брат

здравствуйте, я поел говна, и такое состояние у меня лет двадцать. как обычно выхожу утром из дома, а вслед вместо пока летит уже привычное: потеряйся. и я теряюсь в трех соснах, в двух словах, в переплетениях улиц, и едва могу вспомнить, где был вчера, за меня никогда не волнуется, надеюсь, однажды стану как папа: меня чем тень, гладкие белые кости. и тогда у моей родни отсохнет язык для бесполезных вопросов. с кем ты провел последнюю ночь? что делал, куда ходил? когда приполз на родной порог и дальше упал без сил. когда подозревают то в алкоголизме, то в употреблении героина. до ужаса приземленные, но постоянно поминают высшие силы. а стекло не бьется, и я остаюсь за стенкой. смешно, привычно, даже не перережешь вены ( нечем). пустая комната, пустые слова, почему нам звонят из полиции? а мне откуда бы знать, когда воспоминания выстраиваю по геопозиции последних фото из инстаграма, расслабленное лицо, будто пьяный, не пил ни грамма, но как это объяснить, когда сестра глядит с отвращением, у нее давно определенная точка зрения на подобных мне. а я скоро пополню ряды бомжей, вот ирония-то. из всех документов забрать дали паспорт и красный диплом. весь в отца, - говорили мне, только вот незадача, батин свитер нашли на илистом речном дне, и это все, что я успел запомнить про батю, думаю хватит. бегал в парке голым? приставал к прохожим, ругался матом? где ты работаешь, что за три дня спускаешь зарплату? опускаю голову, но не чувствую себя виноватым, не получилось - хорошим сыном, оказался дерьмовым братом. дайте хотя бы вещи собрать, да кто же теперь послушает, нежелательный элемент, угроза благополучию. а по ночам я всегда летаю, расправляются треугольные крылья, солнца отблески на металле, вот такими были. но это совсем ничего не значит, названия наяву неизвестны. у него вместо позвонков - веревка повешенного, - говорила бабка, смеялась в голос, хорошая была женщина. в коридоре висит зеркало в полный рост, глянул перед уходом. как и последние двадцать лет, чужое лицо, жаль, я его не запомню.