Часть 6

Ивана Маша с ног не сбила, но напугала. Ну, а как не вздрогнуть, когда на тебя с воем и плачем несётся живое привидение из плоти и крови? Да не дай Бог такое увидеть! Иван шёл дозорным, но при виде заплаканной девочки, а затем и злого как чёрт друга, выскочившего на лестничную площадку, весь суровый и серьёзный настрой сменился жгучим любопытством и тревогой. Злой Данилов метался по комнате как тигр в клетке: туда-сюда, туда-сюда, пока наконец не столкнулся с солдатом. Тот сразу понял, что дело плохо, просто так Данилов беситься не будет. Силком усадил того на лавку, заставил выпить кружку воды и сел рядом, крепко держа Андрея за плечи и пристально глядя ему в глаза: -“Ну! Говори, чего стряслось? Чего я ещё не знаю?” – Андрей судорожно выдохнул: -“У нас отец умер.” -“Как умер? Когда? Откуда такие вести?” -“Машка узнала. Припомнила мне всё, что я ей наговорил, я и разозлился, дурой обозвал, она и сбежа…А, куда сбежала…Да что мы сидим…а вдруг она...” – подорвался было Андрей, но Иван его удержал: -“Охолонись, неуёмный... Твоя сестра в надёжных руках. Поведай лучше, что ты ей там наговорил?” -“Тебе это надо, а?” – Иван сурово посмотрел на друга, хотел было осадить того, мол друзья для того и есть, чтобы бедами делиться, но глядя на его маловменяемое состояние смягчился и ободряюще хлопнул друга по плечу: -“Надо, надо. Говори, что происходит с твоей сестрицей? Я ведь давно уже приметил какая она грустная.” – Андрей сделал ещё пару глотков из глиняной кружки, прислонился потяжелевшей головой к расписной стене, полуосвещённой двумя подсвечниками, стоявшими на столе, глубоко вздохнул и более-менее спокойно, хотя и немного заикаясь, заговорил: -“В тот день, уже после того, как я отправил тебе письмо, я поругался с сестрой. Она ведь ничего не знала об отце, но заочно любила его. Когда узнала о том, что отец выхлопотал для нас места при дворе – совсем двинулась. А меня её слова благодарности отцу, по правде говоря, приводили в бешенство. В тот вечер, она снова заговорила о том, какой хороший у нас папенька, и я сорвался, развенчал чудесного папеньку в её глазах. Наговорил ей гадостей, обозвал. Перегнул, словом, палку. Отца она не разлюбила – к её чести, честно говоря – но удар для неё был сильный и с того дня единственным живым существом, с которым она говорила, были Васька с Филимкой." - Данилов почесал приплётшегося кота за ухом - "Правда-правда, она неделю отмалчивалась, ни со мной, ни с бабушкой не говорила, да и потом …тоже….” -“Кхм. Дурак ты, Андрей, что я могу ещё тебе сказать. Маленькой девочке вот такое наговорить, да ещё и сгоряча….За косу-то дёргал? Нет? Ну, слава Богу, хоть это сообразил!” – солдат невесело усмехнулся – “Машке твоей ещё повезло, что у неё есть не только ты.” – Данилов, до этого пребывавший в подавленном состоянии, встрепенулся и посмотрел на друга: -“Это кто ещё?” – Иван улыбнулся. Было очевидно, что Данилов, как и полагается старшему брату, подумал не о Маше-Лизе и уж точно не о нём самом. -“Вот этого тебе пока знать не надо.” – сказал как отрезал солдат, поднимаясь с лавки. -“Но!” -“Скажу только, что беспокоиться не о чем. Я в этом человеке уверен и неплохо его знаю.” -“Да уж, успокоил.” – Данилов тоже встал. – “Ладно. Её спрашивать можно?” -“Ни в коем случае! Вообще, ты её не ищи, она сама придёт. А как придёт, обними покрепче, спать уложи, Ваську к ней посади и ни словом не заикайся о происшедшем. А теперь всё, я пошёл! Мне до утра по дворцу топать, а он у нас большой и вреда от него много.” – на этих словах Иван-солдат зевнул и, потянувшись, пошагал из комнаты вон, и вскоре его шаги затихли на лестнице.