Канеки, сказать ему, что все будет в порядке. Он хотел отвезти Канеки домой и уложить его в постель, позволил ребенку спать, пока он не почувствует себя самим собой, но Амон не мог этого сделать. Не здесь, не с таким количеством следователей вокруг. – Оставь его. – сказал он, когда увидел, как Джузо приближается к Канеки. – Травмы Шинохары являются главным приоритетом. – Джузо некоторое время изучал его, прежде чем лукавая улыбка осветила его молодое лицо. – Хорошо. – сказал Джузо, прежде чем пойти к Шинохаре. Амон последовал за ним и изо всех сил старался не обращать внимания на вопросительные взгляды остальных. – Господин, нам нужно уничтожить этого упыря. – Один храбрый подчиненный заговорил. – Нет, не надо. Оставь его в покое. – сказал Амон, осматривая раны Шинохары. Даже с экипированным Аратой Канеки натворил дел со старшим следователем. – Но Амон-сан! Этот гуль, он опасен! У него SS ранг! Нам нужно немедленно его уничтожить. Если Мукаде... – Мукаде?! – взревел Амон, обернувшись к подчиненному. Схватив его за переднюю часть рубашки, Амон указал на дрожащую фигуру Канеки. – Это тот, кого вы имеете в виду? Это Мукаде? – спросил Амон, практически сплюнув, и испуганный мужчина в его лапах поспешно кивнул. У Амона уже собирался ударить его. Мукаде. Сороконожка. Как он смеет так называть Канеки. – Это, – подчеркнул Амон – Глазная Повязка, и его нужно оставить в живых. Объявление о розыске не изменилось. И если я узнаю, что ты давал гулям псевдонимы без разрешения, ты пожалеешь, что я не оставил тебя с ним! Подчиненный испуганно завизжал и отчаянно кивнул головой, пока Амон не отпустил его. Тяжелая тишина опустилась на собравшихся, как будто они боялись, что Амон оторвет голову следующему человеку, который будет говорить. – Как я уже сказал, раны следователя Шинохары, наша первая забота. – сказал Амон, прежде чем взглянуть на Канеки. Другой все еще лежал на земле, дрожа с ног до головы. – Кроме того, Глазная Повязка сейчас... не в лучшем расположении духа. Вы все видели, насколько он силен. Мы не смогли бы контролировать или подчинить его, если бы взяли его с собой. Скажи мне, ты действительно хочешь пойти на такой риск, пока мы за рулем? Послышалось бормотание согласия, и Шинохара застонал. – Извини, – выдохнул Шинохара, как только его взгляд упал на взгляд Амона. – Я не узнал его, когда мы впервые вошли сюда. Кажется, я его напугал. У этого ребенка много силы в его маленьком теле. – сказал он, когда Амон помог ему сесть. – Следователь Шинохара! – воскликнул один из подчиненных, прежде чем стать предателем. – Должны ли мы уничтожить этого гуля, сэр? Он достаточно травмирован, мы, вероятно, сможем одолеть его. – Нет. – сказал Шинохара. – Следователь Амон прав. Мы должны оставить его в покое. Как я уже сказал, я застал его врасплох, когда вошел в комнату, так что я частично виноват в его поведении. – Но, сэр! – Подчиненный продолжал упрямо продолжать. – Он вас ел! Он явно опасен. – Да, и также очевидно, что у него не все в порядке с головой! – сказал Шинохара с пристальным взглядом. – Кроме того, хотя я уверен, что это выглядело так, как будто он жевал меня сколько душе угодно, он изо всех сил старался не съесть меня. Он получил несколько хороших кусочков, но в основном он ел арата. И даже если бы я дал вам добро на его убийство, сейчас это спорный вопрос. Он ушел. Так оно и было. Место, где был Канеки, было пусто. – И в следующий раз, когда следователь Амон отдаст приказ, не пытайся ослушаться его, спрашивая следователя более высокого ранга. – сказал Шинохара, и Амон упивался пристыженным выражением лица подчиненного. – Спасибо. – прошептал Амон, помогая Шинохаре подняться на ноги. – Не думай об этом. – ответил Шинохара. – Я понимаю, почему они думают, что его нужно убить. Они не видели пленки. Они не знают, кто он такой. Они, наверное, думают, что мы сумасшедшие, чтобы отпустить его после того, что они увидели. Это было не очень красиво, Амон. В любом случае, он еще не полный какуджа, и я надеюсь, что этот бой заставит его понять, насколько опасным может быть поедание гулей. – Мы можем только надеяться. – признался Амон, когда они вышли из дома. – Я не уверен, что смог бы достучаться до него, если бы Джузо не выиграл для меня немного времени. Но, Шинохара, кто-то должен сказать Джузо, что он не должен уходить, как он это сделал. Я бы сам прочитал ему лекцию, но у меня такое чувство, что он бы меня оттолкнул. – Спасибо, что не отчитывал его. – сказал Шинохара. Его взгляд был прикован к жужжащему Джузо, который стоял в нескольких футах впереди. – Он через многое прошел, Амон. Как он рос, ну, вы знаете слухи, и я не буду обманывать его доверие, но у него дела идут гораздо лучше, чем ему приписывают. Большинство людей не понимают, как он думает. Когда мне станет лучше, я постараюсь внушить ему, как важно оставаться в группе. – Он издал еще один болезненный стон. – Кроме того, у меня такое чувство, что, когда мы вернемся, мы будем теми, кому будут читать лекции. Как обычно, Шинохара оказался прав. Ну, в основном. Шинохаре повезло, потому что он был в больнице, оставив Амона один на один с гневом Маруде. – Он был там, и ВЫ ЕГО ОТПУСТИЛИ? – Крик, вероятно, был слышен на каждом этаже CCG. – О чем ты думал? Канеки Кен был прямо перед вами! А еще лучше, если бы он был ранен, и вы его отпустили! Почему? Объяснись, следователь Амон! – сказал Маруде с рычанием и взглядом. – Хотя это правда, что Канеки Кен был ранен, он также находился в состоянии полукакуджа. Я чувствовал, что было бы слишком опасно брать его с собой. Мы ехали туда не с мыслью о нем, и у нас не было средств подчинить его. У Акиры было немного газа CRC, но он был использован в другом бою, как вы увидите в отчете. – сказал Амон. После минутного колебания он продолжил. – Кроме того, я думал о его благополучии. Пробуждение в Кокурии, вероятно, напугало бы его, и не пытайтесь сказать мне, что вы бы поместили его в другое место. Это было бы самое безопасное место для всех, если бы мы пригласили его, когда он вел себя подобным образом. – Я не могу в это поверить. – пробормотал Маруде. Напряженное, неловкое молчание заполнило комнату, пока Амон ждал суда. – Я должен наказать тебя, понизить тебя в должности что ли, я действительно должен. Начальство не обрадуется, услышав это. Не заблуждайся, Амон, – прорычал Маруде. – единственная причина, по которой ты избегаешь наказания, это то, что Шинохара, Акира и Сузуя поддерживают твое решение. Амон сдержал мгновение удивления при этом откровении. Шинохара был данностью, но Акира и Джузо? – Как бы то ни было, расследование все равно увенчалось успехом. Есть более чем достаточно доказательств того, что в следующий раз, когда Кано покажет свое лицо, мы получим его навсегда. Никакие взятки сейчас ему не помогут. – Маруде закончил с безумным хихиканьем. – А теперь убирайся из моего кабинета! Иди на тренировку, или ешь, или делай что-то еще, чтобы расслабиться. – Спасибо, Маруде. – сказал Амон с поклоном и ушел, прежде чем тот передумал. В тот момент, когда он вышел из здания, он достал свой телефон и набрал номер. Он прозвенел несколько раз, прежде чем ответил усталый голос. – Алло? – сказал Хиде, зевнув. – Хиде. – поздоровался Амон в ответ. – Что это? Почему ты звонишь мне так поздно? Я ведь не должен был сегодня работать, не так ли? Блин! Если это было так, извини. Я тебе заплачу! – Хиде, успокойся. – приказал Амон. – Ты в порядке. Я звоню по другому делу. – О, слава Богу! Предупреди парня, что он не попадет в беду! Боже! Амон немного усмехнулся, прежде чем перейти к делу. – Я звоню по поводу Канеки. – Несмотря на то, что он не мог видеть Хиде, он почувствовал, как поведение мальчика изменилось. – Хорошо? Что случилось? Вы сегодня отправились на миссию, верно? Вы с ним столкнулись? С ним все в порядке? – Нет, с ним не все порядке. – признался Амон. – По крайней мере, не тогда, когда я его увидел. Некоторые из следователей хотели убить его, но я убедил их, что лучше оставить его. Послушай, у меня есть к тебе одна просьба. Ты можешь передать ему сообщение? – Конечно. Никаких обещаний, что он ответит тебе. Как он себя чувствовал? Ты сказал, что с ним не все в порядке, но это мне мало о чем говорит. Он был ранен? – Э-э-э – Амон попытался найти способ сказать это, чтобы не ввергнуть Хиде в панику. – Я думаю, у него был психический срыв. Мне удалось вытащить его из этой ситуации. В любом случае, не мог бы ты сказать ему, что я хотел бы встретиться? Только я. Больше никто и я не принесу никакого оружия. Я обещаю, что не возьму его в CCG. Он может выбрать дату, время и место. Ты можешь отправить ему мой личный мобильный, чтобы он мог ответить мне напрямую, если захочет. – Я имею в виду, да, я могу это сделать. Но я не думаю, что он согласится встретиться с тобой, Амон. – сказал Хиде. – Судя по голосовой почте, он казался довольно преданным сторонником того, чтобы избежать CCG и всех, кто в ней участвует. – Да, я знаю. – сказал Амон, входя в свою квартиру. – Если это имеет какое-то значение, ты можешь сказать ему, что у меня есть информация о докторе Кано, о которой, я думаю, он должен знать. – Хорошо, я дам ему знать, но не надейся. Как только он что-то решает, требуется много времени, чтобы изменить его мнение. – Я буду помнить об этом. Спасибо, Хиде. – сказал Амон. Закончив телефонный разговор, он плюхнулся на кровать с неловким ворчанием. Он только что сделал предложение выдать гулю конфиденциальную информацию. Год назад он был бы потрясен собственным поведением. В эти дни он начинал беспокоиться все меньше и меньше, поскольку ему открывалось все больше истин. Через 8 дней он получает сообщение с неизвестного номера. «Кафе «Золотой лист». 6-й район. Завтра в 14 часов. Пожалуйста, приходи один.