Глава VI. Глубоководье

Город как с картинки — Глубоководье. Обитель роскоши, богатства и постоянной торговли всем, что только можно вообразить. Серена быстро влилась в сумасшедший ритм жизни и даже полюбила солнце, озаряющее город большую часть суток. Всё потому что Глубоководье стоит у океана — ласкового, но временами неукротимого, уносящего жизни моряков и пловцов как плату за свой глубокий сон. По прибытии Серена из Балдура занялась тем, что умеет лучше всего — кражи: забиралась в дома и разоряла хранилища, изучала подземелья и выкапывала артефакты из пастей орков, снимала кошельки и дурачилась, наслаждаясь каждым мгновением свободы. Но как то бывает, хороший мастер быстро снищет славу на свою голову: заключив несколько сделок, Серена привлекла внимание нечестивых торговцев и аристократов. Оказалось, местные готовы отваливать мешки с золотом ради безделушек, не всегда имеющих магическую или материальную ценность. Однако, это же и добавило сложностей: между воришкой, который никогда не приходит с пустыми руками, и Сереной из Балдура не должно быть ничего общего. Два разных существа с разными жизнями. Первое время это было весело: забираться в дома, разгадывать головоломки и колдовать над непослушными замками. Но со временем вылазки стали привычным рутинным занятием — замки более не изумляли своей изящностью и сложностью, ловушки становились предсказуемыми, а заказы потешными. Зов приключений ощущался как никогда ярко. От того становилось тоскливо, ведь походы не запоминаются, если их не с кем разделить. Только отныне Серена не позволяла себе сближаться: предательство Гейла было внезапным и обременительным. Волшебник оставался единственным оплотом чистоты и незапятнанности в жизни, полной мрака и губительного зова убийств. И теперь, когда даже Гейл поддался пленительному зову бездушия, многое перестало иметь смысл, как будто… В мире стало меньше морали. С того момента Серена перестала пытаться быть хорошей. Перестала притворяться, приняв свою сущность, которой требовалась кровь. Но что самое главное — ей было скучно. Она изнывала от жажды смертоносных событий, но сколько бы ни попадала в неприятности, не ощущала того удовлетворения, как от приключений, разделенных с кем-то. Ведь в одиночку одиссея превращается в бойню, вдвоем — в победу, а в команде — в триумф. Одиночество опостылело и мирная жизнь больше не казалась заманчивой, зверь требовал кровь, да так, чтобы у всего был свидетель, который разнесет ужас впечатлений по всему миру. Прошло достаточно времени и Серена освоилась: она снова возвращалась с задания, смело идя по залитым магическими светом улицам Северной части города. Заходить в дверь перестало быть привычкой, но здесь, в месте, где живут зажиточные горожане, этот поступок окажется глупостью, ведь подставишь сам себя. Здесь много городских стражников и кулаков, патрулирующих окрестности, они охраняют покой и всегда поглядвают на крыши. Впрочем, было бы желание, Серена придумала бы, как надурить сонных рыцарей, но она идёт с задания, а не на него. Она знала главный секрет слияния с местностью — не выделяйся, потому эльфийка сразу сняла маску и капюшон, миновав границу районов. Дом, в который Серена вошла, ничем примечательным не выделялся среди остальных: стильный, ухоженный, с двумя этажами и цветочными кустами шипастых роз. Она не стучалась и сразу прошла наверх, знаючи, в какую дверь ей нужно заглянуть. — Как всегда вовремя, — проговорил глубокий мужской голос, магией зажигая свечи в кабинете, алом, как рубин. — Ещё не спишь? — пройдя вглубь, эльфийка растрепала отросшие волосы, водопадом спустившиеся по плечами. — Ждал тебя. Девушка вскинула брови, удивившись заявлению мужчины, но изумления не выдала. — Полагаю, артефакт очень ценен, раз ты за полночь в темноте дожидаешься вестей, — достав из кармана безделушку, Серена несколько раз подкинула вещицу в руках. — Думаешь, у меня нет иных причин ждать тебя? — мужчина поправил тёмные волосы, зачесанные назад, и с любопытством взирал на исполнительницу его воли, восседая в кресле у камина. На этот Серена не справилась, выдав лёгкое смятение и… Интерес. Прежде дьявол себя так не вёл, предпочитая сохранять дипломатическую сдержанность, которую, впрочем, они время от времени нарушали, распивая вместе вино. — Рафаил, ты… Флиртуешь со мной? — игриво спросила расхитительница, опустив пушистые ресницы, подчеркнув свой особенно хитрый взгляд. — Хочу узнать, флиртуешь ли ты в ответ, — демон облизнулся, оценив фигурку воровки в изящном костюме с золотыми линиями, выведенными скользящими изгибами. — Весьма лестно ощущать интерес дьявола, но в моей жизни уже есть жаждущий власти и неуправляемый мужчина. Второго я не хочу, — эльфийка улыбнулась, раскусив ловушку Рафаила. Дьявол есть дьявол, искушение — его работа, и Серена, по воле случая ставшая союзницей камбиона, подвергалась проверкам со стороны Рафаила в моменты особо игривого настроения. В том не было никаких нужных Серене чувств — ни любви, обожания или одержимости, только похоть и желание владеть. Отвечать на подобную взаимность было весело, но… Что Рафаил мог ей дать, согласись она на это искушение? К тому же, у неё был Хаарлеп — дьявольский инкуб, часть мира любви. Жрец, знающий, куда надавить, чтобы партнёр в руках растаял и стал частью испытываемых эмоций, растворился вместе с ними, на крошечные секунды забыв о себе, вопросах, гнетущих разум. Рафаилу знать о том не полагалось: рогатый не на шутку рассердится, узнав о адюльтере возлюбленного инкуба. — Какой профессионализм, Серена. Я впечатлён, — мужчина допил вино из кубка и прошёл к письменному столу, на которых валялись важные пергаменты и парочка амулетов. — Чем порадуешь? Подойдя ближе, эльфийка продемонстрировала находку: небольшая фигурка чёрного восточного дракона, на вид, совершенно непримечательная, предназначенная для детской игры или какой-нибудь головоломки. — Такая милая штучка. Ради неё пришлось пролить кровь, а я даже не знаю, какие секреты хранит красавица. — Досадно наверное, не знать, что отдаешь. Вдруг прогадала с ценой? — тут же подначил дьявол, протянув раскрытую ладонь для находки. — Рафаил, стоит тебе появиться на пороге моего дома, я без сомнений умножаю цифру на сто. Ведь дьявол преисподней не хранит мелочь, — Серена не стала уточнять источник добытой информации: нарциссичный дьявол впадал в ярость при любой попытке задеть нежное эго, но расплывался от восторга при звучании простой наивной лести. Бросив фигурку в ладонь, эльфийка удобно устроилась на соседнем кресле, решившей не убегать сразу. Дьявол довольно улыбнулся. — Были проблемы? — Ну, смотря что ты считаешь проблемами, Рафаил, — вынув из кармана монетку, Серена привычно пустила метал меж фаланг, наслаждаясь приятной тяжестью серебра и холодом, обжигающим кожу. — Ну, если по мою душу явятся, это, очевидно, охренеть какие проблемы, — дьявол сосредоточился на безделушке: вынул из первого ящика лупу и вгляделся в детали, выискивая в тех скрытое послание. Девчонка довольно улыбнулась, подбросив монетку. — Я не ослышалась, ты сказал — душу? — проследив за выражением Рафаила, Серена продолжила. — Даже если и придут, не ты ли сделаешь их своими вечными должниками? Рафаил оторвал золотистые зрачки от фигурки и улыбнулся, очарованный угодливостью эльфийки, умеющей подобрать нужные слова. — Ты хорошо меня знаешь. Но не ответила на вопрос, мне стоит волноваться? Серена хранила недолгое молчание, дерзко играя на тонкой материи сдержанности Рафаила, осторожно прощупывая грань, которую она с абсолютной точностью когда-нибудь пересечет, выведя демона из себя. Но пока их союз был выгоден, девица послушно подыгрывала нарциссической личности дьявола, но из-за склада характера, не могла удержаться от попытки выяснить, на что демон готов закрыть глаза. — Некому являться, Рафаил, я убрала свидетелей и замела все следы. Всё как всегда, — дьявол довольно кивнул, поверив словам Серены, и из сейфа достал сложенные пергамент, запечатанный воском со знаменем чьего-то дома. — У меня есть ещё одно поручение, — Рафаил протянул воровке приглашение. — Местный аристократ, лорд Лотлорэйн, устраивает завтра бал маскарад. Ты должна там быть. Вытянув бумагу из рук дьявола, Серена развернула пергамент, прильнув к изящным строкам с завитушками: кто-то приложил немало усилий, чтобы приглашения выглядели в самом деле дорого. — И что же мне там делать? — с приподнятой бровью спросила эльфийка, по линиям сложив бумагу. — Достань личный дневник лорда, он нужен мне, я заплачу очень дорого, — по правде, Серена никогда не бралась за задания, связанными с большим скоплением рас в одном помещении: слишком шумно, а пытливые проныры так и норовят вызнать чужие секреты, чтобы продать подороже. Но в этот раз… Просит сам Рафаил, а значит, это не просто важно, это стоит сотни смертных жизней: какую бы сумму он ни назвал, требовать нужно гораздо больше. И эта наглость сработает. Рафаил не понаслышке осведомлён о способностях Серены: во времена битв против Абсолютно он стал жертвой спланированного грабежа. Уж кому как не ему знать, на что способна эльфийка, когда достаточно мотивирована. Такую союзницу рогатый предпочел держать ближе к себе, но без лишнего доверия, помня случай унижения, который вряд ли простит. — Обязательно делать это в день маскарада? — Боюсь, на месте будут перехватчики, которые захотят опередить тебя. К тому же, я не знаю, где он его хранит. — О, так задание с пометкой, — лиса хитро улыбнулась. — Ты же знаешь, за такую работу я беру гораздо больше. Всё-таки, риск. Демон знал, риск с ценой никак не связан, это лишь повод, чтобы получить побольше за стандартное поручение. Но ему очень нужна была рукопись и Рафаил не мог рисковать, позволив какому-нибудь проходимцу уволочь секреты до того, как он сам их разгадает. — О деньгах не волнуйся, — дьявол бросил увесистый холщовый мешок на стол: монеты громко брякнули, приятно порадовав эльфийку своей кучной звучностью. — Это половина. Вторую получишь, когда книжонка будет у меня в руках. В глазах эльфийки блеснул знакомый зов азарта, и дело вовсе не в деньгах. Если Рафаил готов отдать любую сумму за чьи-то наркоманские философствования, значит, эти секреты достойны её внимания. Как удачно, что книженция сначала увесит руки воровки, а уж пару часов наедине с чужими тайнами Серена всегда найдет. Как интересно, Рафаил не догадывается о моём интересе к содержимому или же просто хочет, чтобы я узнала, о чем там написано? Не знай того так хорошо, назвала бы дураком, но чёрт точно преследует свои цели, мотивы которых мне пока непонятны. Но лишь пока. — Рафаил, — девушка довольно поднялась, заняв руки тяжёлым мешком. — С тобой приятно иметь дело. Пожелания будут? — Сделай всё тихо в этот раз, — демон вернулся в кресло, лукаво оценив вид воровки с тяжеленным золотом. Прыснув, эльфийка закатила глаза и ответила: — Я всегда работаю тихо, иначе меня бы здесь не было. — Я имел в виду твою тягу вскрывать глотки незадачливым встречным. Даже Рафаил, лишённый интереса к чужим жизням, пока в тех не появятся проблемы, подметил, насколько часто Серена стала «случайно» забирать жизни, возвращаясь с задания. Или отправляясь на него. Выходит, дьявол проповедует нравственность? Нет, ему нет дела до морали, нравится убивать — сколько душе угодно! Но только не в этот раз, ведь задание, как сама выразилась Серена, с пометкой. — Это всегда выходит случайно, не виновата в том, что бедолаги выходят из укрытия в самый неудачный для себя момент. — Поэтому постарайся, чтобы в этот раз тебе никто не встретился, — голос демона заключал в себе особенную строгость, ещё раз выделив, на сколько Рафаилу важно получить заказанную вещицу. Уловив тонкие вибрации исходящей опасности, эльфийка подчинилась, ведь секрет, упрятанный в книженции куда интереснее, чем бессмысленное проливание крови. — Только потому что ты хорошо платишь, не думай, будто трушу. — О, Серена, — дьявол снисходительно улыбнулся. — Я знаю, что ты меня не боишься. И уважаю это. Лжец. Рафаил испытывал гамму чувств по отношению к Серене, но уважение не входило в его палитру. Пусти в жизнь дьявола и тот разрушит её, растащив камешки основания, чтобы все выглядело случайностью, и тогда он явится на развалины, предложив свои услуги, но согласившись, станешь его вечным должником. Этого он и хотел. Отобрать душу эльфийки, сделав рабыней обязательств, которые никогда не закончатся. Достойная плата за унижение, перенесенное им несколько лет назад, когда девица обворовала его и выкрутилась. — Рада слышать, — обман вышел довольно правдоподобным. — Я пойду, до сегодня не так много времени, а мне ещё искать маску на бал. Отношения с Рафаилом были странными: они сошлись на почве взаимовыгодного сотрудничества, дьявол просит что-то стащить и предлагает сумму, Серена делает то, что получается у неё лучше всего — крадёт. Кроме всего этого, адская сущность любила выпить в компании Серены и иногда, совсем иногда, приглашала в театр. Эльфийка знала, доверять тому нельзя — оттяпает руку по локоть и не насытится. Но такого… Персонажа эльфийка предпочла держать поближе, наивно рассчитывая раскусить дьявольский план, если тот появится на неё. Хорошее то было решение или нет — не знал никто, но пока эта «дружба» несла лишь пользу и Серена бессовестно наживалась на богатстве дьявола, испотишка глумясь над его недальновидностью. Только, кто будет смеяться последним? Покинув дом Рафаила, эльфийка оставила добрую половину золота в одном из тайников города, и убедившись, что за ней нет слежки, вернулась домой крышами, стараясь не привлекать лишнего внимания. Голову одолевали вопросы: кто такой этот Лотлорэйн? Какой тайной владеет, раз уж за ней охотится сам Рафаил? И раз это нечто настолько ценное, зачем доверять это ей? Девице, что уже обокрала раньше. Зов тщеславия напевал песнь, пытаясь убедить эльфийку в исключительности, из-за которой Рафаил и доверил это дело именно ей. Нет вора лучше, чем тот, что смог обворовать тебя. Но Серена не настолько глупа, чтобы верить в эту наивную высокомерную чушь. Тут точно крылось нечто иное. И Серене не терпелось разгадать конфигурацию таинственной задумки Рафаила. Он сказал, будут и другие. Х-м, — эльфийка сбрасывала на пол доспехи, размышляя о предстоящей ночи танцев и флирта с незнакомцами. — Если так переживает, от чего раньше не попросил? Или только узнал? Это объясняет его присутствие в кабинете среди ночи. Но картинка всё равно не складывается. Обнажившись, эльфийка прошла дальше по комнате и скрылась на кухне. Взгляд пал на вытянутую бутылку вина, остывающую в глыбе льда. Улыбнувшись чувству предвкушения, Серена налила выпивку в кубок и вернулась в комнату. Густая тьма пряталась в мебели, дорисовывая тем жуткие руки и глаза, от чего пространство походило на обитель проклятых, но озарив комнату жарким язычком пламени, демоны исчезли, страшась свечей и колдовских шаров, излучающих свет. Серена прильнула к домашней библиотеке, которую успела собрать за короткие семь месяцев. Вытащив увесистую книгу с потрёпанным корешком, девушка устроилась на мягком кресле у раскрытого окна: весной ночи были совсем коротки и даже звезды, страшась пламени светила, прятались в туманности ночного неба. — Л — Лотлорэйн. Что ж, посмотрим, что говорит книга великих домов Побережья Мечей, — долистав до нужной страницы, эльфийка погрузилась в ровные строчки высохших чернил. — Ну конечно — торгаш. Я в этом не сомневалась, полагаю, местные аристократики только этим и занимаются, продолжая дела своих предков. Хотя… род Лотлорэйн берет своё начало от крови фей, думаю, этот эльф очень стар. И знает много секретов, раз уж Рафаилу безотлагательно понадобились рукопись дневника. Спустившись по строчкам ниже, Серена продолжила изучать родословную известного во всём Глубоководье дома. Изумруды. Как интересно. Отложив книгу, Серена перешла к столу с развернутой картой города и территориями, окружающими его. Проведя пальцем по горному перевалу, эльфийка снова задумалась: изумрудные родники пролегаю аккурат по территории горных троллей. И либо Лотлорэйн немыслимо богаты, раз позволяют себе орды наёмников, защищающие шахты, либо они перебили всех представителей тупоголовых, в чём я сильно сомневаюсь. Тролли только и умеют, что размахивать дубинами, жрать и размножаться. Для другого они не годны. Хотя… Может, заключили сделку? Нет, глупости, тролли даже не знают значения этого слова. Впрочем, какое мне дело до заработка местных? Сомневаюсь, что это хоть как-то связано с тем, что написано в дневнике. Однако, мне бы хотелось знать, на сколько опасны Лотлорэйны, в случае чего, задницу мою прикрывать некому. — Ого, да ты голенькая, ждала меня? — вздрогнув от неожиданного появления фигуры, Серена обернулась на голос. — Хаарлеп, — девчонка хитро улыбнулась, увидев тело Рафаила, но разум и способности его инкуба, полюбившего заглядывать к эльфийке. — Не ждала, но рада видеть. Инкуб был точной копией своего хозяина, только несколько моложе и… Симпатичнее: с игривым задором в глазах и чертятами, составляющими душу адского жителя. — Вижу, уже облегчила кошель дьявола, — чувствуя себя хозяином, а не гостем, инкуб занял кресло у окна и призывно похлопал по бедру, приглашая Серену скрасить его одиночество. Проследив взглядом за гостем, Серена лишь склонилась над картой, продолжая размышлять о лорде Лотлорэйн и его секретах, наверняка, охраняемых старинными заклинаниями и затейливыми ловушками. Эльфийка подумала, как бы легко эта вылазка далась ей, будь рядом Астарион и Гейл: один в ладах с магией, другой, с хитростными ловушками. Мысль вышла болезненной, мигом отразившись на очаровательном личике, за которым с любопытством взирал инкуб, уже пригубив вино. — Ты сегодня особенно задумчивая. Что, Рафаил загрузил? Связаться с инкубом, занять свои мысли им — лучше лекарство от тоски и скуки, которое эльфийка могла себе предложить, когда сердце волновала печаль по ушедшим временам. — Да, на сей раз — бал маскарад. — Как интересно, и кто же наша жертва? — Лорд Лотлорэйн, первый по добыче изумрудов. Старый и богатый род, с секретами, которые и хочет получить твой хозяин, — взглянув на инкуба, девушка скривилась. — Смени облик, пожалуйста. — Что, этот взывает к неприятным воспоминаниям? — Хаарлеп посмеялся, но прислушался к просьбе эльфийки и, окружив себя легкой туманностью, предстал в совсем другой ипостаси. — Этот образ тебе по душе? Теперь, вместо Рафаила на кресле восседал молодой эльф: тёмные курчавые волосы прикрывали остроту ушей, а светлая, насыщенная жизнью кожа предательски шептала — юнец только достиг половины сотни. Серена довольно улыбнулась. — Мило, но я говорила о твоём облике, а не новом украденном лице. Хотя этот милашка выглядит очаровательно, — так и не дождавшись, инкуб самостоятельно перешёл в наступление и покинул уютное местечко, встав у Серены за спиной. Его рука, сотканная из человеческих желаний, мягко скользнула по животу: инкуб приблизился вплотную, зажав девушку в объятиях. — Какая ты требовательная, Серена, — отбросив локоны с плеча, демон коснулся оголенной кожи эльфийки, вкушая сладкую энергию похоти и желания. — Я голоден. И хочу тебя. Касания демона разврата были искрящимися — созданный для поглощения развращённых душ, Хаарлеп легко находил слабые стороны жертв — Серена не была исключением. Его сладкая любимица. Маленькая эльфийка, податливая и ласковая в руках мастера, раскрывалась как весенний цветок от любви инкуба, позволяя забрать с собой часть живительной энергии. — Прости, милый, но тебе стоит поискать другую жертву для жатвы, — выгнувшись навстречу касаниям, эльфийка прикрыла глаза, ища в себе силы отказать искушению отдаться демону соблазнов. Хаарлеп, адская сволочь, всегда являлась на зов гнетущих чувств, ведь тогда истерзанное погаными мыслями сердце выпустит наружу опустошающий взрыв, и демон насытится всей гаммой чувств. — Но я хочу тебя, малышка Серена, — в своём наступлении демон последователен, встав со спины, он не оставил эльфийке и шанса сопротивление, тут же окутав её ласками и демонической энергией, полной соблазнов и удовольствия. Скользнув ладошкой по бедру, Хаарлеп подхватил руку эльфийки и закинул себе на шею, заведя пальчики в хлопок волос. Серена тут же ответила, стянув пряди в едва сжатом кулачке. — Не могу, — эльфийка перехватила ладонь демона, скользнувшую между её ног. — Из-за твоего хозяина я вынуждена подготавливаться к заданию в спешке. Слишком уж всё подозрительно, я не могу полагаться на волю случая, а эти Лотлорэйны либо очень богаты, либо очень могущественны, а что вероятнее и то, и другое, а значит, наверняка опасны. Я не сунусь туда, пока не… — речь прервал нежный стон; Хаарлеп, довольный своей работой, ухмыльнулся и развернул эльфийку к себе. Дезориентированная рывком, Серена не воспротивилась, но возмущенно пискнула, когда Хаарлеп усадил её на стол и одним движением раскинул ноги, удобно устроившись меж них. — Удивлен, что ты ещё способна мыслить в такой близости от меня. Раньше ты сдавалась раньше, — прекрасный. Всё, о чём могла думать Серена. Истинная ипостась инкуба была дьявольской, но с таким же дьявольским очарованием покоряла сердца грешников. Кожа демона, тронутая преисподней, была алой, а глаза с вертикальным зрачками горели золотом, храня в себе все оттенки человеческих эмоций. Невероятно красив, с тёмными растрепанными волосами, спадающими к плечам, и рогами, уходящими назад. Прелестный, украшенный золотом и внутренней уверенностью. Увидев знакомый голод в глазах жертвы, инкуб склонился, желая заключить поцелуй, который ознаменует служителя преисподней победой, но эльфийка отстранилась, не желая сдаваться так скоро. — Я хорошо стараюсь, — эльфийка положила аккуратную ручку на плечо демона, слегка надавив. Близость Хаарлепа истощала внутренние силы, и тихий шепот превращался в гул, а затем крик — поддайся! Поддайся очарованию! Посмотри, как он прекрасен, разве ты его не хочешь? Ведь ты хочешь только его. — И хочу уметь противостоять даже инкубу, никто не посмеет поставить меня на колени, если я того не пожелаю. — Вот как, значит, — подавив сопротивление, Харрлеп освободился и притянул руку Серены. Горячая ладошка легла на грудь демона, и управляемая им, скользнула вниз. — Я для тебя лишь тренировочное поле? — А я для тебя сытный ужин, — Серена попыталась убрать ладонь, но демон лишь усилил хватку и продолжил вести пальчики ниже. — Но ты всё равно мне нравишься, как и я тебе, иначе сейчас развращал совсем другую душу. — Наблюдательная малышка Серена, — демон позволил себе дерзкую самодовольную улыбку и отбросив руку у края брюк, снова склонился, принудив эльфийку лечь. Она тут же уперлась ладошками в плечи искусителя. — Ну, ты ведь можешь подготовиться и после того, как мы закончим. Сердце колотилось, а тело, сдерживаемое разумом, изнывало и горело, требуя разрядки с демоном, соблазном которого и было развращено. О, ей хотелось забыться, просто поддаться Хаарлепу, как то было часто, но сегодня… Сегодня ей нельзя идти на поводу у желания, ведь: — Не-ет, — выдохнула эльфийка в ответ на обжигающий поцелуй в грудь. — После того, как мы закончим, я буду долго спать. Ты отнимаешь слишком много сил. Демон довольно хмыкнул. — Тут ты права, прости, но твоя энергия… Ты пленишь мой разум и я не могу остановиться. — Хаарлеп, — девушка вздрогнула от импульса, поразившего тело искрами головокружительного удовольствия. — Чёрт… Остановись. Ты… Ты искушаешь, но мысли мои всё равно о лорде Лотлорэйне. Сущность, требующая полной отдачи, не приняла бы подобной жатвы и Хаарлеп недовольно цокнул, слегка смягчив свой напор, но всё же, оставался сверху, дразняще поглаживая девушку по животу и груди. — Что тебя так беспокоит, куколка? Это обычное задание, как и все остальные. — Ты выбрал не самое удачное время для… Для вопросов, — Серена лежала перед демоном совершенно обнаженная, её тело было главным предателем и сейчас, в минуту возбуждения, выдавало животное желание: розовая плоть блестела от смазки, приглашая похотливого Хаарлепа проигнорировать любые сопротивления эльфийки. — Ну, до недавнего времени ты весьма успешно занимала меня болтовней. Так что не так? — не желая сдаваться, демон притянул девушку к себе за бёдра и уперся стояком меж ног, перепачкав ткань штанов в смазке. Закатив глаза, эльфийка облизнулась. — Не-не… Не знаю, это я и собиралась выяснить. Хаарлеп… — Ч-ш, малышка Серена. Давай заключим сделку? Внутри всё содрогнулось, но тело, пленённое ласками, более не поддавалось эльфийке, хоть и понимало, это прямой путь в ловушку — Я ведь уже отдала тебе своё тело, больше мне предложить нечего. На душу не рассчитывай. Демон вдруг бархатисто рассмеялся, вложив в жест кроху снисходительности. — Мне не нужна твоя душа, глупая, я же не Рафаил, — Хаарлеп спустился к животу и оставил след влажного поцелуя у пупка. — Но тебе есть, что мне предложить. Хочешь послушать условия? — Да… Да, я хочу, — почти мгновенно вырвалось из уст девчонки. — Я расскажу секрет лорда Лотлорэйна, который обеспечит тебе преимущество в случае… Непредвиденных событий, а ты… — А я?.. — Отдашься мне сейчас. Но я возьму всё, истощу тебя до предела, подарив невообразимое удовольствие. Таково моё условие, — поднявшись выше, инкуб перехватил эльфийку за шею и приблизился к губам. — Ну, каково решение? — А если… Если откажусь от сделки? — Я всё равно тебя трахну, Серена, хоть и возьму меньше, чем хотелось бы, — разве может быть иначе с дьявольским существом? Даже если откажешься от сделки, всё равно будешь ходить в дураках, ведь принять условия куда выгоднее, чем отказаться и остаться вообще без всего. — Я догадывалась, что ты снова сделаешь из меня дурочку, — горящие глаза демона пленили; Хаарлеп уже видел решение, принятое эльфийкой. Инкуб сладко улыбнулся, подмяв под себя податливое тело Серены, жаждущей обожания, любви и восхищения. И если две первых потребности демон закрыть не мог, то третью компенсировал с лихвой, пожирая взором обнажённое тело и облизываясь на зов души, тёмной, настоящей, живой. Он бы хотел завладеть божественной эссенцией эльфийки, хранить в своей самой красивой клетке, любоваться ею, вкушать. Зов проклятой души был невообразим, от чего Хаарлепа так и манила эльфийка, очаровывая самым недоступным и дорогим — душой. — По рукам, — выдохнула девчонка прямо в губы, закрепив сделку долгожданным, жадным поцелуем. Наконец поддавшись, Серена позволила себе проявление чувств и тут же избавила демона от ткани рубашки: белые жемчужинки каплями запрыгали по деревянному полу, прячась под столом и другими предметами. — Ну, так что за секрет? — прервалась девушка, застонав от ласк инкуба, пальцами скользнувшего в складки влажной плоти: мягкие подушечки коснулись округлившегося от животного желания клитора. — Ах да, секрет, — демон снова надавил, забрав довольный вскрик девушки; по телу дьявольского отродья пробежали тысячи искристых импульсов, туманя рассудок и распаляя желание насытиться, наконец, слиться и забрать эмоции, которыми эльфийка готова поделиться. — Наследник Лотлорэйн вовсе не наследник. Всего лишь бастард, получивший титул и имя сводного брата, погибшего при рождении, — подхватив эльфийку за ягодицы, инкуб закинул девчонку на себя и обогнув стол, бросил на мягкие перины кровати. Звякнула бляха кожаного ремня. — От кого ребёнок? — спросила Серена, демонстративно раздвинув ноги перед Хаарлепом, увлекая того сладостной картиной: истекающая прозрачной смазкой киска и пальчики, скользящие по клитору с нажимом ангельского пера. — Госпожа Элаиза. Нынешняя фаворитка нашего короля, — демон выдавал чужие тайны, непрерывно следя за Сереной: её грациозными даже во время секса движениями, игривыми эмоциями, манящими примкнуть к игре жертвы, раскованной во всех возможных смыслах. — Какая сладостная сплетня, Хаарлеп, — перевернувшись на живот, эльфийка прогнулась и маняще качнула бедрами, взглянув на демона через плечо. — Сделай так, чтобы я забылась. Демон несдержанно набросился, поглощённый страстью, он более не желал говорить, наконец, демон получит, то чего отчаянно желал последние несколько дней — напитанную тёмным естеством энергию, излучаемую деформированной душой, более не несущей в себе свет. — Всё будет, как ты любишь, киска, — шепнул демон, прежде чем войти. Эльфийка громко застонала, сжав в руках простынь; волны горячего экстаза одна за другой выбивали из приоткрытого рта трепетные ноты удовольствия. Серена прогибалась сильнее, моля не останавливаться, моля забрать мысли и всю реальность, что окружала. Тело пробила испарина, отдавшись эмоциям, инкуб и его жертва растворились в желании и похоти. Они изучали тела друг друга напористыми касаниями, запоминали запахи, целуя кожу и насыщались вкусом, кусая друг друга. Отданные подсознательным желаниям, демон и эльфийка не замечали ушедшего времени и наслаждались каждым мгновением: оргазмом, полученным от ровных толчков, секундной негой, прежде чем продолжить, стонами удовольствия, телами друг друга, эмоциями. Демон насыщался. Вкушал силу энергии души, но из-за сладости вкуса, не мог остановиться и продолжал тянуть эмоции, подводя девушку и себя к финальному аккорду, когда стоны затихнут, а душа эльфийки опустеет. Не смерть, но что-то близкое — забытие, которого так жаждет эльфийка, ведь лишь это на крошечную толику приближает её к ощущениям кровопотери. То ощущение, что дарил только Астарион. Последний оргазм. Самый слабый и поверхностный, когда отдавать уже нечего, — инкуб кончает следом, позволяя телу обмякнуть и предаться удовольствию насыщения. Он ложится рядом, любуясь эльфийкой в практически бессознательном состоянии от усталости; демон заботливо накрывает Серену пледом и остаётся на ночь. Пробуждение давалось нелегко: опустошённое сознание не хотело выбираться из мира грёз, выбирая абсолютную тьму и незнание. Но всё же, тяга к солнечному свету и жизненным приключениям вытянули эльфийку из дремоты. Тяжело раскрыв веки, Серена глубоко зевнула. В голове всплыла прошедшая ночь: она, Хаарлеп и безумный секс, оставивший её без сил. Девчонка нахмурилась, ощущая гадкое бессилие и лень. Засранец и вправду всё выкачал из меня. Откинувшись на спину, эльфийка бросила руки в разные стороны и вздрогнула, ощутив что-то на правой стороне. На части, где отдыхал Хаарлеп, лежал пушистый букет красных цветов, маска и записка. Серена улыбнулась, сама не зная, почему обрадовалась этому милому жесту внимания. Доброе утро! Подумал, она хорошо подойдет к красному платью с шикарным разрезом на бедре... Спасибо за сделку, малышка Серена, ты самая сладкая эльфийка, которых мне удавалось пробовать. И удачной охоты!

Хаарлеп

Улыбнувшись, Серена отбросила на подушки и зарделась от странного чувства… Влечения. Да, Хаарлеп был инкубом, всё его существо — соблазнение, но время, проведенное с демоном искрилось чувствами, которых ей не хватало. Она скучала по вниманию, крошечным знакам, которые молчаливо напоминали, что ты и правду интересен партнёру. Даже в таком странном смысле, как Серена для Харрлепа. Всего лишь сладкая девочка, но девочка, с которой интересно и о которой почему-то отчасти беспокоишься, сам не зная почему. Серена вдруг задумалась, а как бы отреагировал Астарион, узнав о крошечном адюльтере? Впрочем, адюльтер, понятие применимое к партнёрам, состоящим в отношениях. Серена же официально поставила точку и бежала, как то и положено мышке, а вампир, как положено коту, преследовал, но никакие отношениях их не связывали. Но это не отменяло их чувств друг к другу, не гаснущих даже на пепле — вдали огонь лишь ласково облизывал кончик бьющегося сердца, но стоило вампиру явиться, пламя снова пожирало плоть, оставляя лишь страсть. Он точно впал бы в дикую ярость. В душе эльфийки разразилась неописуемая радость: представив Астариона, охваченного холодным гневом, от которого стынет кожа, она нагло улыбнулась, — одна только мысль, что вампир готов уничтожать миры из-за чувства сжигающей ревности отдавалось теплом между ног. Но ведь он мог кого-то завести? Серена точно знала, как поведёт себя в таком случае — о нет, она не допустит, чтобы внимание вампира увлекал кто-то, кроме неё самой. Однако, эльфийка была совершенно уверена — Астарион не посмеет завести постоянную интрижку, ведь тогда бы это означало, что она… Выиграла, но так и не взяла приз. Эта мысль была неприятной. Предполагать, что вампир остановился и наконец отпустил Серену, позволил идти дальше, забыв о всём, что их связывало. Девушка поднялась и вооружившись клинком, подошла к окну на встречу солнечным лучам. Гадкая мысль ещё держалась в голове и эльфийка обратилась к оружию: металл всегда действовал успокаивающе, воскрешал спокойствие, умерщвленное тревогами и злыми мыслями. Острое лезвие отпустило солнечный блик, и будто подмигнув, нашептало девушке иную мысль. Клинком всегда можно вскрыть шею соперницы, напомнив, кого вампир должен любить. Солнце двигалось к полудню, оставшееся время Серена посвятила подготовке к грядущему незаконному событию.