Под защитой Великого Эму

Великий Эму, плывущий в звёздном небе над подвластной его воле землёй, взирал на своих детей спокойно и строго. Вокруг них всё непрерывно менялось, но он по-прежнему видел каждого из них. Видел он и Джамбалу, молодого следопыта из племени нунггубуйю. * * * Джамбалу вполне устраивало, что сержант Хокинс из полицейского участка в Абердино нанимал его для розыска беглых преступников, детей, заблудившихся в буше, потерянных коров, лошадей и овец. За это сержант расплачивался с ним съестными припасами — мешками с кукурузной мукой или рисом, например. Джамбала стал кормильцем в семье после смерти отца, а его пятеро братьев и сестёр, мал мала меньше, быстро росли и постоянно хотели есть. Другие ванисуйю, белые люди, считали, что сержант эксплуатирует Джамбалу (тот отыскал это слово в словаре из общественной библиотеки Абердино), но это было неправдой. Сержант не только давал Джамбале работу и платил за неё, но и очень уважал его. Как сам говорил, за наблюдательность и дедуктивные (это слово тоже нашлось в словаре) способности — как у Шерлока Холмса, говорил он, и Джамбала, кроме словаря, взял в библиотеке книгу английского писателя с рассказами про этого самого Холмса. Читать было интересно, но Джамбала всё время гадал, как бы сам вёл расследование, справился бы или нет, окажись он на месте английского сыщика. Кое-что для сержанта ему удалось по-настоящему расследовать. Например, убийство профессора-археолога, совершённое его помощником. После того, как Джамбала вывел его на чистую воду, сержант отдал ему найденную в раскопках каменную статуэтку Великого Эму, сделанную, как он сказал, предками Джамбалы много веков тому назад. После такого сержант мог вообще ничем с Джамбалой не расплачиваться, тот и так бы всё делал для него. Ещё одним расследованием Джамбалы стал розыск пропавшей и якобы растерзанной динго породистой кобылки, принадлежащей Энни Гладстон, дочке богатого скотовода. Джамбала догадался, что исчезновение лошади подстроено самим Гладстоном, желавшим получить страховые выплаты. Кобылку по кличке Красотка по приказу Гладстона просто спрятали где-то в горах. Энни очень огорчилась из-за такого вероломства папаши, да и то, он был настоящий камайсойю, вонючка, высокомерный и презирающий всех або — аборигенов. Однако сама Энни такой не была: пусть и немного взбалмошная, но прямая и справедливая, она нравилась Джамбале. Он порадовался за неё, когда она уехала из дома, от своего отца-камайсойю, чтобы работать с лошадьми в расположенных неподалеку конюшнях Уайт-Маунтин. Конюшни примыкали к ипподрому, который назывался так же. На ипподроме белые люди ванисуйю гоняли лошадей по кругу, чтобы узнать, какая из них самая быстрая. Джамбала не сомневался, что Красотка, которую Энни взяла с собой, стала там чемпионкой. Он не знал, зачем это нужно, но у ванисуйю были и другие, не менее странные развлечения. Из этих конюшен Энни и заявилась в посёлок нунггубуйю рано поутру на маленьком красном автомобильчике. Дети тотчас обступили его, а она высунулась наружу, белокурая и растрёпанная, и спросила, здесь ли Джамбала. Тот как раз собирался выйти в буш, но немедля забыл об этом, увидев хорошенькое, но расстроенное лицо Энни. Да, она была чем-то очень взволнована, когда выскочила из автомобильчика навстречу подоспевшему следопыту. Одета она была по-походному — в тёмные бриджи до колен и клетчатую ковбойку. За ней вылез невысокий молодой ванисуйю с симпатичным открытым лицом и рыжеватыми волосами, в потёртых джинсах и зелёной футболке с какой-то эмблемой на груди. Он протянул Джамбале руку, и представился: «Питер Раш», а Энни, облегчённо улыбнувшись, даже обняла Джамбалу, что было очень приятно. Он видел, что она искренне ему обрадовалась. — Мне… нам, — поправилась она, взглянув на своего спутника, — нужна твоя помощь. Очень. Её голубые глаза были тревожными, и вообще она показалась Джамбале сильно повзрослевшей. — Тогда рассказывайте, — попросил он, ободряюще ей улыбнувшись. — А вы идите отсюда, каравимба, — прикрикнул он, повернувшись к детям, среди которых были и его озорные братишки и сестрёнки. Каравимба, попугайчата, получив от рассмеявшейся Энни немного мелочи и конфет, мигом разлетелись, а Питер, Энни и Джамбала уселись в автомобильчик с распахнутыми дверцами: Энни и Питер впереди, Джамбала — на заднем сиденье. — Питер — жокей, — начала Энни, сосредоточенно хмуря брови. — То есть он, как и я… — Скачет верхом, — солидно подсказал Джамбала. — А другие люди приходят на это смотреть. — Я работаю в конюшнях, — Энни с улыбкой кивнула, как бы похвалив Джамбалу за его познания, — и участвую в скачках на Красотке и на лошадях других владельцев. У Питера нет собственной лошади, он соревнуется на чужих, но у него есть друг, и вот с этим другом на днях случилось ужасное происшествие на скачках с препятствиями… — она умолкла, нервно сжимая и разжимая на коленях тонкие пальцы. — Давай я расскажу, — мягко вмешался Питер и повернулся к внимательно слушавшему Джамбале. Он тоже хмурился, видимо, происшествие с его другом и впрямь было нешуточным. — Я живу у своих друзей, Боба и Сюзанны Рейн. Так вот, Боб тоже жокей-любитель, но он выступает только на своём коне по кличке Генерал. Этот Генерал — великолепная скаковая лошадь, признанный всеми фаворит. Большинство зрителей ставит на него, если он участвует в соревнованиях. Ставят деньги через букмекеров на то, что он выиграет скачку, — пояснил он. — В этом бизнесе крутятся большие деньги, — вставила Энни, и Джамбала кивнул в знак понимания. Наверное, это и объясняло всё. Где деньги, там всегда есть люди, готовые ради них совершить что угодно. Тем более ванисуйю. — Позавчера, — сказал Питер, — были традиционные скачки с препятствиями на кубок… впрочем, неважно, — он махнул рукой. — Я не участвовал, но Боб на Генерале — да. И вот, когда лошади уже пошли на второй круг, а Генерал, как обычно, лидировал, он вдруг упал на дальнем барьере. Я этого не видел, но другие жокеи, скакавшие следом, рассказали, что Боб вылетел из седла, а конь грохнулся следом и, пытаясь встать, видимо, как-то Боба задел. У Боба, как объяснили врачи, серьёзная травма головы, повреждена селезёнка, ему сделали экстренную операцию… в общем, он в коме третий день и не может рассказать, что произошло. Он замолчал и уставился на свои сцепленные на коленях руки. Энни ласково погладила его по плечу. — Боб поправится, вот увидишь, — с жаром проговорила она. Но по её тревожному взгляду стало ясно, что сама она в это не очень-то верит. Джамбала вздохнул и напрямик спросил: — Почему вам понадобился я? — Потому что нам кажется, что падение Генерала было кем-то нарочно подстроено, — горячо выпалила Энни. — Кем-то, кто хорошо на нём заработал, ведь большая часть зрителей, как всегда, ставила на Генерала, и когда он упал и выбыл из игры, денежки загребли те, кто ставил не на фаворита. Генерал — великолепный прыгун, а тут он упал ни с того ни с сего. — Полиция… — начал Джамбала, но Питер с прорвавшейся в голосе горечью прервал его: — Полиция слушала не нас, а службу безопасности ипподрома. А те заявили, что это типа обычный несчастный случай на скачках, ничего экстраординарного. Им невыгодно выносить сор из избы. И никому не важно и не интересно, что Сюзанна третий день сидит в больнице у постели Боба. — Вы хотите, чтобы я осмотрел место происшествия? — осведомился Джамбала. — Осмотрел и сказал, что я думаю? Но ведь это будут просто слова против слов вашей службы безопасности. Здесь, в буше, за мной стоит сержант Хокинс, — он прямо посмотрел в расстроенное лицо Энни, — ты же знаешь. А там, у вас, мои слова всё равно никто не станет слушать. Я же просто какой-то або. — Дело ещё и в том, — со вздохом пояснил Питер, — что завтра на Генерале скачу я. Снова большие скачки с препятствиями. Всё то же самое. И я не хочу, чтобы меня постигла участь Боба. Джамбала задумчиво кивнул. — Тогда поедем к вам в Уайт-Маунтин, я посмотрю, что там такое. — Спасибо, — облегчённо выдохнула Энни и снова крепко обняла Джамбалу. А тот поверх её кудрявой белокурой головки поглядел на Питера и понял — эти двое влюблены друг в друга. Очень. Стоило порадоваться за Энни: её парень показался ему порядочным и храбрым. Но Джамбале вдруг стало грустно. * * * Джамбала раньше никогда не бывал на ипподроме, это было интересно: уходившие вверх разноцветные ярусы трибун, залитые косыми лучами заходящего солнца, поле, на котором проходили скачки, и расставленные по нему там и сям препятствия — высокие заборы, через которые предстояло прыгать лошадям с наездниками на спинах. — Ты считаешь это никчемным времяпрепровождением, не так ли? — внезапно осведомилась Энни у Джамбалы, когда они пробирались по влажной траве вдоль края поля к самому дальнему препятствию, возле которого и произошло несчастье. Следопыт подумал и серьёзно ответил: — Мои каравимба ловят в буше больших мататоке, таких жуков величиной с палец, и смотрят, чей жук быстрее побежит. Я тоже так делал, когда был маленьким, со своими друзьями. Энни и Питер озадаченно покосились на него, а потом громко расхохотались. Джамбала был рад, что развеселил их. Они наконец подошли к дальнему препятствию — забору из оструганных белых кольев между двумя толстыми столбами. — Высота — четыре фута и десять дюймов, — сказал Питер. — Лёгкое препятствие. Но Джамбала его почти не слышал. Началась его работа. Он обошёл забор со всех сторон, то и дело присаживаясь на корточки. Никаких следов недавнего происшествия — падения лошади и всадника — тут не было и в помине, на песке виднелись только бороздки от грабель. Кто-то здесь старательно всё заровнял. Радуясь, что вырос достаточно высоким, чтобы суметь всё проделать без посторонней помощи — а то пришлось бы просить Питера его подсадить, — он принялся не только осматривать, но и ощупывать первый несущий столб от самой его верхушки до земли. Дюйм за дюймом, по всей окружности гладко оструганного столба. Он мог только подозревать, что именно ищет, но охотничий азарт, азарт гончей, взявшей след, уже забурлил у него в крови. Не произнося ни слова, он покончил с первым столбом и перешёл ко второму, точно так же ощупав его кончиками пальцев сверху донизу. Потом повернулся к Энни и Питеру, взиравшим на него безмолвно, но с явным беспокойством и нетерпением. — Что-то заметить глазом очень трудно, — медленно проговорил он. — Вроде как ничего нет, никаких отметин. Но если провести по всей поверхности пальцами, вот, как я, — он указал на первый столб, — можно нащупать борозду у самой верхушки, кольцевую борозду, как будто вокруг было что-то обмотано. — Проволока? — выдохнула Энни, потрясённо переглянувшись с Питером. — Возможно, — бесстрастно ответил Джамбала. — Твой друг, — он посмотрел в напряжённое лицо Питера, — вылетел из седла, так? И только потом на него сверху рухнул его конь. Это значит, что конь за что-то зацепился ещё в воздухе, не смог удержать равновесие и тоже упал. Если бы твой друг остался в седле и упал вместе с конём, он, возможно, не пострадал бы так сильно. Но случилось то, что случилось. — Он сделал паузу и закончил: — На втором столбе таких отметин нет. — Но почему? — изумилась Энни. Джамбала наморщил лоб и ответил вопросом на вопрос: — Следом за вашим Генералом скакали другие всадники, так? Если бы проволока была прочно примотана к обоим столбам… — Они посыпались бы все, как груши с деревьев, и это сразу привлекло бы внимание, — подхватил Питер. — Этот ублюдок, наверно, держал второй конец проволоки, или что там у него было, в руках. — Крепко держал, — буднично произнёс Джамбала. — Хотя я думаю, что конь, зацепившись копытами, вырвал её у него из рук. Когда он увидел, что всё удалось, он отцепил проволоку от столба и забрал, пока не началась суматоха. Кто был здесь, когда твой друг упал? — Какой-то служитель дал отмашку белым флагом для санитаров, — пояснил Питер, и Джамбала немедля задал следующий резонный вопрос: — Кто? Вы узнали его имя? — Какой-то Патрик Смит, как сказали другие ребята, — вмешалась Энни. — Но он в конце скачек забрал дневной расчёт и не пришёл ни вчера, ни сегодня. Наши служители получают почасовую оплату, а он был одним из тех, кого наняли временно, и бригадир просто не стал его искать, нанял другого, да и всё. — Но это не обязательно он, — задумчиво проговорил Джамбала. — Это мог быть кто угодно из тех, кто имел право здесь находиться и не вызывал подозрений. Не посторонний человек. — Служитель. Тренер. Санитар. Кто-то из своих, — с горечью резюмировал Питер. — Кто-то, кого нипочём не заподозрят, увидев в таком месте в такое время. Ладно. Понятно. Но что теперь делать мне? — он в замешательстве посмотрел на Джамбалу. — Я скачу завтра. Проделает ли этот тип то же самое или нет, вот что я хочу знать. — Мы ещё ничего не доказали, — пожал плечами следопыт. — Ну, допустим, он действительно захочет повторить этот трюк с проволокой. Тогда ему удобнее всего будет снова сделать это здесь. Этот забор самый дальний от зрителей. От трибун, полных взбудораженных ванисуйю. С их мороженым, попкорном, пивом, воздушными шариками, музыкой и объявлениями из репродукторов. Джамбала вдруг понял, что хотел бы всё это увидеть. Он поднял глаза на Энни и Питера. — Когда скачки? Я мог бы покараулить в засаде у этого забора. Засел бы вон в тех кустах, тот камайсойю наверняка там и стоял… Он осёкся на полуслове, едва не хлопнув себя по лбу, развернулся и торопливо направился к кустам, к узколистым кустам басбонаку. Хорошо, что тут нет сержанта Хокинса, подумал он сокрушённо, и тот не видит, как позорно его следопыт не довел до конца осмотр места происшествия. Да уж, Шерлок Холмс точно посмеялся бы над ним! Заинтересованные Энни и Питер поспешили туда вслед за Джамбалой. Тот присел на корточки, протянув ладони над пожухлой травой, будто над пламенем костра. Если она и была примята ногами топтавшегося здесь человека, то давно распрямилась. Никаких отпечатков подошв, ничего. Вот только… Окурок. В траве валялся почти скрытый ею от глаз сигаретный окурок, а неподалеку — три обгоревшие почти до основанья спички. Кто-то нервно прикуривал, и у него не получалось. Джамбала вынул из кармана бумажный пакетик и осторожно отправил туда находки. К этому его приучил сержант. Может, и не пригодится, но… — Значит, кто-то здесь всё-таки был, — пробормотал Питер, словно не веря. Да, был. Примотал проволоку к столбу и отошёл в кусты. Сперва просто курил. Ждал. Потом, когда лошади пошли на второй круг, натянул и крепко сжал в кулаке другой конец смертоносной проволоки. Скорее всего, он был в перчатках, чтобы не повредить руки. Стоял и слушал, как приближается слитный грохот лошадиных копыт. Джамбала словно увидел это наяву. Он повернулся к Питеру. — Могу я посмотреть на вашего коня? На Генерала? * * * Сперва они подошли к стойлу кобылки, принадлежавшей Энни, — Красотки, — и Джамбала с удовольствием погладил её по шелковистой узкой морде и послушал, как Энни воркует со своей любимицей. Потом они пошли к Генералу. По счастью, кроме них, в конюшне никого не было — не пришлось объяснять, откуда взялся Джамбала. — Если что, скажу, что ты новый конюх, — заявил Питер. Генерал был очень красивый. Гнедой масти, с чёрной гривой и хвостом, с белой отметиной на выпуклом лбу. Просто созданный для скачек, это понимал даже Джамбала. Изящный, но крепкий, с длинными стройными ногами, которыми он нетерпеливо переступал по своему деннику, раздувая ноздри и встряхивая гривой. Он ткнулся носом в нагрудный карман Питера, и тот засмеялся: — У меня тут всегда леденцы для него. Ну-ну, малыш, стой смирно. Он придерживал Генерала за шею, пока Джамбала осторожно водил пальцами по его груди, как давеча по столбу. Но Генерал и так стоял спокойно, лишь хрупал своими леденцами. — У него тут старые шрамы. Откуда? — негромко поинтересовался Джамбала, не оборачиваясь. — Он жеребёнком упал на живую изгородь, — объяснил Питер, перебирая гриву Генерала. — Правда, хорош? Какой гад мог такой устроить с этим красавцем! Убил бы за это. И за Боба, — добавил он с силой. Джамбала покосился на него и уверенно заявил: — Мы его найдём. На самом деле он в этом сомневался. На груди жеребца он нащупал небольшие залысинки, пустяк по сравнению со старыми рубцами. Он так и сказал огорчившемуся Питеру: — Явных ссадин нет. Сложно доказать, что это от проволоки. Он налетел на неё на всём скаку, твой друг не удержался в седле, проволока вырвалась из рук камайсойю, стоявшего в кустах, конь всё равно упал, но сильно не расшибся. — Что такое «камайсойю»? — только и спросил Питер. — Вонючка, — через силу улыбнулась Энни. — Джамбала, ты серьёзно насчёт засады? Я могу подежурить в кустах вместе с тобой. Как бы Джамбале этого ни хотелось, он отрицательно качнул головой и напрямик сказал: — Если он туда действительно придёт, ты можешь только помешать. — Вдруг мерзавец решит захватить тебя в заложницы или что-нибудь такое, — встревоженно поддержал его Питер. — Но ты же окажешься с ним наедине! — упорствовала Энни. — У тебя же нет оружия! Она стиснула кулачки, голубые глаза метали молнии. — Не беспокойся за меня, — серьёзно заверил её Джамбала. — Меня защитит Великий Эму. * * * Ночевать они отправились в дом Боба и Сюзанны. Когда Энни припарковала возле него машину, Питер воскликнул: — Сюзанна вернулась из больницы! Вон её «ровер»! И свет в гостиной! Действительно, на лужайку у крыльца падал свет из двух выходивших на улицу окон. Питер распахнул дверцу и поспешил в дом по усыпанной щебнем дорожке. Энни схватила Джамбалу за руку: — Боже! Она бы не уехала оттуда, если бы Боб пришёл в себя. Значит… значит… — голос её оборвался, она на миг прикрыла глаза. Но, как выяснилось, Сюзанна вернулась, только чтобы помыться и переодеться, а также взять кое-что для ухода за Бобом, который всё ещё был без сознания. Она оказалась маленькой хрупкой блондинкой немногим старше Энни, под её большими тёмными глазами залегли круги. — Следопыт? Расследование? — ахнула она, переводя ошеломлённый взгляд с Питера на Джамбалу. — Вы считаете, что это… это не… не несчастный случай? Но полицейские к Бобу не приходили. — Полиция слушает только службу безопасности ипподрома, — сердито объяснил Питер, — а эти олухи знай долдонят, что Генерал просто упал. — Джамбала, расскажи, пожалуйста, что мы нашли у барьера, — попросила Энни, порывисто обняв Сюзанну. — Джамбала — лучший следопыт в округе, потому я его и позвала. Он мой друг. В её голосе звучала такая гордость, что Джамбала невольно покраснел. Она и вправду так думала! Он едва не воспарил к небесам, к самому Великому Эму. Но быстро опомнился и коротко рассказал про отметины на первом столбе, про окурок в кустах, про залысинки на груди Генерала. Сюзанна сразу ему поверила, это было видно по гневно вспыхнувшим глазам. Она возмущённо выпалила: — Эти негодяи покалечили Боба, чтобы огрести куш на скачках, а полиция их покрывает?! Я дойду до прокурора штата, вот увидите! — Сейчас главное — чтобы и Питер не пострадал, — убеждённо проговорила Энни. — Пусть пока полицейские нас не слушают, но послушают, если мы завтра снова застанем возле барьера этого злоумышленника. — Этого камайсойю, — вставил Питер, произнеся довольно трудное слово без запинки. Джамбала невольно ухмыльнулся, но тут же улыбка его погасла. — Я очень беспокоюсь за Боба, — еле слышно прошептала Сюзанна, и её запавшие глаза наполнились слезами. — Врачи, конечно, пытаются меня ободрять, но я вижу, что они и сами не верят в свои слова. Она сжала губы, пытаясь справиться со слезами, и Энни снова крепко обняла её. — Нужно верить, — глухо вымолвила она. — У меня уже нет сил, — пробормотала Сюзанна, а Питер кашлянул и торопливо отвернулся. Джамбала осторожно вытащил из кармана каменное изваяние Великого Эму, завёрнутое в чистую тряпицу. Это была та самая статуэтка, которую сержант Хокинс нашёл в вещах убитого профессора-археолога и отдал ему в награду за поимку убийцы. Джамбала развернул тряпицу, держа изваяние на ладони. Великий Эму лежал и улыбался. Едва заметно, таинственно, как новорождённый младенец или глубокий старик. — Великий Эму присмотрит за вашим мужем, — спокойно пообещал Джамбала. — Не сомневайтесь, мэм. Мы на моей земле. Он присмотрит. Сюзанна подняла на него блестевшие от слёз глаза и попросила: — Можно мне его потрогать? Проглотив комок в горле, Джамбала кивнул. Он смотрел, как она бережно касается еле обозначенных крыльев, клюва и глаз Великого Эму и что-то неслышно шепчет. Когда Сюзанна уезжала, она выглядела уже почти спокойной. Она показала Джамбале, где взять постельное бельё и туалетные принадлежности, и попросила Питера звонить в больницу сразу, когда что-нибудь выяснится. Тот уже еле держался на ногах, зевая во весь рот, и Энни погнала его в спальню, чтобы он отдохнул перед завтрашними скачками. Сама она поехала в пансион, где жила, хотя заметно было, что ей очень хочется остаться и обсуждать всё происходящее. Но она решительно заявила, что Джамбале тоже необходимо хорошенько выспаться, и потом, ей было бы неприлично ночевать под одной крышей с двумя парнями. Говоря это, она даже покраснела. Ванисуйю и их правила иногда бывали такими смешными. Поглядев на пышный диван в гостиной, где ему предстояло ночевать, Джамбала почесал в затылке. Он понятия не имел и о том, как справиться со всякими блестящими штуками в ванной комнате, которую ему показала Сюзанна. В интернате при миссии он пользовался только душем. Ещё немного подумав, он просто растянулся на мягком, с длинным ворсом, ковре рядом с диваном. В конце концов, ему столько раз приходилось спать в буше у костра, завернувшись в одеяло. * * * Питер заглянул в гостиную, когда ещё не начало светать. Джамбала проснулся от его удивлённого возгласа: «Ты почему лежишь на полу?» — и невозмутимо отозвался, подымаясь на ноги: — Я, наверное, упал. Они быстро позавтракали тостами с беконом и кофе. Когда Энни посигналила им, подъезжая, они уже стояли на крыльце, заперев входную дверь. Джамбала чувствовал, что его бьёт легкий озноб, но не от утреннего холода, а от возбуждения. От ожидания схватки. Питер наверняка ощущал то же самое, потому что пробормотал, зябко ёжась: — Предстартовый мандраж. — Ты готовься к заезду, — решительно велела Энни, прибавляя скорости, — и ни о чём не волнуйся. Я проведу Джамбалу на ипподром. И действительно, им это легко удалось. Джамбала с досадой подумал, что служба безопасности ванисуйю ни на что не годится, раз в то место, которое они охраняют, может проникнуть кто угодно. Скаковой круг тонул в белесоватой туманной дымке. Энни смотрела на Джамбалу, взволнованно покусывая губы, но молчала. Не хотела снова без пользы просить. — Ты будешь мешать мне там, правда, — промолвил он, на миг взяв её за руку, но тут же отпустил. — Не лезь на рожон, — умоляюще попросила она. — Просто понаблюдай за этим мерзавцем и вспугни его, чтобы он не смог навредить Питеру и Генералу. Джамбала успокаивающе кивнул со словами: — Я же почти полицейский. И побежал вдоль обочины скаковой дорожки, услышав, как Энни нервно хихикнула позади него. Он обернулся — её силуэт маячил в тумане неясной тенью, потом исчез. Пока он добрался до кустов басбонаку рядом со знакомым барьером из оструганных кольев, его штаны промокли снизу до колен. Но он не обращал внимания на холод. Он напряжённо размышлял, не сглупили ли они, посчитав, что именно это препятствие станет целью камайсойю. А может, тот вообще не придёт сегодня? Или придёт к другому барьеру? Но Джамбала почище любого динго чуял, что они всё рассчитали правильно. Камайсойю, едва не угробивший коня и наездника, решил, что это сошло ему с рук. Ведь расследование не стали проводить, не так ли? Он получил свои денежки и захотел ещё. И тот, кто его сюда послал — а такой человек наверняка был, — тоже получил желанный куш и хочет больше, больше и больше. Камайсойю придёт. Джамбале оставалось его дождаться. Он поглубже забрался в ближайший куст, не обращая внимания на то, что теперь и рубаха у него промокла насквозь и прилипла к телу. Он ждал, как привык ждать добычу в охотничьей засаде. Спокойно, безмолвно, почти не шевелясь, чтобы ни единым шорохом не выдать своего присутствия. И камайсойю пришёл. Сперва Джамбала снова по-собачьи почуял его приближение. Камайсойю курил. Этот дурак курил! Он действительно даже не помышлял о том, что кто-то может его здесь подстерегать. Джамбала услышал негромкий лязг и стук, чуть подался вперёд из глубины куста и различил в тумане силуэт возле столба. Он понял, что негодяй приматывает там проволоку — на то же место, что и раньше, — и решил не мешать. Пусть сделает это. Пусть для полиции наберётся побольше улик. Наконец камайсойю закончил свою работу и начал разматывать блестящую проволоку, шаг за шагом приближаясь к кустам, где притаился Джамбала, и тот смог получше рассмотреть злоумышленника. На нём была форма — серая с синим и с жёлтыми полосками на рукавах, скорее всего, форма ипподромного служителя. Наверно, это и был вернувшийся на рабочее место исчезнувший Патрик Смит — кажется, так его назвали Питер и Энни. Сквозь рассеивающийся туман доносились смутные звуки: музыка и объявления из громкоговорителя, шум трибун, где собрались зрители. Джамбала понял, что начинается заезд. Тем временем камайсойю уже почти добрался до Джамбалы. Тот слышал его неровное взволнованное дыхание, видел тёмные волосы, выбивающиеся из-под форменного серого кепи. Джамбала шагнул вперёд из кустов, невольно сжимая в кармане изваяние Великого Эму. «Вспугни его», — попросила Энни. Но, обернувшись и увидев вышедшего навстречу следопыта, преступник не испугался. Он грязно выругался и выхватил из кармана нож. Длинное лезвие блеснуло в лучах показавшегося из-за туч солнца. Этот человек хотел любой ценой получить свой куш. Свои деньги. И не собирался отступать. Джамбала увернулся от занесённого над ним ножа и ударил взбесившегося камайсойю кулаком с зажатым в нём изваянием Великого Эму. Метил он не в висок, а пониже — в правую, заросшую тёмной щетиной скулу. Тот мешком грохнулся оземь, всё ещё не выпуская ножа. Свободный конец привязанной к столбу проволоки он ещё раньше бросил на землю. Джамбала наклонился над ним. Сердце отчаянно билось в груди. Он слышал, как дрожит земля от гула копыт. И ещё он услышал, как кто-то его зовёт: — Джамбала! Джамбала!! Это по внутренней обочине скаковой дорожки со всех ног мчалась к нему Энни. А за ней едва поспевали двое служителей в такой же серо-синей форме, что и у камайсойю, лежавшего у его ног. Джамбала повернулся к Энни и объяснил: — Я же говорил, что Великий Эму меня защитит. * * * — В конце концов их полицейские во всём разобрались, хоть и поздновато. Этот Патрик Смит сперва всё отрицал, но потом быстренько скис и признался, — рассказывал Джамбала сержанту Хокинсу, сидя возле его шаткого стола в полицейском участке Абердино. На столе пыхтел закипающий кофейник. Сержант неодобрительно покачал лысой головой: — Вам — тебе, Энни и этому Питеру — сразу надо было обратиться ко мне, молодые вы остолопы. Я бы поехал с вами и вправил бы там мозги кое-кому. — В другой раз я так и сделаю, — заверил Джамбала, скрывая невольную улыбку. — В другой раз? В другой раз? Да тебя же могли арестовать за покушение на убийство, — продолжал ворчать сержант. — Вы, молокососы, сотворили большую глупость. — Я понял, понял, — заверил его Джамбала. — Но, говорю же, они быстро во всём разобрались. Все дали показания — Питер, Энни, Сюзанна. И Боб в тот же день к вечеру пришёл в себя и рассказал, что видел человека в форме, скрывшегося в кустах перед тем, как Генерал прыгнул. И я отдал в полицию вещественное доказательство — окурок и спички. — Все они там — олухи, — не унимался Хокинс, досадливо хмуря седеющие брови. — А ещё говорят, что мы тут, в буше, — деревенские простофили. Он поднялся и похлопал Джамбалу по плечу: — Ладно, ты всё равно молодец. Только не зазнавайся. Допивай свой кофе и поехали. Скоро стемнеет, а тебя мамка ждёт. Моя Глэдис испекла для твоей мелюзги шоколадные кексы. Выйдя из участка, Джамбала, как обычно, взглянул на темнеющее небо. Там среди бегущих облаков плыл громадный звёздный силуэт Великого Эму. Великий Эму, как всегда, присматривал за своей землёй и за всеми, кто на ней живёт. Джамбала успокоено вздохнул и поспешил вслед за сержантом.