Шах и мат.

– Рон сделал это? – спросила Бекки, немного недоумевая, – Почему он это сделал? – Ну, он же Рон, – ответила Гермиона, хихикнув, – Значит, это не должно иметь смысла, и если ты попытаешься проанализировать его логику, это сведет тебя с ума. – Понятно, – сказала Бекки притворно серьезным голосом, – Должно быть, здорово ходить в такую школу. – Ты не ходила в школу, – Гермиона была шокирована, – Тогда как ты так многому научилась? – Меня с рождения готовили к должности помощницы моего Лорда, поэтому я не могла посещать школу вместе с другими учениками, – сказала Бекки серьёзным тоном, – На самом деле, я считаю, что ты первая подруга моего возраста, – затем немного нерешительно, – Ты... ты ведь моя подруга. – Конечно, мы друзья, Бекки, – кивнула Гермиона, успокаивая молодую девушку. – Но что насчёт твоих родителей, почему они позволили, чтобы тебя воспитывали другие люди? – У меня нет родителей, – ответила Бекки серьезным тоном, – Когда я родилась, меня забрали у матери, а после того, как открыли мой интеллект, меня воспитал слуга моего Лорда. – Это ужасно, – ужаснулась Гермиона, – Как они могли просто забрать тебя из семьи. – Заключённым в крыле строгого режима не разрешается оставлять своих детей, – объяснила Бекки, – Ко мне относились с добротой и воспитывали люди из Азкабана, я не верю, что у меня было бы хоть наполовину такое же хорошее детство с моей матерью, даже если бы она была на свободе. – Бекки, – внезапно пришла в голову Гермионе ужасная мысль, – Если ты не возражаешь, я спрошу, как звали твою мать. – Я думаю, что это была Беллатриса, почему ты спрашиваешь. – Беллатриса Лестрейндж убила крестного отца Гарри в Отделе Тайн, – тихо сказала Гермиона. – Спасибо, что рассказала мне, Гермиона, – сказала Бекки, делая несколько пометок в своей книге, – Теперь, когда я знаю о ее преступлениях против его светлости, я приказала страже потратить больше ресурсов на ее поимку. – Но как ты можешь это сделать? – спросила Гермиона, немного шокированная, – Она зло, но она все еще твоя мать. –Нет, Гермиона, она враг моего Лорда, – сказала Бекки голосом, полным эмоций, – И поэтому ее будут преследовать, как собаку, которой она и является. – Но... – Давай забудем об этом, – сказала Бекки, ее прежнее веселое настроение вернулось, – У тебя есть фотографии Гарри, когда он был маленьким? В ответ Гермиона злобно усмехнулась: – Сейчас принесу свой альбом. В другом конце комнаты Гарри задрожал от страха, хотя он не мог слышать их слов, но хихиканья и тона голоса было достаточно, чтобы предупредить его, что он совершил ошибку, когда познакомил этих двух девушек. В течение нескольких часов Гарри продолжал изучать свою книгу по продвинутым Зельям и в течение нескольких часов он пытался игнорировать двух хихикающих девочек позади него. – Спасибо, Гермиона, – сказала Бекки, ухмыляясь, – Мне очень понравилось смотреть на твои фотографии Хогвартса и слушать рассказы об учебном году. – Нет проблем, Бекки, – ответила Гермиона, ухмыляясь, – Приятно иметь подругу, не пойми меня неправильно, Гарри и Рон замечательные, но с ними нельзя обсуждать некоторые вещи. – Я понимаю, – кивнула Бекки, – Извини, я должна позаботиться об одном важном деле. – Хорошо, не переусердствуй, – сказала Гермиона, собирая свои вещи. – Не буду, – ответила Бекки, проходя через комнату к тому месту, где Гарри читал "Гарри". – Да, Бекки, – он поднял глаза от книги, – Ты что-то хочешь? – Я должна отлучиться ненадолго, – ответила она, – Но я вернусь, как только смогу. – Хорошо Выйдя из комнаты, Бекки сделала несколько пометок в своей всегда актуальной книге, пока шла к одному из самых уединенных мест в замке. – Ты звонила Бекки, – спросил командующий силами Азкабана, – Что его светлость желает от меня. – Я попросила о встрече с вами по собственной инициативе в связи с вопросом, касающимся безопасности его светлости, – ответила девушка, – Это касается знакомого его светлости Рональда Биллиуса Уизли. – А что с ним? – спросил Максвелл, внезапно став смертельно серьезным. – Хотя в настоящее время он дружен с нашим лордом, его прошлое нестабильное поведение делает его помехой, – доложила Бекки Максвеллу, – И поэтому я рекомендую предпринять шаги, чтобы удалить его из присутствия его светлости. – Какие действия вы предлагаете мне предпринять? – спросил он, желая узнать мнение умной молодой женщины, – Я не верю, что смогу "убрать" его и сохранить информацию от его светлости с абсолютной уверенностью. – Я тоже так думала, – кивнула Бекки, – У меня есть план, как удалить его из присутствия нашего лорда, который не потребует кровопролития. Глаза Максвелла сияли от гордости, когда он слушал план, изложенный умной молодой девушкой, именно в такие моменты он жалел, что не воспользовался шансом завербовать ее в гвардию, когда у него была такая возможность. Вернувшись в комнату к Уизли, Артур отвел сына в сторону, чтобы объяснить ему некоторые вещи. – Перси, я ценю то, что ты сделал для нашей семьи, но если ты еще раз хотя бы подумаешь о том, чтобы сделать что-то подобное, я натравлю на тебя близнецов. – Не волнуйся, папа, теперь, когда мое прикрытие раскрыто, у меня не будет причин делать что-то подобное снова, – сказал Перси, довольный тем, что был честен со своим отцом, – Хотя теперь, когда меня нельзя использовать в полевых условиях, я не знаю, что делать. – Ты не думал о том, чтобы стать Невыразимым? – Артур спросил сына низким голосом: – Ты уже являешься частью департамента, так что тебе будет не так уж трудно сделать этот шаг. – Я думал об этом, папа, но я не думаю, что смогу стать таким, – ответил Перси с ухмылкой, – Конечно, я член Департамента, но я не знаю, смогу ли я когда-нибудь стать таким хорошим. – Я не знаю, сын, – сказал Артур, стараясь не раскрывать слишком многого, – Я думаю, что у тебя есть потенциал стать великим. – Без обид, папа, но у тебя действительно есть опыт, чтобы выносить такие суждения? – смеясь: – Ты же не был Невыразимцем, верно? Смех Перси прервался, когда он заметил серьезное выражение лица своего отца: – Как отец, так и сын, Перси, было бы неплохо иметь возможность передать некоторые из моих навыков и рассказать кому-то в семье о том, что я видел. Их разговор в углу комнаты продолжался, большинство членов семьи пришли к выводу, что поведение Перси по отношению к их отцу было особенно тяжелым для чувствительного человека, которого они знали, и потребовало особенно долгого примирения. По негласному соглашению семья Уизли решила оставить этих двух мужчин наедине и искать себе развлечений в других частях комнаты. Джинни, Молли и Пенелопа заняли столик и сравнивали записи о вернувшемся Уизли. Близнецы заняли отдельный угол и тихонько переговаривались друг с другом, изредка бросая любопытные взгляды на спину отца. Билл сидел со своим братом Чарли, следя за тем, чтобы его брат был в курсе всех семейных новостей, которые не успели долететь до Румынии. Рон сидел в одиночестве и совершенно не хотел присоединяться к матери и сестре: короткий разговор со старшими братьями и сестрами убедил его в том, что их беседа не имела ничего важного, он не хотел рисковать, нарушая примирение отца с Перси, потому что немного боялся навредить своему хрупкому родителю, и он ни за что на свете не подошел бы к близнецам, когда они, очевидно, замышляли какую-то пакость. Короткий стук в дверь прервал его думы, и любопытные встали, чтобы ответить. По ту сторону двери стоял старик с шахматным набором: – Простите, что беспокою вас, но я слышал, что один из вас считается искусным шахматистом? – Я лучший в Гриффиндоре, – с гордостью ответил Рон, – Вы хотели сыграть? – Но вы так молоды, – сказал мужчина с некоторым изумлением, затем отряхнулся, – Простите меня, но по моему опыту большинство молодых людей не интересуются шахматами в наши дни, но где мои манеры, меня зовут Оллмус, и я искал партию, если вы готовы принять мой вызов. – Я принимаю, – сказал Рон с ухмылкой, довольный тем, что оказался на знакомой земле, – Проходите. – Спасибо, – сказал человек, устанавливая доску, – Я так давно не играл, надеюсь, я все еще могу бросить вам вызов. – Не беспокойтесь об этом, – немного высокомерно сказал Рон, – Я уверен, что у вас все получится. Как и ожидал Рон, игра была короткой и жестоко односторонней, но, вопреки его прогнозам, он не победил. – Ты даже лучше, чем я предполагал, – сказал Оллмус, когда с помощью ферзя выиграл партию, – Жаль, что у тебя никогда не будет шанса реализовать свой потенциал и стать одним из великих. – Что значит "никогда не будет шанса"? – Ну, ты же учишься в Хогвартсе? –спросил старик. – Да, я учусь в Хогвартсе, – подтвердил Рон, немного смущенный тем, какое отношение это имеет к его шахматным навыкам. – В Хогвартсе нет класса по продвинутым шахматам, и я боюсь, что без него ты никогда не сможешь соревноваться на профессиональном уровне, – покачал головой старик, – А жаль, ведь профессиональный шахматист может заработать немало золота. –Что вы имеете в виду? –Я полагаю, ты можешь сравнить это с зарплатой, которую получают профессиональные игроки в квиддич, потому что они получают деньги за то, что занимаются рекреационной деятельностью, – сказал старик, – Конечно, это не лучшая аналогия, потому что у шахматистов более длительная карьера и они могут заработать гораздо больше денег. Рон слушал рассказ старика с восторгом; он наконец-то нашёл свой шанс занять своё место в мире так, как это не удавалось ни одному Уизли, да и деньги не помешают. После нескольких минут разговора со стариком и нескольких проигранных партий Рона посетила внезапная мысль, от которой его плечи опустились: – Я никогда не смогу заплатить за это, даже с новой работой отца я не думаю, что мы сможем оплатить обучение, а я не хочу оставлять Гарри одного противостоять Волдеморту. – Оплата будет без проблем, – сказал старик, делая шаг вперед, – И я не вижу, чтобы вы беспокоились о Гарри, в конце концов, он пережил все свои приключения без вашей помощи, не так ли? – Нет, я участвовал во всех приключениях Гарри, – сказал Рон, надувшись от гордости, – И без меня он никогда бы не смог преуспеть ни в одном из них. – Правда, – сказал старик с удивлением, – Я и не думал, что такой молодой человек, как ты, столько всего повидал. – Да, – сказал Рон с некоторой гордостью, – Вы всегда слышите о том, что делает Гарри, но газеты всегда делают вид, что он сделал это один, они забывают об остальных, которые сделали не меньше. – Потрясающе, – сказал Оллмус, взглянув на Рона по-новому, – Но не думаешь ли ты, что пришло время тебе самому прославиться, ты сражался в каждой крупной битве, которая произошла за последние несколько лет, так разве ты не обязан это сделать ради себя? –Вы правы, – кивнул Рон, – Я внес свою лепту в военные действия, и сейчас самое время пойти и добиться признания. – Отлично, – с гордостью сказал старый библиотекарь, – Должен признаться, что мне приятно видеть, как кто-то столь юный принимает такое зрелое решение. – Но как я за это заплачу, вы же сказали, что для меня это не будет проблемой? – Конечно нет, – ответил Олмус, казалось, скандализированный тем, что такой вопрос может быть задан, – Даже если ты не сможешь претендовать ни на одну из многочисленных стипендий, основанных на заслугах, благодаря работе твоего отца на острове все твое обучение и расходы будут оплачены милордом Азкабана. – Отлично, – с энтузиазмом сказал Рон, довольный тем, что мир наконец-то дал ему то, чего он заслуживал, – Где находится лучшая школа? – Лучшая школа находится в Москве, и я знаю, что если у тебя хватит мужества закончить следующие два года, ты станешь одним из великих. Реакция семьи Уизли была неоднозначной, когда они услышали о планах Рона, но никто не осмелился высказать ничего, кроме поддержки его целей, один взгляд на Молли предотвратил это, так как никто не хотел разрушить радость, которую она испытывала от того, что наконец-то один из её детей будет в безопасности от этой ужасной войны.