Глава IV. Дружба

Из всего, что волшебник услышал, волновало его только одно: — Ты что, до сих пор не выучила заклинание свитка телепортации? — Гейл выглядел немного раздраженным: хмурые брови встретились на переносице, а руки сложились в недовольном жесте на груди. Серена замерла вместе с лимонным бисквитом и чашкой чая у рта. Сделав глоток, она отставила посуду и серьезно взглянула на волшебника, не желая оставаться в позиции порицаемого ребенка. — Я не должен тебя поучать, но что за наивная беспечность, Серена? От этих свитков зависит твоя жизнь, а ты так небрежно к этому относишься. — Ты что, думаешь пристыдить меня за незнание? — эльфийка хохотнула и с укором взглянула на старого друга. — Всё ведь обошлось. — Только в этот раз! — Гейл неожиданно вскочил с места, позволив бушующим чувствам завладеть разумом, телом и мыслями. — Серена, плетение могло разорвать тебя. Ты могла сгинуть, раствориться в магическом потоке, став его частью. Тебя бы буквально не стало. Как ты… Можешь относиться к этому столь безответственно? Легкомысленность, свойственная Серене по отношению к собственной жизни, не укладывалась в голове волшебника, ведь его удел — служить материи: уважать её правила и безукоризненно следовать им, хранить заветы… Гейл не понимал, как эльфийка может нарушать постулаты, намеренно провоцируя судьбу и плетение на ответные защитные действия. — Гейл, — отложив пирог, эльфийка протерла руки салфеткой. Она подбирала слова, намереваясь напомнить волшебнику о его… Положении. Мягкие черты улыбки сменились строгостью, а лицо стало фарфоровым, непроницаемым до чужого поучения. — Я так долго спала, что упустила момент моего нарекания твоей ученицей? Иначе я не понимаю, почему ты смеешь уличать меня в безответственности? — Потому что на кону твоя жизнь, Серена, — Гейл хоть и стремился показать собственную злость, терзало его иное чувство — тревога. Вот что на самом деле одолевало сердце волшебника. Трепетное и ужасающее волнение за жизнь Серены, которая бесстрашно вальсировала со смертью. Но он… Не хотел делиться этим откровением, показывать свою озабоченность и волнение. Пусть и понимал, что поступки давно всё сказали за него и скрывать чувство не имеет смысла. — Моя жизнь всегда была на кону, но как видишь, я всё еще жива. Со мной не справились последователи Баала и даже иллитиды, думаешь, какое-то несчастное заклинание телепортации убьёт меня? — Ты невозможно упряма, Серена. — Всё так — Почему ты не слушаешь? Не прислушиваешься к моим наставлениям? — Потому что в итоге я всё равно сделаю так, как считаю правильным. Гейл замер, вдруг вспомнив, что Серена достаточно взрослая и… Протащила всех через ад, не позволив погибнуть или застрянуть в преисподней. Волшебник жив только потому что эльфийка не позволила использовать магическую бомбу, которой он и являлся, заявив, что они найдут другой путь. И она нашла. Не позволила отчаяться и сдаться, пойти… По простому, проторенному пути. Серена всегда выбирала сложности, борясь с росказнями судьбы играюче, словно она не может погибнуть и в закромах таится еще одна жизнь. Словно жизнь — это партия в карты и всегда есть шанс отыграться. Настроение Гейла быстро переменилось и черты лица стали мягкими, расслабленными, словно Гейл наконец принял тот факт, что Серена не нуждается в защите. В отличие от тех, кто дерзнул разгневать её или перейти дорогу. — Прости. Волшебник говорит искренне, опускаясь на колени перед эльфийкой, покорно складывает голову на её колени, признавая собственную горячность и несдержанность в чувствах. — Беспокоюсь о тебе, забывая, что ты настоящий герой, спасший Врата Балдура от тирании иллитидов. Сердце девушки трепещет, осознавая собственную власть над другом. И если она позовет его на погибель, он примкнет, не позволив времени разуверить его или сбить с пути. Улыбнувшись, эльфийка обхватила бородатые щеки волшебника ладошками, обратив его взор на себя. — Никакой я не герой. Я преследовала свои цели — спасение мира вышло случайно. Мне просто не хотелось делить власть с разумными тентаклями и лицезреть вечную серость разрушений. — Значит, всё же не случайно. Гейл резко встал, не позволив Серене продолжить этот диалог и поспешил сменить тему. Он знал подругу слишком хорошо, чтобы позволить себе сомневаться в нравственных постулатах эльфийки. — Я рад, что ты здесь, надеюсь, задержишься ненадолго, прежде чем… Вернуться к прежней жизни. Маг предпочёл опустить колкие детали, которые, по мнению самого волшебника, могут огорчить Серену. — Ненадолго. Я подумываю скрыться в Глубоководье, пока во Вратах всё не уляжется. — В Глубоководье? Почему там? — уняв чувства, волшебник вернулся к трапезе, подлив в чашки свежего горячего чая. — Не знаю, — Серена дернула плечами и присоединилась к столу. — Ни разу там не была, к тому же, город достаточно большой, чтобы затеряться и продолжать помышлять незаконными делишками. — Даже не скрываешь, что будешь обворовывать? — Будто ты этого не знал, — Серена рассмеялась, забыв о крошечной сцене разлада, что чуть не переросла в скандал и ни разлучила старую крепкую дружбу, зародившуюся годы назад. Наконец, Гейл чувствовал себя дома… По-настоящему. — Стараюсь об этом не думать, — он врал, и думал о Серене каждый день, лишённый её присутствия. Был ли Гейл одержим эльфийкой также, как его заклятый красноглазый враг? Он не знал. Но если бы был чуть решительнее и смелее, сам ринулся в погоню, только бы купаться в лучах внимания Серены. Волшебник представлял это: как облачившись в тёмную мантию, преследует Серену, не оставляя шанса на отступление. Как загоняет в угол, наслаждаясь испуганной дрожью в теле жертвы, как зажимает Серену, перехватывая запястья… —.. Гейл? Дрогнув от неожиданности, волшебник развеял флёр летучих фантазий и отвернулся, страшась быть разоблачённым. — Ты в порядке? — Да-да. Прости, просто задумался. — О чём? О тебе. О тебе, Серена... — Да так… Вспомнил… Заклинание, — Гейл махнул рукой, стараясь перевести тему. — Это совершенно неинтересно. Так о чём ты спрашивала? Смерив волшебника недоверчив взглядом, Серена поверила в наглую ложь и снова расцвела, подарив волшебнику очаровательную улыбку. — Я спрашивала, где мы? Взгляд Гейла стал заговорческим, словно вот-вот раскроет тайну мироздания и станет его властителем. Двинув стул, волшебник поднялся и протянул тёплую ладонь эльфийке, предлагая крошечное приключение в его магическом прибежище. — Идём, тебе понравится. Серена протянула изящную ручку в ответ, слегка изогнув, словно для приветственного поцелуя, и Гейл, распознав приглашение, коснулся губами холодной бледной кожи на костяшках. Эльфийка взглянула на того из под густых ресниц: — Это было необязательно, но рада знать, что на чужбине мира ты не забываешь о манерах. — Тронут похвалой, — хитро улыбнувшись, волшебник отпустил ладошку и зашагал в сторону разрушенной библиотеки на втором этаже. — Давай, идём, я не мог дождаться, когда ты спросишь. — А ты не можешь просто сказать? — приподняв полы длинного халата, эльфийка шла вслед, наступая на деревянные поскрипывающие ступени. — Нет. — И почему же? — Любопытно узреть твою реакцию. — А-а, задумал меня удивить? — Вроде того. В свете дня руины, учинённые Сереной, были еще менее приглядными, чем ночью. Разрушительная магия унесла с собой тысячи листов драгоценных знаний о колдовстве и мире — то, чем Гейл дорожил более всего. Ощутив укол существующей, но уже померкнувшей совести, Серена решила предложить свою помощь в восстановлении ковчега знаний. — Прости ещё раз за… За это, — она окинула рукой пространство, не зная, как описать сокрушение, которым сама и являлась, таща за собой смерть, пожары и слёзы. — Если тебе нужна помощь, я готова отплатить монетой или, если хочешь, просто помогу восстановить порядок. Некогда величественный архимаг умеет восстанавливать последствия сокрушительной магии, но если предложение Серены означало, что она задержится хотя бы на несколько дней — он готов пожертвовать собственными убеждениями и утаить правду, которая разлучит его с эльфийкой. — Ты же знаешь, я не возьму твоих денег. — Значит, останусь и помогу. Лгать — нехорошо, но всепоглощающая любовь, движущая Гейлом, оправдает любые серые проступки, ведь на кону нечто большее, чем звание праведника. — Идём сюда, — миновав залежи подгоревших кожаных обложек, волшебник прошел к письменному столу и крутанул уцелевший глобус, стоящий у окна, касающегося пола. — М-м-м, урок землеописания. Так и знала, что это какая-то ловушка. — Не вредничай, — волшебник снова протянул руку и Серена подошла ближе, опустив глаза на континенты, разделенные глубокими водами океанов и морей. — Как думаешь, где мы? — Не знаю, я ведь для того и спрашиваю. — Да ладно тебе, давай развлечёмся. — Гейл, у нас с тобой совершенно разные понимания веселья, — девушка махнула перед носом архимага небольшим кошелем, некогда висящим на поясе мантии. — А тебе только подавай чужие карманы, да дьявольскую пляску приключений. Ладно, дам подсказку, на глобусе есть отметка. Явив строгий прищур, Серена все же вернулась к глобусу, надеясь поскорее отыскать скрытое завесой тайн место, в котором она спряталась от Астариона. Эльфийка вдруг задумалась, а что он делает прямо сейчас? После того, как Серена снова улизнула из под носа, набросив шубу лисьего озорства и коварства: девушка вдруг улыбнулась, вспомнив, как ослепительно скрылась от смерти и порабощения. Почему не уходишь из моих мыслей? Потому что позволяю тому забираться к себе в голову во снах? Серена могла попросить помощи Гейла: поставить колдовской барьер в голове или зачаровать защитный амулет, ограждающий от телепатического воздействия, но… Она не нуждалась в протекции и ей совсем не хотелось вмешивать Гейла в дела личной жизни, даже её появление здесь совсем не запланировано. Если бы не чёртов свиток, она не явилась бы и на порог этого дома. — Ну? — нетерпеливо спросил Гейл, сложив руки на груди. — Я ничего не нахожу! — она и не искала, полностью погруженная в мысли о вампире, который уже наверняка пытается взять след. Есть ли у неё хоть сколько-то форы, чтобы снова залечь на дно? Но был вопрос куда более волнующий — а хотела ли она снова стать невидимкой и таиться от своего преследователя? Ну уж нет, ты не одурачишь меня воспоминаниями о былой любви. — Это потому что ты смотришь только один континент. Эльфийка подняла голову, с удивлением посмотрев на волшебника, продолжающего таить во взгляде скрытое коварство, ставшего частичкой доброй души. — Подожди… Ты же не хочешь сказать, что мы… Мы на другом континенте? — снова крутанув глобус, но с уже более насыщенным любопыством, эльфийка забегала глазами по неизведанным землям. Подсказка оказалась крошечной точкой, выведенной на небольшом пространстве тверди отовсюду окруженной водой. — Остров Эвермит? Дьявол, Гейл, как я вообще сюда добралась живой? Я думала мы на Побережье Меча. Зачем ты вообще сюда забрался? — Решил, пора исследовать новые горизонты. — Исследовать новые горизонты? — Бровь Серены дернулась вверх. — Да ты же не выходишь из башни. — Виновен. Но я нашёл много книг о местных обычаях, культуре и магии, — зачем лезть в пасть зверя самостоятельно, если до этого уже многие приключенцы пожертвовали жизнями, чтобы увековечить знания в книгах? Вероятно, в этом и заключалась пропасть, пролегающая между эльфийкой и магом: Серена никогда не сможет остановиться, позволить кому-то искать проблемы на задницу вместо неё, а Гейл никогда не сможет бездумно бросаться на зов странствий. — Ты изумляешь меня. Мы далеко от города? Сможем сегодня отправиться туда? — глаза Серены загорелись пламенем неизведанных мест. В этой части света она никогда не была и не могла представить, что когда либо окажется, настолько мир Забытого Королества огромен и необъятен. Сколько приключений и сундуков ждёт её! Сколько новых сражений для клинков, заточенных нести смерть! В груди вилось воодушевление и детское нетерпение, Серене казалось, если она не отправится свершать подвиги прямо сейчас, шанс испарится, всё пропадёт и сгорит пламенем, лишив шанса узнать новое. Внутри Гейла все ликовало: план, задуманный месяцами назад сработал и видя восторг Серены, волшебник понимал, что сможет удержать эльфийку возле себя, но… Надолго ли? Он надеялся, что да, но более не полагался на волю случая и заготовил ещё несколько ловушек, которые оттянут момент разлуки. — Можем телепортироваться в Льютилспар прямо сейчас или же поехать в город на лошадях, но это займет около часа. — У тебя и лошади есть? Гейл вдруг посмеялся: так радовало искреннее изумление эльфийки, готовой прямо в его халате двинуться в путь сию секунду. — Да, Серена, у меня есть лошади для верховой езды. Мне нравится прогуливаться по окрестностям верхом. — Ого… Да у тебя здесь… Настоящая жизнь, — отчего-то в груди защемило. Может, то была тоска о временах полных свободы и одиночества? А может, то пробивалось желание остепениться? Укрыться в тени ветвистых деревьев, в большом доме с библиотекой и кабинетом зельеварения, небольшим садиком с колдовскими травами, кошечкой, вечно грызущей широкие листья растений. Может, она хотела этого? Но на смену тягучим вязким мыслям пришли иные: пролетающие над головой ревущие драконы, атакующая свирепствующая нежить, лязг стали и бьющееся в агонии сердце, сердце, отданное тому, кто стоит рядом, прикрывая спину с такой же жаждой приключений и… Захлестывающей любви. Чего она жаждала больше? Ответ известен Серене уже давно. — У тебя не найдётся одежды по размеру для меня? — с надеждой спросила эльфийка. — После того, как ты явилась ко мне подранная упырями, я всегда держу несколько комплектов твоего размера на случай, если свалишься на голову, как ты всегда любишь это делать. — Как прозорливо. — Я оставлю всё в комнате, когда будешь готова, спускайся и отправимся в путь. В одной из комнат, предназначенной для чистоты, Серена умылась и почистила зубы, а когда вернулась, на кровати аккуратной стопочкой лежала одежда и шляпа с широкими полями. Натянув лёгкие штаны приглушенного зеленого цвета и тонкую рубаху с жемчужными бусинами, эльфийка затянула шнуровку на высоких ботинках и повесила кобуру с клинками на пояс. Не забыв о шляпке, Серена бегом спустилась и выскочила на улицу, быстрым шагом взяв направление к небольшой конюшне. Полностью эпикированный Гейл уже заправлял гнедых кобылок, довольно фыркающих от полученных гостинцев с рук хозяина. — Хорошенькие, — отметила девушка и зашла в стойла. — Как их зовут? — Киторн и Проказа. — А почему это одна в честь месяца цветения, а вторая Проказа? — Потому что много выделывается и показывает характер, — Серена вдруг улыбнулась, сразу поняв, кто из двух кобылок была Проказой. Та, что поменьше, громко фырчала и гарцевала копытцем, привлекая внимание. — На ней и поеду, — вытащив из закромов алое яблоко, эльфийка протянула сладкое лакомство Проказе и осторожно погладила покатую морду лошади с белым пятнышком посередине. — Хорошая. Хорошая Проказа. — Уверена? Она частенько своевольничает и убегает, куда глаза глядят, — пока Гейл занимался своей ненаглядной и послушной кобылкой, Серена налаживала контакт с другой. — Это потому что ты её не выкатываешь и не даёшь всласть набегаться. Она же молоденькая кобылка, ей надо приключений, скачек и погонь, а ты держишь её в стойле. Ей скучно, — взяв неспокойную лошадь под уздцы, эльфийка вывела животину на свободу, ещё раз погладив по широкой шее с расчёсанной гривой. — А зачем тебе две лошади? Ты же один живешь. Для тебя, Серена. Для тебя. — Случайно вышло, — он солгал. Снова. Не стыдясь гнусного решения водить Серену за нос, будто бы жизнь Гейла не состоит в вечном ожидании её возвращения. — Как можно случайно купить две лошади вместе одной? — Ты же знаешь, как плохо я торгую, — но научился неплохо и складно лгать. — К тому же, я подумал, Киторн будет одиноко, вот и решил поддаться хвалебному очарованию конюха. — Ясно, так и скажи, тебя надурили, — поставив ногу на выкованное стремя, Серена перекинула ногу через кобылу и оседлала Проказу, покрепче перехватив поводья. Лошадь недовольно встрепенулась, но сохранила спокойствие, оставив девушку в седле. Облегчение пролегло в груди Гейла: он опасался догадливости Серены и если та сопоставит факты, быстро догадается в чём дело, но оказалось, дружба эльфийки была чистой, невинной и… Доверчивой. Она и не предполагала, что её старый друг может… Плести липкие сети за спиной. — Давай скорее, сейчас завяну под палящими лучами светила! — Сейчас! — Гейл продолжал возиться со стременем, чем здорово злил Серену, не привыкшую ждать. Терпение — искусство, которым эльфийка так и не смогла овладеть. Под стать магии, эта черта не поддавалась изучению: Серена часто рубила с плеча и совершала немыслимые, часто безрассудные поступки, ведущие к гибели. Но каждый раз выкручивалась, используя хитрость и пленительную тягу к изящным и мстительным убийствам. Хитро поглядев на Гейла, не спешащего удовлетворить вспыхнувшего любопытства подруги, Серена щелкнула каблуками кобылку и приподнялась, готовясь к рывку: — Давай, хорошая девочка, твой звёздный час, — Проказа ржанула и напряг всё тело, галопом поскакала по тропинке, ведущей от башни. — Серена? — Гейл испуганно оторвался от сборов, прокляв тот день, когда согласился купить несносную кобылу. Но кажется, та просто исполняла приказ эльфийки, довольно подчиняясь её неукротимому духу странствий. — Догоняй! — бросив через плечо, девчонка отвернулась и сильнее прижалась к Проказе, несущей её по густой чаще леса, уходя вглубь неизведанных ранее мест. В ушах стоял гул горячего ветра, а сердце, подобно топоту копыт, молотилось, пульсируя и выбрасывая драгоценную кровь, разносящую по венам раскрепощающее зелье силы, смелости и авантюризма. И имя этому божеству — адреналин. — Я должен был догадаться, что она выкинет нечто подобное, — оседлав лошадь, Гейл отпустил все тревоги, пришпорил бока и погнался вслед за ускользающей тенью Проказы вместе с наездницей. Ветки хлестали по щекам и телу, лупя нерадивых путников, забредших далеко в чащобы природной стихии, но Серена, крепко держа поводья, подстрекала кобылу бежать быстрее, что есть силы, будто за ними настоящая королевская погоня и стоит замедлиться — смерть. Немыслимая жажда находиться на грани жизни и смерти управляла эльфийкой, была её частью, без которой та стала бы блёклой тенью и сейчас, несясь по путям, ранее невиданным, она была более чем счастлива, надеясь нарваться на тварь, ради которой стоит запятнать клинки. За спиной слышался приближающийся грохот: кобыла Гейла, более взрослая и крупная, нагоняла Серену, стремительно лавируя меж крон деревьев и повалившихся стволов. Девчонка бросила короткий взгляд через плечо, оценивая, как скоро ей придётся остановиться и продолжить приключение тихим ходом. Но ей совсем этого не хотелось! Азарт воспылал, взял вверх и подчинил эльфийку, которому та сдалась добровольно, склонившись перед сладостными приказами. — Давай им покажем! — и кобыла, заряжаясь энергией всадницы, открыла в себе новый источник выносливости: тяжело дыша, она перебирала копыта быстрее, унося строптивую спутницу дальше от погони, в сердце радуясь, что нашёлся кто-то, кто способен оценить её удивительные возможности. — Серена! Ветер доносил отголоски рваных фраз, но свист в ушах оглушал и эльфийка не оборачивалась, продолжая гнать Проказу дальше, в направлении, которое ей совсем неизвестно. — Серена!.. ам… ыв!!! Остановись! Подчиняясь духу авантюризма, Серена не оборачивалась: не хотела. Не хотела слышать об опасностях, её скверном характере и любви к риску. Она наслаждалась моментом, упиваясь скоростью и собственным великолепием, разум затуманило чувство эйфории, вызванное всплеском ярких эмоций. Лес редел, величественные деревья уступали низким кустарником и густой траве, украшенной цветами в зенитном солнце, Серене казалось, мир содрогался под галопом Проказы, не знающей усталости. Палящее солнце ослепило эльфийку, стоило той покинуть прохладные лесные тени, защищающие от адских горячих лучей. Глаза заслезились, замутив обзор рябью и сердце девушки, навсегда повязанной с опасностями, дрогнуло, увидев: — Обрыв! На принятие решение было несколько секунд и… Серена не собиралась останавливаться. Сердце забилось громче, предупреждая об угрозе, но бурлящая смелость затмевала все мыслимые знаки предупреждения и вжавшись в Проказу посильнее, она пришпорила кобылу, давая понять — «Только вперед». Лошадь прислушалась, не останавливаясь, мчала к обрыву и в последний миг перед падением, оттолкнулась со всех сих, громко заржав не то от страха, не то от сносящего голову возбуждения. В миг полета мир замер. Остановился, поселив в голове Серены опасное сомнение, но тревога отступила, боязно улизнув под натиском громогласных мыслей и храбрости, граничащей с безумием. Столкновение было болезненным: встретившись с твердью, Проказа поскакала дальше, а Серена, ощутив невесомость, ударилась промежностью о жесткое седло, чуть не вывалившись. Посильнее ухватив ремни, эльфийка подтянула мышцастое тело и вернувшись к управлению, потянула поводья на себя, притормаживая скачущую лошадь. — Т-р-рууу. Тормози, хорошая, тормози! — заведя вправо, Серена повела кобылу по кругу, чтобы та, подгоняемая горячими чувствами, наконец сбавила скорость и остановилась. Неохотно поддавшись, Проказа замедлилась. Гейл, наблюдающий за всем с той стороны обрыва, держался за грудь, до смерти напуганный безбашенной выходкой Серены, которая очевидно ищет скорую смерть. Он прибыл в момент прыжка и уж подготовился колдовать, дабы спасти шкуру любимой, но не решился, когда понял, что лошади хватит силы прыжка, чтобы долететь. Страх его сменялся сокрушительным гневом, ему хотелось уничтожать: бросаться молниями и огненными шарами, просто чтобы выпустить пар, но увидев, как Серена спешилась и радостно скачет вместе с лошадью, благодарно обнимая ту, чуть успокоился. Им снова овладела влюбённость, чувство застилало волшебнику глаза, превращая всё произошедшее в не более чем… Веселую историю. Хотя сам он, чуть было не лишился чувств, осознавая насколько близко Серена была к смерти за эти сутки. — Гейл!!! — Серена радостно замахала ему рукой. — Ты видел? Видел это? — Да, ты чуть не оставила жизнь в этой реке! — И всего-то! — эльфийка потрепала кобылу за гриву. — Не волнуйся, у меня в запасе ещё восемь! — И как мне прикажешь перебираться? Я не стану нестись сломя голову, чтобы умереть в реке от падения. — А ты можешь телепортироваться сюда? — Я то да, а вот Киторн вряд ли выдержит перемещение. — Отправь её домой, поедем на Проказе. Иногда безумие Серены шло Гейлу на руку. Он предполагал, что путешествие будет размеренным, полным разговоров и смеха на двух лошадях, но то, что предложила эльфийка даже лучше. Он ни за что не упустит возможность, явившуюся словно ураган в тихий ясный день. — Убедила. Но поводья будут у меня в руках. — Иного и не предполагалось. — Возвращайся домой, девочка, — шлепнув Киторн по заду, Гейл сколдовал заклинание, и вместе с потоком магии переместился на другой берег, где его поджидала Серена. — Зачем было убегать? — Мне стало скучно. — И это твоё оправдание? — Вижу, моё долгое отсутствие подтерло память великого архимага, — Серена засмеялась. — Я никогда не оправдываюсь, Гейл. То было чистой правдой: Серена могла угрожать, соглашаться или отрицать, но оправдываться — значило признать собственное бессилие. Уж лучше смерть. — Пройдёмся? Этой кобылке нужно немного передохнуть после забега. — Уверена, что справится с двумя всадниками? — Эй, не обижай Проказу, она ещё и не такое покажет, если ты прекратишь гноить её в стойле. — Гноить в стойле? — голос Гейла показался оскорбленным. — Да она живёт свою лучшую жизнь. — Это по твоим меркам. А ей хочется носиться очертя голову, сбегая от орды гоблинов или нежити. — Не проецируй на мою лошадь свои мечты, — волшебник взял лошадь за уздцы и спокойным шагом пошел в сторону прокатанной дороги. — А мне и не нужно, посмотри какая она счастливая после этой поездки. Сам вид говорит за себя, — лошадь и правда выглядела довольной: глаза блестели, нос намокрел, а противный нрав на время стал покладистым. Гейл улыбнулся, подметив, как удачно подобрал кобылу для путницы. — Чего ты щеришься, как трессим перед выводком мышей? — Ничего. Забыл, каково это, путешествовать с тобой. Недолго путники шли в тишине, наслаждаясь лёгкими дуновениями охлаждающего ветра: Серена натянула шляпу, скрывшись от назойливых лучей солнца, а Гейл, всем сердцам любя тепло, блаженно поглощал свет, от чего кожа его становилась темнее. Напоив проказу у ручья, волшебник оседлал кобылу и помог эльфийке забраться к нему, разрешив сидеть спереди: Гейл был несколько выше и макушка, спрятанная под шляпой, едва доставала тому подбородок. — Что ты здесь делаешь, Гейл? — вдруг спросила девушка. — О чём ты? — Не притворяйся дураком, ты прекрасно знаешь, о чём я. Ты прячешься от кого? — несмотря на внешнее спокойствие, Серена в самом деле переживала за друга, задаваясь одним только вопросом — зачем бежать так далеко? Фэйрун необъятен, хоть в какую сторону скачи, за год не пересечешь континент. — Разве что от самого себя, — Гейл ответил с усмешкой, пряча истинные мотивы своего пребывания на острове. — Нет, я спрашиваю серьёзно, Гейл, — приспустив шляпу, эльфийка обернулась, чуть было не свалившись и маг, реагируя мгновенно, перехватил ту за пояс, посадив обратно. — А я тебе серьезно отвечаю, я ни от кого не бегу и не прячусь, в отличие от тебя, — Гейл продолжал направлять лошадь, но так и не убрал руку с талии Серены. — Тогда что ты здесь делаешь? — не унималась эльфийка. — Почему тебя это так тревожит? — Когда друг забирается на другую часть света, коротая мгновения в одиночестве, сложно оставаться равнодушной, — друг. Всего лишь дорогой сердцу друг, но не более. Это ранило Гейла в самое сердце, ведь сколько бы ни пытался волшебник стать кем-то более значимым, всегда находился вампир, который был важнее для Серены. Быть может, ему следовало убить того? Избавиться от третьего звена, вечно мешающего счастью Гейла и Серены. Или же лишним был он? Он не хотел в это верить. Не мог смириться. Знал, что сможет вызвать те же эмоции, что Астарион разжигает в Серене. — Я не одинок, со мной Тара. — Гейл! Я говорю об узах, которые связывают нас с другими: друзья, любимые, враги. Ты хоть кого-нибудь завел здесь? — А ты? — Гейл спросил играюче, легко парируя каждое слово эльфийки. — Что на счёт тебя? Где твои друзья, враги… Любимый? — У меня всё это есть! — тут же выпалила Серена. — Да? — Да. У меня есть ты, Шедоухарт, Лазаэль и… И… И мои… У меня есть гильдия воров. — Чего? Ты состоишь в гильдии воров? — Вроде того, — Серена задачливо почесала затылок, — случайно вышло: кто-то выдал меня и пришлось сбегать в спешке, не помню уж, как умудрилась спуститься под землю, но поплутав в лабиринте, вышла к проходимцам под знаменем золотого ключа и сломленных кандалов. — И что дальше? — А что дальше, кое кто узнал меня и теперь я до смерти повенчана с жуликами, чья сеть, на сколько я поняла, раскинулась по всему Забытому Королевству. Повезет, если отыщу их убежище здесь. — Это ещё зачем? — Гейл, у меня нет с собой ничего: ни денег, ни снаряжения, ни-че-го. Клинки, и те затупились. В гильдии все помогают друг другу, я верну им долг, когда вернусь на свой континент. — Тебе что, проще быть обязанной каким-то немытых пройдохам, нежели взять мои деньги? — Гейл… — Вот это — обидно. — Прости! Ты же знаешь, как мне слож… — Не желаю слушать! Ты сама сказала, мы друзья, а друзья помогают друг другу! — Ты и без того постоянно помогаешь мне! — В этом смысл дружбы! — А моя помощь тебе тогда в чём? Ты не вляпываешься в неприятности, тебя не надо вытаскивать из заключения, ты только сидишь в башне, которую я ещё и разрушила. Это я тебе денег должна, а не ты мне. — Не неси ерунды! Серена, я… Я хочу помогать тебе, понятно? Безвозмездно. Забыла, ты спасла мою шкуру. И я… Благодарен за это. Ты принесла в мою жизнь сочность красок, доказала, что… Дружба и правда существует, когда не отвернулась, хоть я и скрыл от всех своё состояние, — притянув поводья, Серена остановила Проказу и обернулась к волшебнику, крепко обняв того за плечи. — Я твой друг, Гейл, но… Должен быть кто-то ещё, кроме меня. Другие волше… — Гейл приложил свою ладонь ко рту эльфийки, не дав договорить. — Других друзей мне нужно, Серена. И я более не желаю этого обсуждать, — отстранившись, девушка отвернулась, зарывшись в собственные рассуждения. Но один вопрос не прекращал её мучать: — И всё же, что ты здесь делаешь? Гейл вздохнул, но не решился дразнить любопытство девушки ешё сильнее, в противном случае, они бы совершенно точно поругались и план его, придуманный месяцами назад, горел адским пламенем. — Я изучаю историю. — Историю чего? — Этого места. — Зачем? Ты что-то ищешь? — До чего ты пытливая! — Гейл не удержался и засмеялся, поражаясь наглости эльфийки. Однако, не признайся он сам, девица вызнает всё сама, по крупицам соберёт головоломку и рассерженная, явится по его душу. — А тож! Сам знаешь, чужие дела — мои любимые. — Это я помню. Да, я кое что ищу, но что, пока сказать не могу. — А когда сможешь? — это превращалось в экивоки, Серене обстреливает вопросами, Гейл мастерски укорачивается, давая обтекаемые ответы. — Серена! — Ну что! — Когда-нибудь смогу, но не сейчас. — Ты дразнишь меня! — Вовсе нет! Сдавшись, Серена наконец отступила, решив, что каждый имеет право на свои тайны. Пока что. — Ладно уж, храни свои секреты. — Благодарю, леди. — Долго ещё до города? — Ты половину пути миновала галопом — мы подъезжаем. Оставшийся путь путники болтали, не останавливаясь: шутили о былых приключениях, вспоминали прошлое, говорили о туманном будущем, которое могло и не настать. В душе волшебник понимал — Серена вернётся, снова вернется на Побережье Мечей, во Врата.К нему. Но надеялся повлиять на выбор и дражайшая душе эльфийка наконец выберет того, кто действительно заслуживает её любви. Кто окружит заботой и теплотой, вниманием и ласками. Надежда способна подарить возрождение, но здесь… Гейл обрекал себя на вечные страдания в тени злейшего врага. Как думалось Серене, Льютилспар похож на все города, что ей встречались: на окраинах небольшие домишки, но чем ближе к замку, тем величавее и благороднее дома. Но здесь… Могучие кристаллы, сияющие в свете дня, пронзали облака, а деревья превращались в цитадели, связанные стволом к стволу ветвями. Даже на подъезде грандиозность и очарование столицы просто завораживали сердце. — Драть три шкуры с последователей Ловиатар, это просто… Волшебно, — забыв обо всем на свете Серена оглядывалась по сторонам, жадно вкушая красоты места, куда её привела воля судьбы. Удивившись странной сияющей кладке на дороге, Серена обратила внимание на местных жителей: все, как один, эльфы. Лесные, высшие, дроу, и ни одного человека, дварфа, гнома или гитьянки. Только эльфы. — Гейл, что это за место? — с тревогой в сердце спросила эльфийка. — Убежище Эльфийского Двора. — Ты спятил! Мне нельзя тут быть, местные эльфы охраняют покой от чужаков как псы на службе у Баал! Меня четвертуют за незаконное магическое проникновение! Надо разворачиваться, — Серена мало что слышала об обители Эльфийского Двора, но некоторые знания всё же отпечатались в памяти, и Льютилспар — неприступная крепость, охраняемая высокой магией, морскими эльфами и мощным флотом. А чужаков здесь ждёт самая незавидная участь, даже смерть тем покажется жестом благородия. — Всё в порядке, ты мой гость, тебя никто не тронет, о твоём прибытии я уже известил кого нужно. К тому же, ты эльфийка — это твой дом. — Мой дом — Врата Балдура. Этого места я не знаю, — спешившись с лошади, Серена предпочла идти пешком. Подобравшись, эльфийка хоть и сохраняла умиротворение, внимательно следила за всеми, кто только смел обернуться в её сторону. — Всё в порядке? — Гейл озабоченно посмотрел на подругу и расседлал Проказу, присоединившись к пешему движению. — Да. Просто… Странно себя здесь чувствую, видимо местная магия на меня как-то влияет, — она солгала и чувствовала себя прекрасно, по-прежнему не ощущая ни единого касания магии. Она беспокоилась за шкуру, в которой ходит, ведь совсем не знала местных и сильно отличалась от эльфов, населяющих остров. — Не исключено, здесь много источников магии, да и сами эльфы здесь… Магия. — Пойдём скорее, мне не хочется задерживаться. Чтобы благополучно добраться до Глубоководья Серене нужны доспехи, оружие, мешок и прочие мелочи, которые пригодятся в дороге. Наотрез отказавшись от очередной телепортации, воровка решила, что поплывет к берегам Фэйруна на корабле, время от времени увозящий местных эльфов для… А никто не знал, для чего. Загадочные остроухие существа предпочитали сохранять молчание с чужаками и редко делились даже крохами знаний. Вызнав адрес добротного кузнеца, Гейл и Серена направились туда, но перед тем утолили жажду и подступающий голод в изящной таверне не меньше чем для королевских особ, а не обычных путников. А Проказу оставили в конюшне, наказав надзорщику как следует напоить и накормить лошадь, само собой, заплатив пригоршней золотых монет. Город пульсировал, как настоящий организм, напомнив Серене о днях, проведённых в схватках с последователями абсолют и иллитидами, решившими захватить мир. Сделалось дурно: во рту стало вязко, гланды заболели от позывов к рвоте, а тело охватил жар, осыпав кожу испариной. Эльфийка замедлилась, ноги тяжелели, а воспоминания горьким грузом давили на веки: ей виделся Император, а в каждом лице — щупальцы. Схватив волшебника за руку, Серена крепко сжала ладошку и остановилась. — Серена? — отозвавшись чуткому прикосновению, архимаг подхватил девушку, не позволив встретиться с твердью. — Ты вся бледная. — Как-то… Как-то мне нехорошо, Гейл, — подхватив девушку на руки, волшебник отошел к ветвистым скамьям и помог Серене присесть, протянув флягу с прохладной водой. — Давай, надо попить, — ощутив в руках вес бутыля, Серена жадно приложилась к горлышку, холодом изгоняя гнетущие мысли, но те, будто проклятье, не оставляли разум. — Кто… Кто-то роется в моих мыслях. Вытаскивает мерзости… Дурачит. Дурачит меня. Прошу, прекрати это, — выронив флягу, эльфийка схватилась за голову, пытаясь угомонить дребезжащий рассудок. — Астарион, — зло рыкнул волшебник. — Нет… Нет. Это кто-то местный. П-помоги мне, молю, убери этого червя из головы, он разрывает… Разры… Призвав защитную магию, волшебник окружил себя и эльфийку потоком голубой, словно сияющие кристаллы, магией и зашептал заклинание, ограждающее мозг от чужого тлетворного влияния. — Быстрее, Гейл… Но даже если бы волшебник подчинился, он не мог заставить магию работать быстрее. Гейл лишь проводник, подсказывающий потоку направление. Заставлять магию струиться быстрее, все равно что пытаться ускорить течение реки — дело глупое и бессмысленное. Наложив чары, маг развеял колдовство и обеспокоенно опустился на колено перед девушкой. — Как ты? Магия сработала. Ментальный блок защищал эльфийку от воздействия и раненый разум быстро регенерировал, даря сладкое забвение. Протерев лоб, Серена открыла глаза и затуманенная мороком, застенчиво улыбнулась, а затем, накрыв щёки Гейла ладошками, склонилась, коснувшись губами раскрытых губ архимага. Опешив, Гейл не шевелился, но в голове пронёсся вихрь путанных мыслей: от восторга и трепета до леденящего ужаса. Внутри все сжалось, а в разум подсказывал только одно — «Действуй». И он прислушался. Подался вперед, ответив на поцелуй, жадно вкусив запретный плод, принадлежащий другому. Губы Серены хранили след съеденного сладкого персикового десерта и вина, терпкого, как осенние специи, согревающие в тоскливые дождливые дни. Этот поцелуй, почти невинный, подарил архимагу слепую надежду — химеру, что уничтожит сердце и хранящееся в нём тепло, стоит мороку в разуме эльфийки схлопнуться. Поглощённая воспоминаниями, Серена видела красные глаза и серебристый лоск кудрей, но губы, столь любимые, были нежнее обычного, а запах бергамота, выдержанного бренди и пряной вишни затмили ноты свежей мяты, влажной древесины и чернил. Знакомый и пленительный аромат, погребенный годами новых впечатлений, принадлежащий волшебнику из Глубоководья. Шли мгновения, Серена утопала в прошлом, пока разум, встревоженный реальностью, не забил тревогу. Раскрыв глаза, эльфийка тут же отстранилась, накрыв губы пальцами, в глазах сквозил неподдельный ужас и страх, а ещё печаль, граничащая с разочарованием. — Какого хрена я делаю, Гейл? — испугавшись безвластия над собой, Серена отпрянула, поднявшись со скамьи: вокруг никому не было дела до того, для чего уединились эльфийка с волшебником, казалось, для местных это совершенно привычное дело. — Я хочу вернуться, с этим местом что-то не так. — Серена, постой, — схватив девчонку за руку, маг не позволил ей снова убежать. — Давай просто поговорим. — Почему позволил мне сделать это?! Мы же друзья, Гейл! Зачем… — буйство чувств заполнило эльфийку, породив свирепствующую ярость. — Ты же… Ты воспользовался нестабильностью разума… — Воспользовался? Ты же сама поцеловала меня! — тут же вспылил волшебник. — А ты не должен был отвечать, мы же, блять, друзья, Гейл! — дернув руку, Серена приняла оборонительную позицию. — Ты должен был встряхнуть меня, привести в чувства, а не лезть в рот! Я ухожу. — Куда? Мы же ничего не взяли. — Тебя это не касается. Но Гейл, вдохновленный смелость и шансом, мелькнувшем на горизонте, не собирался сдаваться. — Хорошо, но я иду с тобой. — Я тебя не приглашаю, Гейл. — Ты у меня в гостях, я тебя не брошу здесь. — Не нуждаюсь в опеке, — ощутив прилив сил, эльфийка не собиралась спорить и напористым шагом удалялась в места, куда вели глаза, но Гейл не сдавался и молчаливо следовал шаг в шаг, сгрызаемый укоризненным чувством вины за промашку, которую допустил в порыве чувств. Как и предполагалось, Серена отказалась принимать помощь волшебника и ускользнула, испарившись в переулках эльфийских строений. Хоть девчонка и поклонялась властительнице теней и ночи, скрываться она умела и при свете яркого дня, умеючи теряясь средь остроухих соплеменников. Отчаявшись, волшебник вернулся к конюшне, где они оставили Проказу, но не решился ждать прямо там, боясь спугнуть Серену. Затерявшись среди строений, маг коварно поджидал в стороне, внимательно наблюдая, когда же девушка явится за кобылой. Серена явилась к вечеру: горячий диск прятался за горизонт, прощаясь со всеми жителями лучами, пронзающими плотные кучевые облака. Небо окрасилось в розовый, чувствовалось первое приближение осени, бархатистые объятия уже обвивали жителей, вынуждая кутаться в тёплые ткани от первой ночной прохлады. К вечеру эльфийка уже облачилась в кожаную броню: плечи оттягивал крупный мешок, а помимо клинков, болтающихся на поясе в кобуре, Серена несла в руках роскошный лук, выструганный руками лучших мастеров Льютилспар. Стоило девушке скрыться в конюшне, Гейл сразу последовал за ней, вознамерившись претворить план, выдуманный за время коротаемого одиночества. — Да, я предупрежу владельца. Он заберет Проказу завтра, я доплачу за содержание, — Серена не собиралась возвращаться в башню, она уже купила билет на корабль и присмотрела таверну с дивным видом на океан. — В этом нет необходимости, — Гейл махнул конюху и тот, дернув плечами, быстро ушёл, не желая вмешиваться в чужие разборки. Хотите оставить лошадь — я к вашим услугам, но не забудьте занести монет. — Серена, пожалуйста… Давай выйдем. — Нет уж, я не собираюсь болтать. У меня нет на это времени, — насупившись, Серена быстро вышла, но Гейл не отступил и поймал эльфийку, решительно уходящую от проблем и конюшни с едким запахом навоза. — Серена, подожди, — схватив за руку, Гейл задержал девушку. — Ты не оставляешь мне шанса на раскаяние! — Гейл, — опустив глаза, эльфийка презренно взглянула замок из тисков. — Отпусти руку, иначе я оставлю тебя без кисти. — Серена, пожалуйста. — Отпусти. Меня. Стушевав перед холодом, пленяющим серде страхом, маг разомкнул ладонь и примирительно поднял руки перед собой, не собираясь сражаться или учинять разборки. — Прости, я не должен был… Не знаю, что нашло на меня. Прости! — были ли слова искренними? Нет. Он не сожалел. И знал, что на него нашло, но за годы научился притворству и вранью, коим Серена раскидывалась во все стороны. — Блять, Гейл, мы же… Мы же это всё обсуждали. Зачем ты это делаешь? — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? — Мы это проходи… — Да-да, я всё помню и знаю, Серена, но я просто не сдержался, я блять тебя люблю и ничего не могу с этим поделать, я на этот проклятый остров заселился только ради тебя, — как и с Сереной, гнев играл против Гейла, толкая к необдуманным речам, продающим секреты задарма. — Из-за меня? Да с какого хрена? Этот остров вообще никак не связан со мной! — Ты высший эльф, Серена, тут твоё гнездо, сородичи. Я подумал, если покопаюсь в прошлом, смогу выяснить причину твоей особенности и тогда… Тогда ты станешь более благосклонной ко мне. — Ты… Ты рылся в моём прошлом? — гнев подступал, застилал глаза и разум, приказывая — «Нападай! уничтожь его, убей, убей, убей!», но эльфийка лишь сжимала кулаки, тяжело дыша от внутренней борьбы с тьмой, ставшей ей частью. — Что ты узнал? — Нихрена. Мир не знал Серены Льэксил до появления на Побережье Мечей. Я искал упоминание родителей, а потом перешёл к роду Льэксил, в котором, кстати, никогда не было Серен. Я обыскал все, перечитал сотни книг, но ты, Серена, вообще нигде не отмечена, тебя просто нет, пока ты не явилась во Врата Балдура, чтобы спасти всех от Абсолют, — откровение летело за откровением, погребая волшебника всё глубже, в слои собственного дерьма, которое он наложил, выпалив правду раньше положенного времени. — Ты кажется забыл, Гейл, что для такого следует получить дозволение, которого я, к слову не давала! Мне не нужна помощь с магией! Я больше не ребенок, ноющий из-за белого оперения в стае чёрных воронов. Мои таланты в другом и я признала это, приняла себя! — Для тебя всегда это было важно! Я видел, как горят твои глаза при виде колдовства, высекаемого руками эльфов, — волшебник схватил руки девушки и притянул к себе. — Пожалуйста. Если ты откроешься мне, поделишься тайнами, я смогу, смогу разобраться в этой загадке. Неужели тебе самой неинтересно, почему ты такая? — Ты меня не слышишь? — эльфийка зло дернула руки на себя и отступила. — МНЕ НЕИНТЕРЕСНО! И я не хочу, чтобы кто-то рылся в грязном белье, которое я, сука, давным давно похоронила. Ебаный в рот, Гейл! — Серену прошибло искристым воспоминанием. — Свиток… Ты заколдовал его? Волшебник молчал. — Отвечай! — Да! Да, я заколдовал все свитки телепортации. Но пойми, сама бы ты ни за что сюда не приплыла, что мне оставалось делать? — Ну не знаю, например, позвать в гости! Блять, Гейл, ты обманывал меня всё это время! Я же… Я же доверяла тебе больше чем себе, что ты натворил… Зачем? — боль пылала, уничтожала все связующие звенья, навсегда разделяя дружбу. Отрывая один кусочек за другим, тварь, живущая в Серене, насыщалась страданиями, ведь отныне её более ничего не связывало с человечностью, крошечной частью, угасающей в мраке. На глазах впервые за долгие месяцы выступили слезы — горькие и вымученные. — Прости! Прости меня, Серена, — осознав, что натворил, маг пытался собрать былое по крупицам, но его частички горели в руках, исчезали и тлели, не оставляя даже луча надежды. — Я виноват, знаю, но… — Что, но? Гейл, ты забрался в эльфийскую обитель, в тайне от меня искал лазейки в прошлое, где тебе не место, обманом затащил меня сюда и притворялся, всё это время притворялся, будто так и должно быть! — Серена, прошу, — он уронил голос. — Я действительно хотел помочь… И не знал, как иначе поступить. Если бы ты позволила мне... Волшебник не мог смотреть на то, как разбивает сердце возлюбленной и оглохнув к гласу благоразумия, сделал шаг навстречу. — Ещё шаг и клянусь, я нападу, я тебя, блять, убью, Гейл, сотру с лица земли, вырежу сердце и скормлю твоей драгоценной Таре, а потом, когда душа отправится в ад, я в него вломлюсь и буду пытать, наслаждаясь муками, — глаза эльфийки потемнели, явив зло, отныне ставшее во главе всех решений. Гейл замер, но боже, был готов пасть на колени и молить, молить о прощении, только бы не расставаться! Глупец! Какой он глупец, обвенчанный со светом, так и не научился вальсировать с тьмой и та его отвергла, выдав всё самое сокровенное, разом вывалив наружу. — С этой секунды, Гейл, ты для меня не существуешь. А дерзнёшь явиться с повинной — я тебя убью. Обещаю. Утерев слезы, Серена горделиво, со всем эльфийским величием, смерила Гейла презренным взглядом, желая уничтожить его дух, сломить то, что держит при жизни, и зловеще ухмыльнувшись, грациозно двинулась к поглощающей тьме переулков. Пошатнувшись, Гейл произнес в след: — Я клялся — ты прекрасна и чиста. А ты как ночь. Как ад. Как чернота.